Вот такое дело...

[Тореас >>>]

Решил повыкладывать некоторые свои рассказы. Начну с недавнего.

Опус номер раз.

Прости, что взял тебя с собой...

Над селением овражных гномов, что приютился в распадке меж двух холмов, поднимались клубы дыма.
Броган просто не смог пройти мимо. В его ушах звенел высокий то ли визг, то ли плач, который издавала стоящая на коленках маленькая фигурка посреди горящих и рушащихся шалашей – всего того, что могли построить овражные гномы своими собственными руками.
Слезы, застилая глаза, градом катились по щекам Рини. Остальные овражные гномы либо уже разбежались кто куда, либо, что было еще вероятнее, благодаря своей известной на весь мир тупости, просто не нашли пути к спасению и задохнулись в дыму.
Скорбное подвывание раздавалось из горла овражницы. Она смотрела на мертвое тело своего брата, который был ее единственной семьей, не считая, конечно, остального небольшого клана овражников, когда крепкие руки оторвали ее от земли и вынесли прочь из горящего поселка.
- Твоя спасти Рини! – это были первые слова замарашки, после того как она пришла в себя, и поток слез прекратился. – Моя любит твоя! – гнома, выставив перед собой ручонки и вытянув губки слюнявой трубочкой, полезла обнимать своего спасителя.
Глубокий и скорбный вздох, вырвавшийся из груди Брогана, говорил сам за себя. Теперь нужно будет очень постараться, чтобы отвязаться от этой Рини. Терпеть компанию овражника истый горный гном считал недопустимым.
- Постой, Рини, - гном еле отодрал от своего пояса пару цепких ручонок. Благодарность все-таки должна иметь свои пределы. Еще любви овражной гномы ему не хватало на старости лет… - у тебя еще остались родные?
Брогану тут же пришлось пожалеть о своих словах. Рини, сияя улыбкой до самых ушей, плюхнулась седалищем на землю, подняв вокруг себя тучу пыли.
- Моя много родных! Но не здесь, – правая ручонка высунулась из-под рубища указывая в сторону сгоревшего поселка, – а другие места. Здеся брата, а там, - Рини закрутила головой, вспоминая в какой же стороне живут ее родственники, - а там много. Папа – один! Мама – один, и еще один – два! Еще один – брат. Один, один и один – два! - в глазах овражницы засиял неподдельный восторг, она сразу же забыла о своем горе.
Броган схватился за голову. Математические способности овражных гномов – самых тупых существ на его взгляд – всегда оставались за гранью его понимания. Пока он обдумывал, а не лучше ли было оставить гному в ее поселке, чем теперь переносить такие муки, Рини досчитала и начала дергать его за рукав.
- Два! – с уверенностью заявила она, тыча ему парой дурнопахнущих пальцев в нос…

***

Броган шевельнулся, переворачиваясь на бок, и, натягивая на себя одеяло, понял, что совершенно не может двинуть ногами. Казалось, что они связаны, но путы были довольно слабыми.
Гном, недовольно бурча себе в бороду, дернул правой ногой, высвобождая ее из невидимых объятий, когда почувствовал как что-то с неожиданной силой обхватило его правую голень и вновь притянуло к левой.
Чертыхаясь, Броган протянул руку, нащупывая свой походный мешок. Наконец, он нашел то, что искал. Селитровая палочка – изобретение гномов-механиков – чиркнула по боку небольшого коробка и вспыхнула, озарив короткой вспышкой лицо гнома, его нос картошкой, седую бороду и черные глубоко посаженые глаза.
Рука со спичкой медленно проследовала к “опутанным” ногам Брогана.
- Молоты Торадина! – тихое восклицание не потревожило существо, которое, обхватив ноги гнома своими тонкими грязными ручонками и посасывая большой палец на правой руке, сладко спало с умильным выражением на измазанном сажей лице.
Броган едва подавил в себе горячее желание отпихнуть эту грязную кучу отрепьев, от которой смердело не хуже выгребной ямы. Он слишком хорошо помнил восторженное выражение на лице этой малышки, когда она смотрела на своего спасителя, ее заискивающую улыбку и глаза полные обожания.
Осторожно высвободив свои ноги из объятий овражной гномы, которую он спас вчера из горящего поселка, Броган, с невесть откуда взявшейся нежностью, заботливо укрыл ее своим плащом.

***

Чиркнула спичка. Броган раскурил свою трубку с изогнутым чубуком, с нескрываемым блаженством затянулся и выпустил сизое облачко дыма. Уже месяц он путешествовал в обществе Рини, которая через несколько дней забыла о своём горе и никуда не хотела уходить от “своего Брогги”. Ее черные глаза-бусины с неземным обожанием пожирали Брогана, которого подобное положение дел несколько смущало.
Овражница была готова исполнить все для своего спасителя, что бы он только не пожелал. Другое дело, что это излишнее рвение порой приводило к плачевным результатам. На лице гнома заиграла улыбка, когда он вспомнил, как Рини попыталась повторить его подвиги по разжиганию костра. Пока гном набирал воду в ближайшем ручье, Рини залезла в его рюкзак и нашла спички...
Сухой валежник весело затрещал, и язычки пламени лизнули сухую траву под ногами овражной гномы, которая словно зачарованная стояла возле разожженного ею костерка…
Броган едва успел потушить разгоравшуюся прямо на Рини одежду водой из котелка. К ручью пришлось идти вторично, предварительно отобрав у гномы спички…
Старый гном решил не отводить свою новообретенную спутницу к ее дурнопахнущим сородичам. Впервые за много лет нашелся тот, кто мог скрасить его одиночество. Быть может, Рини не понимала многого из того, что рассказывал ей Броган, но слушателем она была благодарным.
Ее уши жадно ловили каждое его слово, внимали каждой истории о его бытности воином, и для овражницы ее спаситель был самым настоящим героем. Рыцарем без страха и упрека как сказали бы в более цивилизованных местах. Но для Рини он был просто “милый Брогги”, которого она никогда уже бы не променяла на кого-либо другого.

***

До родных гор оставался всего один дневной переход, когда произошел донельзя неприятный инцидент.
Броган помешивал в котелке обструганной палкой. Его походное варево еще не поспело, но аппетитный запах уже разносился окрест. Рини шныряла где-то поблизости, выискивая в кустах что-либо для себя съедобное. Старому гному так и не удалось отучить её от дурной привычки есть всякую дрянь.
За спиной Брогана послышались легкие шуршащие шаги.
“Рини” – мелькнула привычная мысль, прежде чем тупой удар по голове погрузил сознание гнома во тьму.
… - Брогги! Брогги! – из забытья его вывело легкое тормошение и удары по щекам. Какой-то липкий отвратительно пахнущий комок съехал с его лба на нос.
Броган открыл глаза и приподнялся. Вонючий ком шлепнулся ему на грудь. Гнома чуть не вырвало. Конечно, его благодарность Рини была безгранична, но методы её лечения как всегда были неординарны. Дохлая гниющая крыса разорванная практически пополам – самый лучший способ привести пациента в сознание.
- Твоя живой! – овражная гнома чуть ли не приплясывала от счастья.
- Спасибо тебе огромное, Рини! – Броган уже увидел, кто нанес ему удар сзади. Посреди всего того беспорядка, что он и устроил, лежал задушенный гоблин.
Воображение гнома живо нарисовало ему картину произошедшего. Подкравшийся сзади зеленокожий обрушил на его голову свою палицу и, будучи уверенным, что гном мертв, занялся мародерством. А потом появилась Рини.
Броган уважительно покосился на маленькую овражницу, которая рылась в своей котомке, бормоча что-то себе под нос.
Что двигало ей, когда она напала на хоть и ненамного, но превосходившего её и ростом и силой гоблина, оставалось только догадываться. Но, определенно, это пересилило инстинкт самосохранения.
Не имея другого оружия, кроме данного ей самой природой – рук с цепкими пальцами, ног и зубов – Рини сумела одолеть мародёра.
Броган провел рукой по своему затылку. Волосы были мокрыми и слипшимися от крови. Пальцы осторожно коснулись огромной шишки, и гном зашипел от боли. В голове грянуло так, будто пудовым кузнечным молотом вдарили по наковальне.
- Брогги, возьми! – гном резко обернулся к Рини, отчего новая вспышка боли озарила глубины черепа. Овражница, наконец-то, нашла то, что искала в своей сумке. На её протянутой ладони лежала дохлая застывшая ящерица – одно из самых известных лекарств среди овражных гномов.
Брогану оставалось только сжать зубы.

***

Две низкорослых фигурки двигались по направлению к недалеким пограничным горам, под которыми простерлись чертоги гномьего королевства. Ступая по торфяникам, Броган продолжал обдумывать сложившуюся ситуацию.
Откуда вблизи Гномьих Врат появился гоблин... Эти твари никогда не нападают в одиночку. Да и появление обычной разбойничьей шайки неподалеку от королевства гномов маловероятно. Броган начал подозревать самое худшее. На Торадин напали. Вторжение из Запустелых Земель.
После небольшого происшествия с нападением старый гном, не задумываясь, извлек из заплечного мешка свою не на раз латанную кольчугу-бахтерец, несколько помятый рогатый шлем и остальную справу. Стоило ему облачиться в доспехи, и восторгам Рини вновь не было предела. Красный то ли от удовольствия, то ли от стыда Броган нервно оправлял кольчугу, поудобнее располагал топор за поясом, слушая восхищенные оханья и аханья овражной гномы.

***

Чутье не подвело Брогана. Его предположение, что на королевство гномов напали, было верным. Но в его голову даже на миг не закралась шальная мысль, что враги могут взять штурмом неприступные гномьи бастионы.
Однако случилось то, что случилось. Торадин был взят ордами зеленокожих: гоблинов и их более крупных собратьев – хобгоблинов. Броган с Рини шли к руинам, не зная того, что ожидает их впереди.

***

Овражная гнома даже присела от неожиданности, когда над ее ухом раздался скорбный вопль, сорвавшийся с уст Брогана. Парочка преодолела гряду холмов, с гребня которых открывался вид на широкую долину, предваряющую Гномьи Врата – массивные каменные створки входа в Торадин.
Сердце Брогана предательски сжалось при виде открывшейся панорамы. Долина была завалена трупами его сородичей. Среди мертвых деловито сновали зеленокожие, обирая коченеющие тела.
Ладонь самопроизвольно легла на рукоять топора, но трезвый рассудок не позволил гному совершить безумство. Его смерть не решила бы уже ничего. К тому же он чувствовал себя ответственным за жизнь Рини.
Дрожащая рука сползла с топорища и опустилась на плечо гномы.
- Пойдем, Рини. Теперь и у меня нет дома… - слезы душили Брогана, но он все еще сдерживался. Лишь сделав несколько шагов с гребня, скрывшись с глаз случайного наблюдателя, гном позволил чувствам взять верх над собою. Он рухнул на колени, закрывая лицо руками. Беззвучные рыдания сотрясли его тело.
Овражница еще не до конца понимала, что стало причиной расстройства “её Брогги”, но пыльные ладошки Рини сочувственно легли на плечи старого гнома, которому сейчас была так необходима любая поддержка.

***

Пятерка зеленокожих во главе с хобгоблином Кроффом рыскала по местности вблизи от захваченного Торадина. Один из гоблинов что-то радостно тявкнул. Он обнаружил едва заметную цепочку следов, ведущую по направлению к Гномьим Вратам. Первые отпечатки были совсем маленькими, и Крофф не смог понять, кому они принадлежат. Но второй след определенно был оставлен гномьим ботфортом.
Крофф довольно осклабился. Пожива сама идёт в руки.

***

Рини боязливо взвизгнула и обхватила Брогана за талию. Старый гном поднял свой устремленный в землю взгляд. Гоблины. Казалось бы, не так и страшно, если бы не пятый зеленокожий.
Он был и выше ростом, чем остальные, и доспехи на нём были не в пример лучше – гномий панцирь. Широкая полоса двуручного меча лежала на его плече.
Хобгоблин.
На лице Кроффа играла довольная усмешка, обнажавшая клыки, когда он наблюдал за реакцией угодивших в ловушку гномов. Грязную кучу отрепьев в лице овражницы он решил оставить на потеху своим подчинённым, с гномом же решил расправиться сам.
- Беги, малышка! – Броган подтолкнул Рини, чтобы та оставила его. – Ты еще сумеешь спастись!
Гнома недоверчиво сделала несколько шагов, недоуменно оглядываясь на Брогана, который уже держал свой топор наперевес, ожидая нападения. Оно последовало незамедлительно.
Воздух протестующе зашипел, рассекаемый двуручным страшилищем Кроффа. Навстречу ему, зло сверкнув, взлетел топор. Гоблины незамедлительно бросились вслед Рини, которая моментально дала дёру, скрывшись за гребнем ближайшего холма.
Броган парировал замах хобгоблина и незамедлительно нанес удар, который пробил защиту противника, но лишь бессильно высек искры из нагрудной пластины панциря. По лицу Кроффа расползлась кровожадная ухмылка.
Он ловко ушел от второй атаки гнома и, развернувшись, пнул его в живот ногой. Низкорослый воин отшатнулся, у него явно сбилось дыхание. Воспользовавшись этим замешательством, Крофф сделал короткий шаг навстречу гному, нанося сильный поперечный удар в грудь Брогана.
Кольчуга, скованная прославленными мастерами подгорного племени, выдержала, но хобгоблин одним движением развернулся, и острие его двуручного меча вновь понеслось к груди гнома. Такой удар не под силу остановить ни одной кольчуге.
Мелькнула тень, и Крофф почувствовал, что клинок пронзил чьё-то тело. Но это был не его противник. Рини, которой удалось обхитрить ее преследователей, ценой собственной жизни остановила роковой удар.
Маленькое тельце соскользнуло с клинка Кроффа. Гнома умерла без единого стона, бросив последний любящий взгляд на “своего Брогги”.
Слепая ярость захлестнула старого воина, заставив его броситься в самоубийственную атаку. Все свои силы он вложил в последний бросок. Он чувствовал, как меч хобгоблина входит ему в грудь, разрывая легкие, пронзая сердце, но не чувствовал боли.
Они рухнули вместе. Гном, из чьей спины выглядывало окровавленное остриё меча, и его обезглавленный противник, чьё тело фонтанировало кровью из перерубленной шеи.
Губы гнома ещё успели прошептать последнее “прости”, прежде чем смерть пленила его душу...


Сообщение отредактировал Тореас - 23-03-2007, 13:36

[Горация >>>]

Симпатичный рассказик. Написан хорошо. Мне понравилось.
Но мне, почему-то, хочется его увеличить, точнее, расписать центральную часть более подробно. Может, даже прибавить парочку дорожных приключений. Такие хорошие персонажи получились, а повествование затрагивает их все равно как-то поверхностно. Но, вполне возможно, что я просто привыкла к "большой" прозе, все мне кажется недосказанным.

По стилистике я все же нарыла несколько моментов.

Во первых, в самом начале рассказа слишком часто встречается словосочетание "овражные гномы".

Далее - стандартные придирки:

Парочка преодолела гряду холмов, взгляду с гребня которых открывалась широкая долина, предваряющая Гномьи Врата – массивные каменные створки входа в Торадин.

Слово "взгляду" здесь явно лишнее.

и далее, в следующем предложении:

Сердце Брогана предательски сжалось при виде открывшейся панорамы.

но пыльные ладошки гномы сочувственно легли на плечи старого гнома

Понятно, что значения разные, но звучит не очень. Может, "старого гнома" вообще заменить на "старика"?

оставлен кованным гномьим ботфортом

Здесь совершенно глупая придирка. Честно говоря, я не совсем могу представить себе "кованый ботфорт". Это сапог выше колена, сделанный из железа?

Крофф довольно осклабился

Крофф довольно осклабился

Две совершенно одинаковые фразы в коротких соседних абзацах.

Он ловко ушел и от второй атаки гнома и, развернувшись, ловко пнул его в живот ногой.

тавтология...


Наверное это все...
PS: жаль, что редко появляешься здесь

[Тореас >>>]

Но мне, почему-то, хочется его увеличить, точнее, расписать центральную часть более подробно

просто рассказ писан специально для ЦарКона, где дейcтвует ограничение на 15000 символов

Две совершенно одинаковые фразы в коротких соседних абзацах.

тавтология...

чёрт... ну кто просил уже выкложить работу...
фиг подправишь...

Наверное это все...
PS: жаль, что редко появляешься здесь

Наверное, счас буду чаще заглядывать

[DiVert >>>]

фиг подправишь...

Берёшь и редактируешь)) Действует отменно) Если тебе не лень, конечно!

просто рассказ писан специально для ЦарКона, где дейcтвует ограничение на 15000 символов

А эта, как её... Версия финальная, исправленная и дополненная? Том второй, страница 273?)

Меня смутило вот эта штука:

Пожива сама идёт в руки.

Пожива - это что-то вроде заработка, если я не ошибаюсь. Как-то связано с деньгами... И хотя даже в таком варианте смысл какой-то имеется, меня просто смутила эта фраза) Хотя она может быть и верная...


Мне понравился рассказ Впрочем, мне не показалось, что надо расширять центральную часть... Жалко только в финале... Её смерть оказалось бессмысленной.

Наверное, счас буду чаще заглядывать

Что не может не радовать, незабвенный!

Сообщение отредактировал DiVert - 24-10-2006, 17:11

[Горация >>>]

Пожива - это что-то вроде заработка, если я не ошибаюсь. Как-то связано с деньгами... И хотя даже в таком варианте смысл какой-то имеется, меня просто смутила эта фраза) Хотя она может быть и верная...

Чуть чуть не так

К деньгам напрямую имеет отношение слово "нажива" - соответственно, от слова "наживаться" (или наоборот), наживать добро.

А "пожива" - от слова поживиться, т.е. урвать себе что-то. Например, вполне можно поживиться дичью...

[DiVert >>>]

Во-во... Я полазила по словарям, они мне сказали, что нажива и пожива чуть ли не синонимы. В принципе, я пришла к выводу, что это логичная фраза.
Но убиться веником, она меня смутила

Сообщение отредактировал DiVert - 24-10-2006, 18:08

[Тореас >>>]

Берёшь и редактируешь)) Действует отменно) Если тебе не лень, конечно!

тут то это работает, а вот на сайте ЦарКона - нет.
неужели ты думала, что я редактировать не умею?

Её смерть оказалось бессмысленной.

ну для нее она не была бессмысленной. она умерла, спасая своего героя
она же не виновата, что он потом убился

Что не может не радовать, незабвенный!

пасиб, дорогая!

[Тоги - Злобная Рыбка >>>]

Это сапог выше колена, сделанный из железа?

