обломали меня с рифмоманией от Sable... поэтому выкладываю сюда:

Как вы легки, как вы изящно одиноки
Вы так божественны, под свет ночных светил
Ваш вид великолепием меня пленил,
О, эльфы, феи, светляки, единороги!

Наш мир погряз во тьме, царят одни пороки,
Но вы, что вечно сладостны в сердцах, не сон,
Я чувствую, я знаю вас, вы в унисон
Поете о любви; люблю я ваши строки!

О, ваши строки, песнь о вас – загадки,
В них словно время в вечность замерло,
Вы радуете светом, как прекрасное «мерло»,
Вы грациозны, ваши я люблю повадки.

В них выражается тепло и те дороги,
Что окружают лес, где я под магией бродил,
Где я увидел вас под светом тех светил.
Как вы легки, как вы изящно одиноки!

Actus Scientius

О, искушенные в знаниях твари,
Что ж вам не спится?..
Неужели повеяло гарью
От Actus Fidei для нечестивцев?..

Что же тревожат ваши умы,
Лишенные искренней веры,
Надежды благой и любви
К всеобъемлющей Сфере?..

Что так не терпится дуре
Выставить личную глупость?..
Кто же в желаниях мудр,
Что Рог Изобилия кажется пуст?..

Удар бича делает рубцы, а удар языка сокрушит кости (Сирах 28:20)

Храм стоит, а души в нем убиты;
Я ослеп, не вижу ни души вовек.
Мне говорят: Не прав, - и битой
Бьют! Молю: Явись мне, человек!

Яви свой суд, но сам предстань!
Тебя лишь ухом слышу, человече.
Словом ты попрал святую грань,
Оставь же силу правоты на вечер.

Кто в храме прав, кто в храме нрав
Не сможет даже дьякон утвердить.
Так кто же мне сказал: Не прав, -
Явись, иль думаешь, что будешь бит?

Для дел других оставь свой страх,
Явись слепцу, не буду зол к тебе,
Как уязвил легко ты святый прах,
Так легко яви мне стан, твое лице!

О, плачут чистые девы, святые дщери,
Плачь же человече, мой незримый друг;
Дьякон скажет сброду: Двери! Двери!
Выйдут люди – только души припадут.

не думаю что у нижеследующего стиха будет продолжение поэтому выкладываю как есть:

Серебрянных полей на свете тьмущи!
По числу равны лишь облачные гущи;
Стоит выйти по утру на луг чудесный,
Как овеет блажью ветер всемогущий
(Нет сомнений - се Господь наш лестный!),
Как засеребрятся травы, камни, сучья
В лучах багрянца в час рассветный;
Красоту дает нам Свет Небесный!

Просыпается от зимней спячки живность.
И смотрите да внемлите, что за дивность!
Бежит полевка. Коршун. Сласть!
А запахи, цветы! Зеленеющие листья!
Росою все покрыто! Серебряная стать!
Где уж тут в ногах заноет костность?!
Кость должна болеть зимой, чтобы опять
К весне пройти. А солнце - благодать!

К чему столь долгое начало о костях,
Когда с сыром пьет вино герой в гостях?
Затем, отвечу, что лугом серебряным
Недалече шествовал в соседний шлях,
Наслаждался солнышком багряным,
Думал и вздыхал о долгих днях,
Когда судьба его за словом данным
Кланила Солнцем обождать отъезда мамы.

Наконец, настал тот майский свежий день,

Понтифик Смерти – викарий Жизни

1
Вот Смерть и Жизнь! И я – скиталец
По земле, живу я как отшельник.
Мне чужды песнопения рыдалиц!
Я – одиночка, мне ближе ельник,
Где под лапами широкими вервей,
Среди небесного вращения светил,
Безмолвно ожидаю шорохи зверей.
Но день прошел, и час заката опочил.
И словно по мимолетному хотению,
Лишь представил образ, – он возник:
Я видел пасть, взъерошенную шерсть.
Он прорычал, готовясь к нападению;
Но хищнику ответил я на рык:
«Жизнь ничто, и мне отрадна Смерть».

