Силы с ними, с прядями...


Вечер
(от автора:
просто сценка)

- Отпусти меня! Ты же мне платье помнёшь, что я потом скажу в замке? - смеясь, говорила она, однако не спешила разжимать руки, сплетённые вокруг его шеи.
- Ничего не скажешь, ты дочь правителя, тебе не перед кем оправдываться, - он опустился на колени, усаживая её на свой плащ.
- Ага. Только по головке меня не погладят. Это уже... пятое! Пятое, платье, которое будет испорчено!
- Тэллон! Неужели платья для тебя важнее меня? - он вскинул умоляющий взгляд на неё.
- Нет, мой милый смертный, конечно же, нет... - она прижалась к нему и часы, проведённые вместе, показались мгновеньем...
...Солнце медленно проходило свой путь. Кроны деревьев окутала золотая дымка...
- Мне пора... - она с сожаленьем отстранилась от него и попыталась встать.
- Ты придёшь завтра? - он привлёк её к себе. Тэллон дотронулась до шрама, пересекавшего щёку. Заглянула в его глаза, светившиеся любовью и нежностью...
...Эти глаза... цвета тёмной листвы... опушённые длинными ресницами...
Тэллон вздохнула и откинула с головы капюшон. Она часто приходила сюда... как ни тяжелы были воспоминания...
...Он резко отбросил её в сторону. Запел и блеснул в неясном свете меч.
- Тэллон! Беги!
Она оглянулась. Орки!
- Я останусь с тобой, - сверкнул клинок, и Тэллон встала рядом с любимым.
- Уходи, я прошу тебя... - он умоляюще посмотрел на неё. Дикий вопль разрезал тишину ножом...
...Солнце медленно проходило свой путь. Кроны деревьев окутала золотая дымка...
Ангел, 10/05/2003

От автора: у этого рассказа нет названия, потому в основу его лёг мой сон. Что-то я опустила, что наоборот додумала уже в процессе написания. Тем не менее, это просто сон.