Кованые ботфорты в природе не могут ни при каких условиях появиться.
Скорее всего это сабатоны - стальные башмаки и кованая пластинчатая защита носка ноги.
Отдельный доспех защищает голень, другой бедро и обязательно колено. все это проклепано и завязано на кожаные ремешки. Одевается сей доспех поверх простеганной или толстой одежды, сабатон непосредственно одевается на кожаный ботинок. Если это не полный сабатон, а лишь верхняя часть, то по ступне идут два ремешка, если сделать которые из стали - будут весьма чувствительны: не пройдет и двух часов, как натреш ногу. Посему совет: не используй для героев то, что не можешь вынести сам.

Вот-вот, это я и имела в виду. Абсурдный предмет одежды получился.
Тоги, за инфу, думаю, все скажут спасибо, но картинке (даже такой познавательной) в этой теме не место.

Горация.

Сообщение отредактировал Gorac - 25-10-2006, 8:06

[Тореас >>>]

Кованые ботфорты в природе не могут ни при каких условиях появиться.

Вот-вот, это я и имела в виду. Абсурдный предмет одежды получился.

вот вам ссылка, какие ботфорты имелись в виду. это никак не до колена, и уж тем более не выше его, ботинки.
Ботфорты

[amyki >>>]

Впечатления от рассказа отличные. В общем, по-моему, получилось очень даже здорово. Само повествование затягивает, но не могу не согласиться с Gorac, хорошо бы, если бы возможно было как-то расписать середину рассказа, или как-то подправить концовку. Уж очень интересно пишешь В общем твори...у тебя это отлично получается!

[Горация >>>]

вот вам ссылка, какие ботфорты имелись в виду. это никак не до колена, и уж тем более не выше его, ботинки.

Я, кажется, поняла, что нужно сделать!
Просто словосочетание "кованый ботфорт" нужно заменить на "ботфорт с оковкой". Так логичнее.

[Танцующий с Тенями >>>]

Ну вот! Я же говорила - Мастер прозы! Мне понравилось... Ну, а критики тут все сказали и без меня... Вообще, рассказы - это отдельная статья - их гораздо труднее писать, чем длинные произведения, чтобы они были полностью завершенными и продуманными...

С уважением, Тень...

[Тореас >>>]

Немного корявый рассказ. Приходилось ограничивать себя рамками 18000 знаков... Надеюсь, рано или поздно подправлю. а пока...

Опус номер два:

Alter Ego


Ночная тьма и свет дневной
Единым были… то есть мной…

Длинный темный тоннель, в конце которого брезжит свет, плавно обтекая мрачную фигуру, которая кажется сотканной из того же мрака, что и давящие стены… Полы моего белого плаща развеваются на неощутимом ветру. Я несусь навстречу выходу на огромной скорости. Еще немного, и я столкнусь с препятствием в виде тёмного. В последний момент, преграждающий мне путь к свету чуть поворачивается, ветер сбрасывает капюшон с его головы, и лучи солнца озаряют его лицо… моё лицо… Я потягиваю руку навстречу себе в останавливающем жесте…

Лаэрт вскочил тяжело дыша. Сон… Он снова посетил его. Уже порядка трех недель, с тех пор как он смог остановить нежить, которая почти уничтожила его отряд Освободителей, этот сон снился ему каждую ночь.
Молодой чародей сел на край топчана, опустив голову между колен и до боли стиснув кулаки, так что костяшки пальцев побелели. Порой ему казалось, что он сошел с ума и бредит.
Странные знаки на коже напротив сердца и на правой ладони, происхождение которых по-прежнему оставалось загадкой для Лаэрта, вновь горели белым огнем, рассеивая сумрак в походном шатре.
Два треугольника, один на груди, другой на ладони, с чёрной каймой и непонятной вязью неизвестных рун по краю и тёмной каплей внутри не были обычной цветной татуировкой, которые широко распространены у варварских племен, которые любят украшать свое могучее тело этим видом живописи. Это вообще была не татуировка. Сигилл. Он проявил себя совершенно неожиданным образом, и теперь появлялся каждую ночь. И каждую ночь мага терзали одни и те же сновидения…

***

Звезды рухнули с небес, и у подножия Безымянных Гор, протянувшихся на юге материка, заклубилась Тьма, начавшая медленным ядом расползаться по земле, отравляя плодородные земли, наполняя души живущих там людей ужасом и страхом.
Мертвецы с горящими ненавистью глазами поднимались из своих могил, пополняя армию Темного Владыки, чья крепость, сверкая глянцем обсидиановых стен, появилась, словно из ниоткуда, пронзая своими черными шпилями синь небес, и наполняя воздух серой хмарью, через которую даже солнце представлялось тусклым пятном.
Лаэрт, наряду с клириками Храма Светлого Круга, на пороге которого он очнулся, оказался в одном из отрядов Освободителей, которые были единственными, кто смог противостоять ордам нежити, ринувшейся на земли Королевства Годлин подобно снежной лавине в горах. Мертвые полчища, напролом ломившие в глубь страны и уничтожавшие все живое на своем пути, отступали перед силами светлых жрецов, но и силы тех были не беспредельны. В отличие от казавшихся бесконечными рядов зомби и скелетов.
И Освободителям приходилось отступать перед их натиском. Без святых заклинаний оружие воинов было практически бессильно против мертвой плоти. Можно было рубить поднятых темной силой мертвецов сколько душе угодно, но, чтобы остановить хоть одного из них, нужно было изрубить его в буквальном смысле в крошево…

***

Терпкий запах потных людских тел, которые, стиснув зубы, сдвигали щиты из последних сил, отражая атаки мертвецов, плыл над полем, покрытым жухлой травой. Силы клириков иссякли, и воинам приходилось отпихиваться от яростно атакующей нежити.
Чародей устал. Плети молний и огненные шары были практически бесполезны против неупокоенных. Лишь около десятка особо древних костяков рассыпались от ударов молний, да пару зомбяков разорвало пополам метко брошенным огнешаром, но в остальном “свежие” зомби только дымились, распространяя удушливую вонь горящей гнилой плоти.
Последние силы Лаэрта уходили на заклинания, прибавившие сил нескольким воинам. Благодаря им, горстка таких храбрецов, вооружившись огромными двуручными молотами, лихими ударами разносили в клочья и костяную муку тела зомби и скелетов. Но нежити было все равно слишком много…
Еще немного и ряды сломаются, попросту упадут от усталости. В отличие от мертвых, которые не знают, что это такое. Они готовы двигаться днем и ночью, в поисках новых жертв.
Вот упал закованный в прочнейшие доспехи, выкованные знаменитыми гномьими мастерами, один из щитоносцев первого ряда. Его предсмертный вопль утонил в злобном рыке мертвых, разорвавших несчастного в буквальном смысле на части. В образовавшуюся брешь ворвалось несколько скелетов, сжимавших в своих костлявых пальцах рукояти заржавленных и иззубренных мечей.
Ценой еще двух жизней этот успех удалось остановить, но тут и на другом фланге раздались предсмертные крики. Нежить прорвалась и там. Пройдет немного времени, и несколько новых, закованных в прочные латы зомби присоединится к армии неведомого некроманта…
В двух шагах от мага казавшийся ужасно древним клинок скелета прорубил кольчугу воина, и человек упал с пропоротым животом, захлебываясь кровавым криком. Оскалив пасть, неупокоенный шагнул к Лаэрту, занося свой меч для удара.
Смерть, осклабившись в улыбке, ждуще заглянула в глаза волшебника, наступал и его черед приватного свидания с костлявой блудницей. Плечи мага поникли, колени подогнулись, и он полностью покорился, казалось бы, уготованной ему участи. Лаэрт уже предчувствовал, как ржавое иззубренное железо пронзит его плоть, хлынет его горячая кровь, орошая стебли сухой травы, как тело изогнется в предсмертных корчах, царапая землю ногтями, и горло издаст последний хрип, прежде чем пальцы мертвецов разорвут мага на части.
Правая рука мага поднялась в останавливающем жесте совершенно против его желания. Странного вида знак засиял белым огнем на его ладони, причиняя сильную, но терпимую боль.
Вопли ужаса из мертвых глоток разорвали воздух. Нежить в радиусе двадцати ярдов вспыхнула веселым голубым бездымным пламенем. Кули отжившей своё плоти и костей безвольно падали на землю. Вторая жизнь, данная им неведомым некромантом, покинула их тела.
Лаэрт изумленно уставился на ладонь, где по-прежнему горел белый треугольник. Он чувствовал, как в нем рождаются новые силы, и приходит новое знание…
Он не знал, сколько еще продержится неведомое ему чародейство, и поэтому словно безумец, выставив перед собой ладонь, рванулся меж уже нестройными рядами Освободителей, уничтожая мертвых.
Лишь когда рухнул последний неупокоенный, ладонь чародея перестало жечь, неведомый знак начал исчезать.
Устало вздохнув, Лаэрт оглядел очистившееся от мертвых поле. Странная улыбка играла на его губах. Он поднял глаза к небу, в котором где-то плыли невидимые днем созвездия Богов. Его затопила волна благодарности.
Он почувствовал себя нужным. Нужным всем людям. Боги выбрали его, Лаэрта, и теперь он понял свое Предназначение.
Силы оставили молодого чародея, и он осел на том же месте, где и стоял. Сладкие объятия грёз сомкнули свои крыла над ним. И в ту же ночь его посетил первый из трехнедельной череды одинаковых снов…

***

Ночь была на исходе, и подслеповатые глаза звезд судорожно моргали, смыкая свои веки, гасли в рассветном небе. Солнце еще не взошло, но горизонт на востоке уже окрасился багрянцем и казался залитым кровью.
Свежий западный ветер трепал каштановые волосы молодого чародея, который, выйдя из своей палатки, смотрел на зарождающийся рассвет. В этот ранний час не спали только часовые. Лаэрт слышал их тихие голоса на окраинах лагеря, где горели костры.
На юге темной массой чернели Безымянные Горы, у подножия которых находилась их цель – замок некроманта. Никто не знал его четкого месторасположения, но Лаэрта словно сама длань богов подталкивала в нужном направлении, стоило объединенным силам Освободителей, двинуться к источнику бед всего Годлинского Королевства.
И, видимо, цель была близка. Острой взор волшебника увидел далекую еще серую хмарь, которую не могли пронзить лучи солнца, чей край уже успел показаться на востоке.
Сердце Лаэрта возбужденно застучало. Предстояла решающая схватка с врагом. Он знал, непонятно откуда, но знал, словно сами Боги нашептывали ему, что нужно сделать, чтобы остановить кровопролитную войну. Он должен встретиться с тёмным лицом к лицу и победить его.

***

Шаги двух тысяч Освободителей – все, что удалось объединить за столько короткий срок – мерно чеканили марш по каменистой почве. Ни одного мертвеца не встретилось на их пути, и клирики справедливо полагали, что их словно бы заманивают в ловушку, но останавливаться никто не хотел. Все истово верили в Предназначение Лаэрта, которого несколько пугала подобная фанатичность. Он не желал вести людей на смерть и готов был двигаться дальше один, лишь бы не подвергать других опасности. О своей судьбе он не задумывался.
Двухтысячная армия подошла к горам, и Лаэрт словно ожил. Он чувствовал затаившуюся впереди угрозу, темную силу, так не похожую на его собственную, но в которой угадывалось что-то до боли знакомое и родное.
Дикий хохот, подобно смеху душевнобольного, прокатился по темным склонам.
- Вы умрете, самонадеянные глупцы! – голос, так похожий на голос самого Лаэрта, заставил завибрировать воздух.
Иллюзия, которую не смог распознать никто, развеялась. Оказалось, что войско уже давным-давно находится в ущелье, которое вывело их в небольшую долину, посредине которой высился черный замок, чьи ворота были распахнуты.
Серая хмарь, скрывавшая склоны ущелья развеялась, и глазам Освободителей предстало огромное количество мертвых воинов. Даже на первый взгляд казалось, что на каждого живого воина приходится как минимум по десять мертвых. А из врат крепости выходили новые противники – закованные в черные глухие латы рыцари.
Забрала шлемов их были откинуты, и каждый мог взглянуть им в лицо. Многие бросили мимолетные взгляды, которые не захотелось повторять. Совсем недавно они были людьми. Их тела еще не были тронуты тленом, но чрезвычайно бледная кожа, отливающая трупной синевой, и бельма глаз, затянутых паутиной смерти говорили о том, что они тоже мертвы. Это были практически идеальные воины. Тела еще прекрасно помнили свое воинское искусство, но уже не могли чувствовать ни боли, ни страха, и уж естественно они не боялись смерти.
В данной ситуации даже в душе самого ярого фанатика шевельнулся росток ужаса. Как они могли быть настолько слепы, когда без раздумий шли за этим “посланцем небес”, который привел и себя и их к гибели. Ни один не верил в возможное спасение. Яростные взоры резанули Лаэрта, словно удары бича.
- Это ты!!! Из-за тебя мы все умрем! – Кернмиль, один из жрецов Храма Светлого Круга, безумно сверкая глазами, указывал дрожащей рукой на Лаэрта. – Вы слышали? –истеричный голос клирика срывался. В уголке рта показалась слюна. – Это его голос возвестил нас о кончине! Это он предательски заманил в ловушку нас – последних, кто способен остановить мертвые орды. И мы попались в эту ловушку, как мыши на бесплатный сыр в мышеловке!
Глаза остальных засветились разгорающейся яростью, руки легли на оружие.
- Но это не я… - голос мага дрожал и срывался. – Клянусь всеми Богами, я никогда б не предал каждого из вас.
- Он говорит правду! – рядом с Лаэртом возник воин в отливающих серебром латах, в чьих темных волосах уже заметно пробивалась седина. – В нем нет Зла. Я это чувствую. К тому же это мы пошли за ним, он не звал нас за собой.
Остальные замерли недвижно. Словам Ролгеда нельзя было не верить. Паладин не имеет права на ложь, и уж точно не может быть пособником Тьмы.
Но Кернмиль не унимался.
- Он сумел обмануть даже тебя, Ролгед! Ему не место среди нас. Воины не станут сражаться, предчувствуя удар в спину. Пусть он уходит и даст нам достойно встретить свою смерть!
Святой рыцарь повернулся к Лаэрту.
- Тебе лучше уйти… Постарайся умереть достойно… - глаза паладина были печальны. Он не сомневался, что конец близок как никогда.
- Спасибо тебе, Ролгед… - чародей развернулся и двинулся навстречу темным рыцарям, оставляя за спиной вмиг ощетинившийся сталью клубок, внутри которого клирики готовили свои заклинания. Никто не собирался встречать гибель с опущенным забралом. Рыцари Королевства Годлин привыкли смело смотреть этой старой костлявой нищенке в лицо и не страшились ее прихода.

Лаэрт шагал, опустив голову прямо на клинки мертвых рыцарей. Плевать он хотел на Волю Богов и на Предназначение. Все, что ему сейчас хотелось – умереть, чтобы рука с костлявыми пальцами мягко опустила ему веки, освободив души от бренной плоти.
К его несказанному удивлению мертвые почтительно разомкнули ряды, образовав что-то вроде почетного караула. Мага приглашали войти в крепость.

Горечь и ярость смешались в едином вопле, вырвавшемся из горла каждого из годлинцев. Кернмиль был прав. Этот маг действительно оказался предателем.
Лишь в серых глазах Ролгеда, появилась искра надежды. Но ей не дала разгореться волна мертвецов, хлынувшая на еще неприступный утес щитов и мечей.
Несмотря на то, что кровь хлестала из многочисленных ран, что ноги скользили в лужах крови своих товарищей, Освободители держались. Держались из последних сил, стараясь подороже продать свои жизни.
Горы трупов вперемешку с людскими телами образовали устрашающие своим видом баррикады, на которые не чувствовавшие ни усталости ни боли мертвецы, скользя и падая, продолжали упорно лезть, ведомые желанием своего Властелина.

Те же голубые глаза, тот же прямой нос, прямой, словно прорубленный мечом, рот, те же волосы, тот же прищур глаз, блестящих под капюшоном черной мантии… Лаэрт, будто зачарованный, смотрел на свое точное подобие. Перед ним стоял он сам.
Руки его двойника скрывали тонкие черные перчатки, пальцы нервно подрагивали. Впрочем, внутри Лаэрта словно до предела натянулась незримая струна, готовая лопнуть от неловкого прикосновения.
- Любуешься? – два голоса сплелись воедино, и яростная гримаса исказила лицо темного.
- Кто ты, Светлый? Как твое имя? – голос некроманта странно задрожал. – Отвечай!
- Лаэрт... Но какое это имеет значение? - ответ чародея потонул в горестном вопле темного.
- Ненавижу! Всех вас ненавижу! – пальцы некроманта сжались в кулаки, грозя небу. Он упал на колени, из его глаз катились злые слезы. – Слышите! Я отомщу и вам, и тем, кто в вас верит и поклоняется. Я, Трэаль, пройдусь войной по всему континенту. На месте пестуемых вами королевств не останется ничего – только мертвая пустыня! За что вы так поступили со мной?! За что!!!
Трэаль сорвал с рук перчатки, злобно глядя на Лаэрта.
- Ты увидишь смерть тех, кто шел за тобой, после чего умрешь сам! Некромант вытянул перед собой правую ладонь, на которой чернел треугольник, подобный тому, который украшал ладонь Лаэрта, только оказавшийся его негативом.
Поток пламени, перевитый жгутами тьмы, рванулся в грудь белого мага, который только и успевал, что поднять ладонь. Вспыхнувший на его руке белый пламень, ослепивший самого Лаэрта, рванулся навстречу тьме…

Потоки чистой Силы, Магия Хаоса, Стихий, Искажений, Иллюзий, Трансформы – в ход шло всё, но никто не мог взять верха.
Крепость лежала в дымящихся руинах, но противникам было глубоко плевать на то, что вокруг них. Они давно потеряли ощущение времени и пространства.
Неупокоенные давно смяли ряды Освободителей, попросту задавив их числом, и годлинцев не спасла вся пущенная в ход жреческая магия. Закованный в сталь круг мертвых тел покрывал сплошным ковром покрывал дно ущелья.
Наконец, противники остановились, переводя дух. Глаза Трэаля сверкали ненавистью, Лаэрт же чувствовал только накатывающую усталость…
“Откройся для удара” – раздался требовательный шепот в сознании, и Лаэрт замер. – “Это единственный шанс. Иначе ничего не исправить. Вы можете биться вечно, разрушая этот мир. Это будет вечный бой, вечное противоборство…”
“Я брежу” – чародей мотнул головой, отгоняя странные мысли. Его противник уже восстановил силы и готовил новое убийственное заклятье.

