может потоску?
Хм... вначале подумала, что будет реальность, но вроде не совсем. Вообще я не особо люблю ни вампиров, ни волков. Но этот Семеныч... Короче, не понимаю я его. Днем не смог себя взять в лапы. Убивал бы по тихому... но тогда рассказ вышел бы менее эффектным)))
Мне понравились описания любоффи.

Сообщение отредактировал Alian Le'Loss - 16-02-2007, 9:35

ты просто не умеешь их готовить!

Пасиб, что заглянула.

Рубеж памяти

Зашипела догоравшая свеча, стоящая возле полупустого пузатого кувшина с дешевым крепким вином. Жуткая на вкус, но шибающая по мозгам бурда была до ужаса кислой и противной. Но сегодняшнему посетителю было совершенно все равно. Отсутствующий взгляд замер на потемневших от времени бревнах стены. Лишь время от времени постоялец брал бокал и делал основательный глоток. После чего бокал плавно возвращался на стол.
Робкий язычок пламени от оплывшего огарка дрожал, грозя вот-вот погаснуть. На стенах небольшой комнаты в таверне на окраине Дэйна устраивали свой прощальный танец тусклые тени, изгибаясь, словно в немой муке.
Огонь свечи еще пару раз колыхнулся и окончательно угас. Лишь рдеющие в камине угли продолжали освещать комнату багровым. Цветом крови.
В этот момент во взгляде постояльца появился живой блеск – словно наяву перед глазами замелькали обрывки утерянных воспоминаний. Рубеж, отряд, лица товарищей… потом провал… cтрах и животный ужас в стекленеющих глазах умирающих… и кровь… на ладонях, одежде, лице…
В ладони, жалобно хрустнув, треснул бокал. Кулак разжался, и кровь из порезов смешалась с вином. В руке запульсировала боль.
“А про меня ты не забыл?” – прошелестел скользкий шепот в сознании.

***

Позади остались седые камни Ардентона – пограничной крепости на южном краю Топей. По правую руку лежали бурые просторы болотных хлябей с зелеными прожилками поросших кустарником островков. Слева, вдалеке, виднелась голубая лента реки, и у самого обреза горизонта обозначились шпили Дэйна. А перед глазами отряда страйдеров – тех немногих, кто отваживается пересекать Рубеж – с каждой пройденной милей вырастали древние стены.
…Никто не знает, когда появился и кем был возведен Рубеж – благо и проклятие Предела. Но на памяти многих поколений он был всегда, как и Твари, приходящие из-за него. Ни маги людской расы, ни какой-либо иной не могли объяснить, что же происходит на севере, за великой пограничной стеной, на которой вечно бодрствовал неусыпный дозор. Решить данную проблему оказались бессильны даже глумы – раса прирожденных волшебников, те, кто открыл чудесное свойство Камней Силы – кристаллов, позволяющих черпать Силу словно бы из ниоткуда. Магический взор туманила разноцветная пелена, будто сотканная безумным мастером, состоящая из мельчайших обрывков цветов, находящихся в вечном движении, хаотической калейдоскопической пляске.
Лишь единицы отваживались пересекать Рубеж, но от них бесполезно было что-либо выведать. Несмотря на таящиеся на каждом шагу опасности, Зарубежье служило для них источником дохода. Практически каждый раз, возвращаясь из похода, они приносили с собой Камни Силы, что за большие деньги скупала Школа Магии. Поэтому желания делиться знаниями о землях за Рубежом у страйдеров не возникало. Напротив – эти сумрачные люди образовали отдельную касту вечных странников, живущих по своим собственным законам и устоям…

Отряд из пятерых страйдеров достиг Врат – единственного известного людям места, где была возможность перейти Рубеж. Стража их пропустила без вопросов – еще бы, смельчаков знали в лицо и в тайне завидовали их мужеству. Из Зарубежья не возвращались отряды и по полусотне обычных воинов, а этим хоть бы хны.
- Удачной охоты, Зарам! – капитан стражников приветливо махнул рукой лидеру страйдеров. Тот лишь кивнул в ответ – многословность не числилась среди его каждодневных талантов.
Створки Врат разошлись на короткое мгновение, открывая путь в неизвестность…

…В сердце того, что зовется Зарубежьем, пульсировало, билось нечто. Мерцающий сгусток, словно не обретший форму гигантский спрут, раскинул свои невидимые титанические щупальца по северным землям. Бесконечные потоки образов со всех сторон, яркие и будто размытые в тумане видения – рыщущий по окрестным землям взор был в чем-то подобен бессмысленному взгляду новорожденного, что, не сознавая себя, стремится объять окружающий мир во всей его красе, раскрыть все его тайны.
Необъяснимая легкость. Полет. Сознание плывет в небе, испещренном танцующими огнями, словно претворяя в действительность все те мысли, что наполняют его. Властелин всего и вся в создаваемой им же самим реальности.
Для чего же это? Как и всякому младенцу, хотелось лишь одного – играть.
Горы и моря, реки, холмы и глубочайшие провалы – все это возникало и исчезало за доли мгновения, повинуясь неуемному желанию самозваного Творца. Наконец, он решил, что достаточно. Поле для задуманной игры великолепно, за исключением, быть может, мелочей. Но необходимые поправки можно вносить и по ходу действа. Оставалось только одна проблема – игрушки. А они, как назло, не хотели получаться. Так хотелось создать идеальных марионеток, только понятие идеала менялось быстрее, чем разум успевал воплощать задуманное.
Прочь! Прочь! Незримые руки с силой отшвыривали неугодные образцы к дальней стенке его огромной комнаты, где те имели обыкновение исчезать. Сознание пока не заботилось, отчего так происходит.
А тем временем люди на Рубеже отбивались от появляющихся словно бы из ниоткуда тварей, которых прежде глазу человеческому видеть не доводилось. Жвалы, клыки, сочащиеся ядовитой слюной; перепончатые крылья, многосуставчатые лапы, щелкающие угрожающего вида клешнями – всего разнообразия форм было и не перечесть. И неизвестность не останавливалась на достигнутом - ни одна из тварей не была похожа на другую…

- Кэлси! Пригнись! – совсем молодой страйдер с только начинающей курчавиться короткой белокурой бородкой едва успел уклониться от летящей ему в голову клешни. Огромное, так схожее по форме с крабом существо, только превосходящее в размерах своего морского побратима, появилось, будто бы из воздуха, тут же принявшись с потрясающей скоростью орудовать клешнями.
В агатовые буркалах глаз не отражалось ни ненависти, ни страха, ни всех тех эмоций, какие вправе испытывать животные, стоит кому-либо вторгнуться на их территорию. Напротив – пустота… ничего. Словно бездумный голем, созданный кем-то из чародеев только с одной целью – повиноваться господину, выполнять его приказы. И сейчас целью “краба” были пять небольших, но вертких фигурок, что никак не желали расставаться с жизнью. Они упорно уклонялись от атак чудовища.
Прошло пять долгих минут. Из многочисленных ран на теле монстра, шипя и пузырясь, вытекала какая-то белесая жидкость, которую даже кровью назвать было нельзя. “Краба” уже шатало. Начиналась агония, но чудовище и не думало бросать схватку, по-прежнему пытаясь достать хотя бы одного противника.
На людях не было ни царапины. Страйдеры были опытны, если не считать Кэлси, но тот, видимо, превосходно усвоил уроки старших. Хотя молодого воина так и подмывало ринуться на монстра и свалить его одним ударом. Наверное, он и сам не понял, что подтолкнуло его, заставило броситься в кажущуюся самоубийственной атаку…
- Куда!!! – возглас Зарама был схож с ревом пещерного медведя, а его прыжку позавидовал бы любой пустынный лев. Мелькнувшее в полете тело сверкнуло стремительным стальным росчерком. Правая клешня “краба”, уже летевшая к Кэлси, отлетела, отсеченная умелым ударом. Секундой позже клинок юного воина, который умудрился запрыгнуть на спину чудовищу, рухнул, пронзая антрацитовый панцирь на голове монстра. Страйдер едва успел соскочить с загривка умирающего чудовища.
“Краб” опрокинулся на спину, суча всеми восемью лапами. Тело еще с минуту билось в конвульсиях, пока меч командира отряда, не прервал затянувшуюся агонию. Последовавший следом взгляд Зарама обжег Кэлси подобно удару плети. Юный воин виновато опустил голову, предчувствуя нагоняй. Это было бы, по крайней мере, заслуженно.
Но опытный страйдер промолчал. Зачем, лишние слова, когда Кэл и сам прекрасно понимает свою вину. Он рисковал не только своей жизнью, но и жизнями товарищей. Команда сильна только тогда, пока она действует едино, слаженно. Если же каждый будет пытаться выделиться, то это приведет лишь к тому, что в Зарубежье останутся белеть не один, а все пять костяков…

***

Зарам… - воспоминания вызвали жгучую боль. Голова горела, словно охваченная раскаленным металлическим обручем, который все теснее и теснее сжимает свои объятия. С глаз закапали непрошеные слезы.
Почему жив я, а вы нет… Чем я заслужил подобной кары! – ладонь, с которой продолжали скатываться темные капли, сомкнулась на горле кувшина. Плевать на разбитый стакан, на саднящие порезы! Зачем память решила вернуться и терзать его? Как теперь Кэлу хотелось напиться и забыться, чтобы уснуть и, пробудившись поутру, ничего и никогда больше не вспоминать!
“Ничего не получится, и ты знаешь!” – гнилостное нашептывание вновь дало о себе знать…

***

- Идемте, - донесся голос скрывшегося за ближайшим невысоким холмом командира. Четверых оставшихся не надо было просить дважды. Перед ними стояла четкая задача, которую они намеревались выполнить как можно быстрее. А до предполагаемого места было порядка полутора дней пути.
Кристаллические кустарники, дающие миру Камни Силы, тоже не растут, где попало. Зараму и его отряду было известно лишь одно место - в пещерах под Танцующими Холмами, что постоянно меняют свое местоположение и структуру. Впрочем, даже в этих, казалось бы, необъяснимых явлениях, прослеживалась логика. Раз в полгода Танцующие Холмы появлялись в двух днях пути к северо-востоку от Врат.
Нужно было проделать нелегкий путь по кишащим тварями землям, чтобы только добраться до холмов. После чего пройти по опасному вечно меняющемуся лабиринту тоннелей в самое сердце, где живет магия… Всего ничего. Страйдеры привыкли.