2
Жизнь ничто, и мне отрадна Смерть;
Не хочу у Жизни милосердия просить,
Стенать у Смерти миг, да впредь
Страшиться обрести покой, и жить
По требнику, за жизнь свою молясь.
К чему тому без-смертием страдания,
Кто превозносит всуе Смерть, дивясь,
Как в бес-смертном люд живет мотании?
Не здесь мне Смерть возвысить суждено,
Я унесу посмертно клич своей победы.
Пусть говорят, кричат: безумен мАлец!
Промолчу, не запущу свое веретено:
Те груды слов на Пепельные Среды, -
Не вознесу по-фарисейски палец!

3
Не вознесу по-фарисейски палец,
Мне отвратна мысль всея Спасения,
Когда из всех людей один страдалец
Дает всем людям воскрешение;
Лишь Он твердит о жизни вечной,
О благодати и любви к живому.
Как противно смертью скоротечной
Жить по цветочному бутону!
Учись же в Смерти видеть Жизнь:
Коловорот природы; Матери-Земли.
Учись и в Жизни видеть Смерть,
Когда сменяет ночь заоблачную синь,
Когда сменяют пепелище мхи;
Не скажу, что я мечтаю умереть.

4
Не скажу, что я мечтаю умереть;
Мне ненавистна мысль: лежать в гробу, -
Уж лучше стать безумцем, озвереть,
Тогда и плоть не достанется врагу.
Пусть плоть мою склюют орлы –
Я буду в них, и с ними стану жить:
Один во всех, - и вклинятся миры:
Людей и птиц. К чему тогда грустить?
Пусть обглодают кости волки
Да накормят мясом праведных щенков.
Зачем искать предсмертно многолетья?
К чему все погребальные мне смолвки,
Коль бесов смерти нет, как нет венков?
Хватило в жизни мне бес-смертия.

-----------------------------------

15
Вот Смерть и Жизнь! И я – скиталец.
Жизнь ничто, и мне отрадна Смерть.
Не вознесу по-фарисейски палец,
Не скажу, что я мечтаю умереть.
Хватило в жизни мне бес-смертия,
Мне жизни хочется посмертно:
Отрадна жизнь не многолетием –
Но если вечной жизни не заметно.
Нет без-смертия жажды в Смерти,
Нет ни боли, нет ни страха; благо,
Ибо тот Без-смертен в жизни старец,
Кто в судьбоносной круговерти
Живет себе под Смертным стягом.
Вот Смерть и Жизнь! И я – скиталец…

недостающие сонеты...

5
Хватило в жизни мне бес-смертия,
Когда все люди, словно в наважденье,
Стремятся пережить тысячелетия;
Но добродетель то же вожделенье,
Что лесть и страсть, и смертный грех.
К чему стремиться в муках жить?
Зачем седеть, иметь и кожу под орех?
Лучше встать и Смерть провозгласить!
Нужды в том нет: оплакивать других,
Когда зависит жизнь лишь от мгновенья.
Зачем, прося денек, молится лестно?
Оставил если дел премножество благих,
Повтори слова моих суждений:
«Мне жизни хочется посмертно!»

6
Мне жизни хочется посмертно,
Не той пустой, когда на небесах, в Раю,
Я воспою псалмы, склоняясь раболепно;
А той, где на безызвестности краю
Труды мои превознесет и мое имя
На гранитный пьедестал почета
Живой, не умерший юнец во время,
Когда он сам избавится от страха гнета.
Ведь страх погибнуть в боли выше,
Чем остаться безызвестным на века.
Так что мешает упиваться Смертью,
Лишать ее внезапности, пока ты дышишь,
Пусть и проживешь не больше сорока?
Отрадна жизнь не многолетьем.

7
Отрадна жизнь не многолетьем,
А тем, что жажда жить покинет тело,
Ты будешь вечно жить без плети,
Что высекает жизнь остервенело.
Когда готов ты к смерти будешь,
Покажется благим тот главный день,
Которого не ждал, – и не зажмуришь
Очи, когда тебя накроет тень.
Бежать от Смерти бес-полезно, ведь
Это то же, что бежать от бытия –
Куда бежать, где скрыться неизвестно.
Зачем нам лишние мытарства средь
Других? Не жизнью славится судьба,
Но если вечной жизни не заметно.

8
Но если вечной жизни не заметно,
Тогда зачем скорбеть при жизни
О себе, оплакивать себя болезно?
И не поверит тебе ближний,
Когда узнает, что вылечиться можно,
Лишь убив болезнь в своем сознанье –
Об этом ведь помыслить сложно,
Чем сделать мазью растиранье.
Если человек без страха говорит
О том, что он здоров и стойек,
Что держит его разум в клетях
И вызывает в носоглотке гайморит,
Чтобы провозгласить, как стоик:
«Нет без-смертия жажды в Смерти»!?