Они сходились все ближе и ближе. Теряя силы, чародеи начали бросаться более слабыми заклинаниями, а в голове Лаэрта все настойчивее звучало “Откройся!”.
Пламенный кулак мелькнул у самого лица Лаэрта, но чародей успел увернуться, нанося в свою очередь удар противнику в область ребер.
Трэаль болезненно сморщился. Кулак противника достиг своей цели, но и Лаэрту не удалось уйти невредимым, и некроманту показалось, что светлый нарочно открылся под удар. Костяшки пальцев темного, вокруг которых играло пламя, вонзились в солнечное сплетение белого мага.
Лаэрта бросило на землю, и он остался лежать. Некромант, сплюнув кровью, двинулся к распростертому телу.
- Ну, вот и все… - пламя на его руках почти угасло, а в запасе уже не оставалось никаких сил, чтобы сотворить хоть какое-нибудь чародейство.
- Убей меня… - в глазах Лаэрта стояла мольба.
Трэаль упал на колени рядом с белым, на его лице играла кривая ухмылка.
- Ну, если уж ты так просишь… - ладонь с черным треугольником легла на грудь Лаэрта, в то место над сердцем, где сиял, скрытый одеждой белый треугольник, как и на ладони мага.
По лицу Трэаля пробежала судорога.
- Какого… - зрачки некроманта расширились. Правая рука светлого рванулась к его груди. Знаки совместились.
Над разрушенными бастионами крепости повис страшный вопль. Незримая волна прокатилась, разрывая мертвых на части.
Когда крик оборвался, ни одного неупокоенного не осталось. Только пыль и клочья плоти. Тела магов исчезли.

***

“Сынок, ты снова с нами”, – ласковый голос и серая пелена в глазах. – “Теперь все будет хорошо…”
Лаэрт, а может быть Трэаль, приподнялся, вдыхая божественный эфир, и огляделся. Он снова был дома в Небесном Пантеоне. Странно болел сигилл напротив сердца - стилизованные черно-белые песочные часы горели, словно он был недавно заклеймен.
События недавних месяцев стерлись из его памяти…

В ночном небе вновь плыло исчезнувшее не так давно созвездие в виде Песочных Часов…

[Аксалин >>>]

Второй рассказ реально понравился. Очень интересный и логичный сюжет. Хотя некоторые мысли, ИМХО, стоило бы раскрыть. Предысторию всего этого мира, например, главных героев...

Вообще, обилие героев. мифов и отходов от основной сюжетной линии поражает. Поражает в хорошем смысле. =)
Пиши еще и обязательно выставляй. Буду ждать.

[Alian Le'Loss >>>]

Тореас

Два треугольника, один на груди, другой на ладони, с чёрной каймой и непонятной вязью неизвестных рун по краю и тёмной каплей внутри не были обычной цветной татуировкой, которые широко распространены у варварских племен, которые любят украшать свое могучее тело этим видом живописи.

два раза который, коряво немного.

Закованный в сталь круг мертвых тел покрывал сплошным ковром покрывал дно ущелья.

и два раза покрыва-покрывал)))

От рассказика в восторге. Я уже давно от твоего творчества в восторге (подпись в счет ).

Сообщение отредактировал Alian Le'Loss - 2-11-2006, 0:11

[DiVert >>>]

Очень понравился рассказ, хотя прочитала в спешке. Ещё непременно перечитаю. У тебя отменно получается, мне кажется, вернее, мне это точно НЕ кажется! Казаться это не может! Надеюсь на ещё что-нибудь замурчательное!..


Имя Лаэрт... Безумно знакомое

[Горация >>>]

Имя Лаэрт... Безумно знакомое

Брат Офелии.
"Гамлет".

[Kyona d'ril Chath >>>]

И тут вот пришло страшно занудное мну и испортило народу праздник
Привет, Солнц. Ты, оказывается, здорово пишешь. А я и не знала.
Ну да, лучше поздно узнать, чем никогда.
Правда, у меня тоже будет хм.. целая куча придирков. Ничего?
Короче, воть:

Тихое скорбное подвывание доносилось из горла Рини.

Ммм.. "доносилось".. как-то это больше к звуку, раздающемуся откуда-то из отдаления относится, нет? А здесь, мне кажется, "вырывалось" будет более уместно..

Терпеть компанию овражника истый горный гном считал недопустимым.

Может быть - ИСТИННЫЙ ?

Рини, сияя улыбкой до самых ушей, плюхнулась седалищем на землю, подняв вокруг себя кучу пыли.

ТУЧУ

Гном, недовольно бурча себе в бороду, дернул правой ногой, высвобождая ее из невидимых объятий, когда почувствовал как что-то с неожиданной силой обхватило его правый голень и вновь притянуло к левому.

Ммм.. по-моему, ГОЛЕНЬ все же ОНА. Нет?

- Молоты Торадина! – тихое восклицание не потревожило существо, которое, обхватив ноги гнома своими тонкими грязными ручонками и посасывая большой палец на правой руке, сладко спало с умильным выражением на измазанном сажей лице.

Честно скажу - с трудом представляю себе позу Рини. Если она ОБХВАТИЛА ОБЕ НОГИ гнома, который больше нее, она просто не дотянется до пальца на руке. Может, это нога была? Брогана?

Броган едва подавил в себе горячее желание отпихнуть эту грязную кучу отребьев, от которой смердело не хуже выгребной ямы.

Упс.. ОТРЕПЬЯ - от слова тряпьё либо потрепанный. Отребье - это уже к человеку.

Крофф довольно осклабился, наблюдая за реакцией угодивших в ловушку гномов. Грязную кучу отребьев в лице овражницы он решил оставить на потеху своим подчинённым, с гномом же решил расправиться сам.

Та же история. ОТРЕПЬЕВ.

Добавлено:

Воздух протестующе зашипел, рассекаемый двуручным страшилищем Кроффа. Навстречу ему взлетел сверкающий топор.

Не уверена насчет СВЕРКАЮЩЕГО топора. Если, конечно, Броган не настолько богат, чтобы таскать с собой цельнокованный мифрильный топор. Да и тот вроде не шибко сверкает. По идее, у него только заточенная кромка может сверкнуть
Правда, тут я конечно не эксперт
Но, если честно, весь бой вызвал однозначное впечатление нереальности происходящего. Если интересно почему - могу в личке поделиться. Или через аську

По лицу Кроффа растеклась кровожадная ухмылка.

Ммм.. РАСПЛЫЛАСЬ.. РАСПОЛЗЛАСЬ.. нет?

Он чувствовал, как острие меча хобгоблина входит ему в грудь, разрывая внутренности, но не чувствовал боли.

Я конечно понимаю, что все, что у нас внутри и есть внутренности. Но, все же, лучше бы звучало слово ЛЕГКИЕ.. все-таки в груди не так много органов.. внутренностями обычно слово кишки заменяют..

Гном, из чьей спины выглядывало окровавленное остриё двуручного меча, и его обезглавленный противник, чьё тело ещё фонтанировало кровью из перерубленных жил.

ЖИЛЫ тоже здесь как-то резануло. По-моему ШЕИ было бы вполне достаточно..

Короче - воть я как обычно. ЗАНУДА. Увы..
Но, сам рассказ мне очень понравился. Не знаю, как насчет средней части. По мне как раз не надо ничего развертывать. Тут именно акцент на том, как он к ней проникся. И на том, чем все закончилось. Середина сбивать эффект будет.
Уж лучше просто истори Брогана прописать. До его встречи с малышкой Рини..

Второй рассказ я попозже прочитаю. Если вдруг захотишь еще критики "от мну" - скажи. А то вдруг обидела.
Мурк.. удачи и вдохновения тебе, Солнц..
Буду заглядывать, почитывать..

Сообщение отредактировал Kyona d'ril Chath - 3-11-2006, 4:30

[Тореас >>>]

Имя Лаэрт... Безумно знакомое blink.gif

Брат Офелии.
"Гамлет". biggrin.gif

ага. я сам об этом узнал только после того, как написал рассказ
честно признаюсь Гамлета читал ужасно давно и в спешке, поэтому имени брата Офелии точно бы никогда не запомнил. совпадение

Kyona d'ril Chath

Может быть - ИСТИННЫЙ ?

неа... в общем то конечно слова-синонимы, но астый как-то лучше звучит на мой вкус.

Ммм.. по-моему, ГОЛЕНЬ все же ОНА. Нет?

уже до тебя обнаружили такую фишку.
просто насколько я знал - голень можно как в женском, так и в мужском роде употреблять.

Я конечно понимаю, что все, что у нас внутри и есть внутренности. smile.gif Но, все же, лучше бы звучало слово ЛЕГКИЕ.. все-таки в груди не так много органов.. внутренностями обычно слово кишки заменяют..

ну в груди не только легкие пищевод еще, к примеру.

Честно скажу - с трудом представляю себе позу Рини. smile.gif Если она ОБХВАТИЛА ОБЕ НОГИ гнома, который больше нее, она просто не дотянется до пальца на руке. Может, это нога была? Брогана?

ведь гном не настолько выше и больше Рини, чтобы она не смогла обхватить ОБЕ его ноги своими руками. своего рода кольцо. и палец на руке тоже спокойно можно посасывать в этом случае

Короче - воть sad.gif я как обычно. ЗАНУДА. Увы..
Но, сам рассказ мне очень понравился. Не знаю, как насчет средней части. По мне как раз не надо ничего развертывать. Тут именно акцент на том, как он к ней проникся. И на том, чем все закончилось. Середина сбивать эффект будет.
Уж лучше просто истори Брогана прописать. До его встречи с малышкой Рини..

Второй рассказ я попозже прочитаю. Если вдруг захотишь еще критики "от мну" - скажи. А то вдруг обидела.
Мурк.. удачи и вдохновения тебе, Солнц.. smile.gif
Буду заглядывать, почитывать..

да что ты... какая может быть обида.. откуда? спасибо за критику!
всегда буду рад видеть тебя в теме

[Тореас >>>]

Опус номер три.

Отпусти его, князь...

- Ревель взят! Очередная великая победа светлейшего князя! – дробот деревянных подошв ботинок юных глашатаев вместе с известиями о новых завоеваниях разносился по столице – славному граду Шельну.
Силе могучего властителя Айвена покорился еще один город. Ревель Белокаменный, державшийся дольше остальных, практически до последней капли крови сопротивлялся захватчикам.
- Правители западных земель взяты в плен! Состоится публичная казнь!
Люди, высыпавшие на улице города, перешептывались. Многие не одобряли излишние проявления кровожадности Айвена, который готов был залить землю багрянцем, чтобы держать людей под своей жестокой пятой.
“Страх – лучшее средство для управления народом. Люди, которые не боятся собственного правителя, либо не его подданные, либо мертвы”, – у Айвена была простая и действенная философия. И властителя боялись.
Вместе с его войском шли война и смерть, и горожане Шельна и всего Логгерского княжества были искренне рады, что пожар войны полыхает не на их землях. Пусть ярость их правителя будет обращена на запад и его просторы, чем на собственных подданных – у светлого князя развилась странная мания – он всегда и везде подозревал назревающий заговор.
До начала завоевательного похода Айвена на запад в Логгерском княжестве царил настоящий рай для доносчиков, которые наживались на смертях ни в чём не повинных людей. Государь карал без разбора и по первому слову. Доносчик получал десятую часть имущества казненного.
Сейчас казней и судов стало гораздо меньше, но людям по-прежнему были памятны взлетающие в серое небо искры от костровищ, виселичные эшафоты и судорожно дергающиеся в петлях тела…
Мужчины, поголовно, от мала до велика, желали присоединиться к войску князя, лишь бы не пасть жертвой случайного доноса корыстного соседа…

***

- Да здравствует Светлейший! – в распахнутые ворота въезжала кавалькада пышно одетых всадников. Золото и серебро праздничных доспехов, белоснежные плюмажи на шлемах двух десятков рыцарей личной охраны – как ни странно, князь ограничился лишь небольшим эскортом.
Приветственные возгласы жителей Шельна, летящие с балконов главной улицы города уже прозванной Триумфальной лепестки роз, лавровые венки под ногами боевого коня, приветливые лица прекрасных горожанок – всё это не вызвало на холодном лице Айвена даже тени улыбки. В серых равнодушных глазах была сталь. Свои эмоции он привык скрывать от окружающих, за что и получил свое прозвище – Бесстрастный.
Конечно, ему, как и всякому честолюбцу, нравилось, когда перед ним пресмыкаются, особенно люди. Поклонение рабов, состоящих из представителей различных рас обширного острова Крейден – гномов, орков, кобольдов, карликов и прочих, не доставляло князю ровным счетом никакого наслаждения.
“Рабы служат из страха за свою жизнь, люди же любят меня и восторгаются моими победами!” – мысли о том, что все восторги его светлейшей особой уже давно вызваны точно таким же страхом, даже не закрадывались в голову государя Айвена.

- Совсем юные! Бедные… - казалось, что слова слетели с губ одной пожилой женщины, стоящей в первых рядах приветствующих, помимо её воли. Она испуганно зажала рот ладонью. Вдруг, кто-то решит, что она сочувствует противникам светлейшего князя. Вон, сколько эти проклятущие кровушки попили, сколько славных логгерских воинов полегло под стенами Ревеля.
Городской стражник с массивной алебардой в руках пристально уставился на старушку, и ее душа ушла в пятки. Но в глазах воина светилось понимание, и он лишь ободряюще кивнул женщине. Юношей действительно было жаль.
Позорная телега, громыхая своими гигантскими обитыми железом колесами по булыжникам мостовой, вслед за князем и его отрядом избранных телохранителей вкатилась за стены Шельна.
За толстыми прутьями находилось двое.
Первый – невысокий щуплый юнец, на чьих плечах еще красовались обрывки мантии властителя. Бледное лицо украшали багровые кровоподтеки, а тонкие пальцы, которые пришлись бы впору какому-нибудь писцу или менестрелю, были покрыты кровавыми струпьями – пыточный арсенал палачей князя Айвена был достаточно обширен. Но в глазах юноши, которому, по-видимому, не минуло еще и восемнадцати зим, не было ни капли намека на страх или что-то сродни ему. Напротив. Гордый взор, в котором читалась мудрость, и царственная осанка, несмотря на все пройденные испытания и знание того, что жить оставалось все меньше и меньше. Он знал, для чего избрал подобную участь.
Второй – более рослый, но и более юный, сидел в углу клети. Широкие плечи, падающие на них длинные каштановые волосы, руки с мозолистыми ладонями, закрывающие лицо – поза младшего «правителя западных земель» являла полную противоположность его старшего брата. Душу молодого воина объял страх. Страх от осознания приближающейся смерти.
…Зачем брат велел открыть захватчикам ворота... Ревель еще мог держаться. Всегда лучше принять смерть в бою, схватившись со своим будущим убийцей грудь на грудь, имея равные шансы на жизнь. А так – открытые ворота и изъявление покорности тирану. Неужели, он думал, что этим спасет многие жизни… Никогда Витор не смог бы понять мыслей своего старшего брата. Поэт, мистик, чей голос чаровал и заставлял подчиняться... Почему же его чары не сработали на сей раз…
Кровь текла по улицам Ревеля рекою. Земля не успевала впитывать влагу жизни, и со склонов небольшого холма, покрытого золотистой травой, брал начало багряный ручей, несущий свои красные воды в город.
Князь бесстрастно собственной рукой казнил все дворянство белокаменного города, оставив в живых только двух братьев. Юные правители руководили сопротивлением Ревеля после смерти их отца, которого настигла меткая стрела во время одного из штурмов…
Нет, никогда младший брат не сможет понять помыслов старшего, и поэтому его плечи сейчас слегка подрагивали, а ладони скрывали лицо, по которому текли предательские слёзы…

***

- …Да будут казнены через сожжение на медленном огне! – голос герольда разнесся над площадью, посреди которой уже были сооружены два небольших помоста с торчащими по середине столбами, обложенные хворостом.
Толпа охнула. Муки этих несчастных продлятся очень долго. Палачи не дадут им умереть быстро. Взволнованный гул волной прокатился по рядам людей, которых собрали на площади по приказу князя. Уже все знали, каким образом Ревель был «взят». И после всего этого государь Айвен не помиловал этих двоих несчастных…
Возмущению многих не было предела. Казнить особ правящей крови, словно проклятых волхвователей, колдуний и заговорщиков… Но страх с прежней силой удерживал души в смирении.
Двое приговоренных в простых белых холщовых хламидах до пят, из-под которых доносился звон кандалов, в сопровождении стражи шли в последний путь на эшафот.
Железные обручи сомкнулись на талиях юношей, приковывая их к позорным столбам. Руки и ноги пленников были свободны, но это никак нельзя было назвать актом милосердия. Прочнейшие железные цепи меж обручем и столбом давали обреченным возможность двигаться на расстоянии полуметра от почерневшего от многих подобных казней дерева. Князю всегда нравилось, когда жертвы пытались вырваться из жара медленно разгорающегося хвороста и поленьев.
По лицу младшего приговоренного вновь текли слезы, а старший по-прежнему был невозмутимо спокоен. Его незамутненный страхом взор вонзился в Айвена, чей отделанный золотом трон водрузили на постамент таким образом, чтобы правитель мог насладиться каждым мгновением казни.
Броня невозмутимости и спокойствия дала слабину, и Айвен отвел глаза. Взгляд юного правителя Ревеля жёг сильнее пламени любого кузнечного горна. Подозвав герольда, князь шепнул ему пару слов, хотя они были вовсе не обязательны.
Герольд кивнул и прошествовал обратно на свое место. Над площадью вновь разнесся его голос.
- Светлейший князь являет вам свою великую милость! В соответствие с древними традициями, каждый из вас имеет последнее предсмертное желание, которое князь обязуется выполнить по мере возможности.
- Жить! – вопль Витора заставил дрогнуть сердце каждого на площади. За исключением князя. – Я хочу жить! – слова вырывались из груди юноши вместе с плачем. Площадь колыхнулась. Все взоры были обращены на князя. Помилует или нет?
Бледные губы на бесстрастном лице дрогнули.
- Приговор обжалованию не подлежит! – тело Витора затряслось, рассудок помутился. Беззвучные рыдания душили его. Если бы не обруч и цепи, он неминуемо бы упал на дощатый настил эшафота.
Брион печально смотрел на брата. Его губы тоже тряслись, но не от внутреннего страха, а от жалости к своему лишающемуся рассудка родичу.
- Лютню… - его слабый шепот был едва слышен, но стоящие рядом передали его слова до ушей государя.
Просьба была несколько удивительной, но не невыполнимой.
Через несколько минут истерзанные пальцы Бриона сомкнулись на знакомых изгибах музыкального инструмента. Он пару раз скривился от боли, но, превозмогая её, извлёк первый аккорд. Пальцы пробежались по струнам, настолько трепетно и нежно, словно в руках была не лютня, а любимая…
Девять струн – девять жизненных линий, которым не суждено пересечься, но могущие рассказать о судьбе каждого. Девять струн – девять нитей, которые не стянутся в тугой клубок интриг и заговоров. Но в руках мастера они способны слиться с колебаниями в душе каждого человека, незримыми фибрами колыхнуть чувства, убрать всё грязное и порочное.
Брион и сам не понимал, что с ним. Музыка безудержным потоком лилась из его сердца. Слова сами срывались с губ, чтобы быть жадно пойманными стольким количеством слушателей.
Площадь замерла. Простолюдины и стража были заворожены мелодией и чудесным голосом исполнителя…

Золотая трава стала червонной от крови,
Черноту от пожарища с белой стены не стереть...
Государь-победитель, дозволь слово пленнику молвить
Перед тем, как в туман за собой уведет меня смерть.