Первое, что я увидела, открыв глаза, была женщина, наливающая воду из одного кувшина в другой, большего размера. Опустошив, маленький, он подходила к роднику-колодцу и возвращалась к большому. Судя по всему, наполняла она его уже давно, хотя на бездонный кувшин не походил. Приглядевшись внимательнее, я заметила, что дно кувшина соединено трубой с домом. И я вспомнила. Эта женщина была рабыней хозяйки дома и, не смотря на то, что срок её давно закончился, она оставалась служить. За окном открывался небольшой кусочек деревни. Залитая светом улица и небольшая площадь вокруг колодца, укрытого небольшой тенью от высокого и тонкого дерева, с извилистым стволом и небольшими пучками листьев, на маленькой кроне раскидистых веток. Практически все дома были сложены из блоков белого камня, крыши которых были покрыты черепицей. Деревянными были лишь навесы от палящего солнца. Жители представляли собой смешение разных рас, хотя поколения жизни под солнцем, сказались на характерном для всех загаре. Свободная белая одежда женщин напоминала индийское сари, в то время как одежда мужчин походила на смешение индийского и китайского стилей. Сегодня был особенный день. Я вспомнила его по шуму работ, доносившегося с моста. Три недели назад, из-за сильных ливней, река вышла из берегов и поднялась на шесть метро выше своего обычного уровня. Затопило пол деревни, а временный деревянный мост был полностью смыт. Это было едва ли не самое редкое явление. Ведь наводнения посещали страну так же часто, как и снежный феникс, которого видели всего один раз, полторы тысячи лет назад. Забыла отметить, что средняя продолжительность жизни людей составляла сто двадцать лет. Издревле люди искали способ продлить собственную жизнь и, в конце концов, нашли, что кардинально поменяло и образ жизни, и социальные ступени, и даже манеру мышления людей.
Неторопливый поток мыслей прервало мелькнувшее под окном пятно. Это была полураздетая девочка, лет шести. Её свободные, выцветшие на солнце волосы, были длинной чуть ниже плеч, изобличавшиев ней дочь рабыни. Её мать совершила более чем странный поступок – попыталась украсть фрукты, в то время как могла договориться о выплате за них, на другое время. Это было частой практикой, настолько обыденной, что сам факт попытки воровства надолго удивил вех жителей. Разбираться с этим делом приехал сам старейшина семи деревней. В ходе разбирательства было выяснено, что после смерти мужа, женщину одолели демоны печали и демон коварства, скрывавшийся под маской печали. Несмотря на это, её приговорили к двум годам рабства. Это не всегда означало что-то ужасное. Всё зависело от того, к кому попасть. Люди изменились, но разного рода пороки и нелестные черты характера всё же остались. Женщине повезло, ибо хозяйка фруктового магазина была одинокой женщиной, спокойной и рассудительной. Она отнеслась с пониманием к ситуации и уже почти два года, женщины жили вместе. Скорее как приятельницы, нежели как хозяйка и рабыня. Я покинула державшее меня на месте тело. Потоку мыслей, или же моей душе не составило труда догнать девочку и вселиться в неё. Некоторое время я просто наблюдала за миром её глазами. Сквозь меня проносились детские чувства и мысли, какие-то сиюминутные желания и порывистый вихрь детской непокорности. Пробегая мимо дома, девочка заметила, что сварливая хозяйка женщины наливавшей воду, вышла на балкон и что-то начала выговаривать служанке. Выговорившись, она грузно развернулась и прошла внутрь комнаты, тяжело опираясь на палку. Слегка улыбнувшись, женщина продолжила в том же темпе наливать воду, но девочку это уже не интересовало. Показав язык сварливой хозяйке, он развернулась и бегом понеслась в сторону реки. Не успев отбежать подальше, она была схвачена за руку матерью, которая потащила её на самый берег. Неохотно следуя за ней, девочка заметила, что люди торопятся уйти с улицы на окраину, на любой свободный пятачок, оставляя пыльные камни дороги в одиночестве лежать под солнцем. Такого на памяти девочки не случалось ни разу, так что она уже сама старалась идти быстрее, испугавшись неизвестности. Всё правильно. Так и должно быть. Приехал гонец высоких гостей.