… Проклятые куклы!
Сознание досадовало, гневалось, приходило в ярость, но ничего не могло поделать. Идеальными игрушки получаться никак не хотели. Очередной образец оказался отброшен. Но Сознание не стало возвращаться к своей всегдашней работе. Что-то кольнуло на самой границе восприятия. Легкие эманации, идущие от дальней стены, были знакомы и неузнаваемы одновременно.
Мерцание Сознания стало более частым. Воздух пронизали сполохи интереса. Ведь подобного в собственные игрушки он не закладывал. И самое главное, почему раньше он не замечал подобного?
Поток посторонних образов на время затопил, заставил забыть о своих неудачах. Дальняя стена, так вот ты какова… Целая группа неизвестных объектов удалялась от тела его сломанной марионетки. То, что игрушка пришла в негодность, совершенно не волновало существо. Перед собой он видел другие, более совершенные конструкции.
Пульсация стала еще более интенсивной. Кому-то удалось больше, чем создать просто бездумных марионеток. Они могли думать, чувствовать, воспринимать окружающий мир.
Нечто почувствовало определенное родство с этими объектами.
Взор обратился на одного из незнакомцев, того, кто прожил меньше других. От него шла самая мощная волна эмоций. Разум, подобно губке, впитывал все до последней капли.
Молодая горячая кровь, что кипит в жилах, заставляя порой совершать нелепые поступки. Проявить себя, выделиться перед другими, блеснуть умением… Меч в руке и валящееся под ноги тело врага… Ярость, досада на самого себя, чувство вины и желание ее загладить…
Сознания на мгновение слились, и нечто потонуло в потоке чужих воспоминаний, образов…

Отряд расположился на привал в уютной лощинке, поросшей густой травой. До Танцующих Холмов оставался дневной переход…

Названия и ощущения были внове. Все, что было взято из памяти страйдера: его чувства и переживания - постигалось и вызывало удивление. Разум Кэлси еще пытался сопротивляться чужому вмешательству, но был не более чем небольшой помехой – быстро затих в возведенной клетке.
Оставался необследованный самый дальний уголок сознания. Черный, как сама ночь, и горячий, как огонь в горниле, клубок чувства рос прямо на глазах. Сознание жадно притронулось к нему.
Чужая ненависть охватила Сознание. Разум юного страйдера яростно бросился на прутья клети, которые, казалось, чуть подались его напору.

Ненависть. Не важно к кому. Ее пламенный поток обжигал…
Рука Кэла помимо его воли сжала меч.
- Кэлси, что… - и ближайший из страйдеров рухнул на землю, добавляя красных оттенков к палитре трав. Остальные не успели даже клинков поднять. Зарам и тот…
Кровавый смерч прошелся по небольшой стоянке странников Зарубежья, оставив за собой лишь багряные капли и мертвые тела под разноцветным полотнищем неба.
В последний момент разум молодого воина сумел сломать свое узилище, и столкновение сознаний, незримый поединок воли затмил прошлое. Утопил его в небытие.

***

- НЕТ!!!
Разлетелся градом осколков брошенный кувшин с вином. По стене скатились кислые капли.
“Да. Это ты убил их!” – чуждое сознание, казалось, развлекается.
- Это был не я! – в темноте глаза Кэлси разгорелись, засверкали безумием, - это… это…
“Скажи это своим друзьям. Ты пытаешься оправдаться перед самим собой и только”
Кэлси со всех сил сжал голову в ладонях, словно пытаясь заглушить звучащий в ней голос.
“Не поможет. Память не обмануть. Правда, я могу помочь ей заснуть”, – незримый собеседник был исполнен уверенности, - “Иначе нельзя”
- Я тебя ненавижу…
“За это твои товарищи могли бы сказать еще одно «спасибо». Если бы не твоя ненависть ко мне… Вы, люди все-таки так несовершенны”
- Я убью тебя! – сквозь стиснутые до боли зубы вырвалось сдавленное шипение, лишь отдаленно напоминающее человеческую речь.
“Интересно, как тебе это удастся? Можешь попробовать!” – в голосе послышалось некое злорадство.
Рука страйдера вырвала кинжал из ножен…

Утром хозяин таверны, придя будить заспавшегося постояльца, обнаружил только коченеющее в луже собственной крови тело…

***

В сердце того, что зовется Зарубежьем, пульсировало, билось нечто…


Сообщение отредактировал Тореас - 23-03-2007, 14:21

Проект *Разгром*

Время от времени рука брала бокал и медленно подносила ко рту. Постоялец делал основательный глоток и плавно возвращал бокал на стол.

два раза бокал

свой прощальный танец тусклые тени, изгибаясь, словно в немой муке.

словно- лишнее слово, просто в муке


Огонь свечи еще пару раз чихнул и окончательно угас. Лишь рдеющие в камине угли продолжали освещать комнату багровым светом. Цветом крови.

1- чихнул- могут придраться- свечи не чихают
2 *багровым светом. Цветом крови.* - что-то одно.

Во взгляде постояльца появился живой блеск - с чего это вдруг- вино в голову дало? Резкий переход к действию.


Напротив – эти сумрачные люди - мрачные, молчаливые, но никак не сумрачные

Ни один из не-страйдеров не вернулся назад- коряво, заменить не-страйдеров

многословность не числилась среди его каждодневных талантов.- каждодневных- убрать или заменить

поросшей густой аляпистой травой- аляпистой?

вообще, Спрут самое лучшее место в рассказе , но его мало.
идея марионеток- чудовища где получались- такая же, или очень похожая, как у Перумова в Земле без радости.

Концовка странна, я так понял, сущность убила четверых(странный поступок, могла их поисследовать, или в рабство взять), потом вселилась в тело последнего страйдера. Он вернулся, топил горе в вине, обвиняя себя не пойми в чем(он не был виноват в смерти товарищей, так что душещипательные эпизоды пьяных горестей явно не вписываются в логику) а потом камрад пообщавшись с Нечтой , спьяну совершил харакири.

Теперь Что тебе надо добавить- в таком виде категорически НЕЛЬЗЯ посылать на фантрегату. Да и на креатифф тоже - зачем тебе просто учавствовать? Доделай до конца.

Описать зарождение спрута. Какие были предпосылки, легенду какую вверни. Опиши побольше его мысли, его желания. Пускай он весь рассказ кидает умные мысли о смысле жизни или еще о чем, перемежая с походом страйдеров. Лучше пропиши двоих- командира группы и молодого. Опиши скажем комадира очень положительным , а потом спрут нехай его по ошибке грохнет. Пусть Спруту будет неловко от первого убийства - вверни размышления опять же о неудаче и хрупкости жизни.
В конце у тебя безысходность и тоскливый финал. Оставь надежду. Пусть хоть намек будет на нечто благоприятное.
из 10 оценка на 5 , позор на твои седины

Сообщение отредактировал Sloniara - 28-02-2007, 10:31

Любовь и стрелы

На втором этаже тихо скрипнула дверь, и на лестнице раздались шаги спускающихся влюбленных. Хозяин на время оторвался от “излюбленного” занятия – протирать фужеры и кружки – и обернулся к новой счастливой паре.
- Уже уходите? – в карих глазах владельца таверны отразилось довольство.
- Да, спасибо вам за все, мистер Дженнингс! – парень и девушка, совсем юные и такие прекрасные, в один голос поблагодарили добродушного хозяина, который вчера предоставил им самый шикарный номер из всех когда-либо виденных ими.
- Будьте счастливы… - протянул в ответ владелец гостиницы, но влюбленная парочка уже не слышала его слов. За их спинами закрылась входная дверь, и хозяин подавил тяжелый вздох. Работа купидона отнимала очень много сил. Творишь для остальных сказку, пробуждаешь чувства…
- Устал, милый? – на плечи легли нежные руки Сильвины, его супруги и помощницы, младшей амуры, - Может, чаю выпьешь или взвара верескового с медком?
- Да ничего необычного, дорогая, - Хайбери накрыл ладонь Сильвины своей, - ординарный случай. Лучше принеси-ка мне журнал.
Амура надула губки, и Хайбери улыбнулся. Ей-богу, когда изображает строгость и сердитость, она еще прекраснее.
- А потом я с удовольствием выпью твоего взвара, - добавил он спустя секунду, - но, ведь ты же сама понимаешь, что отчетность… - Дженнингс виновато развел руками.
- Да ну тебя! – Сильвина фыркнула. Ее легкое раздражение прошло в мгновение ока. Взмахнув широким подолом платья небесного цвета, амура отправилась в кабинет мужа, к несгораемому шкафу, где посреди кип пергамента лежала и ждала очередную запись толстенная книга в темно-синем переплете.
- Не забудь перо и чернила, пожалуйста!
- И сам бы сходил, не переломился! У меня не четыре руки! Пора слугу нанимать, чтоб журналы тебе таскал… чернильницы… - голос Сильвины из дальней комнаты доносился слегка приглушенно, а последние слова потонули в скрипе открываемой дверцы шкафа.
Впрочем, когда амура вернулась, неся в руках увесистый том годовой отчетности, то чернильница и перо все же не были позабыты ею в кабинете.
- Я люблю тебя, дорогая! – Хайбери запечатлел поцелуй на губах жены, принимая из ее рук тяжелую ношу.
Запись №9999. Сидни и Мирра. Гарантирован счастливый брак. Предположительно детей будет трое: мальчик и две девочки.
- Знаешь, милая, - трактирщик-купидон бросил в мусор использованное перо и закрыл чернильницу, - следующая пара будет для нас маленьким юбилеем…

***

- Ну, и за каким ты приволок меня в это богами забытое место? – русоволосая девушка обернулась на своего спутника, - «Колыбель Чувств»… Просто не знаю даже, куда себя деть от наплыва романтики!
- Дара, послушай, это прекрасное место, где… - стоящий рядом с девушкой парень, казалось, пропустил мимо ушей сарказм в словах подруги, - где мы сможем отлично провести время.
- Знаешь, Макс, в городе мы бы тоже могли неплохо развлечься. У Вольдемара на субботу как раз вечеринка была намечена, - в изумрудных глазах Дары плясали злые огоньки, - а ты меня затащил черт знает куда!
- Но ведь ты сама хотела увидеться. Это не моя идея была, - парень прищурил правый глаз, глядя на девушку.
- Если б я знала, – русоволосая уперла руки в бока, - то еще дважды бы подумала! Лучше бы с Эндрю пошла развлекаться. Он, как раз, мне предлагал к Вольдемару нагрянуть.
- Ну, и шла бы ты со своим Эндрю, куда глаза глядят! От меня тогда тебе чего надо было? – юноша махнул рукой и, отвернувшись, зашагал к двери таверны, - У меня от твоих выходок уже крыша едет.
- Мааакс…