Мое слово - не меч,
От судьбы не уберечь.
Кровь на белой стене –
На войне как на войне!

Мы сражались за смерть, защищая пылающий город,
И теперь лишь на пару часов нам отсрочка дана.
Посмотри, брат мой младший стоит - он совсем еще молод.
Отпусти его, князь, за двоих я отвечу сполна!

Как же кровь горяча...
Черной птицею с плеча
Улетит моя душа,
А судьбе не помешать!

Вопль теряющего рассудок Витора резким диссонансом ворвался в мелодию. Но и это не остановило Бриона.
В глазах всех без исключения горожан читалось сочувствие, многие женщины плакали или едва сдерживали рыдания. Даже хмурые городские стражи не остались в стороне. Чарующие звуки голоса и лютню подействовали и на них. Музыка разбивала оковы страха…
Лишь князь Айвен и два десятка его телохранителей сохранили каменные выражения на лицах…

Отпусти его, князь, ты же видишь - он смерти боится.
Он так мало прожил, он не должен был воином стать.
Ты же слышишь, как бьется душа перепуганной птицей…
Неужели, за битву ты кровь не устал проливать?

Но в глазах твоих сталь –
Чужака тебе не жаль.
Что тебе мои слова!
Сталь меча всегда права!

На холодном лице замерла безразличная маска,
А в глазах приговор: "Чужаков невозможно простить!"
Жаль, у песни счастливый конец может быть только в сказке,
Но не стоит, мой брат, дара жизни у смертных просить!

Протяни мне ладонь -
Мы шагнем через огонь,
Через боль и через страх,
Унося звезду в руках!
...Унося звезду в руках!

Под конец толпа уже гудела как растревоженный улей.
- Убить! Зажигай немедля! – в возгласе князя сквозила ненависть. Профос и стражи с факелами даже не шевельнулись. Страх покинул их души. Веления царственного самодержца были для них сейчас не более чем криками безумца.
Глаза Айвена метали молнии. Он вскочил со своего трона, прорываясь через ряды неуспевающих расступаться стражников к эшафотам. Он сам зажжет пропитанные маслом вязанки хвороста, и язык этого нахала умолкнет навсегда.
Прикованный Брион лишь рассмеялся. На губах юноши играла довольная улыбка.
- Ублюдок! – бесстрастная личина государя Айвена испарилась. Его полнила ярость. Вырвав у ближайшего к себе стража церемониальное копье, князь, коротко размахнувшись, метнул его в грудь Бриона.
Блеск стальной капли наконечника. Пробитая грудь и кровавый хрип… Лютня падает из вмиг ослабевших пальцев…
Глаза молодого Бриона, которого пригвоздило к черному столбу, уже застилала серая пелена небытия, но юноша еще успел бросить прощальный взгляд на своего обезумевшего брата, перевести взор на перекошенное ненавистью лицо Айвена. Губы вместе с кровью успели выдавить “Спасибо, князь…”, и душа рванулась прочь…

Взгляды, сначала недоуменные, потом гневные и бичующие - Айвен чувствовал себя как загнанный зверь. Руки, тянущиеся к оружию, тихий шелест клинков, взлетающих из ножен – князь сделал несколько шагов, неуверенно пятясь под прикрытие своих телохранителей.
- Падаль! Стервятник! – в праздничные золоченые доспехи князя ударил камень. Какая-то женщина, за неимением оружия взяла в руку булыжник. – Изверг! Убийца! – подхватила толпа, качнувшись в едином порыве…

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Текст песни – Тэм Гринхилл



Сообщение отредактировал Тореас - 23-03-2007, 13:39

[Паладин >>>]

Князь бесстрастно собственной рукой казнил все дворянство белокаменного города, оставив в живых только двух братьев-правителей, которые руководили сопротивлением Ревеля после смерти их отца, которого настигла меткая стрела во время одного из штурмов…

Наворачиваешь. Разбей на два предожения и обрати внимание на рядом рассположенные "бесстрасно" и "собственной" (лучше несколько иначе это сказать).

приковывая их позорным столбам.

пропустил "к"

Веления царственного самодержца для них сейчас не более чем криками безумца.

либо "не более чем крики", либо добавь "были"

Его полнила ярость.

все-таки лучше "наполнила" или "переполнила"...

князь, коротко размахнувшись

не очень хорошо звучит с "коротко"

Кровавенький рассказ. Весьма и весьма захватывающий. Я некоторое время даже сомневался в концовке, столь хорошо был описан характер Айвена. А слова старушки, ненароком выдавшей свои истинные мысли... Вспомнились лекции по истории о Сталине.

[Тореас >>>]

Наворачиваешь. Разбей на два предожения и обрати внимание на рядом рассположенные "бесстрасно" и "собственной" (лучше несколько иначе это сказать).

согласен. навернуто черезчур.

пропустил "к"

либо "не более чем крики", либо добавь "были"

вот что значит западающие кнопки на клаве... в первом черновом варианте это все было когда начал править. пережал Бэкспейс...

пасиб за отзыв.

[Танцующий с Тенями >>>]

Золотая трава стала червонной от крови,
Черноту от пожарища с белой стены не стереть...
Государь-победитель, дозволь слово пленнику молвить
Перед тем, как в туман за собой уведет меня смерть.

Мое слово - не меч,
От судьбы не уберечь.
Кровь на белой стене –
На войне как на войне!

Как вижу, тоже используешь песни Тэм в творчестве???

Но собственно, о чем это я... Как всегда, здорово... А следующее когда будешь писать???


Мотив ясен, но к чему бесцельно цитировать такие огромные куски чужого поста?

Горация

Сообщение отредактировал Gorac - 13-11-2006, 19:22

[Тореас >>>]

Как вижу, тоже используешь песни Тэм в творчестве???

в общем-то говоря, именно песня меня и сподвигла на написание рассказа
еще там пару текстов приглянулось... но этот больше всего понравился...

Но собственно, о чем это я... Как всегда, здорово... А следующее когда будешь писать???

да в общем-то пишется уже
правда, чувствую, зря я в область городского фэнтези решил забрести... что-то долго вымучиваю, но скоро рожу...

[DiVert >>>]

Тореас, по мне, так опус достоин рукоплесканий! Честно сказать, я не слушаю Тэм, но текст мне очень понравился.
Образы вычерчены ясно, красиво, хотя они не оригинальны, читать всё равно приятно. Конец, честно сказать, не угадывался... лично мне
Странными лично мне показались только слова "неприятно выслушивать правду о себе, князь?"... Почему-то тот Брион, которого я увидела, в моём личном понимании не должен был произносить эту фразу. Если он в душе поэт, творческая личность, он довольствовался бы только улыбкой, которая вполне говорила бы эту самую фразу, а одного этого, по мне, Айвену хватило бы, чтобы взбеситься. Ну впрочем, это твой образ, а не мой, куда уж мне!
Трогательно... И вообще, мне очень понравилось!

[amyki >>>]

Опус номер три просто шедевр! Абсолютно искренне тебе это говорю! Я решила прочитать его дабы найти какие-то неувязки, что-то что нужно подкорректировать, но зачиталась так, что просто вообще не обращала внимание на какие-то стилистические ошибки(а были ли они вообще?!). Я поражена! И приятно удивлена! Пишешь ты действительно отлично! Красочность и не банальность описаний, а какое развитие сюжета! Не ожидала! Снимаю шляпу!

[Тореас >>>]

Пронзи моё сердце

- Что это, Лер? – нежная рука Милианы коснулась небольшой царапины на руке любимого.
- Да так ничего. Досталось от волка, – все в округе знали – Лер из Хербена в одиночку и на медведя ходил. Мужества и умения ему не занимать, – Пустяковая царапина. А вот за шкуру этого серого, я так думаю, мы немало монет выручим, – и юноша весело подмигнул своей прекрасной Миле.
***
- Ой, матушки! Ой, батюшки свет! Помогите люди добрые! Кто-нибудь!!! – молодой голос, надрывно голосивший о помощи, оборвался в тени лесов. На окраине небольшого городка вспыхнуло светом лучин пара оконцев, но в столь глухой ночной час никто не решился покинуть своих родных.

- Ещё одна, - голос командира городского ополчения был сух и спокоен. Констатация очередного убийства и ничего более. Этот, двадцатый по счету труп принадлежал молодой девушке и не дал никакой новой пищи для размышлений. Все та же прокушенная гигантскими зубами шея, все те же глоданные бедра. Неведомый зверь наводил страх в окрестностях славного Хербена уже несколько месяцев…

В том, что этот кошмарный монстр был порождением тьмы и исчадием ада никто из горожан даже не сомневался. Нападения на одиноких путников, которыми зачастую оказывались женщины или молоденькие девушки, в поздние вечерние или ночные часы на лесных дорогах повторялись с завидной регулярностью. Если бы это был обычный разбойник, то тогда бы все ценности не оставались на телах несчастных.
Пару раз городская стража пыталась устраивать облавы и засады, но ни одна из этих операций не увенчалась успехом. Прочесывание леса с собаками, ночные патрули – все безрезультатно.
Городской голова, не выдержав напора жителей, обвиняющих его в бездействии и нежелании справиться с нежданной напастью, отписал-таки в столицу, прекрасный Шельн. Из стольного града со всевозможной скоростью прибыла пара охотников, специализирующихся на истреблении клятых порождений ночи, как упырях кровососных, вурдалаках, нетопырях перепончатых и тому подобных богопротивных существ.
В седельных сумках этих двоих покоились скрытые от посторонних взглядов до поры до времени пузырьки со святой водой, благословленной самим архиканоником Шельнским, и серебряные колья. Конечно, осиновых нарубить сподручнее, да и ношу лишнюю таскать еще то удовольствие, но зато серебро надежнее. Мало ли какой супротивник встретится. Оголовки белооперенных стрел в заплечных колчанах так же отливали тусклым лунным светом.
Лица мужчин были предельно серьезны и сосредоточены. На приветственные возгласы горожан, что, мол, теперь-то проклятущего трупоеда приструнят, и его голова украсит позорный столб у центральных врат города, ни один из охотников даже бровью не повел и не ответил ничего. Они приехали сделать свою работу, а не хвалебные речи выслушивать. Слова в карман не положишь. Все-таки в этом у золота было неоспоримое преимущество.

…Этим же вечером две тени скользнули в сумрак прилегавшего к городскому частоколу леса…

***

- Лер, милый, ты куда на ночь глядя? – обеспокоенный взгляд Милианы, затаенный страх за него, замерший в глубине черных как сама ночь глаз, заставил его застыть на пороге.
- Миль, да ты чего? У меня ж силки! – юноша нахмурился, – Сколько раз ходил - ничего не случалось, а ты опять за свое. Кроликов лопать так мастерица!
- Ага! – Миля шмыгнула курносым носиком и надула пухлые губки, – Ты за порог, а у меня сердце кровью обливается. Не щадишь ты моих чувств.
“Чудо как хороша, когда злится!” – в другой раз Лер, может быть, и передумал. Красные как маков цвет губы призывно манили к себе и просили остаться у домашнего очага. Но сердце в груди зло толкнулось один раз… другой…
- Пойду я, родная. Через пару-тройку часиков вернусь, - и деревянная дверь, тихонько скрипнув, вновь оставила красавицу Милиану наедине с ее переживаниями.
Нет, ни через час, ни через два Лер не возвратится. Не скрипнет привычно так и не смазанная дверная петля. Очередной раз болеть сердцу, опять гореть лучине в горнице у окошка до самого рассвета. Раньше ждать бесполезно.
Душа чувствует беду, но разум отказывается верить в кажущиеся очевидными факты. Уверена Миля – завтра вновь найдут мертвого, снова безутешная мать, жена или сестра проклянет убийцу, обливая горючими слезами тело того или той, кого уже не вернуть… Но нет! Это не может быть Лер!
А давящий страх обручем сковывает сердце. Страх не за себя, страх потерять любимого, единственного дорогого ей человека. Кто она без него?

***

Луна. Снова ты со мною, моя вечная холодная спутница. Твой свет равнодушно льется с небес, серебря пролегающую под ногами тропу, которая причудливо извивающейся нитью ведет в такой сладкий мрак под сводами леса. Какой неведомый клубок прокатился по земной тверди, выстлав мне дорожку.
Ветер свистит в ушах и загривке. Холм. Как причудливо танцует тень на колышашихся стеблях серебряной травы. Свобода полнит грудь, душа стремится вырваться наружу, разорвав тесные оковы. Ещё пара секунд, а внутри все готово разорваться от первобытного восторга. С губ срывается то ли рычание, то ли вопль. А-уууу… Ау-ау-ау-аууууу…
Лес. Стволы деревьев причудливо изогнуты, словно тела, корчащиеся в муках, молящие о пощаде. Напрасно боитесь, мои бессловесные друзья. Я не по вашу душу. Топор остался в сенях. Ныне мне не нужна пища для огня, сейчас я хочу есть сам.
Небольшая полянка, залитая бледным сиянием. Ни одной тени, только оттенки серебра от белого до практически черного. Даже моя собственная тень куда-то исчезла. Наверное, отстала, но ничего, еще успеет догнать…
Но что это? Их двое. Залегли в зарослях кустарника. Как все размыто. Ничего не разобрать. Ах, луна, из бесстрастного холодного спутника ты превращаешься во врага. Ведь я виден как на ладони, в отличие от этих двоих.
То ли это путники перехожие, расположились на ночлег, а то…
Звонко хлопают тетивы, воздух разрывают два стремительных росчерка стрел. Как же больно! Хорошо еще, что один промазал. Но засевшая в левом предплечье стрела горит таким огнем, что хочется кататься от боли. Значит, вы по мою душу, любезные государи… Ну мы еще посмотрим кто кого!

***

Рассветный час, и тихо скрипит открывшаяся дверь. Лер вошел почти неслышно, неся на левом плече тушки четырех добытых им кроликов.
Как всегда… Практически догоревшая лучина на столе и покрасневшие заплаканные глаза Милианы. Правая рука сбрасывает ношу на пол, стараясь не задевать левого предплечья. Хорошо, что рубашка скрывает ужасную рану, которую нанесла ему стрела. Он едва сумел вырвать древко вместе с наконечником из тела. Вроде и не слишком глубокое ранение, но оно причиняло такие мучения, словно оголовок был смазан каким-то ядом. Обычно к утру не оставалось даже царапин, а тут почерневшая корка, под которой пульсируют сгустки боли.
- Ты опять не спала? – даже голос будто не свой. Хриплый, словно карканье ворона.
- А ты опять спрашиваешь? – Миля бросилась на шею к юноше, прильнув головой к его груди.
Короткая гримаса боли промелькнула на лице. Хорошо еще, что Милиана не видит.
– Я так боялась за тебя, Лер… – она говорила очень тихо, а на душе юноши скребли
кошки. Но зову плоти и природы он не мог противиться, насколько страстным не было бы его желание.
- Со мной все в порядке, малышка. Все в порядке… - губы коснулись ароматных волос девушки, в которых чувствовался вкус дома, чего-то сладкого, теплого и родного.
- Как же я люблю тебя! – превозмогая боль, он стиснул ее в горячих объятиях, покрыв заплаканное лицо поцелуями. Если бы его губы могли навсегда высушить эти два соленых ручейка, берущих начало в черных бездонных провалах...
- Я тоже люблю тебя больше самой жизни, Лер! Без тебя мне не жить… - Милиана ответила на его поцелуй с такой страстью, что ее огня хватило бы, чтобы не то что зажечь дрова в камине, но и запалить сам дом.
А потом было хорошо… И плевать на рану.

***

- Не смотри, дорогая! – Лер прикрыл Милиане глаза. Зрелище и в правду было отвратительным, но не могли же стражи запретить кому-либо смотреть на происшедшее. Собралась чуть ли не половина Хербена.
Это ж надо, охотнички-то столичные, и те не преуспели! Вона как проклятущий с ними... Такого раньше не случалось. Прокушенными шеями и раздробленными позвонками дело на сей раз не ограничилось. Кольчуги на воинах и те были разорваны. Тела представляли из себя два кровавых ошметка: в разные стороны торчали клочки мяса, белели кости. Внутренности были разбросаны по всей поляне.
- Да не волнуйся, стерплю, - Миля убрала ладонь юноши от своего лица, бросила взгляд и тут же в ужасе прижалась к своему возлюбленному. Кошмарней картины ее глаза еще не видели.
Оружие поверженных охотников на нечисть лежало рядом с телами. Луки были изломаны, мечи так и не покинули ножен, колчаны полны. Один из павших сжимал в окоченевшем кулаке серебряный кол – острейший металлический шип футовой длины. Ладонь второго так и не удержала заветного оружия – кол лежал в метре от тела.
- Смотрите! Тут кровь! – толпа, взволнованно вздохнув, дружно ринулась к противоположной стороне поляны. – Они ранили зверя! Вот остатки стрелы!
Милиана подошла сзади и обняла Лера, который вместе с остальными рванул к новой находке, на минуту оставив любимую возле тел. Правая рука девушки скользнула за спину, будто поправляя завязку на платье.
- Смотрите, серебряный наконечник почернел. Оружие нашло проклятую плоть! Нужно найти и добить зверя!
Но след кровавых капель терялся в глубине чащи и вскоре окончательно оборвался. Отправленные головой многочисленные отряды прочесывали местность, но большая часть горожан разочарованно потянулась обратно к городу. Зверь вновь ушел.

***

- Опять на ночь глядя? – руки в боки уперты. Взгляд грозен. Но разве это его остановит?
- Ну, сколько можно? – неужто предстоит ссора... Очень бы не хотелось, – Миль, ничего со мной не случится, я только к силкам и все!
- Ладно, иди… - девушка обессилено опустила руки.
Что-то больно быстро сегодня сдалась. Привыкает.
- Ничего с ним не случится… - это уже на пороге. – А с другими? – слова еле слышны, их заглушает всегдашний скрип двери.

Всевеликие боги, до чего же страшно! Каждая отброшенная тень кажется подкрадывающимся чудовищем. Рука до боли стискивает холодный металл. Тридцать сантиметров заговоренной стали и любящее сердце – вот и все её оружие.
Но она должна знать, должна убедиться… Неужели, она возлюбленная этого кровожадного монстра, который наводит страх на всю округу? От осознания этого хотелось выть. Рана. Более чем странная рана, почерневший и пульсирующий комок. Рана от заговоренного оружия охотников. Но Лер так клятвенно уверял ее, что это просто сильный ушиб и ничего более…
Вот он, этот тихий шорох за спиной. Шуршание подкрадывающейся смерти.