9
Нет без-смертия жажды в Смерти
И нет в Жизни страха глупым быть.
Нам уготовано не-жить - хоть мерьте
Свои годы на отрезки - уйдет та прыть,
С которой записались в беглецы
И начали свой путь до изнеможенья.
Прочтите Жизнь как мудрецы:
Благо есть не благ приумноженье.
В кошельке монеты, деньги теребя,
Тебе хочется истратить их порою -
Вспомни, кто страдает в сагах?
Я согласен, как ни прячься от себя,
Жизнь прекрасна, но за ее чертою
Нет ни боли, нет ни страха; благо…

10
Нет ни боли, нет ни страха; благо
Жить и знать, что смертность наша
Дана с рожденья. Смысла нет лить влагу,
Горевать о том, чего не знаешь даже.
Плачешь ты, что умер лист березы?
Иль что убил ты паука и комара?
Так знай, что Смерть – не грезы,
Она для всех едина и всему пора.
Разве для кого-то этот путь иной,
Иль иначе кто покинет данный мир?
Одинаково юнец и старикан окончат бег.
Кто хотел узнать, идя на Смерть войной,
Кто вел со Смертью гибельный турнир, -
Тот без-смертен в жизни человек!

11
Тот без-смертен в жизни человек,
Кто достиг всего, чего хотел;
При ком предсмертный страх померк,
Кто выбрал Смерть, как свой удел.
А тот, кто морщится при трупном смраде,
Тот сам его боится исторгать -
Смотря на мертвеца, когда он при параде,
Лик свой разум волен прилагать.
Из-за страха наши беды и дела,
Из-за страха наше сердце мрет,
Из-за страха мы боимся Смерти.
«Хочу без-смертья, Жизнь мала!» -
Это ты в лицо скажи тому, живет
Кто в судьбоносной круговерти…

12
Кто в судьбоносной круговерти
Желает обрести в без-смертии покой,
Кто не ощущает силы тверди,
Тот Смерти бес, вражина твой,
Ибо он склонит тебя в друзья,
Предложит вечность и дары,
Но подражать ни в чем нельзя –
Он - прислужник царственной горы.
Будь выше Смерти и мытарств!
Без-страшен будь, о Смерти помни!
Не подражай человеколицым нагам,
Призывая испробовать бес-смертных яств.
Сверхчеловек, отринув страха козни,
Живет себе под смертным стягом.

13
Живет себе под смертным стягом
Сверх-зверь, сверх-птица, сверх-листок,
Лишь человеку стать однажды магом
Захотелось, и подумал, что он – Бог,
Однако Смерть на стороже своих границ:
Никто своей сверх нормы не протянет –
За малым, все падут пред нею ниц:
Как в Пляске, за собою Смерть манит.
До Смерти что тебе, пока ты жив?
До Смерти что тебе, покуда умер?
Построй библейский ты ковчег,
Несись по волнам страха, и в
Отлива час ступи на брег как юниор.
Доживай и ты без страха Смерти век…

14
Доживай и ты без страха Смерти век,
О тот, кто благ и праведен, и слеп;
Разум-знанье – твой счастливый оберег;
Без-смертья жажда – тесный склеп.
Когда в нас есть надежда на спасенье,
Мы лишь о Смерти можем помышлять,
Как о том благом для нас творении,
Что мы зовем свободой, и боимся потерять.
Если мы не ценим Смерть, как данность,
Как можем Жизнь свою мы оценить?...
Но закончился мой маленький кошмарец:
Какая в Жизни существует странность,
Зверь ушел – осталась целой жизненная нить:
«Вот Смерть и Жизнь! И я – скиталец…»

Нашел из забытого Московского периода

Blacksmith of Evil

Let terrible sin will be done,
And the Death will be come
To the Earth, it will cause him,
Whom we like as King…
It’s our Father – Satan!
It’s our World – the Blacksmith of Evil…

Night! A forest! Moon is shinning!
Darklight around; wolves are howling!
The ravens are flying above the graves,
The skeletons are getting up like slaves,
Like slaves of a great God’s army…
We’re building the Satanic Shinning!