Меня всё больше захватывали воспоминания. Я уже была здесь, под этим палящим солнцем, на этих пыльных камнях, среди этих людей. Я была чужой, и решением было возвращение меня домой. Не потому, что они были злыми и не потому, что я сделала что-то не так. Просто дети должны быть с родителями. Так мне сказала императрица. Я не хотела уходить, не хотела покидать это сказочный мир, на самом деле бывший реальностью. Однако решение было принято, и я сама понимала, что только так будет правильно. Люди, приютившие меня и принявшие как равную. Как же мне не хотелось их покидать, но всё же в шестнадцать лет человек ещё ребёнок и я уже начала ощущать страх никогда не увидеть тех, кто был дорог. Мне уже не хватало моей жизни, привычных вещей, а потому я согласилась и, вскоре, караван сопровождающих и провожающих был собран и отправлен в путь.
Стук подков по пыльным камням нагнал мать и дочь, когда они ещё не успели добежать до края дороги. Не раздумывая, женщина торопливо пробежала ещё несколько шагов, спустилась по крутому невысокому склону и упала на колени, прислонившись лбом к земле.
- Делай так же. Это едет брат императрицы со своей свитой. Мы должны выказать уважение и благодарность за то, что наши жизни и мир оберегаются императрицей и её семьёй, - проговорила мать, заставляя девочку выполнить всё так же, как и она.
Привыкшая всё же больше слушаться мать, нежели неповиноваться, девочка так же встала на колени, однако любопытство пересилило, и она тайком стала смотреть на дорогу. Несколько минут ничего кроме стука копыт не было ни слышно, ни видно. Легкий ветер гонял по улице пыль и сухие листья, закручиваясь в маленькие смерчи. Откуда вдруг посреди улицы появились всадники, девочка так и не поняла. Впереди, на белом жеребце, ехал мужчина тридцати лет, в с чёрными волосами, коротко стриженными по бокам, и убранные в длинный хвост сзади. Белая длинная куртка, достигавшая середины голени, была покрыта вышивкой, бока коня постукивали ножны с мечом. Слева от него, на гнедом жеребце ехал мужчина более крупного телосложения, с длинными, отпущенными на плечи, непокорными мелко вьющимися волосами, цвета пепла. Его одежда, по покрою такая же, как и у мужчины в центре, отличалась лишь вышивкой и сервым цветом. Из оружия была сабля, дополненная несколькими кинжалами. Справа, на крупном жеребце коричневого цвета, ехал истинный богатырь. Короткий жилет, синего цвет, отороченный каймой красного золота, обращал внимание на могучие мускулы тела. Длинные свободные штаны глубокого коричневого цвета, у щиколоток были схвачены застёжками, создавая эффект шаровар. Торс мужчины обматывала широкая полоса ткани, цвета запёкшейся крови. К поясу был пристёгнут ятаган без ножен.
Ещё тогда, во дворце императрицы, я удивилась тому, насколько эти троё дружны, хотя абсолютно различны. Семья императрицы была более похожа на людей Азии, пепельноволосый друг семьи, являвшийся мужем сестры императрицы, походил на людей Европы, в то время как при виде рослого загорелого богатыря, я сразу вспомнила фильмы про пиратов и сказки “Тысячи и одной ночи”. Следом за ведущей троицей, в центре кавалькады, на спокойной серой лошадке, ехала хрупкая девушка, лет шестнадцати. Русые волосы были в убраны в косу, одежда, более мужского покроя, выглядела на ней неестественно, как будто она не привыкла к ней. Следом ехали ещё шестнадцать мужчин, однако вооружение и одежда выдавали в них императорских солдат. Поравнявшись с матерью и дочерью, кавалькада повернула, следуя изгибу дороги, на берег реки. Девочка, внимательно впитывавшая в себя каждую деталь шествия, вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Чуть повернувшись, она увидела, что за ней так же наблюдают. Поняв, что его заметили, пепельноволосый мужчина улыбнулся и подмигнул ей. Смутившись, она отвернулась и больше не изучала, столь пристально, редкое для себя зрелище.
Доехав до второго колодца, всадники спешились. Брат императрицы о чём-то посовещался со старшим из солдат, затем развернулся, и направился к одноэтажному, маленькому дому, напротив первого колодца. Следом за ним направились двое мужчин и девушка, однако пепельноволосый заставил её остановиться, что-то объясняя. Дождавшись от неё кивка согласия, он улыбнулся, погладил по голове и последним вошёл в дом. Тут я поняла, почему тогда, четыре года назад, они выбрали именно этот путь. Был более короткий. Я это точно знала, ведь за полтора месяца до этого похода появилась в другой деревне, намного ниже по течению, намного ближе к месту назначения. Они приехали к провидице. К слабой, девушке, которая уже давно должна была умереть, но оставалась жить. Не имеющая сил пошевелиться, лишь могущая рассказать о снах. Этой девушкой тоже была я. Точнее, лишь моё присутствие поддерживало в ней жизнь. Это мои желания, мой дух, заставлял существовать, снова и снова, шепча ей пророческие слова. Резко вырвавшись из тела маленькой непоседы, я устремилась туда, в темноту одиночества, стремясь предупредить и отговорить.