“Еда. Настоящая, а не те два жилистых ублюдка, что мне кишки выпустить хотели”, – привык Лер подкрадываться сзади, чтобы не смотреть в глаза жертвы. Но девушка внезапно резко развернулась, и оборотень застыл подобно каменному изваянию.
- Миля? – губы не хотели слушаться, а глаза – верить.
- Узнал. Так чего ждешь? – злые слезы и туман в душе.
- Ннет… Я не ххочу, нне могу, не буду… - пара неуверенных шагов назад.
- Уверен? Кому теперь ты нужен? Уйдешь сейчас – тебя будут гонять всей округой, пока не найдут. Я расскажу, кто ты есть на самом деле. Так что лучше убей, как убил мою любовь! – колени подкашиваются, и рыдания рвутся из груди, – Убей, Лер! Я не смогу так дальше жить, как я не смогу и жить без тебя!
- Ннет… Лучше ты… - пальцы оборотня смыкаются на запястье девушки. – Любовь я в тебе убил, так и ты убей ее во мне! Вот здесь! – острие кола, который она до сих пор сжимает в ладони, замирает напротив сердца Лера. – Бей!
- Нннет… - выражение ужаса в черных глазах. Запястье пытается вырваться из рук оборотня. – Я не могу!
- Можешь!
- Нет…
Яростный вопль затопляет округу, сотрясая даже листву на деревьях, посеребренную лунным светом.
- Сука, я тебя никогда не любил! Тварь! Ты мне всегда была противна! – слова ударяют гораздо больней любого бича. Они ранят саму душу, а не бренное тело. – Я сказал, бе…
Короткий удар сквозь рыдания. Острие достигает сердца. Кровь идет горлом, мешая протолкнуться рвущимся предсмертным словам, последнему “Я тебя люблю!”…

***

…Укол в сердце. Впрыск адреналина.
- Он будет жить? – взволнованный голос медсестры приглушенно доносится из-за плеча.
- Теперь да. Обычная передозировка героином.
- Доктор, он не наркоман, – мать Валерия, вся почерневшая и осунувшаяся, стоит, прислонившись к дверному косяку.
- Да что вы, голубушка? И героин он, наверное, с сахаром перепутал? – устало вытирая пот со лба, врач срывает с лица повязку.
Тяжелый вздох, в котором чувствуются нотки облегчения. Валерий выживет, а что может быть для матери важнее.
- Он с собой хотел покончить. Его девушка бросила…


Сообщение отредактировал Тореас - 23-03-2007, 14:01

[amyki >>>]

Ну, ты даешь! Я прямо до сих пор отхожу! По началу было очень похоже на фильм "Братство Волка", все те же странные обстоятельства смерти в маленькой деревушке, двое охотников... Но ты не просто можешь сюжет "завернуть", а так развивать события, описаниями, сутью, так далеко уводишь... что концовка просто шокирует! Читать твои творения очень интересно! У меня не хватит слов, чтоб описать все достоинства твоих творений...остается только рукоплескать.

[Тореас >>>]

Ну, ты даешь! Я прямо до сих пор отхожу! По началу было очень похоже на фильм "Братство Волка", все те же странные обстоятельства смерти в маленькой деревушке, двое охотников... Но ты не просто можешь сюжет "завернуть", а так развивать события, описаниями, сутью, так далеко уводишь... что концовка просто шокирует! Читать твои творения очень интересно! У меня не хватит слов, чтоб описать все достоинства твоих творений...остается только рукоплескать.

я тихо краснею...
Братсво Волка? не... на сюжет этого фильма я не опирался ни в коей мере.

[Alian Le'Loss >>>]

все те же глоданные бедра.

обглоданные?

- Доктор, он не наркоман. – мать Валерия, вся почерневшая и осунувшаяся, стоит, прислонившись к дверному косяку.

просмотри еще раз знаки препинания, я за всеми не уследила.

О рассказе:
Действительно напоминает Братство Волка, но только в начале. В фильме эмоциии представлены иначе, а тут такое проникновение. Да и концовка поинтереснее. Лично я бы, в отличае от героя, кончать жизнь самоубийством, да еще ширнувшись, не стала бы. Есть такой грибочек... куда это меня понесло, я тут ничего не писала и вообще больше не химичу
Тореас как всегда кроваво + за что я тебя сильно лублу, лирика, много лирики)))))))

[Тореас >>>]

обглоданные?

нет. именно глоданные. потому что обглоданные - это те, на которых мяса нет. одни кости. а тут пару шматьев оторвано, но не все же сожрато

Тореас как всегда кроваво + за что я тебя сильно лублу, лирика, много лирики)))))))

рассказ за 4 часа всего написан. что-то накатило...

[Alian Le'Loss >>>]

Тореас это называется плохой аппетит
Еще забыла сказать, очень уж понравились чисто российские слова. Как только читаю их, вспоминаю Пикуля.

[Тореас >>>]

Тореас это называется плохой аппетит

это называется, желудок не резиновый
много все-таки не съешь...

Еще забыла сказать, очень уж понравились чисто российские слова. Как только читаю их, вспоминаю Пикуля.

ойкс... твои слова, да людям с Литературного Общества и ЦарКона в уши

[Freeda >>>]

Меня просто трясет после последнего рассказа.

Короткий удар сквозь рыдания. Острие достигает сердца. Кровь идет горлом, мешая протолкнуться рвущимся предсмертным словам, последнему “Я тебя люблю!”…

Сюжет, эмоции, некоторая рваность повествования.
Так. Вот успокоюсь. И обязательно напишу нечто боле вразумительное.

[Тореас >>>]

Так. Вот успокоюсь. И обязательно напишу нечто боле вразумительное.

буду ждать

[Тореас >>>]

Опус без номера и пока без нормального названия.
Рабочий вариант F**k them All

Боль. Ну и плевать, что сердце бешено рвется из груди, что кулаки судорожно сжимаются, а зубы скрипят. Двум горячим соленым ручейкам не проложить себе дорожки по лицу, чтобы сорваться и упасть в дорожную пыль. А Ты… Ты не видишь ничего. Отвернувшись, уходишь по сужающемуся мостку радуги, который бледнеет на глазах. Уходишь в свою жизнь из нагромождений лжи, в просветах между которыми таится твоя истинная сущность…
И срываются хрустальные сферы звезд…
Боль, как ты горька и сладка одновременно. Казалось бы, можно смаковать твой вкус вечно, ощущая камень, лежащий спудом на сердце, и невесть откуда взявшуюся легкость в душе.
Боль от осознания. Главное – превозмочь и не сорваться. Не рухнуть с узкого мостика, что ведет над пропастью ненависти к очищению души от накопившихся гор фальши. Один неверный шаг, и частица светлого, что живет в душе каждого, останется на бесцветном настиле, в то время как сознание падет. Ступишь мимо, и ринешься в бурный поток низменных страстей: ярости, ревности, ненависти, жалости к самому себе, осознанию собственной никчемности в этом лишенном красок мире…
И помочь в подобном случае может лишь надежная страховка - кажущаяся прочнейшей нить, что еще связывает тебя с нормальной жизнью. Пружинящая нить, что должна вытянуть тебя из пропасти. Медленно, но верно. Хотя порой в замкнувшемся разуме скачут шальные мысли: а вдруг тросик лопнет? Хотя нет. Сам он никогда не порвется. Только собственные воздвигаемые барьеры могут нарушить целостность спасительной нити. Короткий треск, и тебя нет. Нет, и не было. Ни для кого. Никогда. А способ не суть важен.
Но нет. Ты здесь, мой светлый мир. Ты рядом, переливаешься радугой цветов и манишь обратно в свои объятия. Я не могу тебя оставить. Как же ты без меня…
Лучи солнца озаряют лицо. Досточки настила растут, набирают полноту красок, и вот это уже не хрупкий мостик, а настоящая дорога, которая выведет меня прочь от Тебя. Сколько раз я уже ходил этой тропой. И сколько раз, возможно, еще предстоит пройти. Ты – всего лишь одна из многих, чье-то уже незнакомое лицо, мелькнувшая за плечом тень.
Нет в душе даже остатков тех чувств, которым до сих пор не могут дать логического объяснения. Да и нужно ли оно? А раз нет ничего, значит, и ты была не более чем мимолетным увлечением. Или все-таки что-то еще есть… Или я пытаюсь убедить в этом сам себя? Вновь спасительный трос предательски начинает раскачиваться.
Но нет. Ты не заслуживаешь того, чтобы я опасно балансировал на опасной грани; не стоишь того. Ты вообще ничего не стоишь. Пустая кукла. Безделушка, которой играют все, кому ты разрешаешь это сделать. Или думаешь, что позволяешь…
Напрасно стучаться в непробиваемые бастионы я больше не намерен.
Была одна единственная, чей образ до сих пор светлым ореолом горит в моей памяти. Та, что до сих пор заставляет учащенно биться сердце при одном только воспоминании. Та, которую я не могу забыть, да и, в сущности, не хочу. Пускай она заставила меня пройти той же самой тропой… Плевать! После этого, несмотря на долго заживавшую рану в душе и на сердце, осталось только светлое, незамутненное чувство, которое я никогда не смогу объяснить, а тем более избыть…
Но ты никоим образом не Она. После тебя странно пусто…
Пока, моя дорогая! И разжимаются кулаки, и улыбка озаряет лицо. Пока! Прощальный взмах рукой тебе вслед. Я разворачиваюсь и ухожу. У меня свой путь, и он ведет в противоположную твоей сторону. Быть может, эти две линии, вопреки всем законам логики, когда-нибудь еще пересекутся… Быть может… Когда-нибудь… Много позже…В другой жизни…

[Танцующий с Тенями >>>]

Знаешь, я просто поражаюсь каждый раз, как захожу в твою тему... Ты совершенствуешься и совершенствуешься - хотя, кажется, все и без того прекрасно...

Мне нравятся твои рассказы... Это я называю тем случаем, когда внутри больше, чем снаружи... Однозначно... Последние два - больше всего понравились... Они бесподобны...

Спасибо тебе...

С уважением, Тень...

[amyki >>>]

Какие эпитеты, какие описания, эмоции! Слов нет! Но все же знаешь, мне очень близки твои рассказы с сюжетной линией, когда аж дух захватывает! А последний построенный на таком прекрасном потоке мыслей, конечно вне сравнения с предыдущими! никогда не знаешь чем ты снова удивишь! Ты очень талантливый человек! Теперь просто таки пристально слежу за твоей темой!

[Тореас >>>]

Мне нравятся твои рассказы... Это я называю тем случаем, когда внутри больше, чем снаружи... Однозначно... Последние два - больше всего понравились... Они бесподобны...

Спасибо тебе...

тебе спасибо, зайка.

Ты очень талантливый человек! Теперь просто таки пристально слежу за твоей темой

медленно покраснел...

А еще сегодня мне приятная новость пришла. Рассказы "Пронзи мое сердце" и "Прости, что взял тебя с собой" вышли во второй тур ЦарКона
я рад!

[amyki >>>]

Краснеть не надо, я абсолютна честна. То что твои рассказы прошли, никто и не сомневался! Твой талант вообще трудно не заметить! Я искренне тебя поздравляю! Пиши еще... С огромным нетерпением жду еще твоих творений!

[Танцующий с Тенями >>>]

А еще сегодня мне приятная новость пришла. Рассказы "Пронзи мое сердце" и "Прости, что взял тебя с собой" вышли во второй тур ЦарКона
я рад!

Я тоже рада! за тебя...
А впрочем, и действительно - никто не сомневался...
Такие таланты в землю не зароешь, даже если очень захочется...

ЗЫ: а я-то всегда считала себя волком... =) а я зайка... Гы! =)))

А еще? ты кроме как на Царкон что-то же пишешь? я требую продолжения банкета!

[Тореас >>>]

А еще? ты кроме как на Царкон что-то же пишешь? я требую продолжения банкета!

пишешь, пишешь! будет продолжение обязательно

ЗЫ: а я-то всегда считала себя волком... =) а я зайка... Гы! =)))

хех... если все волки были такими зайками... мир был бы лучше!

[DiVert >>>]

Тореас
Не самый верный вывод из дружбы, который можно сделать...
Впрочем, правителям всегда трудно расти.
Жестокий рассказ, но какой-то совсем уж беспросветный. Нда.
Но ты молодец =)

[Тореас >>>]

Загадай желание!

…Полшестого. Лина разочарованно посмотрела на стрелки часов на запястье. Скоро ужин, а значит - очередной день раскопок окончится, а она так ничего и не нашла. Что же ей так не везет…
Хотя, есть еще тридцать минут. Может, все-таки удача улыбнется ей...

- Ой, Тали, смотри какой кувшинчик! – сверкающие от радости глаза Лины оторвались от чудесной находки. – Иди сюда, посмотри!
Талира оказалась рядом одним прыжком.
- Какая прелесть, Лин! – глаза старшей сестры тоже загорелись восторгом.
- Ага… И, похоже, ужасно древний! Смотри, какие странные надписи, - пальчик Лины скользнул по боку кувшина, украшенного причудливой гравировкой, за которой проступали загадочные символы. – Я таких, никогда не видела.
- Дай-ка посмотреть поближе! – руки Талиры потянулись находке из прошлого, но Лина шлепнула по приближающейся загребущей ладони.
- Я нашла, я и папе покажу! – и она показала Тали язык. – Вот он обрадуется! А то все ты, да ты… - Лина обиженно надула свои пухлые губки. За две недели раскопок в курганах, было найдена уйма интереснейших вещей, представляющих огромный интерес для науки. Но Лина еще не нашла ничего.
- Вот дуреха… Я ж только взгляну… - Тали произнесла это с такой нежностью, что ее младшая сестренка, которой едва исполнилось двенадцать лет, не стала препятствовать, когда руки Талиры приняли из ее ладоней кувшинчик.
- Пыльный-то какой. Ничего не разобрать! – Тали поднесла кувшинчик поближе к источнику света – мощному фонарю, что освещал внутренности небольшой пещерки, в которую они с сестрой забрались. – Протереть надобно… - и девушка, не раздумывая, провела рукавом по мутной бронзовой поверхности. Раз, другой, третий…

Фонарь погас, и пещерка погрузилась во тьму.

- Тали, ты здесь? – дрожащий голос Лины выдавал ее волнение и едва сдерживаемый страх.
- Да здесь, здесь! – голос старшей сестры был несколько раздраженным. Надо же было этому треклятому осветительному прибору погаснуть в самый неподходящий момент. От неожиданности она даже кувшин из рук выпустила. Была лишь одна странность – звука падения она не услышала. Быть может, он потонул в испуганном вскрике Линки…
Нет, ну надо же такому случиться. Теперь и выход искать на ощупь придется. От злости Талира даже сплюнула.
- Тали, это ты? – испуганный голос сестренки раздался совсем рядом. Молодец, сориентировалась. Нашла по голосу.
- Я, конечно, кому же еще здесь быть! – улыбка промелькнула на лице Талиры. – Мы же одни тут были, дуреха. А ты от страха уже штаны поди замочила…
- Да ну тебя! – Линка была уже рядом и с удовольствием шлепнула сестру по невидимому заду. Страх прошел. – Ну боюсь я темноты, боюсь… А тебе лишь бы поиздеваться!

Во мраке раздался сухой кашель, и мягкий свет озарил своды пещеры…

- ОЙ! – дружно вскрикнули сестры.
Лина первой опомнилась от шока. Невесть откуда появившийся мужчина выглядел, мягко говоря, странно. На нем были просторные шаровары черной невесомой ткани. Верхняя часть туловища обнажена, и было заметно, как под медно-красной кожей играют внушительного вида мускулы. Плечи украшает мудреная татуировка, извивы орнамента которой переходят на спину незнакомца. Голова выбрита начисто. Лишь посредине торчит пучок волос, по форме чем-то напоминающий конский хвост. В ушах болтаются целые гроздья колец и серег.
- А вы… вы кто? – голос слегка дрогнул. Происходящее до боли начинало напоминать сюжет детских сказок. – Джинн?
- Не совсем. - Незнакомец улыбнулся и почтительно склонил голову. - Я ифрит! Джалас. К вашим услугам, – он еще раз поклонился. - Вы освободили меня, поэтому, согласно канонам древних, я обязан исполнить три ваших желания, после чего буду окончательно свободен.
- Любые? – вот и Талира, наконец, пришла в себя и раскрыла рот. Голос выдавал крайнее возбуждение. Девушка тоже помнила сюжеты детских сказок про Алладина и его волшебную лампу.
Ифрит склонил свою лысую голову с “конским хвостом” в согласном молчании.
Глаза Тали жадно заблестели. Она повернулась к сестре, заключив ее в объятия.
- Линка! Ты представляешь, как нам повезло! Это же золотая жила! Мы можем пожелать чего угодно. Все богатства мира могут лежать у наших ног. Больше не придется работать, копаться в земле, чтобы получать жалкие крохи…
Двенадцатилетняя Лина с удивлением наблюдала за сестрой.
Нет, ну ведь бывает же… На пять лет меня старше, да и гораздо умнее должна быть, а такую чепуху мелет. Ведь сколько раз говорил отец: не в деньгах счастье! Не купить его ни за какие богатства!
А вот попробуй сейчас скажи это сестре – на смех подымет. Все, уже поплыла, мечтательница… Забыла, наверное, чем сказки-то кончались! Как хорошо, что я помню…
Талира тем временем уже раскрыла рот, чтобы объявить освобожденному им ифриту, свои желания. Лина едва успела ее дернуть за рукав.
- Мне хоть одно оставишь. Тебе и двух хватит, - Тали лишь отмахнулась. Мол, не мешай. Конечно, оставлю. Последнее.

