Костры слезам не верят..., некроманты! поштучно и оптом!

[Dinara >>>]

Заниматься поиском ошибок не буду, все равно это у меня не получается! Все классно, еще хочется! Я уже по Мирошу соскучиться успела... Про-дол-же-ни-я, про-дол-же-ни-я!!! Скорее бы узнать, что за деревушка была на месте нынешней, что будет на кладбище, как к раскопкам отнесутся местные жители... И почему, в конце концов, Авайя хочет быть некромантом?!

[Shoi >>>]

Эмм... а что встали? Зря я. что ли ходила на этот форум полгода, читая про данного конкретного некроманта? Я даже не успела забыть комментарий, который всё собиралась написать.

Школа была огромной, ее серебристо белые стены сверкали в лучах солнца, и казалось, что сама она сложена не из каменных глыб, а сплетена из тончайших паутин света.

И хотя Школа...  скорее походила на монолитный кусок белого мрамора

Изящный монолит мрамора, сплетенный из тончайших паутин света... Что-нибудь одно.

Ну да, и продолжения, конечно же.

[Аурелика де Тунрида >>>]

Библиотечная улица соседствовала с Улицей Эльфа, вот туда-то и направились друзья. На Улице Эльфа в основном находились таверны и прочие питейные заведения, а так же лавки портных, скорняков и кожевников. Конечно, могло бы показаться странным, почему торговая улица в человеческом городе названа в честь Перворожденного; но странным это казалось только приезжим, а не долкеменцам. Горожане знали печальную историю, связанную с этой улицей. Поговаривали, что будто во времена Войны Веры тут находился особняк эльфийского принца – изгоя, который покинул свою родину, чтобы сражаться на стороне людей. Принца звали Кайли – Алувар, он отрекся от эльфийских Богов (что было неслыханной дерзостью) и перешел на сторону людей. Да, в то время люди и эльфы враждовали, каждый из двух народов презирал Богов своего противника, и страсти кипели нешуточные. Как гласили легенды Войну разожгли эльфы, которые в очередной раз возомнили себя Народом Бога и решили обратить остальные расы в свою Веру. Но у них ничего не вышло; чего, впрочем, и стоило ожидать… А принц Кайли – Алувар погиб здесь же, в Долкемене, защищая смертных от карающей десницы своих братьев и сестер… Как гласят летописи, перед тем как умереть Кайли – Алувар сказал: « Пусть Боги сражаются меж собой, это не наша война…»
Мирош огляделся. Он снова отстал от Лароса и ему пришлось ускорить шаг, чтобы догнать товарища. Ну, куда это он вечно спешит, словно его вилами в спину тычут …
Нет, чтобы в такой денек спокойно прогуляться вдоль мраморных фасадов зданий, улыбаясь размалеванным девицам и строгим, благородным дамам. Так бежит ведь! Эх, странные нынче люди пошли…А, может быть, это просто сам Мирош, выросший в деревне, не знал, как стоит вести себя в большом городе? Впрочем, не важно. Со временем он обязательно поднатореет и в этой таинственной науке.
Миновав еще парочку кварталов, юноши остановились у небольшого бревенчатого здания. Мирош открыл рот от удивления – бревенчатый дом в городе камня? Хм, но Ларос, похоже, вел его именно сюда. Будущий маг довольно улыбался, жестом приглашая Мироша первым войти в таверну под названием «Кипучая чаша».
- Что рот разинул? Сущая рыба, - говорил Ларос. – Может, ногами пошевелишь, или мне тебя как невесту – через порог перенести?
- А?
- Да ну тебя!
И Ларос взбежал по ступенькам, и скрылся за тяжелой дубовой дверью.
Полюбовавшись несколько минут яркой вывеской с изображением наполненной огнем чаши, Мирош скользнул вслед за другом в таверну… И чуть не задохнулся.
Густой смог, такой плотный, что казалось его невозможно разрезать и ножом, висел в воздухе, извиваясь серыми, толстобокими змеями. Пахло перегаром и свиными поджарками. Последний запах Мирош не сказал бы, что совсем ему не нравился. В животе юноши противно урчало, и голодный желудок требовал подкрепиться чашечкой горячего супа или тарелкой хороших отбивных. Не смотря на ранний час в таверне было многолюдно, и от Мироша не могли скрыться косые взгляды, которыми окидывали завсегдатаи таверны двух новоприбывших, различая в них будущих прислужников Высших Сил.