***

Они выслушали меня. Тихо и не перебивая, с почтением преподнеся дары, что могу пригодиться и понравиться прикованной к постели. Однако я не была рада. Наоборот, я с тихим ужасом и невыносимой болью поняла, что задумчивость моих спутников объяснялась тем, что они знали свою участь. Знали и ничего не сказали мне, той шестнадцатилетней девушке, что была чужой этому миру и которой они решили помочь вернуться домой. Знай, я тогда будущее, не поехала бы покорно к пути домой. Сбежала бы той же ночью, не задерживаясь ни в одном городе, ни в одной деревне. К сожалению события шли своим чередом. Покинув тело, моею волею, провидицы, я направилась на поиски непоседы. Она никогда не сидела на одном месте, поэтому её глазами было легче наблюдать за происходящим. Тем временем дневное светило уступило место тайне сумрака и путники постепенно разбредались по домам, принявшим их. Девочку я нашла недалеко от солнечных часов. Она с любопытством рассматривала камешки, составляющие разноцветное обрамление. Без труда слившись с её разумом, я неуловимо поменяла желания, заставив отыскать предводителей путников. Пирата мы обнаружили в доме плотника. Он уже спал, раскинувшись на полу. Наверное, просто побоялся сломать кровать, предложенную хозяином дома. Брат императрицы читал книгу при неверном свете свечи. Его комната располагалась в доме старейшины деревни, решившего, что иное жилище не достойно императорской семьи. Искать саму себя было бы глупо, ибо грусть того вечера посещает меня и сейчас. Мужа сестры императрицы пришлось искать довольно долго. Спустя минут двадцать, мы пришли на окраину деревни, обрамлённую невысокими одноэтажными домиками с фруктовыми садами. В одном из них горел свет. Направившись к нему, я заставила девочку войти в дом, однако на пороге комнаты она застыла, прислонившись к стене и затаив дыхание, наблюдая за мужчиной. Он танцевал. Одетый лишь в короткие, длинной до колен, шаровары, он исполнял ритуальный танец воина, идущего на смерть. Девочка не знала этого, а потому просто наблюдала за ним с искренним любопытством ребёнка. Несколько мгновений спустя, он заметил своего зрителя и широко улыбнулся, приглашая присоединиться. Тихо забившись в самый дальний угол сознания, я наблюдала за ним, пытаясь понять, почему все они пошли на это. Внезапная мысль и я уже оставила их, направившись на поиски себя.
Разом вспомнились все сожаления, что не могла исправить, не могла помочь. Не могла тогда, зато могу сейчас. И мысли были правильные. Уйти, сбежать, но спасти их жизни. И пусть я не знала тогда, как попала в этот мир, зато сейчас у меня есть будущая память. Дорога будет тяжёлой, даже сейчас бросает в дрожь от страха последних часов пути, зато они будут жить. Найдя себя уже спящей, я порадовалась, не придётся погружать в сон, лишь показать то, что будет и подтолкнуть на другой путь. Осторожно коснувшись мыслей, я осталась наблюдателем на грани сознания. Спустя четыре часа сумбурный кошмар закончился, заставив меня проснуться, но остаться лежать, вздрагивая от страха и слёз. Немного времени ушло на то, чтобы шестнадцатилетняя девушка, которой я была, оделась, собрала вещи и тихо выскользнула в непроглядную тьму ночи. Единственное, что могло меня подвести, это не знание страны. Единственное, что давало мне преимущество, это время. После такого сна спать не хотелось, и я спряталась на краю сознания, изредка корректируя направление. Самым правильным было бы держаться берега реки, однако, с рассветом меня будут искать и, скорее всего, пойдут как раз вдоль берега. Спустившись к воде, моим первым порывом было взять лодку, однако тут же пришлось напомнить себе, что я не умею ни управляться с ней, ни плавать. Так что, скорее всего, просто подниму шум, на который сбежится много людей. Чуть более получаса ушло на бесшумное пересечение деревни и её окраин. Выбравшись же за пределы, я заставила себя перейти на легкий бег. Я уже могла, не таясь, шуметь и использовать фонарь, неяркого света которого хватало только на то, чтобы разглядеть землю у себя под ногами. Рассвет настиг меня в пятнадцати километрах от деревни. Не смотря на довольно большой проделанный путь, пришлось покинуть реку, с которой меня мог заметить кто угодно. К сожалению, в пределах видимости не было ни одного места для отдыха. Ещё два километра пролетели в жуткой спешке, однако заплетающиеся ноги больше не могли уводить меня как можно дальше с прежней скоростью. От усталости почти не видя дороги, я кубарем свалилась на дно небольшой лощины, заросшей камышом. Очевидно, раньше здесь было озеро или пруд, со временем заболотившееся и высохшее. Однако для меня это место стало хорошим убежищем и возможностью получить долгожданный отдых.