Хайбери нахмурился, взглянув на жену. Сильвина нервно теребила нижнюю губу, как всегда, когда о чем-то глубоко задумывалась.
- Что скажешь?
- Тяжелый случай… может наверху, - амура возвела очи горе, - ошиблись. Не похоже, что эти двое созданы друг для друга.
- С чего ты так решила? – он пожал плечами, - Молодой человек прямо-таки пылает.
- Зато подруга у него… - Сильвина сокрушенно покачала головой, - Знаешь, какую мысль я у нее обнаружила? Порой, она готова выйти замуж за первого, кто ей это предложит.
- Ситуация… - Дженнингс недоуменно почесал затылок, - Деваться-то некуда, будем работать…

Дверь таверны резко распахнулась, и вошедший темноволосый юноша раздраженно прошествовал к стойке. Следом вошла девушка с несколько виноватым выражением на милом лице.
- Меня зовут Дженнингс. Чем могу быть полезен? – на лице Хайбери играла приветливая улыбка.
- Номер. Вернее два номера. Одноместных! – в глазах парня таилась обида. На свою подругу он даже не обернулся.
- Мася… - русоволосая подошла сзади и взяла парня под локоть, - ты рассердился на меня что ли?
- Отстань, прошу тебя! – парень мягко высвободил руку, - Ну так что там с номерами? – он вперил взгляд своих серо-голубых глаз во владельца таверны, который изучающее разглядывал парочку.
- К сожалению, молодой человек, все номера только на двоих…
- Тогда два двухместных номера!
-… и свободен сейчас только один. Брать будете? – Дженнингс хитро посмотрел на девушку, которая несколько смутилась от такого взгляда.
- Будем!
- Нет!
Все-таки девушка успела раньше.
- Сильвина! Ключи от седьмого номера, будь добра… - Хайбери расцвел лучезарной улыбкой.
“Вы, голубки мои, еще поворкуете…”

Высокая резная дверь из темного дуба тихо скрипнула, створки разошлись, пропуская Дару и Макса в роскошные апартаменты.
- Чего застыл? Проходи! – девушка нетерпеливо толкнула своего замершего в дверях спутника кулачком в спину, но тот даже не пошевелился.
- Макс! Подвинься хотя бы, – Дара, наконец, протиснулась мимо юноши и тоже застыла, изумленно раскрыв рот. Было от чего замереть.
Пол в номере был укрыт пушистыми коврами, на которых причудливо вились незнакомые, но от этого не менее прекрасные узоры. Многочисленные розовые светильники заливали помещение мягкими закатными красками. В большое стрельчатое окно заглядывали далекие облака…
В зеркальных плитках потолка дремали, ожидая своего часа, пока незримые звезды…
Последние лучи солнца золотили пристроившихся на балдахинах кровати ангелочков с луками. Даре на мгновение показалось, что одна из фигурок повернулась к ней и подмигнула.
- Откуда такое великолепие? – девушка первой обрела дар речи, - Мог бы хоть предупредить!
- Я сам не думал… - юноша, казалось, был поражен не меньше девушки. Он до сих пор не мог поверить, что многое из того, о чем он мечтал, внезапно стало явью. Губы обжег горячий поцелуй Дары, оборвавший слова.
- Спасибо… - выдохнула девушка через несколько минут.
Купидон на спинке кровати скромно улыбнулся.

***

Вечер опустился серой пеленой, и на кошачьих лапах в комнату прокрались сумерки. Светильники, словно чувствуя некую торжественность, потухли, погрузив все в тихий полумрак.
На столе, куда уже был подан ужин, загорелась пара ярких свечей. Их мягкий свет обволакивал двоих, сидевших друг напротив друга.
Пальцы юноши нежно коснулись ладони девушки, и царящая вокруг темная ночь была нарушена появлением зарождающейся из ничего звезды. Она лучилась жемчужным светом, и следом за нею вспыхнули еще сотни таких же крошечных светил, превратив потолок в безграничный океан звезд…
Пальцы Макса и Дары переплелись. Им вовсе не казалось, что происходящее вокруг является чем-то необычным. Наоборот, окружающее дополняло, вносило дополнительные штрихи в то волшебство, пробуждающее чувство, что сейчас ярко пылало в груди юноши, и чей робкий язычок задрожал в душе девушки. Ее глаза с новым блеском смотрели на юношу.
- Дара, послушай, - голос Макса слегка дрогнул. Его правая рука что-то нервно теребила в кармане пиджака.

“Я думаю, у них все получится!” – в мысленном послании Сильвины чувствовалось волнение. Невидимые для Дары и Макса амура и купидон неслышно взмахивали крылышками под потолком номера.
“Не знаю”, - Хайбери задумался, - “Если что, возможны и крайние меры”, - купидон скосил глаза на выглядывающий из-за плеча лук и колчан с золотыми стрелами…

… - я лишь хочу быть с тобой. Навсегда, - Макс, наконец-то, достал из кармана то, что ждало именно этой минуты. Небольшая коробочка черного бархата. С негромким щелчком крышка поднялась, явив взгляду девушки золотой ободок с мелкими вкраплениями драгоценных камней.
Бриллианты звезд закружились вокруг в безумном танце…

“Она колеблется”, – сообщила Сильвина, - “Он первый, кто ей делает предложение, а она до сих пор не разобралась в себе. Не знает, кого же она действительно любит”.
И, действительно, огонек чувств девушки мерцал, словно уголек костра на ветру. То ли разгорится с новой силой, а то потухнет, задуваемый налетающими порывами.
С тихим вздохом Хайбери потянул стрелу из колчана и наложил ее на тетиву. Сопровождаемое короткой комариной песней золотистый росчерк метнулся к сердцу девушки.

… - я согласна! – прошептала Дара. Пляска звезд замерла, и комнату на краткий миг затопило ослепительное жемчужное сияние. Оно оборвалось спустя секунду.
Самая первая звезда, что зародилась от соприкосновения ладоней влюбленных, от энергии забившихся в унисон сердец, покинула свое место. Ее лучи коснулись кольца, что медленно ползло вверх по безымянному пальцу. Мягкий свет разбился на множество лучиков, что впитывал в себя сейчас каждый драгоценный камень на кольце, мерцая в такт ударам сердец…

***

Запись №10000. Макс и Дара…
Не закончив, Хайбери отбросил перо.
Надоело. Сколько можно решать за кого-то: любить или нет. Который уже раз этот проклятый лук и стрелы. Последнее средство… Может, любви и нет никакой вовсе? И ее попросту придумали, чтобы…
Развить мысль не дало появление амуры.
- Ты чего такой хмурый? – раздался над ухом бархатный голос. Дженнингс поднял взгляд на висящее напротив него зеркало. Вид у него действительно был не ахти.
Настроение у Сильвины, напротив, было превосходным. Она наклонилась и поцеловала мужа в щеку.
- Да так… - уныло протянул Хайбери, хотя понимал, что уклоняться от ответа все равно нет смысла. Когда Сильвина хотела что-то у него выпытать, она добивалась своего, - Размышляю.
- Ну и о чем же ты тут думал? – амура села Хайбери на колени и игриво дотронулась пальчиком до кончика его носа.
- О любви… о последней паре… о луке и стрелах… - купидон посмотрел в ясные глаза жены, - Я думал, какое право мы имеем вмешиваться в чужие отношения. Может эти двое, - Хайбери кивнул в сторону журнала с записями, - не должны были соединиться. Вдруг тем самым мы нарушили чью-то еще судьбу.
- Ах, вот ты о чем, - от улыбки амуры на душе несколько потеплело, - Можешь не волноваться на счет этих двоих. У них настоящая, искренняя любовь, зарождение которой произошло на наших глазах.
- Ты еще скажи, что я промахнулся! – Хайбери покачал головой.
- Почему промахнулся? Попал. Ты же у меня самый меткий! - Сильвина еще раз поцеловала мужа, пытаясь скрыть хитрый блеск в глазах. Впрочем, этого ей сделать так и не удалось, - Только есть одно “но”...
- Какое?
- В следующий раз проверь, что за стрелы у тебя в колчане, - довольно улыбнувшись, амура быстро поднялась с колен мужа и взбежала по лестнице в спальную.
“Причем тут стрелы”, - Дженнингс, недоуменно почесав в затылке, достал из верхнего ящика стола свой колчан. Взял первую попавшуюся, и его глаза изумленно раскрылись.
Стрела была “холостой”.

“Вот чертовка!” – улыбающийся Хайбери повесил на дверь гостиницы табличку “Закрыто” и поднялся наверх вслед за женой, - “Интересно, как давно она подменила стрелы? Ну, я ей сейчас задам…”
Дверь спальни тихо отворилась, пропуская купидона.
Работа работой, но за чужой любовью и о своих чувствах забывать не стоит…


Сообщение отредактировал Тореас - 23-03-2007, 14:23

Прочитала последний чудесный рассказ.
В который раз повторюсь, что ты просто молодец! Очень волшебно и безумно романтично. И какой милый поворот с подменой стрел!

Правда, для себя я отметила пару моментов, на которых споткнулась, но опять же, все на твое усмотрение. Ты уже довольно сложившийся и неплохой автор, чтобы что-то поправлять в категоричной форме, это лишь пожелания)))


Не совсем уверена на счет "сливающиеся в один", как-то покоробило это словосочетание. Может, "сливающиеся в унисон шаги", или что-то другое?


А вот здесь почему-то хочется сказать "излюбленного занятия - протираНИЯ фужеров и кружек". Может, это просто моя заморочка, но мне кажется, что предложение получилось не совсем согласованное.


Я бы совсем убрала это "клац"... на мой взгляд, благозвучнее было бы "с негромким щелчком"...

О! Пасиб, Горация! Чмасики!
подправлю, пока еще не поздно
а то я уже почти на ЦарКон это отправил...