Ларос медленно и как бы неуверенно проследовал к ближайшему столику, Мирош семенил за ним…
- Эй, Ларос, мне здесь отчего-то не нравится, - простонал юноша.
- С чего бы это? – удивился блондин, - По-моему, милейшее заведение. Смотри, как все нам рады…
И Ларос мотнул головой в сторону одноглазого мужичины с громким чавканьем жующего кусок мяса такого размера, что было совершенно не понятно, как вся эта снедь умещается в человеческом рту. А откусывал мужик такие куски, что держи карман шире.
- Да, пожалуй, я сюда каждый день приходить буду.
Мирош нехотя опустился на деревянную лавку и сложил руки на столе. А Ларос тем временем уже мило щебетал с невесть откуда вылезшей официанткой – молоденькой девчушкой с волосами цвета воронова крыла и необычайно бледной кожей…Сущая утопленница, подумал Мирош.
- Ага, две порции лукового супа и две кружки эля? – повторила девица.
Ларос утвердительно кивнул, и официантка, не дожидаясь реплики Мироша, скользнув между соседними столиками, устремилась на кухню.
- Хороша бестия, - улыбался Ларос, - Ой как хороша, но тупа как пень…А то бы я…
- Что? Вроде бы ты никогда особо не придавал значения мозгам…
- Ай!
Юноша махнул рукой и принялся смотреть по сторонам, словно ожидая вот-вот увидеть тучу гоблинов. Этот взгляд насторожил Мироша. Уж никак его товарищ кого-то поджидал…Вот только кого? Сомнительно, что в подобные заведения, пусть и изредка заглядывали его аристократические друзья, следовательно, ждать стоило как минимум торговца краденным (была у Лароса такая вот привычка – покупать за полцены краденные вещички: ножи, кинжалы и артефакты), а как максимум чернокнижка-ренегата, общением с коими его товарищ никогда не брезговал…
Прошла пара минут, и черноволосая официанточка вернулась с подносом. Она опустила перед друзьями ароматное кушанье и незамедлительно удалилась. Мирош вобрал в себя пряный запах лукового супа и зачерпнул ложкой дымящуюся жидкость, однако донести до рта не успел, ибо рядом с их столиком выросла высокая фигура, облаченная в черные одежды. На миг юноше показалось, что в таверне воцарилась мертвенная тишина, но только на миг, потому что в следующий момент лязг посуды и звон кружек вновь заглушил предательское биение сердца Мироша.
- А, это ты, мой друг, - охрипшим голосом проговорил Ларос, жестом предлагаю незнакомцу присесть.
Мирош передернул плечами. От этого мужчины веяло чуть ли не могильным холодом. Пожалуй, нечто подобное ему доводилось ощущать в присутствии живых мертвяков с провалившимися носами и гнилыми, оскаленными зубами.
Незнакомец, молча кивнув, уселся рядом с Ларосом. И чтобы вы думали? Воззрился прямо на Мироша. Юноша никогда прежде не видел столь черных и бездонных глаз и по неволе сжался всем телом, точно стараясь сделаться меньше и незаметнее.
- Познакомься, Мирош, это мой хороший друг, - говорил Ларос,- Тарк Рагар…
Мужчина вежливо склонил голову набок. Мирош тоненьким голосом пролепетал слова приветствия. Аппетит отбило напрочь. Теперь он смотрел на желанную похлебку, как на злейшего врага.
«Ох! Ну, надо же, - думал он, - Не в жизнь бы не подумал, что бывают на свете такие люди, по с равнению с которыми и неуспокоенный покажется розовощеким младенцем. Только что от этого человека понадобилось Ларосу...? Уж не на завтрак он его позвал. Как пить дать, не на завтрак…»




Сообщение отредактировал Аурелика де Тунрида - 11-09-2006, 3:35

[sinobi >>>]

Все здорово!
Но имеются опечатки. Если интересно:

Алувар сказал: « Пусть Боги сражают меж собой, это не наша война…»

"СражаютСЯ"? Хотя, и так красиво. )))

улыбаясь размалеванным девицам и строгим, благородным дама.

"ДамаМ"

Только что от этого человека понадобилось Ларосу.

Это же вопросительное предложение?

И еще:

Густой смог, такой плотный, что казалось его невозможно разрезать и ножом, висел в воздухе, извиваясь серыми, толстобокими змеями.

Про змей (мне кажется) перебор.

Все. Смиренно присоединяюсь к ожидающим.

[Эфа >>>]

Наконец-то Эфа добралась и досюда...)