Проснулась я от смешанных ощущений. С одной стороны меня укутывало тепло вечерних лучей солнца, с другой что-то нестерпимо воткнулось в бок и, как ни ворочалась, я так и не смогла понять что это, пока не села. Маленький камушек цвета небесной лазури, не смотря на свою красоту, был, весьма шершавым и с острыми краями. Недолго думая, детское сознание меня взяло этот камушек и положило в дорожную сумку. Наспех причесавшись, я осторожно выглянула из своего убежища. Оглядевшись, я поняла, что не далеко ушла от реки. Слева от меня открывался чудесный вид на берег и неторопливый поток реки. Выждав ещё некоторое время, внимательно прислушиваясь к звукам, я рискнула подойти к реке и торопливо умыться. Есть пришлось на ходу, ибо уже был потерян целый день. Насколько я помнила, место назначения находилось в полутора неделях путешествия по реке. Исходя из этого, я прикинула что, пешком должна туда добраться максимум недели за две с половиной, особенно если смогу увеличить скорость передвижения. Закончив со своеобразным завтраком, я заставила себя перейти на лёгкий бег, плавно повышая скорость. Пока река пуста и не наступила непроглядная ночь, стоило уйти как можно дальше от деревни, как можно ближе к концу пути. Минуты сменялись одна за другой, неторопливо складываясь в часы, а я уходила всё дальше и дальше. Пришла мысль, что если бы не моё любопытство, а как следствие, участие в ежедневных тренировках на протяжении последнего месяца, я бы не выдержала и тридцати минут непрерывного бега. Ночью пришлось уйти далеко от реки. На пути появилась ещё одна деревня, немного большая по размеру, с ярко освещённой пристанью. На её обход ушло не менее трёх часов, что заставило меня ещё больше торопиться, выбивая из последних сил. К рассвету я уже спала в заброшенном строении, окружённом плодовыми деревьями, кустарником и буной порослью высокой травы. Следующие два дня прошли в том же темпе, отличаясь друг от друга лишь пейзажем и наваливающейся усталостью. Пятая ночь стала для меня едва ли не самым тяжёлым испытанием в жизни. Не зная климата, я не могла предугадать погоду, а потому совсем не ожидала дождя. Начавшийся как мелкие, чуть моросящие капли, он внезапно перешёл в сплошную стену дождя. Мгновенно вымокнув, мне пришлось остановиться, ибо из-за потоков воды невозможно было разглядеть даже кончики пальцев на вытянутой руке, к тому же земля мгновенно размокла, превратившись в опасную ловушку. Кое-как продолжая идти, я уткнулась в стену. Взяв её за ориентир, некоторое время потратила на поиск входа, появившегося настолько неожиданно, что я буквально ввалилась внутрь.
Он ждал меня. Стоял напротив входа, скрестив руки на груди, прислонившись спиной к стене и спокойно, с лёгкой усталостью глядя мне в глаза. Меня охватила оторопь. Не в силах ни пошевелиться, ни вдохнуть, я замерла не отводя взгляда, лишь мысли вихрем проносились в голове, побуждая к действию, но я так и не пересилила себя. Поняв моё состояние, он бесшумно подошёл, отвел меня от входа, закрыв дверь, и провёл внутрь комнаты, усадив на пол перед камином. Чувствуя себя разбитой и опустошенной, я смотрела на языки пламени и не видела их. За спиной чем-то шумел пепельноволосый. Вернувшись, он поднял меня на ноги и отвёл за занавес из плаща, задернув его за мной. К тому моменту оцепенение начало отпускать меня, так что я огляделась и заметила аккуратно сложенную стопку одежду и полотенце. Раздевшись, я быстро вытерлась и облачилась в сухую и тёплую смену. Взяв с собой мокрую одежду, я вернулась к камину. Там меня уже ждал импровизированный стол, уставленный хоть и простой едой, зато горячей и ароматной. Пепельноволосый забрал у меня одежду и развесил её на только что натянутых верёвках. Путаясь в складках, его одежды, я сняла плащ, расстелила его на полу перед столом и села, стараясь не встречаться с ним взглядом. Некоторое время мы просто молча и неторопливо ели. Закончив первым, он начал говорить. Он говорил, что было глупо убегать, когда в отряде несколько лучших разведчиков, а ещё более глупо было убегать от него, лучшего из всех. Он объяснял, что мне небывало повезло, то меня не укусила ни одна из змей, во множестве живших в этой местности. Что в такой дождь мало кто выживает, ибо земля под ногами становится хуже болотной топи. Он говорил, говорил, но я не слышала. Мне были хорошо понятны его беспокойство и недовольство, которого он так и не высказал, ни словом, ни жестом не пытаясь укорить меня. И это было хуже всего. Уже не пытаясь сдерживать слёзы, я склонила голову и, закусив губу, тихо плакала о неотвратимости судьбы. Ко мне пришло понимание того, что чтобы я ни делала, это не изменит будущего. Более того, если я не приму их помощь, то просто не смогу вернуться домой. Занятая такими мыслями я не заметила, что он уже давно молчит. Тихо вздохнув, он пересел ко мне, обнял и начал успокаивать, ласково гладя по голове и что-то говоря. Я пыталась объяснить ему, что знаю грядущее, что не хочу его исполнения, но он не дал мне ничего сказать, потому что всё это знал и чувствовал сам. Не в силах более сдерживаться, я уткнулась ему в грудь и разрыдалась, цепляясь за остатки надежды.