You’re girl and you’re running.
Your heart and mind are fighting.
Now you’re hearing a vexy hiss
I know, you’re being scare by my kiss,
Because Black Angel is my given name…
I like… Yeah, I like this game.

I play to you in my spiteful game:
Your blood in vein burning in a flame.
I smell your sweetly pretty flesh.
Red animal eyes are glimming as flash.
Thou must enter to our horrid army…
We’re building the Satanic Shinning!

Let the sin will come again!
Yeah… I like this game…
Because Satan is out Father,
The Death is our careful mother
We’re building this world for you…
It’s Blacksmith of Evil too…

2003 год.

Церберы (ритмичная проза)

В низовьях Геенны, на псарнях (на мрачных), стоящих на пламене ярком и вдоволь игристом, адские псы взрастают в подлунной неволе. Зубы остры и зловещи в огненной пасти трехглавых собак, и лапы четыре тонут в пепле сером, пропахшим зловонием серы, хвост заострен пламенем синим, морозящим грешные души лжецов, и очи горят раскаленной звездой, заходящей в озера из темных веществ. Голодные вечно яростью битвы, готовы собаки ринуться в бой, клыки обнажив, и пламенным рыком ворогов сивых отгулом пугать. Влекомые жертвой полуденной пыли, распластанной в поле из пепла, жадно вдыхают запахи дыма адские гончие - церберы-псы.

2003г.

Победа! Здравствует война!

Быстро катился камень с горы.
Крепость разрушена, башни горят,
Низвергнуты наземь людские миры,
Измазан в грязи пеннон короля.

Кончилась битва, стоны утихли.
Яркое солнце скрылось за лесом,
В надежде не зреть ликование тех ли,
Иных ли, укуталось рдяной завесой.

Стоял победитель на фоне заката,
Меч обнаженный вознес к небесам,
Слышались кличи победным набатом;
Плакали звезды умершим бойцам.

Огонь занимался, и трупы сгорали.
Войско юнца покинуло крепость:
Царственный бой они проклинали,
Позору предали - величили глупость.

Оставив юнца и златые дары,
Бросились прочь трусливые лани...
Быстро камень скатился с горы -
Он плюхнулся в воды преданий...

25 июня 2007г.

Вдохновение

Кончился лед. Увядшая роза.
В бокале рубином сверкает коньяк.
Странная ночь. Метаморфоза.
Из глубин фонаря смотрит маньяк.

Бумага чиста. Чернила разлиты.
На экране плывет серебристая рябь.
Дождь за окном. Дома – монолиты.
Волнами по телу разносится зябь.

Комната в синем. Закрыты глаза.
Стена в темноте ударяется в дверь.
Шорохи тени. Гнется лоза.
Это пришел безысходности зверь.

26/08/2007 1:30

Сообщение отредактировал Дени де Сен-Дени - 29-08-2007, 3:09

Погребение викинга

Кречет ночи клюв разинул, звезды входят на ладье,
Затянул певец мечтаний – тренируется в стрельбе;
Выпал рок упасть на щит, через кольца меч попал.
Старый волк по-волчьи воет в лунном мире скал.

Вот топорится медведь, брага хлещет храброй басней;
Стынет пламень хладным жаром, укрывают ясень;
Собирает слезы бирюза, утирает смехом скорбь.
В Хель по слёзам черным - бьют во фьорде дробь.

Сложен кеннинг, и покинул покровитель крови струн
Мидгаард тот, кому судьбу сплели из нитей-рун.
Лижет бешеный костер ночь воронью под луной.
Не вернется Ольф Медвежий Горн и топор его домой.

29.08.2007 3:00

Сообщение отредактировал Дени де Сен-Дени - 29-08-2007, 14:42

Пояснения кеннинга (зашифрованный стих):

Ясень - муж, мужчина
Бирюза - жена
Певец мечтаний - лучник
Кречет ночи - ворон, т.е. сами сумерки
звезды входят на ладье - двойной кеннинг - появляются звезды и на ладье уходит муж - звезда.
Старый волк по-волчьи воет в лунном мире скал - треск досок ладьи и шелест волн, бющихся о скалы.
Стынет пламень хладным жаром -мужчина в пламене на погребальном костре; женщина в холодной испарине.
утирает смехом скорбь, брага хлещет храброй басней, бьют во фьорде дробь - мужчины рода празднуют и складывают саги о походах мужчины
покровитель крови струн - мужчина, муж, вождь
судьбу сплели из нитей-рун - намек на Норн
последние две строчки без кеннинга...