Аурелика де Тунрида, я с претензиями!
Так не честно - показать маленький кусь и не сказать, что есть гораздо больше)) Но это так, к слову пришлось...

хм, что я, собственно, хотела сказать-то?..
Ах, да... ну так вот... прочитала я. Честно говоря, на ошибки не смотрела, так что критиковать не буду, ибо не чем)
А посему думаю отделаться своей коронной фразой из семи символов... Угадаешь её?))

Усе, за сим откланиваюсь)

P.S. Упс, забыла....

Все здорово!

ППКС)

Сообщение отредактировал Эфа - 12-09-2006, 19:31

[Аурелика де Тунрида >>>]

В общем в ближайшие дни точно...Честно!

Ни стыда, ни совести))) Такое чувство, что если я не выложу сей мизир (см. дальше))) - ничего написать не смогу.
А мужчина тем временем откинул капюшон своего черного плаща, и юноша смог без труда разглядеть его лицо. Не сказать, что мужчина был уродлив, но и красавцем его никто бы не дерзнул обозвать. С виду Тарку было не более тридцати пяти лет; изжелта-бледная кожа обтягивала выпирающие кости черепа, все сильнее обостряя его сходство с мертвецом; угольно-черные глаза горели неудержимым пламенем, и Мирош поежился – ничего доброго этот взгляд не сулил. Длинные давно немытые черные волосы мужчины, свалянными прядями спадали на широкие, худые плечи, тонкие бескровные губы были поджаты; а благодаря крючковатому носу Тарк живо напомнил Мирошу громадного хищного ястреба, вот-вот готового разинуть клюв, чтобы схватить ничего не подозревающего зайца или мышь… Надеюсь, не во мне это он ненароком ушастого приметил…
- Тарк, рад тебя видеть, - говорил Ларос каким-то не своим мягким голосом, - Давненько мы с тобой не виделись…
- Если память не изменяет мне, то с самых похорон твоего батюшки, - бархатистым голосом ответил странный человек.
Мирош никогда бы не подумал, что этот приятный голос принадлежит сидящему перед ним мужчине. Но именно ему он и принадлежал…
- Да…так и есть, - печально улыбнулся Ларос, - Видать только дела смерти и сводят нас…Стой! А ты ведь, небось, голоден с дороги? Будешь что-нибудь пить или есть?
Тарк отрицательно покачал головой, а Мирош облегченно вздохнул – делить трапезу с ларосовым другом ему почему-то не хотелось.
- А, может, ты и прав…Мы-то спешим…
- Спешка - делу не помощник, - мудро заметил гость.
Ларос только лишь глубоко вздохнул и отвернулся.
А Мирош подумал, что встреться ему на дороге этот Тарк, он бы сам, без вопросов отдал бы ему свой кошелек, а затем благополучно сиганул в придорожную канаву, где и провел бы весь остаток дня – лишь бы не пересечься с ним на пути заново.
Тарелка с душистым луковым супом искушающее дымилась на столе, но спазм, стиснувший желудок Мироша, не позволял ему и помышлять о том, чтобы отведать хотя бы одну ложечку этой, небось, наивкуснейшей похлебки. В таверне было шумно и душно. Люди радостно галдели, стулья скрипели, а посуда звенела. Однако Мирошу казалось, что его с минуты на минуту поглотит какое-то почти колдовское отчаяние. Внезапно ему сделалось грустно, и сердце жалобно затрепыхалось в груди. Неужто Тарк на меня так действует, или я просто не выспался, вот и мутит меня?

[Тоги - Злобная Рыбка >>>]

Аурелика, я помню субботний разговор, но все-таки упрекну в частом употреблении частицы "не", которая проходит мимо человеческого сознания. Пример: когда пишешь, что бутерброд не падает маслом вниз, читатель видить, как бутерброд нарочито падает маслом вниз. Это опасность, но также инструмент на службе писателя...

Сообщение отредактировал Тоги - Злобная Рыбка - 27-11-2006, 14:33

[Аурелика де Тунрида >>>]

упрекну в частом употреблении частицы "не", которая проходит мимо человеческого сознания.

Что есть, то есть. Люблю частицы и использую их при любом удобном (и не удобном) случае. Пытаюсь исправляться.