Привет, Солнц. Обещанный постег. Соррь, но с моим занудством чуть-чуть не получилос

Описание двери здесь малость не к месту. Оно либо должно было "встать перед глазами" хозяина заведения, услышавшего скрип, либо можно перенести его вот сюда:

По поводу сливающихся в один шагов согласна с Горацией - коробит.
Еще как вариант - теперь звучащие в унисон.
А вот излюбленное занятие как-то не задело. По-моему и так и так можно.
Имхо, но счастливец - тот, кому посчастливилось, повезло в лотерее и т.п. Как определение для просто счастливых людей не годится. Можно, конечно, оправдать это тем, что и этой парочке в общем-то "повезло", но тут как-то не звучит.
Повернул голову на пару? Хм.. может - взгляд перевел \поднял\? В крайнем случае - обернулся..
Довольство.. хм.. вообще-то, это вроде как о материальном достатке. Тут скорее - удовольствие.
На мой взгляд, формулировка малость неудачна. Описание снова немного не к месту. Может, стоит его передвинуть туда, где хозяин голову повернул?
Как раз при виде "парня (кстати, тогда уж лучше - юноши) и девушки, совсем юных и таких прекрасных", в его взгляде вполне могло засветиться удовольствие
Имхо, но протянул вызывает ощущение некоего разочарования или скуки.
Опять как-то не очень. Может:
Закрывшаяся дверь скрыла удаляющиеся спины... или что-то в этом роде?
Хм.. мне кажется, правильнее будет отнимает. Вернее - логичнее, что ли..

1. Эээ.. соррь, конечно, но как-то махнув.. какие-то неоднозначные ассоциации вызывает.
Чистая имха, но лучше и тут использовать амура, а не девушка.
Не знаю почему, но мне хозяин представляется таким довольно солидным и в возрасте. Да и амура скорее этакая пухленькая фея-душечка, а не молоденькая фотомодель. Девушка в этом случае режет. Разве что добавить описание самого Хайбери, как молодого и стройного мужчины лет тридцати
2. А мне почему-то читается:
- Мог бы и сам сходить - авось не переломился бы!
Я - очепяточка...
3. Прости, Солнц, но запечатлел - это как-то уж очень пафосно. С этакой претензией на официозность. Сразу Брежнев вспомнился.
4. Хм.. не уверена, что надобно вписывается в продемонстрированную манеру речи Макса. Слишком выделяется..
5. Опять малость не к месту. Еще если бы оно было милым несмотря на раздражение \обиду \и т.п. А тут не совсем ясно к чему его "милость" упомянута.
Знаешь - не уверена, что владельцы гостиниц вот так представляются. По-моему просто, без мистер. Это постояльцы могут его мистер Дженнингс называть.
6. Вперил? Имхо, но даже вопросительно уставился будет звучать более естественно. Он же не король какой-нибудь или вельможа_круче_только_горы.
7. Повторяшки
8. Хихи.. о вкусах не спорят, но по мне - бррр.. соррь..
Так ему казалось? Вообще-то, создается ощущение, что он знал, куда ведет Дару. Кстати, вообще непонятно по какому принципу люди эту гостиницу находят. Может, стоит это как-то пояснить? Типа - рекомендовал кто-то из знакомых?
Имхо, но предложение выглядит малость незавершенным. Особенно, учитывая последующее предложение. Возможно, стоит добавить нечто вроде:
...мгновенно оборвавший все размышления... ?

1. Солнц, а это существенно - то, какой именно ладони (а еще лучше - руки) он коснулся?
2. Первое предложение коротковато на мой взгляд. Можно добавить незаметно переплелись или нечто в этом роде.
Имхо, но лучше - им вовсе не казалось...
Блеск не самое лучшее определение в данном случае, на мой взгляд. Первая ассоциация - хищный \алчный\ блеск. Как-то не вяжутся у меня зарождение любви и блеск глаз.
3. Опять. Обязательно с такой математической точностью указывать какая именно рука в процессе участвует? От этого же ничего не зависит. А романтику убивает нафик.
Как один из возможных вариантов:
..., рука скользнула в карман и теперь что-то нервно там теребила...
Кстати, малость странно, что они вдвоем в номере и парнишка пиджак не снял. Они же не в ресторане навиду у всех. Разве что - ради этого самого кармана.
4. Знаешь, не поняла почему в ее "голосе" торжество было. Вроде это она сомневаться-то начала?
Хм.. может лучше - покосился? И приторочен как-то у мя с лошадиной \верблюжьей\ прочее животноводство\ поклажей больше ассоциируется.
Может, просто:
...покосился на видневшиеся над плечом лук и колчан... ?
Все-таки, он же не в военный поход собирался, чтобы так уж всерьез все "приторачивать".
5. По-моему, лишь-нее словечко в фразе. Либо только надо убрать. Иначе фраза кривовато звучит.
Про "клац" Горация уже сказала.
Хм.. лучшие друзья девушек - это бриллианты?

1. Странноватое сочетаньице - или ... а то.
2. Ммм.. а древко в руке осталось?
Имхо, но в этом случае лучше все-таки - устремилось.
3. Знаешь, Солнц, я конечно картинку вполне себе представляю. В смысле - что в виду имелось. Но звучит - имхо - ужасно.
Множество чего? Ты чегой-то пропустил
И, возможно, не что, а которые (если лучики имелись в виду).
Либо - что впитывались сейчас в каждый драгоценный камень..
4. По-моему хмурый и не ахти - это как-то не совсем одно и тоже.
Может - не ахти какой жизнерадостный \веселый \довольный собой\?
5. Учитывая предыдущее предложение, создается впечатление, что уклоняться он собирался от ее поцелуя. Даже последующее пояснение не спасает.
Может - скрывать мысли?
6. Имхо - лучше промахнулся. Промазал грубовато для данного текста.
7. Опять же - имхо - но она скорее спрыгнула бы, раз уж пыталась "избегнуть справедливой кары" за свою выходку.
8. Хм.. это как?
Возможно - ...но и о своей жизни забывать не стоило?

Воть. Все пункты на твое усмотрение. Как обычно, впрочем.
Общее впечатление - забавно и романтично. Уютная такая история получилась. Кошачья. Как будто у камина посидел.
Мурррк, Солнц. Удачи тебе.

Муррк, зайка. спасибо. кое что я подправил...

http://tsarkon.ru/lite/vwork.php?idw=487
здесь окончательный вариант.

Ох, давно я здесь не появлялась, сколько всего интересного упустила... Эх... пока прочитала, "Любовь и Стрелы", называется один день из жизни ангелов любви. Знаешь, Тореас, ты просто не представляешь насколько мне близок твой вот этот рассказик, но не будем об этом. Понравилось очень, красивые описания, интересный сюжет, да и в общем осталось впечатление нежной романтики, легкой волшебности... Красиво, и что называется с чувством...

2amyki

точно. не будем. потому что в реале (изза событий минувшей субботы) подобной сказке уже не воплотиться...

спасибо, зайк...

Памяти Павла "Одерона" Крылова...

Пути господни неисповедимы...

Кап. Кап. Кап.
Стук капель по бокам вместительной медной чаши, стоящей на полу под дырой в куполе храма, мешал сосредоточиться. Отец Одер поморщился. Веселая капель, в чьем появлении был повинен смелый осенний дождь, никак не давала ему закончить вечерний молебен. Он в очередной раз сбился. Пришлось опять начинать заново. Да роящиеся в голове мысли отягощали лишними переживаниями.
Свечи у алтаря практически выгорели. Так что если отцу Одеру хотелось сэкономить пару оных, запас которых был и без того худ, нужно было собраться с духом и силами.
Да только подумать легче, чем осуществить. Душа Одера находилась в смятении. Что делать, если люди теряют веру в силы Господни, коли из прихожан остались лишь нищие, что ютятся в стенах храма, прячась от непогоды… В церкви разор и запустение… Подобные казусы донельзя печалили святого отца, но исправить что-либо было не в его силах. Он как мог выполнял свой долг перед Господом, но этого было мало.
Скрепя сердце, он продолжил.
…Ослаби, остави, прости, Боже. Прегрешения наша, вольная и невольная, яже в слове и в деле, яже в ведении и не в ведении, яже во дни и в нощи, яже во уме и в помышлении: вся нам прости, яко Благ и Человеколюбец.
Прихожане – те самые нищие – в большинстве своем не слушали священника. Кто-то ковырялся грязным пальцем в зубах, выковыривая оттуда остатки своей худой трапезы. Кто-то с надеждой смотрел в окно – в прорехах густых кучевых облаков, проливающихся серым ливнем, показались лучи заходящего солнца. И дождь стих, словно почувствовав, что терпение прихожан, вынужденных выслушивать бормотание святого отца и звонкую капель, срывающуюся с потолка, подошло к концу.
… Боже мой, предаю дух мой в руце Твои: Ты же мя благослови, Ты мя помилуй и живот вечный даруй ми. Аминь…
Прихожан как ветром сдуло. Пускай на улице грязь и слякоть, но в храме милостыню точно никто не подаст. А одним Святым Духом не насытишь голодный живот.
Кап.
Последняя капля присоединилась к своим товаркам, и Одер подхватил чашу, дабы опорожнить и вернуть ее на место. Дождь ночью вновь мог начаться, и возвращаться поутру в храм с залитым полом святой отец вовсе не желал.
Задув оставшиеся свечи и притворив за собой приходскую бронзовую дверь, Одер направился к дому.
Ноги в сандалиях с плоскими деревянными подошвами ступали по грязи и лужам. Прошедший дождь хоть и был непродолжителен, но дороги размыл весьма. К тому же новые капли, упавшие с неба на бритую макушку Одера, заставили убыстрить шаг. Это едва не привело к печальным последствиям. К счастью, святой отец, хоть и был отягощен вместительным пузом, которое не смог извести ни один пост, умудрился устоять на ногах и не упасть в серую жижу.
Путь его, как и каждый вечер, пролегал мимо трактира за названием «Красный Бык». Большая деревянная вывеска над дверьми сего питейного заведения потемнела от времени и дождей, но намалеванный на ней бычара с огромными рогами по-прежнему был отчетливо виден. Дверь кабака распахнулась, и чье-то тело, пролетев пару ярдов, шлепнулось лицом в дорожную грязь.
Подниматься пьяница, определенно, не спешил. Напротив, даже устроился поудобнее и, подложив кулак под голову, начал посапывать.
“Боже, благ и свят, почто ты позволил этому бедняге упиться вином крепким, аки тварь неразумная став…”
Но просто пройти мимо святой отец уже не мог. Щуря подслеповатые глаза, он все-таки разглядел лицо того, кто решил заночевать у порога трактира. Кузнец Хаббард, гном, когда-то бывший добрым прихожанином. Позволить гному мокнуть под вновь начинающимся дождем, когда до его дома рукой подать, Одер никак не мог.
- Поднимайся, почтеннейший, - рука Одера легла на могучее плечо и в меру невеликих сил тряхнула. Хаббард прекратил сопеть и открыл покрасневшие и мутные от хмеля глаза.
- Отец Одер, - пробормотал он и снова ткнулся лицом в грязь.
Делать нечего. Пришлось, кряхтя от натуги, взвалить себе на плечи казавшееся неподъемным тело гнома и, медленно ступая, тащить его к дому. Сделав два десятка шагов, Одер понял, что сам сейчас упадет. На лбу выступили крупные капли пота, колени дрожали и подгибались. Хорошо, что в доме кузнеца ожидали подобного его появления. Дверь дома распахнулась, и жена Хаббарда, Лорка поспешила навстречу священнику. Совместными усилиями им удалось затащить гнома, начавшего залихватски храпеть, в гостиную и положить на худой топчан в углу.
- Спасибо вам, святой отец, - голос Лорки был слабым и уставшим.
- Я впервые вижу Хаббарда в таком состоянии. Он ведь раньше капли в рот не брал, - Одер успокаивающе положил ладонь на плечо гномы, - К завтрему он проспится, и я поговорю с ним.
- Не поможет, отче, - Лорка посмотрела Одеру прямо в глаза. Священник даже ужаснулся тому, какой болью был наполнен ее взгляд.
- Что же у вас произо… - вопрос прервало слабое «мама», донесшееся со второго этажа.
- Мирра! – со всех ног Лорка бросилась по лестнице. Одер поднялся вслед за ней. Давненько он видел веселую дочурку Хаббарда…