…Ох, и нажелала ты сестрица! В сказку попасть захотелось? Восточной царевной стать? И богатства-то несметные, от которых сокровищница ломится, у тебя есть. И дворец с кучей подданных, что тебя чтят и любят.
А я стою теперь посреди всего этого великолепия и не понимаю тебя.
Зачем?
Наверное, этот ответ на этот вопрос ты и сама не знаешь. Спроси тебя через пару дней, и ты лишь сокрушенно разведешь руками. Другой дело, что удалось бы тебе прожить эти несколько дней? Вон, как хитро блестят глаза у этого Джаласа. Стоит рядом с твоим троном и улыбается во весь рот.
Не так просты они, ифриты. Желания, подобные твоим, всегда обращались против загадавшего. Вижу я, как твои “подданные” проверяют, как ходят вороненые ятаганы в ножнах. А ты купаешься в лучах нахлынувшей славы и тонешь в лести…
- Осталось только твое желание, маленькая принцесса! – Джалас подобострастно поклонился. Видно, уж очень на волю хочется. А нам, что? Погибать здесь, в этом иллюзорном мире грез? Ну, уж нет…
Глаза Лины скользят по запястью. Шесть часов. Всего полчаса прошло.
- Ну же, загадывай скорее! – ифрит старательно изображает уважение и покорность. А в глазах все тот же странный хитрый блеск.
Эх… прости меня, Талира, за твои мечты, что я сейчас разрушу. Прости, краснокожий кудесник. Придется тебе ждать кого-то еще, кто, быть может, подарит тебе свободу…
- Хочу, чтобы время вернулось на полчаса назад!
- ЧТО???
… Ага! Удивлен! Что, съел? Ишь, как взбеленился. И голос-то громыхает, и глазища молнии мечут… А ничего ты не сделаешь. Повязан ты своими непонятными законами. Придется выполнять!
- Хочу, чтобы время вернулось на полчаса назад! Не расслышал что ли? – задорная улыбка еще успевает появиться на лице, прежде чем мир вокруг начинает свой бешеный калейдоскопический танец. Словно неведомый режиссер отматывает пленку в обратном направлении, выискивая нужный дубль. Кадры меняются настолько стремительно…
***
…Полшестого. Лина разочарованно посмотрела на стрелки часов на запястье. Скоро ужин, а значит - очередной день раскопок окончится, а она так ничего и не нашла. Что же ей так не везет…
Хотя, есть еще тридцать минут. Может, все-таки удача улыбнется ей...

- Ой, Тали, смотри… - фраза оборвалась. Это уже было. Зря она думала, что это всего лишь сон.
- На что смотреть? – Талира несколько раздраженно обернулась на голос сестры.
- Через пятнадцать минут ужин. Может, пойдем уже? Все равно тут нет ничего! – Лина улыбнулась и показала старшей свое правое запястье с часами. А левая рука уже опускала найденный, покрытый пылью бронзовый кувшинчик обратно в углубление между двух камней…
Талира улыбнулась.
- Вот дуреха… Ну, что ж, пойдем! А то ведь и без ужина остаться можно…

[Танцующий с Тенями >>>]

Умм, солнц, это и вправду получилось... И получилось - замечательно, не сомневайся...) Единственный момент - я бы пораьотала над пунктуацией.... У тебя слишком много за-пя-тых... ))) В совсем неподходящих местах... А в надлежащих - их не хватает...

(вот же, язва такая, нашла к чему придраться)

Или я не впилила, и ты еще просто его не отредактировал, раз только вчера написал?!

Короче, это неважно... Важно, что у тебя ПОЛУЧИЛАСь милая сказка... С обязательным элементом морали... И - несмотря на то, что сказка - весьма реалистичная... А еще - добрая... Меня - улыбнуло...

Такая, знаешь, светлая улыбка, которая не от смеха, а от чего-то ссовсем другого...

Вотъ так вотъ...
Пасиба, и с уважением...)))
Тень.

[Тореас >>>]

Единственный момент - я бы пораьотала над пунктуацией.... У тебя слишком много за-пя-тых... ))) В совсем неподходящих местах... blink.gif А в надлежащих - их не хватает...

а теперь, милая моя, раз опомянула - изволь отчитаться, где я с пунктуацией наврал. я вчера вычитывал его достаточно количество времени. неужели где-то пропустил...

Важно, что у тебя ПОЛУЧИЛАСь милая сказка... С обязательным элементом морали... И - несмотря на то, что сказка - весьма реалистичная... А еще - добрая... Меня - улыбнуло...

Такая, знаешь, светлая улыбка, которая не от смеха, а от чего-то ссовсем другого...

Вотъ так вотъ... wink.gif biggrin.gif
Пасиба, и с уважением...)))
Тень.

Пасиб, лапуль!

[Танцующий с Тенями >>>]

Я таких, никогда не видела.

Не на-а-адо!!! Не надо ее! Опечатка, видимо...)

Может, все-таки, удача улыбнется ей...

с Двух сторон слово выделяется, если не ошибаюсь...

Ну, что ж, пойдем!

А вот в этом случае после "ну" - не надо!))

Ну, это малость..)))
И еще - кое-где идет тавталогия - как, как или а, а...

Но в ЦЕЛОМ!!!

Сообщение отредактировал Танцующая с Тенями - 26-12-2006, 13:16

[Тореас >>>]

о. спасибо большое. подправлю. видимо недосып дает о себе знать, раз пропустил такое...

[Танцующий с Тенями >>>]

о. спасибо большое. подправлю. видимо недосып дает о себе знать, раз пропустил такое...

Во-первых, недосып - не есть хорошо, по себе знаю...
Во-вторых, солнце, "такое" - это три каких-то там грешных запятых...
В-третьих, ждем продолжения банкета....

Удачи... И на Царконе, и вообще)))

[Тореас >>>]

В-третьих, ждем продолжения банкета.... wink.gif

все будет. просто не хочу выкладывать сейчас.

[Freeda >>>]

Ну что я могу сказать... До безобразия люблю сказки
Очень хорошая концовка. еще раз подтверждает, что дети ( Лине ведь всего 12 ?) гораздо, в некоторых случаях, адекватнее взрослых. И чудо, сказка не в том, что у меня благодаря джинну будет все-все- все, а в том, что это могло быть, но... осталось лишь воспоминанием, не омраченным корыстью... Ой а написала то... В общем надеюсь, я правильно тебя поняла
Ты просто молодец

[Тореас >>>]

Ну что я могу сказать... До безобразия люблю сказки wub.gif
Очень хорошая концовка. еще раз подтверждает, что дети ( Лине ведь всего 12 ?) гораздо, в некоторых случаях, адекватнее взрослых. И чудо, сказка не в том, что у меня благодаря джинну будет все-все- все, а в том, что это могло быть, но... осталось лишь воспоминанием, не омраченным корыстью... Ой а написала то... blink.gif В общем надеюсь, я правильно тебя поняла confused1.gif
Ты просто молодец biggrin.gif

пасибо
все для вас!

[amyki >>>]

Тореас, как всегда поражена, и от рассказа "К чему приводит дружба" все еще отхожу...нахожусь в некотором шоке. Жестоко и по своему страшно. Знаешь, вот только одно, может стоит изменить название, потому что название "к чему приводит дружба" наталкивает на совсем уж не добрые мысли и выводы...
Прочитала второй... Просто поражаюсь насколько ты разносторонний человек и писатель... Браво. Ну конечно читать лучше все по отдельности. Но знаешь, после предыдущего рассказа сказка пришлась кстати. А еще давно хотела тебе сказать. Когда читаю твои рассказы, даже совсем небольшие наброски, оказываюсь там, в твоем придуманном мире, и это не говорит о том, что у меня хорошая фантазия, нет, это говорит о том, что ты талантливый автор, который может погрузить любого читателя в мир своих фантазий...
Как всегда рукоплескаю...

[Тореас >>>]

Знаешь, вот только одно, может стоит изменить название, потому что название "к чему приводит дружба" наталкивает на совсем уж не добрые мысли и выводы...

ну быть может, хотя я этот рассказ скорее всего вообще удалю...

Когда читаю твои рассказы, даже совсем небольшие наброски, оказываюсь там, в твоем придуманном мире, и это не говорит о том, что у меня хорошая фантазия, нет, это говорит о том, что ты талантливый автор, который может погрузить любого читателя в мир своих фантазий...
Как всегда рукоплескаю...

спасибо огромное! еще раз с НОВЫМ ГОДОМ!
а сейчас, так и быть выложу еще одну грустную иторию... )

[Тореас >>>]

Я так скучал, любимая...

Летящая стрела
Сверкала опереньем.
Чья грудь ее ждала?
Кто ведал направленье?
Чья легкая рука
Её сквозь облака
Смогла направить к цели?
Что стрелок шепнуть успел,
Когда он взял прицел?
И тетива запела…

Охотник, сжимая в руке верное Копье, с верной спутницей – Гончей, как и каждую ночь, крался неприметной небесной тропкой в напрасной надежде свидеться с Девой, охраняемой жестоким Волком.
Казалось, остальные созвездия забавляются, наблюдая за очередной неудачной попыткой из бесконечной вереницы подобных. Лишь Творец, замерший посредине небесного хоровода звезд, с безразличием относился к мукам двоих влюбленных, обреченных на вечную любовь и бесконечную разлуку. Быть может, именно его воля не позволила им быть вместе…
Творец. Вершитель. Тот, что царит над своим детищем – миром Предела. Он, словно незримый кукловод, лениво подергивает тонкие нити судеб своих возлюбленных чад. Каждое движение его чутких пальцев расписано на многие и многие лета…
Судьбу не обмануть и не изменить линию жизни. Что тебе предначертано Всевышним – есть твой удел…

Их тоже двое в ночной тиши. Охотник и дева. Но им равнодушная воля Творца пока не мешает быть вместе, горячо любить друг друга. Мягкий серебристый свет звезд обволакивает обнаженные тела. Они кажутся единым целым, слившись в страстном порыве. Шелест ветра в высокой траве, в кронах недалекого леса, заглушает сладостные стоны.
На миг они оторвались друг от друга, их светящиеся любовью и нежностью взгляды встретились. Но через мгновение девичьи руки обвились вокруг шеи юноши, и, наклонившись, он ощутил аромат и свежесть молодых губ…
Кэт ощущала, что тело ее вновь будто разрывается на части – каждый нерв трепетал в безумном напряжении. Она касалась Лаэла, его гладкой обнаженной кожи.
Страсть взвилась, словно гигантская спираль, и полностью захлестнула девушку. Казалось, что эта гонимая ураганом приливная волна поднялась из глубин ее души, накатила... накрыла с головой... Нетерпеливый стон сорвался с ее губ, она прижалась к Лаэлу всем телом, ощущая его твердую, как камень, плоть. Губы юноши впились в ее полураскрытый рот, и Кэт потонула в новой накатившей волне...

***

Легкое мановение руки Всевышнего… Слабо подергиваются нити, что тянутся к живым марионеткам, но вот еще одна из них оборвалась…

День клонился к закату. Солнце сползало за отроги недалеких гор, окрашивая горизонт в багряные тона. Лаэл, стоя на опушке леса, любовался вечерней зарей.
Вот Мирд-Гол, располагающийся у самых подножий горного массива, скрылся в тени, которая плавно заскользила дальше, укутывая землю в сумерки. Скоро совсем стемнеет.
Взвалив на плечо сегодняшнюю добычу, Лаэл двинулся к домашнему очагу. При мысли о дожидающейся его Кэт в груди стало тепло-тепло. Вскоре их молодая семья станет больше на одного маленького человечка – местный знахарь напророчил, что через полгода у Кэтрин и Лаэла появится первенец.
Забота, которой окружил счастливый муж свою любимую после столь радостного известия, была сравнима с уходом за новорожденным. Лаэл практически ничего не позволял ей делать по хозяйству, за исключением приготовления пищи…

Вот и окраина деревушки. Но что это? Односельчане от мала до велика собрались возле его дома. Сердце предательски сжалось, предчувствуя беду. Соскользнула с плеча в дорожную пыль тушка добытого кабанчика. Ноги быстрее ветра понесли к родному крыльцу. Толпа соседей послушно расступилась, пропуская Лаэла.
Добежал и рухнул на колени. И сдавленные рыдания разорвали грудь. Разум отказывался воспринимать то, что видели глаза. Руки сжимали в объятиях безжизненное тело любимой, гладили спутанные от засохшей крови рыжие локоны. Губы целовали милое лицо и шептали “нет…не верю…”

***

Почти неделю после похорон Лаэл горевал, не желая ни с кем разговаривать. А после пошел к знахарю и задал единственный вопрос. Кто?
Глянул старец в холодные озера ненависти в глазах юноши и ужаснулся, но поведал ему, что произошло в тот день…

Отряд конных из Мирд-Гола влетел на главную улицу деревеньки. Взмыленные лошади, всхрапывая, хватали вечерний воздух. Всадники соскочили на землю, позволяя своим коням напиться в большой бадье у колодца.
Богатые одежды пришельцев были покрыты пылью, но лица красны и веселы. Некоторых даже пошатывало – празднество в Клане Эймделл что из Дома Клинков Войны удалось на славу. Да еще и сам государь-император со свитой своих рыцарей почтил присутствием сегодняшнее торжество - свадьбу Ричарда - нынешнего главы Клана и Дома. Счастливый жених осведомился – когда же сам его величество осчастливит своих подданных, подарит трону Немоса и государыню-императрицу и наследника престола. Но монарх лишь отмахнулся. Слишком уж он привык вести разгульный образ жизни, чтобы пойти на такой шаг. Может где-то на бескрайних просторах империи наследники у него и есть. Он даже был уверен, что подобные сыщутся в каждом Доме – его величество не пропускал ни одной прелестной юбки. А кто посмеет отказать правителю Империи? Да любая сочтет за наивысшее наслаждение удостоиться ласк императора.
Разгоряченные изрядными возлияниями гости решили устроить для себя новую забаву – скачки. Победил, естественно, государь. А как же иначе!
И теперь теплая компания ожидала, пока их лошади напьются и немного переведут дух, чтобы вернуться в Мирд-Гол.
- Как звать тебя, красавица? – вино в крови его императорского величества взывало к победам уже на другом фронте – любовном. А рыжеволосая деревенская прелестница, со столь ранним для ее возраста повязанным платком замужества, так кстати попалась ему на глаза. Кэтрин сидела на крыльце своего дома и вышивала что-то, тихо напевая себе под нос…

- Она отбивалась, как могла, но вино и желание крепко затуманило голову государя. Наверное, он совсем обезумел, когда ударил ее, - старец на секунду замолчал, увидев злые слезы и сжавшиеся до молочной белизны кулаки Лаэла. – Она упала и ударилась головой о ступени… и все, больше не поднялась…

Повинуясь воле Творца, линии судеб пары марионеток шевельнулись, начали сближаться…

Больше Лаэлу ничего и не надо было узнавать. Он молча встал и вышел, оставив старика наедине с воспоминаниями.
Следующим утром он ушел, захватив с собой лишь свой верный охотничий лук, колчан стрел, нож-засапожник и еще несколько мелочей.

***

Он почти ничего не ел и сильно исхудал. За месяц пути его кожа обветрилась и висела складками на осунувшемся лице. Глаза ввалились, но по-прежнему горели суровым огнем. По виду – так умудренный годами охотник, а никак не двадцатилетний парень. Он жил одной ненавистью, а та сжигала его изнутри.
Каменная пасть Немоса проглотила еще одну человеческую крошку. Стража у ворот даже не обратила внимания на одинокого охотника, что, по-видимому, принес шкуры на рынок. Тетива на луке спущена, колчан со стрелами упакован и запрятан на дне заплечного мешка, значит все в порядке…
В другой ситуации Лаэл бы по достоинству оценил красоты столицы, но сейчас его не интересовали ни вычурные здания главных улиц, ни многочисленные лотки торговцев, чьи товары были свезены со всей Империи. Он просто шел к своей цели...

Сошлись пальцы Создателя, пересеклась пара линий…

- Посторонись! Кому сказано! – многочисленная стража в прочнейших доспехах гномьей стали сгоняла простолюдинов на тротуары. – Дорогу Императору!
Сам властитель в сопровождении рыцарей охраны медленно двигался к вратам столицы. Срочно требовалось его личное присутствие в Нерувиме. Эльфийские колена опять что-то не поделили…
Блистал адамантиновый нагрудник, украшенный королевским гербом. Развевался за спиной плащ – легкий ветерок ласкал пурпурную ткань. На лице императора играла умиротворенная улыбка: подданные при виде его падали на колени и в почтении склоняли головы.

Лаэл издали услышал выкрики стражи. Вот он, его шанс!
Заплечный мешок летит на камни мостовой. Руки одним движением натягивают тугую тетиву верного лука. Пальцы распускают завязки на горловине мешка, рвут оплетку на колчане…

Сейчас, убийца! Сейчас ты ответишь за смерть Кэт, за моего нерожденного малыша, за уничтоженное тобой счастье… Такие как ты, не имеют права на жизнь.
Где она, высшая справедливость? Чем я и Кэтрин заслужили подобную участь… Разве нельзя нам было просто жить и любить друг друга… растить детей, стариться вместе… Кто тот неведомый судья, что решает кому жить, а кому умереть? Не знаю… Но это точно не ты! На это способны только Боги, которых я уже проклял… а ты даже не человек. В тебе нет того, что делает человека человеком – чувств. Ты – существо, что сидит на троне Империи. Пустая кукла – иного слова и не подберешь…
Если ты считаешь, что тебе все дозволено, что ты призван быть судьей, чтобы вершить судьбы своих подданных, оставаясь непогрешимым и не подвластным ничьим законам, то ты ошибаешься.
Я… я – твой судья и палач, император! Я судил и приговорил тебя, в тот самый момент, когда узнал все. Я еще не знал, кто ты, но знал, что убью тебя. Я решил так еще в тот миг, когда увидел остывающее тело своей возлюбленной, что должна была подарить мне дитя. Я прощался с ней, и представлял твою смерть.
Приговор вынесен, и я приведу его в исполнение.
Плевать, что рухнет Империя, что страна погрузится в пучину междоусобной войны – я уверен, что Дома как волки вцепятся друг другу в глотки в борьбе за власть. Мне это безразлично. Ты разрушил мой мир, так какое мне дело до остальных…
Умри, чудовище! Умри!

Наверное, последние слова Лаэл уже кричал. Толпа горожан вокруг него исчезла, и уже грохотали по камням мостовой подкованные сапоги стражи. Сверкали обнаженные мечи.
Но нет! Им не успеть. Стрела послушно ложится на тетиву. Рука привычно растягивает тугую жилу.
Умри! – кричит разум.
- Умри! – шепчут губы.
Пальцы разжимаются, и под басовитое гудение спущенной тетивы стрела мчится к намеченной цели…
Последнее, что успел увидеть император – сверкнувший в лучах солнца наконечник. Его верный конь еще успел сделать пару шагов, прежде чем тело хозяина с торчащей из глазницы стрелой рухнуло на дорогу, громыхнув латами.
Долг перед Кэтрин исполнен. Любимая отомщена. Но жить без нее уже не за чем, да и не для чего…
Рука выхватывает из-за голенища нож и вонзает в грудь. Там, где сердце… В глазах кровавая мгла, и лишь где-то в багровой глубине разгорается яркий лучик. Он приближается и ослепляет… обволакивает знакомым теплом…
Я так скучал, любимая…
И мир меркнет…

Пересеклись, треснули и оборвались нити в руках Создателя – высшего Судьи и Вершителя Судеб. Очередные игрушки лежат мертвой грудой. Они больше не представляют интереса для мастера-кукловода. С ними он наигрался.
Теперь в его замыслах другая игра. Десятилетие захватывающего действа под названием Война. Место действия то же – Предел. Куклы и сюжет другие…

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Эпиграф – слова песни «Истина» Лоры Бочаровой.