***

Путешествие к Рогам Реки первые три дня проходило спокойно и неторопливо. Длинные, широкие лодки с низкой посадкой и высокими бортами оказались удобным плавучим домом, тем более что лошадей оставили на берегу. Мне отгородили часть лодки наподобие комнаты, чтобы я могла, не смущаясь и не смущая, спать, переодеваться и просто побыть в относительном одиночестве. В самом начале я стала свидетелем недолгого разговора, в который пришлось вмешаться. Просто сказав, что той ночью ничего не было, я поняла, что вмешалась в общепринятые нормы разговора явно непривычным методом. Однако моё объяснение спасло пепельноволосого и брата императрицы от трещин в доверии. На четвёртый день нашего водного путешествия мы были атакованы обитателями реки. Большие животные, похожие то на крокодила, то на змею, врезались в лодки, заставляя их сильно раскачиваться. Мне чудом удалось удержаться на борту, однако один солдат не выдержал и прыгнул в воду, где был тут же растерзан. Глядя на воду, окрашенную кровью, я поняла, что начало конца близко.

Дождь прекратился уже к утру. Проснувшись, я почувствовала сильную головную боль и общую разбитость. В помещении я была одна, однако рядом с импровизированной кроватью стояла фляга с тёплым лёгким вином и несколько лепёшек, на широком листе растения, название которого я так и не запомнила. Поев, я причесалась, постаралась немножко разгладить, смявшуюся за ночь, одежду и вышла на улицу. Утро, пасмурно свежее, бодрило ароматами свежевымытых лугов. Мой спутник уже не спал. Выбрав как можно более сухое место, он выполнял обычные упражнения, нисколько не ощущая холодного ветра. Спустя минуты две, он закончил упражнения и заметил меня. Приветственно кивнув, он жестом показал идти за собой и вскоре мы пришли к небольшому ручью. Холодный поток мгновенно освежил меня, однако ожидаемые прилив сил и бодрость так и не пришли. Вернувшись к приютившему нас зданию, я заметила двух всадников. Это были брат императрицы и пират. Не зная как поступить, я замешкалась, однако в этот момент из здания вышел пепельноволосый и махнул мне рукой, так что всадники тут же заметили меня. Не спеша подойдя, я склонила голову. Тяжесть наступившей тишины действовала гнетуще, заставляя нервничать, до боли стискивать кулаки и ждать. Однако я так ничего не услышала, кроме обычного приветствия. Минуту спустя я уже мерно покачивалась в седле. Мы направлялись к ближайшей деревне, на пристани которой стояли уже полностью готовые к отплытию лодки, ждавшие только нас.