[Аурелика де Тунрида >>>]

- А что это твой друг такой зашуганный, будто его только что палкой угостили? - спросил внезапно Тарк, скаля в неприятной улыбке желтоватые зубы.
Мирош извиняющее кашлянул.
Ларос посмотрел на товарища суровым взглядом и тоже попытался кисло улыбнуться.
- А он у нас всегда такой – смирный, неразговорчивый. И про палку ты мудро заметил. Пока его не толкнешь – он и не пошевелиться.
- Плохо это, потому как единожды так пнуть могут, что уже не поднимется.
- И то верно…
Мирош слушал все это с дрожащим сердцем. Не нравилось ему, когда о нем говорили и при том говорили такое, что не могло вызвать иных, кроме стыда и растерянности чувств. К сожалению, так о нем говорили почти всегда, словно о юродивом каком-то.
- Ну… - протянул Мирош. – Я вовсе не такой и мямля.
И в подтверждение своих слов он бойко подцепил ложкой кусочек вареного лука и отправил его в рот, с трудом сглотнул и снова воззрился в тарелку.
- Вот и поговорили, - усмехнулся Тарк. – А теперь ближе к делу…
Ларос утвердительно хмыкнул и, поерзав на скамейке, постучав пальцем по столу… икнул. Мирош прикусил губу, стараясь не выдать удивления. Нет, за свою пусть и недолгую жизнь он неоднократно слышал икание, но не такое…удручающее что ли? Как-то похоже икают деревенские ведуны, привязанные к позорному столбу, учуяв тошнотворный запах масла и заслышав слабенький треск сырых дров. Лароса не жгли, но выглядел он куда хуже иного мертвеца.
- Что ж, мальчик, - завел речь Тарк Рагар.- Просьбу твою я выполнил, хотя и пришлось мне попыхтеть… Знатно попыхтеть, а еще потратиться… тоже знатно.
- Я понимаю! – выпалил Ларос. – И заплачу!
- Это и хорошо, что заплатишь. Много не возьму… Все-таки батюшку твоего знавал. Только сам посуди, память памятью, а живот своего требует…
- Верно…
Мирош по-прежнему старательно изучал тарелку, словно и не тарелка то была, а юная крутобедрая да пышногрудая прелестница; но и к разговору прислушивался. И не только он один. На миг оторвав взгляд от луковых завитушек и глянув в зал, некромант ненароком наткнулся, а вернее напоролся на не менее любопытствующий, чем его собственный взор показавшегося ему смутно знакомым крестьянина. А может и не крестьянина. Человек тот сидел за дальним столом, внимательно обегая серыми глазами таверну и ее посетителей. Одет он был зеленоватую суконную рубаху и – что совсем странно – на руках его, зажимавших кружку с элем, красовались тряпичные перчатки. «Крестьяне перчаток не носят, - отметил про себя Мирош. – Не носят…» Светло-каштановые волосы незнакомца спадали на плечи, а более темная, чем волосы, борода воинственно топорщилась. Видок тот еще – не внушающий доверия. Хотя, если бы не стальной взор, крестьянина этого вполне можно было принять за простого работягу, решившего с утреца пораньше закусить бараньей ножкой и запить ее прохладным пивцом. Но в том-то и дело, что с утреца пораньше крестьянину не до баранов с пивом – в поле работы невпроворот, некогда прохлаждаться. Мирош отвернулся. Неприятное предчувствие с новой силой стиснуло виски. В горле першило, и он нетвердой рукой взял кружку с элем и, чуток отпив, прислушался к беседе Тарка с Ларосом.
- Получается, только пол мешочка? – спрашивал Ларос, задумчиво почесывая гладкий подбородок.
- Получается,- отвечал Тарк, - Но будь уверен, тебе этого с лихвой… На будущее останется…
- Да, вероятно…
- Не вероятно, а так и есть… Тока смотри не переусердствуй. А то по хмельной юношеской крови можешь таких делов натворить, что потом всему городу растваривать придется, - Рагар усмехнулся, - Помнится, батюшка твой тоже горяч был – любил всюду нос совать, да красоваться… То-то и полег рано… Мир его праху!
Тарк склонил голову и шумно вздохнул, довольно искренне изображая несусветную скорбь. Мирош даже поверил. А Ларос, видимо, нет: потому как стоило собеседнику отвлечься – юноша так скривил лицо, что Мирош невольно хмыкнул, подавляя смешок. А над мертвыми смеяться не стоит…

Сообщение отредактировал Аурелика де Тунрида - 12-01-2007, 17:18

[Аурелика де Тунрида >>>]