Что наше небо? Зори в потемках...
Ты меня слышишь? Может у кромки?
Хочешь вернемся? Может быть, да?!
Что наша жизнь? Числа из льда...
Сромная импровизация)))
Безусловный +.... Сам знаешь)

Сообщение отредактировал Аурелика де Тунрида - 2-09-2007, 12:36

нечто несуразно-философское

«Не для жизни, - как сказал Сенека, -
Мы учимся для школы!»
Так, кто считается калекой:
Ведущий упряжь из волов?
Иль тот, кто знает как вести?

Вера знаний, вера в бога,
Можно верить в камень –
Он не менее бессмертен!

Арепо

Сидеть с тупою рожей,
Слушать эту оперу;
Невыносимо гложет
Моя тупая рожа.
Багровеет моя кожа,
Сужу в центральной ложе,
Невыносимо тоже
Моему соседу опер’у!
Услышь и ты, мой Боже,
Такое слышать гоже
Разве что тем роботам
С железнокожей рожею!
Прекратить быть может
Стоит это гоготом,
Чтоб взорвались позже
Зрители с тупыми рожами!
Невыносимо гложет
Слушать эту оперу,
Сижу в центральной ложе,
Стыжусь своей я… Арепо.

Белые нечистоты – черные частоты

Чистоты миров воплощенье – чернь;
Пустоты небесного взгляда срок
Теплоты даров поколенья – день;
Правоты мятежного яда – рок.

Поколенье рок – правоты оплот,
Воплощенье ада – снедь чистоты,
Мирозренья слог пустоты ворот -
Волоченье взгляда средь черноты.

Велико числительных рук небес,
Далеко весы правоты чистот,
Высоко молитвенных мук дворец;
Глубоко истцы долготы частот.

Это был вызов соврменной метрике стиха... Кто-то когда-то сказал, что невозможно написать слова на Фугу в ре-миноре BWV 565 И.С. Баха... я смог...

Я не верю в случайности, чаще бывают закономерности, кажущиеся случайностями, так было вчера, по каким-то неведомым мне причинам (зачастили НЛО как-то) заглох компьютер, восстановил только час назад. Поэтому ни в коем случае не обиделся.

ЗЫ "можно на "ты"...

По мне, обе точки зрения имеют место быть (ненавижу канцеляризмы...)

Обижаете таких великих творцов, как Элеонора Аквитанская, Кретьен де Труа, Готфрид фон Страсбург, (все написали "Тристан и Изольда" в стихах)... пьесы Ганса Сакса, Шекспира, де ла Вега... или самое историческое произведение, всем известное: "Ливонская рифмованная хроника"...

Из большого морского залива
Где неприятности ждут моряка,
Из Мессинского порта счастливо,
Слава Богу, ушел на лета.
И могу рассказать я в напевах,
Сколько мучений было в краях
Ради того, чтоб вернуться домой,
Чтоб в Лиможе обрести мне покой.
Коль Господу было угодно, воспой
Моей грустью отъезд; не тая
Радуйся мне, родная земля!
Ему благодарен за встречу с тобой.

Славлю я Господа этим мотивом,
Ибо желал Он мир на века:
Я вернулся здоровым и милым
В страну, где сад дурака
Ценится выше далекой чужбины
И богатых ее украшений из Рая.
А тёплый прием холодной порой,
Благородные жесты, оммаж родовой,
Любезности дамы и дар вышивной,
Щедрость ее, что скупость не знает,
Мягкость девичья нежного мая -
Милее всей лести страны золотой.

автор: Gaucelm Fiadit
родился в 1185 в городке Юзерк близ Лиможа; участвовал в 4-ом крестовом походе, но вернулся в домой в 1203 году, и через несколько месяцев умер.

Оригинал текста:

Пьеса...

Действующие лица:

Шут
Агнезия - дочь сеньоры
Сантолино - воздыхатель по Агнезии
Католина - камеристка Агнезии
Сеньора-матушка - вдова, мать Агнезии

Сцена первая

(рыцарский зал)

Шут
Серебряных полей на свете тьмущи!
По числу равны лишь облачные гущи;
Стоит выйти по утру на луг чудесный,
Как овеет блажью ветер всемогущий
(Нет сомнений - се Господь наш лестный!),
Как засеребрятся травы, камни, сучья
В лучах багрянца в час рассветный;
Красоту дает нам Свет Небесный!