К тому моменту, как мы высадились между Рогами реки, отряд сократился на пять человек. Всё тяжелее было держать себя в руках, не сорваться и не сделать ещё одну попытку к бегству. Несколько часов пути и мы уже стояли у подножия тёмной и неприветливой горы, несколько тысячелетий назад бывшей вулканом. Было решено отложить путешествие внутрь до утра, когда люди отдохнут и будут полны свежих сил. В ту ночь я так и не сомкнула глаз. Утром начнётся кошмар, преследующий меня вот уже четыре года. Впереди ждала не неизвестность, а смерть. Несмотря на это ни один из оставшегося отряда даже не заикнулся об уходе. Оставались только гребцы и рулевые. Они должны были ждать выживших в течении двух дней. В случае же, если никто не появится, именно им предстояло доставить печальную весть во дворец. Не успев уснуть, уже под утро, я была разбужена. Завтрак прошёл в молчании. После, проверив оружие и лёгкие доспехи, мы направились в последний путь. Первый час мы просто углублялись в каменный тоннель, много веков назад проделанный раскаленной магмой. После череды разветвлений мы вышли в небольшую пещеру, насквозь пробитую тоннелем. Здесь начались первые неприятности. Из маленьких отверстий по всей пещере на нас надвинулись потревоженные обитатели. Не имея возможности просто перебить всё прибывающих врагов, пришлось прорываться и спасаться бегством. Двое остались нас прикрывать. Долгий изнуряющий бег прочь от ужаса и шума боя, закончится лишь спустя три часа. За это время мы потеряли всех членов отряда, кроме меня, пирата, пепельноволосого и брата императрицы. Наша одежда была местами порвана и запятнана кровью, Пират и пепельноволосый были ранены, первый хромал, второй прижимал руку к кровоточащему боку. Впереди уже была видна пещера, в которую мы стремились. Последние полтора часа для той меня, не знавшей грядущего, были самыми тяжёлыми. Было страшно оставаться среди врагов, но ещё тяжелее было оставлять тех, кто нас прикрывал. Стены окрасились в красный, к мечущимся теням от наших факелов прибавились другие, оставляемые светом, льющимся из пещеры. В этот момент нас настиг вой преследователей. Мои защитники обменялись взглядами и тут же пепельноволосый с силой швырнул меня вперёд, одновременно отпуская. Повернувшись к нам спиной, он стукнул каким-то предметом по стене. Раздался грохот обрушившегося потолка, и туннеля не стало. В этот момент меня как будто подменили, я рванулась назад, но меня не пустили объятия пирата, тащившего всё дальше. Минута и мы уже на берегу лавовой реки. Это был берег расставания. Из реки выползали огромные твари, похожие на змей. Толкнув меня на выступ идущий вдоль стены. Двое последних членов отряда закрыли меня своими спинами, прикрывая. Передо мной были последние полчаса пути домой. Устланные слезами, соскальзывающими шагами, судорожными цепляниями за стену. В какой-то момент я сорвалась и во мне открылись неведомые до селе силы. Гнев застил мой разум, бешенство обрушило пещеру. Я не помню момента, когда на свет под удивлённые взгляды собравшихся людей, уже в своём мире.
Всё начиналось довольно обыденно. Вместе с группой энтузиастов, под присмотром опытного специалиста, мы отправились исследовать пещеры. В какой-то момент я заблудилась и вышла там, где меньше всего ожидала оказаться. Я помню их имена, но не считаю, что имею право их произносить. Всё, что мне остаётся, это раз за разом проходить тот путь, в конце открывая опухшие от слёз глаза.