- После этого мы и перестали ходить в церковь, а Хаббард жестоко запил, - тихий шепот Лорки, укачивающей Мирру, был едва слышен. Бледная малышка-гнома в ее руках вновь впала в забытье. Ее ресницы слабо подрагивали, - Знахари бессильны. Оставалось лишь надеяться на чудо, но господь остался глух к нашим мольбам…
- Я не знал этого, дщерь моя, - так же тихо ответил Одер, - Почему я остался в стороне? - Его глаза печально скользнули по лицу Мирры, - неужели все настолько безнадежно?
В ответ Лорка только покачала головой.
- Не знаю, святой отец. Не смогла я придти на исповедь… И Хаббард не смог… Мы потеряли всякую надежду. С каждым днем ей становится только хуже. Каждую раз, когда я слышу ее тяжелый вздох, мое сердце само готово оборваться. Стоит только представить, что в один день ее не станет… - с глаз гномы скатились две горячие капли. И еще две… и еще…

***

Исправно, день за днем Одер навещал семью Хаббарда, проводя время у постели Мирры, читая молитвы. Сам кузнец по трезвости скептически хмыкнул и пожал плечами, после чего отправился в «Красного Быка» заливать свое горе. На увещевания Одера о прекращении чрезмерного пьянства он не обратил ровным счетом никакого внимания.
Но в глазах Лорки с каждым днем все ярче разгоралась искра надежды. Молитвы святого отца и его присутствие самым чудодейственным образом подействовали на безнадежно больную маленькую гному – на бледные щеки Мирры постепенно возвращался всегдашний румянец. А сказочные истории Одера о злых великанах-волшебниках, добрых драконах и великодушных рыцарях были гораздо действеннее колыбельных – малышка-гнома стала гораздо легче и крепче засыпать. Молва о зарождающемся чуде прокатилась по городку, и в церковь вновь потянулись прихожане.
Сам Одер по-прежнему боялся самого худшего, но никак не мог решиться поведать об этом Лорке, которая и так готова была молиться на него как на святого. Каждый раз у постели Мирры, стоило ему, закрыв глаза, начать читать молитву об исцелении, он словно наяву видел фигуру в сером хитоне с капюшоном, склонявшуюся над кроватью девочки. И каждый раз эта незримая тень была вынуждена делать несколько шагов назад. Одер боялся, что в его отсутствие тень успеет забрать душу Мирры с собой, поэтому просил саму Лорку молиться. Быть может, пройдет время, и призрак откажется от своей затеи…

-… и тогда могучий Артаульф воздел свой меч и одним ударом сразил волшебника, изо рта которого извергался огонь… - Одер и сам уже зевал. Что уж говорить о Мирре: маленькая гнома давно сладко посапывала и наверняка видела прекрасный сон – на ее милом личике играла улыбка. Даже Лорка, сидевшая у изголовья детской кроватки, задремала.
“Самому бы сном не почать…”

Мгла забытья рассеивалась. Кто-то из последних сил стискивал его рясу подле запястья, но крохотные пальцы соскальзывали. Одер открыл глаза и поймал умоляющий взгляд Мирры. Серая фигура тащила девочку-гнома за собой, вверх по кажущейся нескончаемой туманной лестнице.
- Остановись! – Одер едва успел ухватить Мирру, которую безликий дух продолжал тянуть за собой, за руку, - Богом истинным и всемогущим тебя заклинаю! Изыди нежить проклятущая!
Призрак замер, но руку девочки не выпустил. Голова, скрытая серым капюшоном, медленно, словно нехотя, повернулась на Одера.
- Изыди, исчадие зла! – священник свободной рукой до боли стиснул нательный крест, что на груди висел.
- Смертный, - невозможно было определить, кому принадлежал безразличный голос из-под капюшона: толи мужчине, толи женщине, - Не тебе решать, кого я беру к себе.
- Господь не попустит, и я не позволю, чтобы это ангельское чадо тебе досталось!
- Господь… - казалось, в казавшемся безжизненным голосе появись проблески эмоций, - Он дает, но и забирает. Не тебе препятствовать Его помыслам. Пути Его неисповедимы…
- Кощунство! – слова серой тени вызвали у святого отца жгучую ярость, - ежели бы это действительно правдой было, не направил бы Он стопы мои к сей душе страждущей. Не дал бы светочу Веры возродиться в душах детей Его!
- Вера для тебя по-прежнему что-то значит?
- Служение Господу есть жизнь моя. Тело и дух мой Ему принадлежат. Дело мое – нести Его свет и мудрость чадам его, Веру в силу, мощь и чудеса Его, - более искренним, нежели сейчас, Одер доселе не был, - Поэтому убирайся! Доколе жив я, ее душу ты не получишь!
Послышалось или фигура в сером облегченно вздохнула в ответ?
- Что ж, идем тогда… - Безликий протянул Одеру ладонь, - А ты, малышка, возвращайся к маме и папе! Теперь ты никогда больше не будешь болеть… – голос из-под капюшона наполнился теплотой и заботой. Серые пальцы разжались. Вскрикнув, Мирра бросилась к Одеру, но ее маленькие ручонки так и не коснулись коричневой рясы. Гнома исчезла, будто ее и не было.
- Идем, - повторил дух и откинул капюшон, скрывавший лицо, - Идем, святое чадо мое! Ведь приходил я за тобой…

В небе над городом короткой вспышкой зажглась еще одна яркая звезда…

***

- Мама! Папа! – Мирра испуганно вскочила в кровати и тут же оказалась в крепких объятиях Лорки и Хаббарда, - мне такой сон страшный снился…
- Какой, дочка, расскажи? – Лорка прижала дочку к себе еще крепче, пытаясь скрыть заплаканные глаза.
- Меня тень серая, страшная-престрашная, с собой забрать хотела, - возбужденно зашептала девочка на ухо матери, - я так испугалась… Хорошо, что отец Одер рядом был… он что-то сказал о Господе, и тень отпустила меня. Сказала, что теперь я здорова, и болеть больше не буду, совсем-совсем. А потом я проснулась… Правда, отец Одер такой хороший? Можно я расскажу ему сон, как он меня спасал? – Лорка перестала обнимать дочь, и та посмотрела ей прямо в глаза.
- Он… он ушел, милая… - губы Лорки задрожали.
- Как жаль… - Мирра наморщила носик, - а когда он вернется?
- Боюсь, что он больше не вернется, дочка… - Хаббард подхватил маленькую гному на руки и вышел из комнаты. За спиной раздались сдавленные рыдания Лорки, - он… он ушел… ушел насовсем… Ведь есть еще столько маленьких девочек и мальчиков, которых нужно защищать от злых серых теней. Но ты же не забудешь его?
- Нет, папа, - гнома обняла кузнеца за шею, - ни за что!
- И мы с мамой его тоже никогда не забудем. И другие… Все будут помнить о нем.
- Да, папа…


Сообщение отредактировал Тореас - 23-03-2007, 12:28

Сразу по названию- меняй, имхо стих от прорка Исайи не подходит....

Далее по тексту

любишь ты слово- дробот. (это я так, просто подметил )

не совсем понял смысла фразы. А ведь это начало - самое важное в рассказе. Зачем ему собираться с духом и силами, если он не может сэкономить.



Если за основу берется наше христианство, то имелись ввиду нищие духом, которых царствие небесное. т.е. люди постоянно ищущие больше и больше дял души, стремящиеся к чему -то более духовно-ценному.
А у тебя простые нищие бродяги.

Кстати, на будущее. Если священник допускает Такое в своем храме, его надо расстричь и лишить сана. У тебя в церкви кто чем занят...

Оба с большой буквы. Во первых , так принято, во вторых, у тебя идет картина от лица священника- лица заинтересованного.

Далее- картина грустная- проблема с куполом. Но что, у него рук нету? Залез бы на крышу, да какой ветошью закрыл дыру.

а кака же аттрибуты для обрядов? кадило, чаши и прочая дребедень? я бы тоже в такую церковь не ходил.

Хаббард- хорошее имя. Оно тебе ничего не напоминает, или это камень в огород Хаббардистов? +1

Сорка- колдунья. Достойная пара Хаббарду , сказал бы тебе любой честный христианин, Гелла- дочка - имя по Булгакову тоже особы весьма не положитежльной, а на службе у князя тьмы.

Итог- Ядерная семейка

так! в первую очередь люди бегут куда? особенно если бессильны врачи? правильно! или к шаманам или в церковь. В данном случае у нас были нормальные прихожане. Почему священник все узнает в последний момент!? Не верю!

Далее- постепенное чудо. Бывает и так. А бывает и чудо мгновенное.

На редкость хреновый священник. Во первых у него не т веры. Во вторых если он сомневается, надо было брать пост, звать братьев, и совместными усилиями укреплятся в вере и благодати. Не молчать.