Сообщение отредактировал Тореас - 23-03-2007, 14:10

[amyki >>>]

нет нет ... Даже не смей удалять!!! Я чуть позже напишу отзыв к последнему рассказику! Вот и еще раз повторяю, даже не думай удалять рассказ "К чему приводит дружба".

[Alian Le'Loss >>>]

Охотник, сжимая в руке верное Копье, в сопровождении Гончей, как и каждую ночь, крался неприметной небесной тропкой в напрасной надежде свидеться с Девой, охраняемой жестоким Волком.

Единственное нарекание, данное предложение. Сделай его проще, а то плохо читается.

Теперь по тексту...
Тореас, на лирику тебя понесло))) Крови хочу! А выстрела в глаз мало.
И вообще где были компаньоны Императора? Его же должны были сопровождать... или это прототип Наполеона, который любил гулять по улице и общаться с населением?

И почему всем парням нравится имя Катерина? В связи с чем такой выбор?

Не думаю, что Творцу есть дело до своих созданий, вот его божкам есть дело... Хотя тут за меня говорит мое языческое происхождение...

Написано легким слогом. Не читается, а проглатывается. Я наверное сегодня злая.

Интересный подход к позиции Творца, но несколько... Я о НЕМ\НЕЙ лучшего мнения, потому не могу разделить образ играющегося в куклы ребенка...

По поводу лирики. Читая, уже приготовилась чуть ли не увидить такое же предупреждение о вырезанном куске))) Очень даже... Проникновенно.

[Тореас >>>]

нет нет ... Даже не смей удалять!!! Я чуть позже напишу отзыв к последнему рассказику! Вот и еще раз повторяю, даже не думай удалять рассказ "К чему приводит дружба".

угу. не буду.

Единственное нарекание, данное предложение. Сделай его проще, а то плохо читается.

сделал уже. надо только поменять здесь.

И вообще где были компаньоны Императора? Его же должны были сопровождать... или это прототип Наполеона, который любил гулять по улице и общаться с населением?

вообще то он в сопровождении стражи ехал

По поводу лирики. Читая, уже приготовилась чуть ли не увидить такое же предупреждение о вырезанном куске))) Очень даже... Проникновенно.

ну дык! пошлость конечно тоже вариант слабать...

[Горация >>>]

Прочитала, наконец, последний рассказ.
Ну-с, что я могу сказать, как всегда гладко, красиво, драматично....но МАЛО!
Взяться бы тебе за что-то объемное....уже давно пора роман накатать!

[Тореас >>>]

Прочитала, наконец, последний рассказ.
Ну-с, что я могу сказать, как всегда гладко, красиво, драматично....но МАЛО!

хорошего понемногу

Взяться бы тебе за что-то объемное....уже давно пора роман накатать!

вот сдам последнюю сессию... и тогда возьмусь за дело. а сейчас я выжат как лимон.

но вот, пожайлуй еще один рассказец на суд общественности. он пообъемнее...

Добавлено:
Бастард.

Когда я прихожу, не склоняется в низких, до земли, поклонах дворцовая челядь. Не раскрываются услужливо двери покоев... Прислуге безразличен незнакомец, скрывающий под широкими полями шляпы свое лицо. Вид фигуры, с головы до пят закутанной в плащ цвета ночи, привычен. За долгие восемь лет они узнают мои шаги из тысячи других. Подбитые железом сапоги гулко чеканят шаг по коридорам замка. Каждый раз, оказавшись во дворце, я нарочито громко щелкаю каблуками по глянцевому полу, в который можно смотреться как в зеркало.
Все знают, что маршрут у меня один: от ворот до королевских покоев и обратно. Шпион, говорят одни. Доносчик, твердят другие. Остальные просто помалкивают – скудны умишком, чтобы вообще хоть о чем-либо думать.
Мне плевать. Я ни то и ни другое. Я – личный королевский убийца. И по совместительству незаконнорожденный наследник престола. За пределами дворца я невидим и неслышен, словно тень. Меня нет, я не существую ни для кого, пока перст императора нашего, моего венценосного батюшки, не укажет новую цель для моего кинжала.

Спасибо папаше, что сжалился над бастардом. Не дал помереть во младенчестве, когда моя мать – когда-то первая красавица в деревне близ Дреомада – отправилась на свидание с Господом в небесные чертоги. Уж больно по нраву была государю пышногрудая молодуха. Не забывал, навещал, пока на сносях была. А после ее смерти во время родов, забрал меня, сосунка несмышленого, во дворец, отдал на воспитание нянюшке, что его самого когда-то вырастила.
Детство – самое беззаботное время. Оно пролетело стремительным росчерком клинка. Ярко сверкнуло и вонзилось по самую рукоять во взрослую жизнь.
- Карлито! Как же ты быстро повзрослел… - сокрушалась няня, когда, сидя темными вечерами у камина, мы, боясь обжечься, мелкими глотками попивали ее любимый вересковый взвар. – Заберут тебя скоро! Не свидимся, может, больше…
- Что ты, няня… Нас никто не разлучит…
…Тогда я еще не знал, что назван в честь отца. Тогда я лишь попросту гордился тем, что ношу имя нашего государя-императора Карла. Размахивая деревянным мечом и оседлав швабру с картонной лошадиной головой на конце, я неистово носился по пыльным задворкам, сходясь в великих сражениях то со свирепыми варварами западных нагорий, то с безбожниками-эльфами… Я всегда побеждал. Враги бежали, утирая слезы досады от очередного поражения.
Достойный приемник был бы для отца… Но я всего лишь бастард. Жалкий полукровка, который не достоин лучшей участи, чем быть верным слугой своего господина…
Забрали меня от нянюшки, когда мне было почти десять. Младой львенок с едва начавшими прорезаться клыками и отрастающей гривой. Не убежать на еще слабых лапах и не укусить в ответ. Одиночка в стае матерых волков. На меня рычали, скалили зубы и вонзали их в загривок – от этого я становился лишь сильнее. Меня били, и настал тот момент, когда я дал отпор…
…Мускулистая рука вознеслась к потолку, чтобы, опустившись, отвесить мне очередную крепкую затрещину. В глазах седого как лунь наставника мелькнул веселый огонек. Мол, куда тебе, щенок… На кого пасть раззявил…
Не напрасны были твои уроки, мастер. Ой, не напрасны… Отвел я взгляд, когда тяжелая ладонь опускалась мне на плечи. Всем видом изобразил покорность. Полетел кубарем на пол, по ходу дела выхватывая нож из кожушка, притороченного к ноге. А ты, видимо, забыл свои же уроки. Правило номер один – никогда не показывать врагу спину. Отвернулся, довольно растягивая свой беззубый рот в подобии улыбки. Глаза последний раз блеснули, и их огонь погас навеки. Короткое движение. Лезвие ножа чертит тебе еще одну улыбку – кровавую, от уха до уха, во все горло.
Так нас и обнаружили. Застывшего с ножом в опущенной руке четырнадцатилетнего подростка и остывающий в луже крови труп у его ног.
- Способный мальчуган, - орлиноносое лицо одного из вошедших светилось довольством. Глубоко посаженные серые глаза с легкой паутиной морщин в уголках скользнули взглядом по телу седовласого. – А Сигмур как был дураком, так им помер. Уберите! – короткий кивок, и два стража за его спиной срываются с места, чтобы утащить останки. А я стою как вкопанный. Стою и смотрю на орлиноносого. Его лицо – постаревшая копия моего собственного. Я словно в зеркало гляжусь.
- Чего замер? Подойди ближе, я разрешаю! – незнакомец подцепил ногой перевернутый табурет, поднял его и уселся, выжидающе глядя на меня. – Боишься что ли?
- А чего мне вас пужаться? – не знал я тогда, с кем общаюсь. – И страшней видали.
- Ты как с императором смеешь так разговаривать!? – рука в кольчужной перчатке опустилась мне на шею, заставив присесть от боли. В глазах заплясал разноцветный калейдоскоп.
- Спокойнее, Тэджер! Оставьте нас, - перст императора указал стражам на дверь. – Не беспокоить в течение получаса.
Гулко бухнули кулаки о начищенные до блеска нагрудники с изображениями королевских Львов. Стражники вышли.
- Подойди, Карл! – я вздрогнул. Откуда ему знать мое имя? Что ему, великому, какой-то безызвестный паренек, который назван в честь государя-императора…
Ноги словно свинцом налиты. Каждый шаг – попытка колонну триумфальной арки подвинуть.
- Ну же, сынок… - голос императора отдает теплотой. Нет, не императора… отца…

И ныне я иду за очередным заданием. Отец никогда не вызывает понапрасну. Заказ как всегда серьезен.
Растворяются двери опочивальни монарха, пропуская меня внутрь покоев. Сегодня отец необычайно задумчив. Он сидит за своим массивным письменным столом из эльдертонского дуба, в руке тихо скрипит перо.
- Ваше величество! – шляпа покидает мое чело, и я раскланиваюсь.
- А, это ты, Карл. Здравствуй, - серые усталые глаза императора окидывают меня блуждающим взглядом. – Проходи, проходи. Погоди пару минут, я вскоре закончу.
И все. Традиционное приветствие, ничего необычного. Я прохожу и сажусь на небольшую кушетку у распахнутого окна. Хорошо, что мне не грозят политические игры и интриги, в которых погряз отец и вся его необъятная империя. Пусть наследие Алкмарского престола достанется этому рыжеволосому чудовищу, в которое превратился законный наследник трона Филипп. Пускай ему, а не мне, придется взвалить на свои хрупкие плечи весь груз накопленных отцом проблем.
Да. Алкмар уважают и боятся. Но страх, как известно, рождает ненависть. А ненавидеть было отчего. Религиозные предубеждения отца по отношению к верованиям входящих в империю государств создали прекрасную почву для того, чтобы семена ненависти проросли и дали всходы. Ереси одна за другой возникали на территории Алкамара, да и соседние государства раскрывали свои хищные пасти, чтобы отхватить кусок побольше от начинающей распадаться империи.
Где-то приходится справляться силой оружия, подавляя мощью армии зарождающийся мятеж. Кое-где в стане бунтовщиков появляется неприметная фигура в темном плаще и шляпе с широкими полями, и главари мятежников засыпают мертвым сном… В последнее время мне слишком часто приходилось “зачищать” подобные ковены.
Скрип пера затих. Наступившая тишина оборвала мои размышления.
- У меня к тебе просьба, Карл, - император повернул ко мне свое изможденное лицо. Как же он сдал за последнее время. В густых когда-то темно-каштановых волосах уже превалирует седина, лицо избороздили глубокие морщины. Прожитые годы наложили свой отпечаток на государя. Ведь никто не вечен. Лишь взгляд серо-стальных глаз прежний, в них горит все тот же огонь.
- Да, отец?
- Возьми это, - государь подошел к кушетке и протянул мне запечатанный сургучом конверт. – Отвезешь в Эльдертон. Передашь лично в руки короля.
- Но…
- Никаких но! Поедешь под видом моего министра. Надеюсь, оборотный амулет еще при тебе? – оставалось только согласно кивнуть и принять письмо.
- А что в нем? – короткий кивок на запечатанный конверт. Конечно, может и не мое это дело, но знать я должен.
- Кхмм… - Карл кашлянул. – В общих чертах - предложение о заключении брака между Филиппом, братом твоим и принцессой Дариной. Получишь отказ, убьешь короля и его дочь. Еще что-то?
- Нет. Этого достаточно.

***

Непривычно как-то трястись в карете, словно какой-нибудь вельможа. Под мерный перестук лошадиных копыт за окном мелькают родные просторы. Широко раскинулись владения Алкмарской короны… Зелень полей и заливных лугов сменяется густой синевой рек и озер, остроконечными вершинами еловых боров и кудрявыми шапками осиновых и березовых рощ. Под колеса экипажа ложатся причудливые извивы дорожной паутины. Равнины, вереницы холмов, приближающиеся горные пики – все это слилось в одной необъятной картине, которая радует глаз.
Эльдертон, цель путешествия, уже близок. Древний лес, в глубинах которого располагается столица государства, уже показался на горизонте, явив взору возницы темные вершины вековечных дубов.
Сомкнулись над головой зеленые своды. Еще немного и меня ждет аудиенция у короля Таренуса и его прелестной дочурки. Мне уже доводилось видеть портрет этой красавицы. Он украшал стену в доме “предыдущего заказа”. Будет несколько жаль лишать мир такого сокровища – в исходе визита я был уверен, ведь нужно совершенно выжить из ума, чтобы отдать свою любимую дочь в лапы такого монстра как мой братец Филипп.
Карета остановилась, и услужливый слуга распахнул дверцу.
- Министр Шоффорд! Добро пожаловать!

Тронный зал Эльдертона. Его величество Таренус с хмурым видом раз за разом пробегает глазами по строчкам письма. Подле трона, по правую руку от короля стоит его красавица-дочь Дарина. А я, передав послание, смиренно ожидаю ответа. Вернее стараюсь, чтобы это выглядело именно так. Ведь взгляд волей-неволей обращается к бесценному сокровищу, что стоит возле отцовского трона.
Да, ты воистину прекрасна, принцесса. Твой портрет, что я видел допрежь, никогда не сравнится с действительностью. Шелковистые пряди русых волос полноводными ручьями струятся по точеным плечам. Тонкая талия. Высокая грудь, чью прелесть подчеркивает глубокое декольте вечернего платья, чей цвет так гармонирует с блеском твоих изумрудных глаз. Лебединая шея, нежнейшая кожа… Мне легче тебя убить, чем позволить состояться возможному браку с Филиппом. Хотя, боюсь, я и этого уже не смогу совершить. Я заворожен, пленен красотой.
Так что же ты так морщишь свой носик, красавица… Гром небесный, да я остолоп! Стою тут старым хрычом и бессовестно пялюсь на ее прелести. Карл, ты осел! Иначе и не назовешь…
- Министр Шоффорд! – Таренус, наконец-то, оторвался от отцовского письма. – Я передам вам ответ завтра утром, а пока Шлегер, - услышав свое имя, от стены оторвался один из слуг с лицом, не выражающим эмоций, и руками, которые больше подошли бы вору и убийце, чем дворецкому (Глаза не подводят меня в вопросах подобного рода. Я еще ни разу не допустил ошибки, иначе был бы мертв), - проводит вас в отведенные вам комнаты. Должно быть, вы утомились с дороги. Там, я надеюсь, вы найдете все необходимое, – монарх чуть склонил голову, и я ответил ему тем же. Аудиенция окончена…

Следуя за Шлегером, я еще успел бросить взгляд в ту сторону, куда удалилась принцесса. Еще свидимся сегодня, красавица…
- Прошу вас, министр! – Шлегер услужливо распахнул двери комнаты, пропуская меня внутрь.
Прости, дорогой, но на такое меня не купишь. Настоящий министр бы попался, но со мной тебе не повезло. Гляди-ка, какой самоуверенный! И удавку даже не удосужился спрятать как следует. Думаешь, что перед тобой старик, которого прикончить, что раз плюнуть? За ошибки надо платить, мой друг.
Делаю вид, что спотыкаюсь. Острейшая адамантиновая нить, проносится над головой, срезая прядь волос. Неудобное оружие. Слишком ограничены возможности использования.
Рука одним движением извлекает верный кинжал, что терпеливо ждал своего часа за голенищем сапога. Резкое движение кистью, серебристая змейка скользит в воздухе, и бедняга Шлегер, тихо хрипя, заваливается на пол с клинком в горле. Прости, собрат. Таковы они, особенности нашей профессии. Либо ты, либо тебя…
Остается спрятать труп. Ну, тут все просто. Затаскиваю его в комнату и ложу на широкую кровать. Тяжеловат, зараза, а по виду и не скажешь. Выдергиваю клинок из раны, и роскошные простыни обагряются кровью.
В глазах неудачливого убийцы застыло выражение недоумения. Как же он мог промахнуться? Опускаю холодеющие веки. Может, когда-нибудь мы встретимся на том свете, и я тебе все объясню…
Медальон, что висит на шее. Оборотный амулет. Снова пришло твое время. Чуть коснешься, и облик за считанные мгновения изменится, повинуясь желанию владельца талисмана. Меняется все, не только тело, но и голос, и одежда, вплоть до мелочей. Не силен я в этих чародейских премудростях, но маг, который его мне вручил, говорил что-то про иллюзии и поличтототам… В общем, полезный предмет!
Дотрагиваюсь до амулета и выхожу из комнаты, плотно затворив за собой двери. Не беспокоить, министр спит!

- А, это ты, Шлегер… - Таренус поднял взгляд на вернувшегося слугу. – Гость получил все необходимые удобства?
Я лишь отвесил сдержанный поклон. Сомнительный комфорт вы предлагаете, государь мой Таренус.
- Отлично. Награду получишь завтра у казначея. А теперь, будь добр, передай моей дочери, что я хочу ее видеть, и можешь быть свободен.
Еще один поклон в ответ. Конечно, мой король…

- Доброго вечера, ваше величество! – монарх лишь благосклонно улыбается и кивает в ответ.
- Принцесса у себя?
- Да, ваше величество! – придворные склоняются чуть ли не до земли. Еще немного и пол мести начнут своими лохмами.
- На сегодня все свободны. Идите отдыхать…
Замечательная все-таки штука – оборотный амулет. Эльдертонская челядь рада стараться, исполнить приказ “короля”…
А вот и дверь в покои Дарины. Стук в дверь.
- Позволишь, дочка?
На самой границе восприятия из комнаты доносятся приглушенные всхлипывания, но они тотчас смолкают.
- Входите, отец…
Тихо-тихо, еле слышно скрипит дверь на смазанных петлях. Неспешно, как и должно королю, вхожу.
Боже! Когда ты плачешь, ты еще прекраснее! Клубок нервов стремительно разматывается, и я едва сдерживаю эмоции. Проклятая роль, когда приходится всего лишь стоять и изображать сочувствие, в то время как хочется стремглав броситься к тебе, обнять, прижать к груди, осушить жаркими поцелуями катящиеся из глаз слезинки… Шептать ласковые слова…
Будь проклята это маска!
- Дарина, ты плакала? – моя ладонь плавно опускается на плечо “дочери”. – Что случилось?
- Ты еще спрашиваешь?! – ее рука зло отбрасывает мою ладонь. – Ты же обещал! Обещал… - опять рыдания. Господи, я же не выдержу больше! Чертов Таренус, что же ты наговорил своей девочке… Остается только молчать, иначе - провал.
А рыдания все громче, слезы все злее…
- Как ты можешь отец? Я не смогу выйти за этого изувера Филиппа!
Вот так сюрприз… Неужто, я наивно полагал, что Таренус более человечен.
- Ты говорил, что как только Карл умрет, потребность в свадьбе исчезнет, а теперь… Карл мертв, Филипп на троне, и ты поощряешь брак! Лучше бы я стала женой отца, чем его выродка-сына…
Отступил я от “своей дочери”. В глазах застыла боль. Отец мертв, брат на троне… Брат, который даже не знает о моем существовании… Если это он повинен в смерти императора… Кулаки сами собой сжались до белизны.
- Карл мертв? Но как? – голос дрожит. Проклятье!
- Ты же сам утром сказал, что все прошло, как надо. Сын отравил его… - Дарина подняла на меня заплаканные глаза, в которых разгорается изумление. Зрачки расширены. – Кто… Кто ты?
Все поняла. Три тысячи чертей, красавица, я ведь не хочу тебя убивать…
Пальцы левой руки касаются амулета на груди – довольно маскарада! Правая выхватывает верный кинжал. Острие останавливается в дюйме от ее горла.
- Император… Карл… Вы живы! Но… - слова едва слышны. Они проталкиваются через застывшие от страха губы и вырываются слабым хрипом.
- Заткнись! – я почти рычу. – Не император я. Я его сын! Расскажи мне все!
- Но мой отец… Что с ним?
- Жив пока! Говори!