Ангел, 11/09/2006 23:37

Сообщение отредактировал Ангел Смерти - 12-09-2006, 1:57

Не ошибусь, если скажу, что правильно с точки зрения рус.языка "семи деревень"

Не кажется, что лучше "и демон коварства, скрывавшийся под маской одного из них". Просто две "печали" можно изменить на одну, а это вроде ничего не испортит...
Явно пропущен какой-то предлог!!!
Выбралась на свет?


Этот сухой комментарий, касающийся только материальной стороны, на самом деле не отображает мои эмоции... Мне очень понравился рассказ, и я прекрасно представляю его себе... Я тоже записываю сны и делаю из них рассказы, сам процесс создания таким образом мне близок...
Очень красиво... Спасибо...

Сообщение отредактировал DiVert - 12-09-2006, 15:11

Нашла. Спасибо, с исправлениями определённо лучше.


Знать бы ещё какой...

Ну, это я как всегда. Подумать подумала, а записать забыла. Очень веслео себя корректировать, превращая одно слово в два, а то и в три, хе

Сообщение отредактировал Ангел Смерти - 12-09-2006, 16:53

М-да... Ну, наверное, "о бока" Потому что ножны с мечом постукивали, постукивали обо что? о бока... *соображает*
Не бока же постукивали о ножны с мечом, верно?


На днях у меня обнаружилось почти то же самое, только наоборот... Я употребила сразу несколько глаголов к одному слову, причём, разных

Ммм... Наверное да)


Бывает и такое. Другой вопрос в том, что я могу и вовсе не заметить подобное безобразие. Пока носом не ткнут)

- Привет!
- Привет.
- Ты кто?
- Я? Ангел.
- А почему у тебя тогда крыльев нет?
- Есть. Просто ты их не видишь.
- Но тебя же я вижу. Ты, какой-то, неправильный ангел.
- Нет. Ты меня не видишь.
- А если так?
- Больно. Но что ты этим добился?
- Доказал, что я тебя вижу.
- Нет. Ты лишь причинил боль.
- Раз я причинил боль, значит, дотронулся, раз дотронулся, значит, вижу тебя.
- Нет, не видишь.
- Вижу!
- Ты так упрям.
- Я всё равно тебя вижу! А если сделаю так, тебе опять будет больно и ты перестанешь издеваться надо мной!
- Ты сделал. Мне больно. Но ты не видишь меня.
- Хватит! Я! Тебя! Вижу!
- Нет…

На снегу, позади фигуры обычного парня, лежат два крыла. Белоснежных. Таких же, как снег. Просто кровь на них заметнее. Она не замерзает, согреваемая остывающими крыльями. Но этого никто не видит. Все отворачиваются от парня, потому что зима, а он лежит в снегу. И никто не видит кровь. И никто не видит крыльев. И никто не видит его, хотя прошёл день. Прошёл вечер. Наступила ночь. А парня так никто и не видит. Потому что никому ненужно чужое горе. Чужые, отломанные крылья.

19/02/2007 00:42
Ангел

- Ты?!
- Я.

Лучик проскользнул на снег, выливаясь из-за сдвинутой двери впускающей тень в дом.
Сандалии остались за дверью.
Всё чинно. Нет места высказанному удивлению в первый момент. Просто хозяин дома. Просто гость.
Горячее тепло саке по венам, но сначала в руке.
Два взгляда друг на друга. Два взгляда не напротив.
Хозяйка пришла.
Гейши танец. Веера прекрасны. Тонок стан, что видно даже сквозь кимоно, столь плотное, что идеально.
Саке в руке.

- Ты?
- Я.

Тонка рука майко. Льётся тёплая струя.
Изящество беседы лишне. Только звуки бамбуковой флейты.
Уходят гейши. Уносят гёкудай.
Хрупкая забота хозяйки. Вовремя.
Одни.
Напряжённость тела легко скрыть. Напряжённость дыхания нельзя.

- Ты.
- Я.

22/02/2007 01:32
Ангел