А вот дальше все очень хорошо. Концовка очень хороша выстрелила. Но первые две трети рассказа- переделать. Боюсь, прокатят тебя люди знающие христианские тезисы

Спасибо.. побежал в припрыжку править...

UPD: уффф... подправил немного вкупе со своими соображениями..

Сообщение отредактировал Тореас - 23-03-2007, 12:29

Как обычно, не могла пропустить…Философская новелла о самопожертвовании и человеколюбии… Единственное, чего мне кажется немного не хватает, это размышлений самого священника. Не те довольно заученные фразы, которые он произносит, а именно мысли, какие-то рассуждения, возможно, о смысле жизни и о том, в чем заключается этот смысл конкретно для него.

И, как обычно, несколько камешков в колодец…

[QUOTE]Дробот капель по бокам вместительной медной чаши, стоящей на полу под дырой в куполе храма, мешал сосредоточиться[/QUOTE]
Во-первых, мне совсем не нравится слово «дробот» (субъективное мнение)), я бы заменила на что-то вроде «звонкая дробь капель». Во-вторых, несколько настораживает, что капли попадали только по бокам чаши… В-третьих… ну, здесь я не уверена, могу ошибаться (история архитектуры была слишком давно)… кажется, здание внутри ограничивается сводом, на который, в свою очередь ставится купол…

[QUOTE]Веселая капель, в чьем появлении был повинен смелый осенний дождь[/QUOTE]
Кажется, правильнее будет «в появлении которой» - капель – неодушевленная…

[QUOTE]Свечи у алтаря практически выгорели, от них оставались жалкие огарки[/QUOTE]
Выгорели – огарки – близкие по звучанию слова. И, кажется, выгорают дрова, а свечи оплывают или догорают.

[QUOTE]запас которых был и без того худ[/QUOTE]
Скорее, не «худ», а «скуден» «Худ», скорее всего, подозревает «плохой», а не «малый».

[QUOTE]выковыривая оттуда остатки своей худой трапезы[/QUOTE]
А вот это уточнение точно лишнее!!!

[QUOTE]в прорехах густых кучевых облаков, проливающихся серым ливнем[/QUOTE]
проливаюЩИХ серЫЙ ливЕНЬ. Сами облака проливаться не могут.

[QUOTE]в храм с залитым полом[/QUOTE]
не удачное выражение. Возможно, просто, «в залитый водой храм», на мой взгляд о поле уточнение лишнее.

[QUOTE]приходскую бронзовую дверь[/QUOTE]
не уверена, что слово «приходскую» здесь употреблено правильно. Приход – это церковь, к которой приписаны люди определенной местности, района, улицы, (не в смысле здания). Люди, посещающие определенную церковь – прихожане прихода. Священник, служащий там – приходской священник. А дверь здесь может быть лишь ведущей в предел (храма, правый или левый, в зависимости от размера собора), либо входной.

[QUOTE]К тому же новые капли[/QUOTE]
Ага… значит, прежние капли были старыми….

[QUOTE]бычара с огромными рогами[/QUOTE]
Вот кажется мне, что «бычара» - словцо совсем из другой оперы…. Или его так братки называли?


[QUOTE]святой отец уже не мог. Щуря подслеповатые глаза, он все-таки разглядел лицо того, кто решил заночевать у порога трактира. Кузнец Хаббард, гном, когда-то бывший добрым прихожанином. Позволить гному мокнуть под вновь начинающимся дождем, когда до его дома рукой подать, Одер никак не мог.[/QUOTE]

[QUOTE]Сделав два десятка шагов, Одер понял, что сам сейчас упадет[/QUOTE]
Не хватает союза «и» после «что»

[QUOTE]На лбу выступили крупные капли пота[/QUOTE]
Ведь дождь начался… едва ли это уже было бы существенной деталью

[QUOTE]Хорошо, что в доме кузнеца ожидали подобного его появления. Дверь дома распахнулась[/QUOTE]

[QUOTE]дщерь моя[/QUOTE]
Здесь в обращении мне это слово кажется неуместным… Одно дело, когда говорится, например «дщери человеческие» в общем смысле…. А такого употребления я не встречала…

[QUOTE]Каждую раз[/QUOTE]
Опечатка

[QUOTE]Самому бы сном не почать[/QUOTE]
Не «почать»!!!! а «почить». Почать – открыть.

[QUOTE]стискивал его рясу подле запястья[/QUOTE]
не очень представляю, как можно стискивать рясу…. Руку, но не ткань…

[QUOTE]по кажущейся нескончаемой[/QUOTE]
костноязычно… может, по бесконечной?

[QUOTE]повернулась на Одера[/QUOTE]
скорее всего «повернулась к Одеру».


Хм... прочла предыдущий отзыв.... согласна с тем, что здесь весьма вольная трактовка религии....

Сообщение отредактировал Gorac - 23-03-2007, 15:15

2Gorac
спасибо. твое мнение всегда очень важно.

ай-ай-ай... а ведь я уже давно исправленную версию выложил..

не важно.. факт то - что прохудилась крыша.

тоже убрано.

не-а.. аналогия:
проливающиеся дождем. творительный падеж, однако.
следовательно "серым ливнем"

тот дождь закончился. новый - начался.

в целом - спасибо, кое-что я еще обязательно подправлю.

С уважением, Тореас.

Дорогами сказок

- Ты чьих будешь, милок? – кривая старуха с метлой в руках, хитро прищурилась единственным глазом, на время остановив свое лихое занятие по избавлению асфальтовой дорожки от пыли и мусора.
- Домой идем, бабуль, - молодой человек в черной одежде был вежлив, - да, видимо заплутали… не поможешь сирым? Долину Магов ищем… – в глазах цвета стали плясали искры смеха. Не думал он, что возвращение в Долину будет таким долгим.
- Папа, кто это? – из-за плеча мага (а кем же еще мог оказаться сей путник на тропах Межреальности) выпорхнуло что-то до боли напоминающее дракона. Вернее – драконицу, чья чешуя отливала мягким жемчужным цветом.
- Не знаю, дочка, - молодой чародей покачал не по годам седовласой головой, - да и не важно это, лишь бы до дому дойти.
- Откель путь-то держите? – старуха смачно сплюнула в донельзя большущую урну, что по форме больше напоминала ступу. Только пестика не хватало.
- С Краба Затонувшего, - протянул маг, - может, слыхивали?
- А! Как же, как же… Кто мимо не проходил, все о вас талдычили, - старушенция заулыбалась во весь рот, явив миру оставшиеся три гнилых зуба, - давно уж ждем вас! Значится так, пойдете прямо и направо. Там старичка одного увидите, у него спросите, куда дальше. Он укажет путь.
Фесс и Рыся двинулись в указанном направлении.
- Папа, ты думаешь, этой бабушке можно было доверять? – драконица парила метрах в десяти над магом в черных одеждах. Взмахи ее жемчужных крыл гнали на чародея тихие воздушные волны, колыхали полы его мантии.
- Думаю, да, Аэсоннэ. Не знаю, откуда у меня это ощущение, но чувствую, что мы идем правильным путем.
- Хорошо, папа…
Седовласый только улыбнулся в ответ. Привыкла дочка не верить никому, кроме него, Фесса, и себя самой…

…Долгим был путь, да вовсе не унылым. Конечно, сомнительное удовольствие шагать по вымощенной желтым кирпичом дороге в сопровождении гремящей железяки за именем Железный Дровосек, соломенного пугала назвавшимся немудрено – Страшилой, Льва, бравого песика Тотошки и сопливой нимфетки Элли. Как понял Фесс, сия компания презабавных попрошаек брела в некий Изумрудный город просить милостыню у тамошнего правителя – Гудвина. Некромант недоумевал: то ли этот Гудвин – само благородство, помогающее обездоленным направо и налево, то ли этот разношерстный сброд совсем не дружит с головой. И после признания Страшилы, что он идет просить у Гудвина мозгов, догадка мага оформилась в сто процентную уверенность.
Казалось, трескотня случайных спутников может быть бесконечной. Но и эта болтовня время от времени перемежалась напускными слезами Элли и Дровосека и последующим тыканьем масленкой в некие бедовые сочленения, которые, предположительно, заржавели. Ладно, Дровосек – как-никак железный малый. Но Элли?! И странные стоны в кустах, куда отправлялись “смазываться” Элли с металлическим лесорубом, навевали совсем другие мысли. В эти моменты все предпочитали возводить очи горе и затыкать уши.
Хорошо, что пути-дорожки все-таки разошлись в разные стороны. Желтокирпичная мостовая свернула налево, а маг и драконица по советам ягой старухи упорно перли напрямик. Ибо пока не представлялось возможности обратить взор в нужную, правую сторону.
Впрочем, оная возможность представилась через несколько минут после прощания с попрошайками. В нескольких десятков метров перед Фесом и Аэсоннэ был обрыв. По левую руку от него пузырились скалы. Сначала маг подумал, что у него начались зрительные галлюцинации. Но нет – поверхность камней была подернута маревом всех цветов радуги, которое постоянно менялось: то проваливаясь вглубь, то вздымаясь локальными шпилями. К тому же скалы постоянно перемещались, хаотически меняя направление и скорость вращения.
“Словно танец исполняют” – мелькнула мысль.
Время от времени на «поверхности» Танцующих Скал, как их назвал про себя Фесс, вырастал пузырь, так похожий на обычный мыльный, что так любят надувать малые детишки. Лопаясь, этот шар издавал звук, очень схожий со стонами умирающего.
“Это не то…” – взгляд мага скользнул дальше. Его взгляд обратился в противоположную сторону. Тропа делала предрекаемый доброй бабушкой изгиб вправо.
“Не обманула…”