***

Не понять мне тебя, эльдертонская прелестница. Никогда не познать потаенных струн девичьей души. Страх за свою судьбу и жизнь отца сменился в твоих глазах на откровенное беспокойство обо мне. Тебя волнует моя жизнь?
В глубине изумрудных озер плещутся волнение и истинное восхищение. Неужто тебя привлекают безумцы? Ведь кем еще можно считать человека, который в одиночку собирается отомстить за смерть отца? Безумец, не иначе!
Так зачем я тебе? – этим вопросом я задавался бесчисленное множество раз, пока карета проделывала обратный путь по землям Алкмарской империи, в Дреомад. Но уже поздно что-либо менять. Ты со мной, значит таков жребий судьбы. На одной чаше весов лежат наши с тобой жизни, Дарина, на другой – жизнь Филиппа. Мой братец пожалеет о смерти отца.
Странно, но о том, что произойдет с государством, я не задумывался. Слишком глубоко в душе укоренилось чувство долга. Долга как сына, долга как воина… Изменник должен быть мертв. Остальное – после.
- Карл, мы прибыли, - нежная рука принцессы тихо касается рукава моего камзола. – Пора меняться.
Пора, Дарина, пора… - Я согласно киваю. Пальцы скользят под воротом рубашки и касаются медальона. Тело пронзает небольшая вспышка боли. Всего лишь на долю секунды. Готово.
- Идем, дочь моя! – приветливо распахнутые ворота дворца принимают в себя короля Таренуса Эльдертонского и его наследницу Дарину. Нас не встречают толпы придворных, яркие букеты цветов и музыка. Нет – замок, как и весь город, погружен в траур по почившему монарху. Колокола кафедрального собора не льют свои веселые напевы; лишь сумрачно гудят, скорбя об утрате.
Но я знаю того, кто наслаждается чужими муками в данный момент. Чье сердце при воспоминании об отце предательски не сжимается. Где ты, ядовитый паук, чьи жвалы сочатся отравой? Где ты, кровожадное чудовище, которому показалось мало довольствоваться тем, что отец даровал при жизни? Мало тебе той крови, что ты пролил в Эбенхарте, Портдэйле и остальных провинциях, что подчинялись твоей руке? Ты в каждом подозреваешь ересиарха, и все новые и новые жертвы находят свою смерть на костре, виселице, плахе. Ты закапываешь их живыми и топишь в реках… Для этого тебе нужен трон? Для того ты убил отца, чтобы удовлетворить свою жажду крови? Фатальная ошибка…для тебя…
Ладонь Дарины успокаивающе ложится на плечо. Хорошо, что ты со мной, принцесса. Не будь тебя, боюсь, что ярость затуманила бы мой взор и… И что было дальше лучше не представлять. Ясно одно – до Филиппа я бы не добрался.
…Расступаются многочисленные стражи, что преграждают проход к покоям императора. Кого ты так боишься, братец, что окружил себя таким количеством цепных псов? Обо мне ты ничего не знаешь… Вывод напрашивается сам собой – ты просто трус, который шарахается даже от собственной тени, которая дрожит в робком свете факелов.
Но не поможет тебе ни охрана, ни запоры на дверях. Острие кинжала уже почувствовало свою цель и теперь томится предвкушением отведать твоей отравленной крови.
- Король Таренус, владетель Эльдертона, с дочерью! – доносится голос герольда. Ответ Филиппа не слышен.
И мы входим в до боли знакомые покои. Неделя минула с тех пор, как я был здесь последний раз. Практически ничего не изменилось. Только письменный стол исчез. Теперь на этом месте стоит малый трон. И на нем сидит бледнокожий монстр с водянистыми равнодушными глазами.
- Проходите, - его шепот едва слышен. Тонкая длань, так похожая на руки деревянных марионеток из кукольного театра, указывает нам с Дариной на кушетку, сидя на которой, я в последний раз общался с отцом.
Стараюсь выглядеть спокойным, хотя внутри все трясется. Я напряжен до предела. И успокаивающая ладонь Дарины предостерегающе сжимает локоть. Ты права, не время еще.
Пальцы Филиппа слабо шевельнулись, и губы тихо прошептали:
- Оставьте нас! – это слугам, которые и сами непрочь побыстрее исчезнуть с глаз чудовища. Секундный шелест одежд, и комната пуста.
- Итак, - взгляд Филиппа перетекает на нас, и я чувствую, как Дарина начинает дрожать. От омерзения, видимо, или от страха. – Обсудим условия брачного договора.
- Именно, - я, то есть король Таренус, согласно киваю. Но пришла пора сбросить эту маску. Братец должен видеть свою смерть в лицо. Руки сами срывают с шеи опостылевший амулет и выхватывают кинжал, и последующие несколько десятков секунд превращаются в долгие часы.
Моему прыжку к трону сам царь зверей позавидовал бы.
- Знаешь, кто я? – из горла доносится нечто более похожее на львиный рык, чем на человеческую речь. В левом кулаке зажаты рыжие сальные патлы дражайшего брата, острие кинжала в правой яркой звездой блестит у зрачка Филиппа. В его глазах блуждает ужас, мои мечут пламя.
Наши взгляды встречаются. Своеобразный поединок воли. Как долго тянутся эти мгновения… Кажется, уже вечность прошла…
- О…отец? Н…но как? Ты же м… мертв… Я же…
Ошибаешься, любезный брат! Наверное, от страха уже и в штаны наделал. О, месть, как ты сладка!
И прежде чем рука отводит кинжал от глазницы брата, чтобы коротким тычком послать острие в путь через подбородок в самый мозг, я успеваю прошептать:
- Я твой брат, Филипп! Я – Карл… бастард… - твои зрачки еще успевают изумленно расшириться перед смертью…
Где-то за спиной испуганно вскрикнула Дарина. Прости меня, принцесса, что позволил лицезреть эту сцену мести. Но ты знала, на что шла…

***

В теплых потоках резвятся разноцветные флаги на блистающих в солнечных лучах городских шпилях. Ветер игриво пытается сорвать эти разноцветные лоскуты – символы имперского величия. Но нет, крылатый проказник, тебе точно не под силу то, что чуть было не сделал я собственными руками – бросить к ногам, в пыль, в грязь честь и достоинство Алкмарской короны.
Льют колокола свои веселые напевы, и они плывут по воздуху, разносясь далеко окрест столицы. Довольно траура! Император умер, да здравствует император!
Сегодня в Дреомаде и всей империи радостнейшее событие – восхождение на трон наследника престола Карла II, то есть меня…
Вернее два события. И, лично для меня, только второе делает этот день поистине счастливым. Свадьба.
Дарина, милая моя эльдертонская прелестница… любимая… Без тебя этот день был бы невозможен. Не было бы его императорского величества Карла II, не было бы Алкмара, не было бы ничего… Спасибо тебе, любимая, что помогла мне стать тем, кто я есть ныне…
- Я люблю тебя, и буду любить вечно, - шепчут губы клятву верности.
- Я люблю тебя, - слышу в ответ и тону в мягком сиянии твоих изумрудных глаз.
- Да здравствуют император и императрица!!! – гремят вокруг восторженные возгласы, но нам сейчас не до них. Пусть остальные радуются нашему счастью. Сегодня в этом мире есть только ты и я…


Сообщение отредактировал Тореас - 15-01-2007, 13:21

[Даммерунг >>>]

Здорово! А главное - со счастливым концом
Главный герой понравился своей необычностью.

Детство – самое беззаботное время. Оно пролетело стремительным росчерком клинка. Ярко сверкнуло и вонзилось по самую рукоять во взрослую жизнь"

- потрясающе!

Вот. Только я бы посоветовала исправить кой-какую мелочь:

За долгие восемь лет они узнают мои шаги из тысячи других

"Стали узнавать" было бы лучше.

В густых когда-то темно-каштановых волосах уже превалирует седина, лицо избороздили глубокие морщины

"Превалирует" как-то не соответствует средневековой атмосфере рассказа.

Затаскиваю его в комнату и ложу на широкую кровать

Имхо - "кладу".

Надеюсь, не слишком придирчиво... Спасибо вам за красивую историю!

Сообщение отредактировал Даммерунг - 15-01-2007, 15:40

[Горация >>>]

Прочитала с удовольствием. Как всегда гладко и образно.
Но, из вредности я кое-то нарыла:

притороченного к ноге

Может, я и не права, вот только никогда не встречала, чтобы слово "притороченный" употреблялось к ноге. Но, если ты уверен, то все ок!

довольством

Опять же, это лишь мои домыслы, но слово "довольство" вроде как означает материальное сблагополучие, зажиточность. Или ты как раз и имел здесь это в виду?

Хм.... Королевские львы, рыжеволосый.... Так и хочется назвать короля Генрихом восьмым!

за окном мелькают родные просторы

Понятно, что это навязанная ассоциация, но "Родные просторы" мне представляются исключительно конфетами!

глубокое декольте вечернего платья,

Слово "Вечернее" немного не вяжется с миром, который ты описываешь. Это более совпеменный термин, а здесь, скорее всего, уместнее "парадного платья". Раньше называлось так.

[DiVert >>>]

Тореас, ну я в общем-то довольно беспристрастно разглядывала последний твой рассказ... Он мне понравился меньше, чем остальные. Возможно, быстрой сменой событий - моё личное мнение как правило заключается в том, что множество дел нельзя уместить в небольшое количество умных буковок...
ЗЫ: или на меня так действует хэппи-энд, гы =)
К стилю придирок как всегда нет. Фразы некоторые у тебя очень красивые, создаётся ощущение, что ты долго над ними работаешь

[Тореас >>>]

Спасибо вам, друзья. Я все обязательно постараюсь учесть.
Вот только сдам последний госэкзамен 25-го...

Он мне понравился меньше, чем остальные. Возможно, быстрой сменой событий - моё личное мнение как правило заключается в том, что множество дел нельзя уместить в небольшое количество умных буковок..

да я сам не слишком в восторге. менял пару раз некоторые части. еще бы шлифовать, но не было времени. На СибКон эта пакость ушла...

Фразы некоторые у тебя очень красивые, создаётся ощущение, что ты долго над ними работаешь happy.gif

нет. долго не работаю

[Тореас >>>]

Как в старой сказке


Двое влюбленных застыли в жарких объятиях друг друга, остужаемые лишь легким ветерком, что трепал их волосы. Ночь высеребрила их фигуры, сделав похожими на металлические статуи.
Эльф стоял, вдыхая аромат прижавшейся к его груди Лилиан, ощущая, как бьется ее сердце, вздымая высокую грудь. Секунды перетекали в минуты. Минуты – в долгие часы. Как же хотелось, чтобы эти мгновения продолжались вечно…
Девушка подняла лицо, и он, отведя непослушную прядь волос, нежно поцеловал ее в губы.
- Я люблю тебя! – выдохнула она через несколько минут, когда влюбленные, наконец, оторвались друг от друга. Но неожиданно эльф сделал шаг назад. Объятия распались, и он отвернулся.
- Милый? – на лице Лилиан отразилось непонимание. – Что-то не так?
Ответом было молчание, которое нарушил лишь далекий скрип сверчка в кронах одного из деревьев. Невидимый музыкант старательно выводил заунывную мелодию ночи.
- Карариэль, да что с тобой такое?
- Ничего, любимая… ничего…
- Скажи! Мы же обещали друг другу всегда говорить правду, - рука девушки мягко легла на локоть эльфа.
- А ты сама до сих пор ничего не понимаешь? Ты принцесса, наследница трона, а кто я? Всего лишь маг без приставки “архи”. Для твоего отца я никто. Моя жизнь – это дороги и приключения. У меня нет ни титула, ни наследства, вообще ничего…
- Но…
- Я хотел просто уйти, исчезнуть из твоей жизни, но не могу сделать этого просто так, ничего не сказав… Я люблю тебя больше жизни, но пойми: мы не сможем быть вместе, поэтому для нас обоих будет лучше расстаться сейчас. К тому же человеческий век короток, а мы, эльфы… - звонкая пощечина не дала Перворожденному закончить свою мысль. Давясь рыданиями, Лилиан убежала, оставив мага наедине с мерцанием звезд.

***

- Слыхал, Кари, твою принцессу похитили! – вошедший в таверну Алдрин плюхнулся за дубовый стол напротив вытаращившего глаза эльфа, громыхнув латами.
- Как? – Карариэлю показалось, что земля ушла у него из-под ног, - когда?
- Ну, ты нашел, кого спросить, - по лицу молодого воина пробежала кривая усмешка, - меня там не было, откуда мне знать, - глядя на вытянувшееся лицо эльфа, Алдрин понял, что тому, определенно, сейчас не до смеха.
- Просто по городу глашатаи трезвонят, мол, кто найдет и спасет принцессу Лилиан, тому обещана половина королевской казны и рука принцессы в придачу, - он сразу посерьезнел, видя состояние друга.
- Это что, шутка? – на лице Карариэля застыло унылое отсутствующее выражение, - Знай, что подобных сказок я в детстве наслушался.
- Какие шутки, забодай тебя комар! Я сам сначала не поверил, пока дважды не услышал. Эй! Ты чего? – теперь настала очередь Алдрина, чтобы изумленно уставиться на друга. Эльф, перегнувшись через стол, схватил его за плечи и начал трясти. Зеленые глаза Карариэля возбужденно заблестели.
- Алд! Дружище! Что же ты сразу не сказал! – мгновенное преображение эльфа выглядело несколько пугающе. Со стороны можно подумать, что он начинает сходить с ума.
- Так я сказал, но ты же верить не хо…
- Пойми ты, это мой единственный шанс! Мы сможем быть вместе! Нужно найти остальных и отправляться! – казалось, Караэриль уже не слышал того, что говорил его друг.
- Эй-эй-эй! – Алдрин пощелкал пальцами перед блуждающим взглядом эльфа, - Все дома? Охолони немного. Вот придут Витор и Реднар, тогда и обсудим. А то сорвался с места в карьер, будто жеребец…

Одним богам ведомо, какими путями ему удалось нащупать ту нить, что вела к Лилиан. Ни один архимаг не смог проследить, в каком направлении исчез неизвестные похитители…
На следующее утро группа из трех человек и одного эльфа покинула город и двинулась на запад – в ту сторону, куда унес принцессу таинственный темный гость. Видение показало Карариэлю, что тот был один. И чернильный шлейф его ауры, которую еще помнил город, говорил о том, что этот служитель Ночи невероятно силен. То ли безнадежно влюбленный некромант, а то ли еще чего хуже – Карариэль перебрал уже все возможные варианты, включая самые невероятные.

***

…Седое покрывало тумана медленно таяло под лучами солнца, что уже полчаса как показало край своего желтого глаза из-за горизонта. Лес, взявший в плотное зеленое кольцо небольшую уютную поляну, оживал. В рассветном воздухе разнесся радостный утренний перестук проснувшихся дятлов. Веселая трескотня сорок на краю поляны разбудила успевшего задремать после ночных похождений филина. Из дупла древнего дуба послышалось его возмущенное уханье.
Помешивающий оструганной палкой в котелке Алдрин усмехнулся, услышав, как черно-белые кумушки осыпали яростной бранью пострадавшего по их же вине желтоглазого лесного мудреца. Похлебка почти поспела, а значит нужно будить товарищей.
- Что за шум, а драки нет? – над плечом юноши раздался веселый голос проснувшегося Витора. – Эти крики и мертвого подымут.
- Да ладно тебе. Я и так собирался вас будить, - воин даже не повернулся, продолжая помешивать, не давая вареву кипеть. Еще минута и можно будет снимать пробу.
- А чем это у нас пахнет? – тонкий нос парня с шумом втянул аппетитный запах, идущий из котелка. – Я голоден, как волк! – Витор мигом присел возле костра. Его правая рука уже вытащила откуда-то ложку, а левая отломила хлебную краюху.
Отвлекшийся от обязанностей повара Алдрин удивленно моргнул. Только что руки вора были пусты, но спустя миг он уже тянется к еде. Ловкость рук, и никакого мошенства. И с кинжалами Витор, по мнению многих, обращался бесподобно: клинки с ужасающей скоростью и потрясающей грацией плясали в его руках.
Алдрин не считал себя худшим из воинов, но в глубине души воин завидовал вору. Играть подобным образом со своим мечом он не умел. Да и не разгуляешься особо в тяжелых пластинчатых доспехах и массивным щитом на левой руке.
- Погоди ты жрать, - Алдрин, притворно нахмурившись, убрал котелок подальше от углей и накрыл крышкой. - Умылся бы для начала или растолкал этих двоих засонь.
- Ну, спасибо, удружил. Ввек не забуду твоей доброты! - Витор старательно изобразил обиду. Его выдали глаза, в которых плясали искорки смеха. Приятели расхохотались.
- Лучше я до ветра схожу, - вор поднялся и пружинящей походкой отправился к зарослям.
- Вот по пути и разбуди, Алдрин отвернулся и, услышав за спиной удаляющиеся шаги, снял с котелка крышку. Пусть еда хоть немного остынет, а то и без языка можно остаться.
Последовавшие следом два глухих удара и возмущенные возгласы выдернутых из сладкой неги сна клирика и мага сказали Алдрину, что плут выполнил его просьбу, отвесив Реднару и Карариэлю по полноценному пинку.
- Я спалю тебя, гад такой! А на пепел с удовольствием помочусь! – рыку разбуженного эльфа ответил звонкий смех Витора из кустов. Реднар, в отличие от мага, сдержался, лишь покачал седой головой. Мальчишки, как есть. Ладно Витор, которому двадцать зим минуло в прошлом году, но Карариэль… Эльфу было около двух столетий, но он, похоже, так и не повзрослел. Впрочем, его поведен