- Но полно скорбеть, - Тарк поднял голову и смерил острым соколиным взглядом гудевший зал. – Если по каждому покойнику – простите меня Боги – по полжизни кручиниться, то так и сам помрешь, а и не заметишь. На свете том все молиться не пристанешь – храните, Боги душу батюшки моего усопшего, а батюшка рядом стоять будет и горевать, что сын его и после смерти дурак дураком остался….
Ларос на слова подобные как-то совсем неуверенно пожал плечами, кашлянул в кулак и с новой силой заерзал по скамейке, словно скамейка невероятным образом была виновна в том, что природа наградила Лароса шилом, спрятав в его в самом невообразимом месте организма. Мирош в это время уже сломал все мозги, пытаясь сообразить, о чем велась речь. Соображалось туго.
- А когда я смогу получить то, за чем пришел? – проговорил сын аристократских кровей в поношенном худе. – Всяк же не в таверне…и…
- Не думаешь же ты, что я словно ростовщик последний за монету на главной площади штаны сниму и петухом прокукарекаю?
Ларос пискнул и умолк, наверное, не решившись возразить, что никто Тарка снимать штаны не просит и никогда не попросит, потому как если и просить кого бельишко скидывать – то точно не тощего мужика, а хотя бы пышненькую девицу…
- Сегодня, - начал Тарк. – В три по полудню возле Городского Сада – чтоб ему пусто было – не опаздывай.
- А деньги?
- Повторяю: в три, Городской Сад. Я знавал твоего батюшку и склонен верить его отпрыску. Приходи и все увидишь сам. А сейчас я пойду…
И Тарк ушел. Скользнул за порог и растаял дымом посреди белого дня… В таверне сделалось заметно уютнее, даже холодные белые лучины, неспешно проплывающие вдоль глиняных стенок чашки казалось неописуемо аппетитными и желанными; даже чернявая оффицианточка с синюшными кругами под глазами внезапно стала довольно симпатичной девкой – Мирош почувствовал облегчение, Ларос тоже. Он снова забросил ногу на ногу, развалился за столом и растянул в улыбке сильно побледневшее лицо. Оба молчали.
За соседним столом стрекотала меж собой тройка молодых купцов, разодетых в дорогие зеленые камзолы с позолоченными застежками, за следующим столом Мирош увидел двух машталеров с соломой в волосах, которые пили крепкое ореховое пиво и громко рыгали, похваляя свое мастерство в этом трудном и опасном деле. Люди ели, пили, гомонили и подозрений не вызывали. Давешний крестьянин в перчатках пропал, словно и вовсе его не было. Ушел, может быть, и вместе с Тарком, а, может, и за Тарком. Но он испарился и, не сказать, что Мирош как-то расстроился по этому поводу. Две беды хуже, чем одна. Приход же Тарка явно радостью назвать было нельзя; и не потому что сам по себе Тарк человек неприятный, а потому что в его присутствии Ларос, которого думалось ничто в жизни напугать не в силах, вел себя совсем уж прибито, точно кот облегчившейся в тапки хозяина. Котов же, обмочивших то, что обмачивать не положено, обычно секут, реже порют кнутом, иногда бьют тапкой, но чаще всего лишают жизни путем убиения об угол. Казалось, что Ларос того и ждет, что кто-то хватит его за шиворот да хорошенько тряхнув, приземлит виском об косяк, а все это ехидство с лукавством не иначе напускное, ибо на лице цвета первейшего снежочка распутная улыбочка смотрится еще паршивее, чем барбют на козле…
Меж тем, к столу наших героев медленно, деловито задрав тонкий нос к верху, подплыла официантка с подносом – пустым подносом – и, осуждающе осмотрев недоеденный суп и недопитый эль, еле слышно фыркнула, выказывая неподдельное разочарование, но, вновь изобразив гримасу смирения, произнесла:
- Еще чего-нибудь хотите?
- А ты почем будешь, красавица? Я бы не отказался, - молодцевато выпалил Ларос, стараясь дотянуться до заветного мягкого девичьего места, но чернявая со знанием дела ловко крутанулась на месте, взметнув юбки, и не позволила мужской руке ухватить себя за тощенькое, но все-таки достоинство.
- Да, не отказался бы, - грустно продолжал Ларос. – Еще от кружки эля. А другу моему вина – молодого и кислого под стать его роже.
- И кушать будете?
- И кушать будем. Мне бараньих отбивных. Ему бермушку, чтобы в кустах веселее сиделось.