…“Какие сюрпризы преподносит судьба!” – перед Фессом и Аэсоннэ, словно из ниоткуда, появилась юрта не юрта… чум не чум… Но перед этим загадочным сооружением, паря в воздухе в позе лотоса, потягивал стоящий на земле кальян старичок в белых шароварах и такого же цвета тюбетейке. Его глаза, уголки которых были испещрены морщинами, были прикрыты от блаженства. Седая борода торчала удовлетворенной лопатой.
- Папа, прям вылитый Хоттабыч из детских сказок… Помнишь, ты мне рассказывал? – драконица перекинулась в облик маленькой девочки с удивительными жемчужными волосами, и взяла волшебника под локоть.
Фесс поморщился. В его представлении Хоттабыч был несколько иным. Иль, быть может, это доблестная Клара Хюммель утаила несущественные на ее взгляд детали…
- Кхмм… - Фесс прокашлялся, пытаясь привлечь внимание старика, который, видимо, погрузился куда-то очень глубоко. Предположительно – в нирвану.
В ответ седобородый с шумным “пффф” выпустил дым в лицо магу, но глаз не открыл.
“Что же ты куришь-то, гад такой!” – маг втянул в себя воздух. Определенно, в кальяне у старичка находился не табак…
- Уважаемый! – пришлось даже потормошить старикана за плечо, чтобы тот, наконец-то, соизволил продрать свои зенки.
- Што? Хто тут? – раздался визгливый голос, и подслеповатые глаза уставились на Фесса и Аэсоннэ, - чего хотитя, отроки?
“Вот укурок долбаный!” – чародей уже пожалел, что подошел к этому старому наркоману. Белки глаз старика были испещрены красными прожилками, а взгляд испускал блаженство. Быть может, правы были фессовские дружки-балбесы из Академии - хорошей травы много не бывает.
- Дедуль, нам сказали, что ты нам дорогу покажешь. Домой мы идем… - а в голове забилась мысль, - “Неужели, эта старая карга обманула! А ведь не почуял подвоха… Опять ты облажался, некромант!”
- А… милы мои! – “Хоттабыч” ухмыльнулся, - а я уж и заждался! Все давным-давно готово. Вооон там, - старик неопределенно махнул рукой себе за спину, - сами дойдете или вас «вжжжикнуть»?
- «Вжжжикнуть»? – тут, особенно после путешествия в компании Элли и Дровосека, следовало насторожиться, что маг и не преминул сделать. Может, этот наркозависимый еще и извращенец к тому же…
- Ну, телепортировать, непонятливый ты мой! - дед махнул рукой, - Эх, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя… Тассельхоф, тот только об этом и просил. Знаете Тассельхофа? – старик вызывающе уставился на мага и драконицу, - Ну, кендер! С этими... как их… с Маджере все шастал, Рейстлином и Карамоном!
Фесс и Аэсоннэ только покачали головами. Имена были незнакомы.
- Так что, «вжжжикнуть»? – старик еще разок с наслаждением пыхнул кальяном. В воздухе поплыл дурманящий сладковатый запах.
- Ну, «вжжжикни»! А то вдруг потеряемся! – по-прежнему осторожно произнес Фесс.
- Ох, и молодежь пошла! - старик сокрушенно вздохнул, - И чего замерли тогда? Становись рядом! Эх, где моя молодость… Трах-тибидох-тибидох! – “Хоттабыч” вырвал из бороды три волоска и одним движением порвал.
Вокруг Фесса и Аэсоннэ закрутился радужный вихрь портала…

Дед и впрямь перенес мага и жемчужноволосую девочку-дракона в неплохое место. Но это, определенно, была не Долина Магов. Путники очутились на довольно большой поляне с мягкой изумрудной травой. Окружающая обстановка настойчиво твердила о том, что они попали в какую-то неправильную сказку или чей-то горячечный бред.
За спиной пронзал фиолетовое небо древний сосновый бор, на опушке которого, кряхтя от радикулита, устраивалась на гнезде с яйцами Избушка на Куриных Ножках (кто настругал несчастной хижине детей на старости лет остается только догадываться).
По левую руку в болоте тонули Три Богатыря. Илья Муромец и Добрыня Никитич крыли матом Алешу Поповича, который уже по горло скрылся в трясине. Еще немного и воду хлебать начнет.
- Рухнувший с дуба идиот! – орал Муромец, - кто тебе сказал, что от камня-указателя нужно ехать именно так?! Не прямо, не направо, не налево, а на северо-запад, видите ли! Полудурок!
- А почему полудурок-то? – Алеша едва успел отвернуться. На него в который уже раз норовила прыгнуть и поцеловать в губы пристроившаяся на ближайшей кувшинке царевна-лягушка, – а ты уйди, тварь! Не то я за себя не ручаюсь. Еще с земноводными не целовался! Иди тренируйся вон, на кошках! - он кивнул в стороны Илюши и Добрыней.
Лягушка обиженно надула щеки, но промолчала.
- Полудурок почему? – Муромец еще раз сплюнул от досады, в очередной раз метко угодив в глаз незадачливому Поповичу, - потому как я, старый дурак, поверил тебе! А я в два раза тебя старше!
И пошел дальнейший обмен любезностями…
Справа вздымались горы. Там располагался вход в древнее королевство гномов – Морию. Но ворота были закрыты. Иначе как объяснить, что семеро отважных рудокопов отчаянно пытались пробить скалу на месте ворот тараном. Присмотревшись внимательнее, Фесс понял, что таран – это окоченевшее тело Белоснежки.
Гномы, на время устроили короткий перекур, выколотили пепел из трубок, и вновь принялись методично осаждать Врата Мории с помощью своего “тарана”. Каменные створки начинали трещать и осыпаться мелкой крошкой… Из образовавшейся трещины показалось хмурое лицо Гэндальфа Серого. Можно было бы сказать – Чрезвычайно Cерого, вследствие его хмурости.
- Вам же Всеобщим языком было сказано «Занято»! – далее последовала непереводимая игра слов с использованием эльфийских идиоматических выражений. Из-за спины серого мага подбадривала четверка хоббитов – малышей, пусть и малого роста, но со взором горящим…(чем занимался Гэндальф в морийских потемках сразу с четырьмя хоббитами история стыдливо умалчивает. Может, взор им поджигал… а, может, даже и подбадривал…)
Вдали, на расстоянии метров ста, в напрасной надежде превратиться обратно в добра молодца бился об землю Финист Ясный Сокол. Одно крыло было неестественно вывернуто, перья на разбитой голове топорщились, правый глаз заплыл… Но Финист не оставлял безуспешных попыток.
В небе над Финистом кружил Змей Горыныч, раздумывая как бы проще расправиться со своим будущим обедом. Похоже, что Ясному Соколу оставалось жить считанные мгновения. Горыныч, плотоядно раззявив все три пасти, рванулся в крутое пике…
- Папа, это что, Долина? – Рысь-младшая недоуменно подняла глаза на Фесса, - ты мне рассказывал совершенно иное.
- Нет, Аэсоннэ, не Долина это вовсе, - ответить Фессу не дал чей-то приятный тенорок, раздавшийся за спинами путников, - но теперь это – ваш дом.
Волшебник и его дочь-драконица одновременно повернулись к говорившему. Перед ними стоял невысокий паренек лет четырнадцати. Каштановые вихры смешно топорщились, и карие глаза смотрели весело и задорно.
- Теперь это – ваш дом, - повторил он, улыбнувшись, - так что обустраивайтесь. Лично от себя порекомендую поселиться вооон там, - и махнул рукой в сторону морийских Врат, - и компания подходящая и воздух чистый… горный… я уже и подвинул кое-кого оттуда.
- А вы кто, уважаемый? И что это за место? – в голосе Фесса было смирение. Он просто знал, что так надо.
Паренек улыбнулся и машинально поправил непослушные вихры.
- Читатель меня зовут… А место – Книжная Полка.
На глазах у Фесса и Рыси у подножия гор выросла гигантская Черная Башня.
- Добро пожаловать домой, некромант!

***

Перевернулась последняя страница, и Читатель, с сожалением вздохнув, закрыл книгу. Спустя пару мгновений томик «Войны Мага» занял заранее отведенное место на полке, рядом с Властелином Колец и другими сказками…
Когда-нибудь придет время, чтобы пересилить себя и вытряхнуть пыль с корешков тех книг, что покоятся на Полке… перечитать еще раз. Но пока Читатель думал о другом – новой покупке в книжном магазине.
На столе лежал двухтомник «Хроник Амбера» – Янтарного Королевства Роджера Желязны…


Сообщение отредактировал Тореас - 14-12-2007, 13:31

Привет=)

Критик из меня не весьма хороший, так что оставим эту задачу для специалистов) Единственный момент, на котором спотыкнулась лично я - - как по мне, так или просто серые, или цвета стали.

Если такое творится в масштабах книжной полки, должно быть в шкафу живется еще веселее - места-то для книг больше)
Такой позитивный рассказ с самого утра - день начинается замечательно. Спасибо!=)

А Корвину там понравится, ага=)))

Спасибо, что заглянула. ага.. пропустил я этот момент с глазами, ну да шиш с ним подправлю... главное позитив

Душа в бумажной обертке

Под ногами похрустывал первый выпавший снег. Белые хлопья, подгоняемые попутным ветром, залепляли глаза и настырно пытались забраться за шиворот, чтобы пощекотать.
- Сынок, не подмогнешь? – из раздумий Сергея вырвал дребезжащий старушечий голос, - мне б только дорогу перейти и я дома. Так и ноги уже не идут, и руки отваливаются.
Овчинников кивнул и принял из рук бабушки тяжеленные сумки. Он как раз собирался переходить улицу, так почему бы заодно и не помочь старому человеку. Его даже не смутил “восхитительный” аромат, что доносился из баулов. Каждый живет в меру своих возможностей, а у нынешних пенсионеров они весьма ограничены. Нельзя было винить эту старушку в том, что она в поисках пропитания или дополнительного заработка обшаривала местные свалки. Может, и ему самому вскоре придется нищенствовать… Нет. До такого он не опустится. Слишком велики гордость и самолюбие. Лучше уж пулю в лоб…
- Спасибо, милок, - голос старушки вновь пробил пелену мыслей. Сергей удивленно моргнул. Оказалось, что он донес сумки прямо до обшарпанных дверей бабушкиной квартиры, - даже не знаю, как тебя и благодарить… Мабуть, зайдешь, так я тебя чайком угощу.
- Не за что, бабуля, тороплюсь я, - Сергей улыбнулся, - уж извини, что не могу гостеприимством воспользоваться.
Шаги Овчинникова уже гремели по подъезду. Где-то раздался протестующий «мяфф» разбуженного кота. Старушка едва слышно вздохнула, и ее губы прошептали: “Добрейшей души ты человек, Сережа…”