Просыпается от зимней спячки живность.
И смотрите да внемлите, что за дивность!
Бежит полевка. Коршун. Сласть!
А запахи, цветы! Зеленеющие листья!
Росою все покрыто! Серебряная стать!
Где уж тут в ногах заноет костность?!
Кость должна болеть зимой, чтобы опять
К весне пройти. А солнце - благодать!

К чему столь долгое начало о костях,
Когда с сыром ждет вино в гостях?
Затем, отвечу, что лугом серебряным
Герой идет в наш замок второпях,
Сладится солнышком багряным,
Думает, вздыхает о долгих днях,
Когда судьба его за словом данным
Кланила Солнцем обождать отъезда мамы.

Наконец, настал тот майский свежий день,
Когда восход прогнал росою чернь,
Ту, что быть мешает храбрецом.
Итак начнем…

(Входят Агнезия и Аурелия)

Агнезия
Католина! Сбросим лень!
Может, необходима помощь с жеребцом
Моей пресветлой матушке? Мигрень
Меня возьмет, клянусь Святым Творцом,
Если не помашу я матушке платком.

Католина
Возьмите белый, госпожа, он подойдет,
Тогда на Вас и подозренье не падет,
Тогда покинет замок матушка с душою
Тихой и спокойной, ведь, кто уже идет,
Она, увы, не знает.

Агнезия
О, Боже, кажется порою,
Что, Католина, не ты, а красный черт,
Что душу жмет, лукавит разум с тою
Страстью, от которой сердце так и ноет.

Отчего «увы» мне всякий раз ты говоришь,
Когда любовь моя близка, и творишь
Свои злодейские заклятья, чтоб волненья
Преумножались в девичьей груди, и лишь
Когда совсем изнемогу и слягу я в томлении,
Когда мне нужно утешенье, - ты молчишь?
Ты не заботишься о мне, и к удивленью,
И к прискорбию Пречистой Девы и Господню!

Католина
Красный с платьем в сочетанье может
Навести ее на мысль о сыне дожа,
С кем провела она в Венеции общения.
Заподозрит. И охолодеет Ваше ложе.
Черный - чересчур криклив, и с облаченьем
Вашим, госпожа, его носить не гоже:
Черный цвет сгодится для моленья,
Нежели для материнского благословенья.

Агнезия
Тогда ты, шут моего почившего отца,
Скажи, не будь подобен подлецам,
Которые хитрят и не отвечают на вопрос,
Скажи, когда терзания придут к концам?

Шут
О, милосердная сеньора, если б камень рос
С ладони в день и по словам лжеца,
Тогда б краснел от браги Божий нос.
Кто такое чудо по чистому бы снес?

Католина
Он прав, чертовски прав. Дурачество
Иногда свои плоды приносит.

Ангезия
Честно?
Никогда бы не подумала, что глупость
Заменяет тишину! Нет. Все это детство!
Я прощу шуту его дарованную тупость.
Но Католина, тебе б не знать кокетства?

Католина
Вы хотите красный, госпожа? Так пусть
По воле матушке на сердце виснет груз.

Агнезия
О, Мария! Я любовью грежу к Сантолино,
А она твердит о вкусе ягоды-малины!
Пощады мне! Пощады! Смилуйся слуга:
Дозволь же выбрать белый. Я повинна.

Шут
Я чувствую, что снова заболит моя нога…

Католина
Пойдемте вниз к вратам, отправим в длинный
Путь благую матушку. Цена боль высока…

Шут
Как бы Сантолино не наставил госпоже рога.

Агнезия
Вы меня не любите! Плохие вы: и слуги, и шуты.
Плачут в сундуках по вам отцовские кнуты!
Я так расстроюсь, что не смогу и говорить…
Как вы смеетесь надо мной охальники, плуты?
Никак желаете во гроб в девичестве сморить?
Придет моя любовь, захлебнете в рот воды!

Католина
А кто ж тащить намериться спасительную нить?
Мы ж добра желаем!

Шут
Нас нельзя казнить!

(уходят)