Сергей вышел с подъезда и взглянул на часы. Стрелки показывали половину десятого. Оставалось еще полчаса. Торопиться было некуда. До особняка Первушиной, куда он направлялся, было всего пара кварталов.
Щелкнула зажигалка. Сергей закурил. При воспоминании о Первушиной его снова затрясло. Хорошо, что хоть за руль не стал садиться, не то точно бы с первым попавшимся столбом поцеловался. Короткими шагами на негнущихся ногах он двинулся к намеченному месту.
Проезжающая мимо машина, коротко блеснув фарами, на несколько секунд выхватила из снежной пелены медленно бредущую по тротуару фигуру, кутающуюся в короткое черное пальто.
Дрожащая рука поднесла к губам выкуренную до половины сигарету. Едва тлевший огонек вспыхнул яркой рубиновой звездочкой. Сергей сделал очередную глубокую затяжку, но напряжение и не думало спадать.
Вот и знакомый поворот, направо, под арку. Еще пару десятков шагов, звонок в дверь, и встреча с судьбой состоится. На карту в буквальном смысле поставлено все. Проиграет он сегодня – и жить-то дальше будет незачем. Если же выиграет… Для себя Овчинников твердо решил завязать с азартными играми. Ничего, кроме проблем, играя в карты, он не нажил.
Зашипел в небольшом сугробе брошенный окурок, так и не долетев до предназначенной для него урны. Сергей обстучал ботинки от налипшего на подошвы снега и поднялся по ступеням. Вздохнул и нажал на пятачок звонка.
Потекли томительные секунды ожидания. Наконец, дверь скрипнула, и хлынувший из проема яркий свет вынудил Сергея зажмуриться.
- Проходите, госпожа ждет, - тихий баритон дворецкого заставил содрогнуться. Голос был словно неживой, потерявший все краски и гамму чувств.
Сергей буркнул в ответ что-то невнятное и поспешил пройти в прихожую. Снял пальто и шляпу.
- Разрешите помочь? – дворецкий принял одежду из рук Сергея, - Госпожа ожидает в гостиной…

- Господин Овчинников, чрезвычайно рада вашему визиту, - Анастасия Павловна Первушина, женщина с чертовски привлекательной внешностью и бархатным голоском, встала с кушетки, сердечно приветствуя гостя. Впрочем, за напускной теплотой и душевностью скрывался характер настоящей стервы и порядочной суки. Все это вкупе с трезвым умом и холодной расчетливостью делало ее настоящей дьяволицей. Она с легкостью разбивала сердца, втаптывала в грязь чужие честь и достоинство. Ее любили и ненавидели одновременно.
Но помимо всех этих женских заморочек, Анастасия Первушина по-прежнему оставалась непревзойденной в игре в карты. Никто, будь то мужчина или женщина, так и не смог ее обыграть. Каждого рискнувшего она раздевала до нитки и отпускала восвояси.
Теперь настал черед и Сергея. Сегодня был его последний шанс отыграться. Он спустил практически все свое состояние, но не терял надежды выкарабкаться. Хотя внутренний голос настойчиво твердил “Брось, пока не поздно!”
- Крайне польщен, Анастасия Павловна, - Сергей склонил голову в легком поклоне. Хорошо, что она не заметила, как он судорожно сглотнул. При взгляде на прелестницу у него на миг пропали все мысли об игре. Рыжие локоны, словно огненный ореол, окутывали ее голову, спускались на плечи, прятались в глубокое декольте зеленого вечернего платья. Алые губы призывно манили.
- Приступим, Сергей Геннадьевич? – Первушина поплыла в сторону специального приготовленного столика, - Думаю, незачем откладывать дела в долгий ящик.
Овчинников кивнул. Действительно, зачем тянуть. Не за великосветской же беседой он пришел…

- … Еще партию, Сергей Геннадьевич? – в бесовских глазах Первушиной плясали отблески от горящих вокруг свечей.
- На что, позвольте спросить, я с вами еще играть могу? Мои карманы, как и мой банковский счет, пусты! – в глазах Овчинникова стоял неподдельный ужас. Какого, спрашивается, дьявола, он вообще сюда шел… Ведь понимал, что нужно остановиться…
- О, мой дорогой друг, поверьте мне, у вас еще есть на что сыграть… - Первушина игриво стрельнула глазками в Сергея, с удовольствием затянулась и выпустила струйку дыма в потолок, - и эта ставка с лихвой перекроет все то, что вы мне проиграли.
- Что же это, Анастасия Павловна? – Сергей непонимающе уставился на Первушину. Неужели, ей потребовалась его жизнь… Что ж, по крайней мере, он ничего не потеряет, сыграв еще партию. И так дома, в верхнем ящике письменного стола дожидался заряженный револьвер, - Хотя, я в любом случае согласен.
- Нет, Сергей Геннадьевич, жизнь ваша, меня не интересует, - женщина довольно рассмеялась, наблюдая реакцию Овчинникова, - а вот душа – совсем другое дело.
- Шутить изволите?
- Отнюдь… Степан! – Первушина потушила сигарету и кликнула дворецкого, - будь любезен, принеси перо, чернильницу и договор.
- Договор?
- Конечно, мил друг. Нужно же нам документально скрепить наше соглашение. Вы ставите душу, я – все то, что вы мне проиграли, и еще немного сверху. Возьмете верх – считайте, что мы с вами и не встречались вовсе. Если же выиграю я, то уж не обессудьте… Ну, так что, не передумали?
Сергей отрицательно покачал головой. Оказывается, Анастасия Павловна еще и психопатка… Впрочем, застрелиться и “без души” можно.
Тем временем дворецкий Степан принес все потребное. Даже не взглянув в текст, что чернел на желтоватой бумаге, Сергей обмакнул кончик пера в чернильницу и широким росчерком оставил свою подпись. Буквы загорелись ярко-алым.
- Какие у вас чернила странные, Анастасия Павловна…
- Самые подходящие, - Первушина окунула кончик пальца в склянку и слизнула с него багряную капельку, - такие договора принято скреплять кровью. Пусть не своей, но все же…
- Вы сумасшедшая! – если у Овчинников и оставались сомнения по этому поводу, то теперь они окончательно развеялись.
- Думайте, что хотите, - женщина оставила свою подпись на договоре, - но играть все равно придется, - по ее лицу пробежала тень усмешки, - Сдавайте, дорогой мой человек!

Пара двоек, тройка, семерка и туз. Почти как у классика.
Пора вскрываться.
Мысленно скрестив пальцы, Сергей открыл карты. Пришел черед Анастасии Павловны…
Вслед за десяткой пик, на стол легли валет, король и туз той же масти. Последней, словно в насмешку, появилась роковая пиковая дама. Ройал-флэш…
Да. Жаль, что пистолет остался дома. Больше всего Овчинникову сейчас хотелось прострелить голову сидящей напротив женщины. Потом в довесок убить дворецкого. И финальным аккордом покончить с собой.
- Вы проиграли, Сергей Геннадьевич, - голос Первушиной был странно сух, - ваша душа теперь моя. Степан, инструменты!
Увалень-дворецкий мигом испарился. Будто и не было.
- Какие еще инструменты? – Сергею показалось, или в горле что-то действительно задрожало.
- Голубчик, вы проиграли? Проиграли… Договор подписали? Подписали… так чего удивляемся? – Первушина подвинула пергаментный лист с кровавыми росчерками поближе к Сергею, - Удосужились бы прочесть – не задавали бы глупых вопросов. Читаем…
Я, нижеподписавшийся Овчинников Сергей Геннадьевич обязуюсь отдать свою душу Сатане, представленному нижеподписавшейся Первушиной Анастасией Павловной, если проиграю ей последующую партию в покер.
И далее ваша и моя подписи.
- Но…
- Что “но”? Не могу же я душу-то вашу…душонку… душоночку… без инструментария изъять.

Дворецкий притворил входную дверь вслед за гостем. На улице уже светало.
- Степан, поди сюда! – голос Анастасии Павловны донесся из гостиной.
- Да, госпожа?
- Будь добр, выкинь эту гадость, - Первушина изящным жестом указала на карточный столик, где внутри скомканного листа бумаги с договором лежала душа Сергея, - такого добра и в Аду хватает.
- Как выкинуть? Куда? – Степан непонимающе уставился на хозяйку.
- Руками. На помойку. Там ему будет самое место. Среди таких же отбросов, - Первушина слабо улыбнулась, - Однако, и намучилась я, пока душу из него вынимала.
- Так стоило ли тогда всю ночь с ним возиться? Отпустили, и вся недолга.
- Тут дело принципа… Договор есть договор. Карточный долг – это святое.
- Так для вас же нет ничего святого.
- И правда… Ну, да не суть. А вообще, что-то ты больно разговорчив у меня стал, голубчик. Твое дело приказы выполнять, а не рассуждать. Не то живо замену тебе подыщу. Благо желающих много, - в уставших глазах Первушиной мелькнула искра раздражения, - Забирай эту дрянь и оставь меня…
Степан поспешил ретироваться вместе с мусором…

Сергей брел без цели. Просто шел, куда глаза глядят. Он не помнил прошлого, не думал о будущем и смутно сознавал настоящее. Даже собственное имя он забыл.
Ноги выписывали замысловатые кренделя по тротуарам и дорогам. Хорошо, что в рассветный час машин было еще не так много. Но каждый водитель считал своим долгом хотя бы яростно погудеть на шатающегося, подобно пьянице. Лезет, чертила, на проезжую часть… Смерти хочет, видимо.
Пара человек удосужилась даже остановиться, выйти из авто и дать нахалу по лицу. Сергей падал и вставал с абсолютным безразличием. Шел дальше…
- Сынок… сынок! – чей-то голос слегка разогнал туман, царящий в голове, - ты тут потерял…
Мутным взглядом он уставился на говорившего. Вернее, говорившую. Откуда-то ему была знакома эта старушка с двумя набитыми чем-то сумками.
- Потерял?
- Да, держи, - бабушка торопливо сунула Сергею в руку какой-то хрустящий комок.
- Что это?
Ответа не последовало. Старушки и след простыл.
Сергей развернул бумажный комок, что оставила в его руке старушка. В груди внезапно потеплело. В голове прояснилось.
На смятом листе договора лежала его слегка потрепанная душа…

***

- Повезло тебе, Матрена. Воля случая… а так бы списали тебя по профнепригодности, - апостол Павел черкнул что-то у себя в журнале, - но я, так и быть об этом умолчу. Лети за премией, ангел-хранитель… - он ехидно хмыкнул.
Кряхтя, старушка расправила крылья. С Сергеем все висело на волоске и почти сорвалось.
Впрочем, душа спасена, и хорошо все то, что хорошо кончается…