Мирош вздохнул – после бермушки с вином в кустах сидеться действительно будет очень весело – но промолчал. Отказываться от еды он был непривычен. Лучше уж покушать и в кусты, чем слюну сглотнуть и с тоскою на кусты сии смотреть…
- Скажешь ты, наконец, что задумал, или мне продолжать солить мозги? – заговорил Мирош, соскребывая ногтем заскорузлый жир со столешницы. Дева с подносом, махнув передником, скрылась в толпе.
- Не скажу, со временем увидишь… Хотя, поверь мне, потом спасибо скажешь. Хорошую штуку я придумал.
- У тебя все «штуки» хорошие, вот только из-за них у меня потом спину ломит, да под глазами синяки расцветают…
Ларос сделал вид, что ровным счетом ничего не услышал. Впрочем, это вполне могло быть правдой, ибо за соседний стол, брезгливо морща остроносое личико, подобрав ярко голубую юбку, опустилась несравненной прелести девица. На особе едва не трескался бледно-синий корсаж, а воздушная кофточка белого цвета с длинными полупрозрачными рукавчиками больше открывала, нежели стыдливо прятала. Волосы девицы золотистого цвета были забраны в косу, спадавшую на округлые плечи, карие глаза светились негодованием. На фоне сей барышни ее менее яркая подруга в тяжелом бордовом платье с высоким воротом выглядела пупырчатой жабой в пруду с золотыми рыбками.
- Экую красоту занесло в наше зловонное болото! – ахнул Ларос. – Чтоб я околел на месте, если эта девичка пришла не на встречу с любовником! Ну, убейте меня, а не поверю, что ей захотелось ядреного пива со свиными шкварками…
Шкварки шкварками, а девица действительно смущала посильнее спонтанной бегунки в божьем храме. Мирош не мог припомнить, чтобы когда-нибудь раньше видывал в корчме девицу если и не из благородных, то определенно знатных. Одежда на барышне была дорогой, лицо наморщенным, точно к лицу этому только что подсунули ведерко залежалой щучьей печени, а манеры знатными, тонкими и выверенными, как у верховного жреца тридцать лет к ряду бубнящему «Хвалу Богам». Сразу видно – такая за грошик юбку не задерет, да за миску требухи на коленки к тебе не бухнется.
- Если благородная госпожа соизволила скоротать часик в премерзкой тавернишке, ей определенно необходимо составить компанию. И моли Богов, Мирош, чтобы ее воздыхатель не заявился в сей миг, ибо мне очень хочется чтобы «компанией» оказался я.
- А как же «три часа, Городской Сад»? – удивился будущий некромант.
- Сейчас три? Нет. Это Городской Сад? Нет. Так какие же могут быть вопросы?
Вопросов не было. Вернулась бледнолицая официантка, сунула под нос Мирошу тарелку бермушки и стакан вина, поставила ларосову истекающую жиром баранину и истекающий пеной эль, и удалилась. Мирош нехотя отпил глоток красного и чуть не поперхнулся собственным языком – недозрелый ревень по сравнению с ним был медом. Бермушка ничуть не уступала по качеству вину – постная, мутная, невкусная и что самое удивительное – без сыра, а может и с сыром, который по неизвестной причине сделался невидимым. Есть не хотелось.
Ларосу, конечно же, было радостнее. Не утратив пакостной улыбочки, что так любилась юным особам, неофит уже вовсю словоблудствовал с золотоволосой молодкой и ее пурпурной жабой-подругой.
«А ты онучи жуй, друг мой, да старательнее жуй. Того смотри – подавишься, - корил себя Мирош, черпая похлебку. – Когда Ларос внучат нянчить будет, ты – коли повезет – впервые девицу в темной подворотне потискаешь. Ну оно того стоит… А теперь продолжай жевать онучи…»

[Kyona d'ril Chath >>>]

Привет тебе, о, Несравненная! Мя таки добралось и сюда. Тапочки примешь?

Пост #132:

Не сказать, что мужчина был уродлив, но и красавцем его никто бы не дерзнул обозвать. С виду Тарку было не более тридцати пяти лет; изжелта-бледная кожа обтягивала выпирающие кости черепа, все сильнее обостряя его сходство с мертвецом;

Ммм.. обозвать красавцем?
Может, просто усиливая? Или - заметно усиливая? Лишний раз подчеркивая?
А последующее описание вызвало в памяти образ профессора Снейпа. Может, этот Тарк, и впрямь, не так уж страшен

Надеюсь, не во мне это он ненароком ушастого приметил…

Если честно, заспотыкалась на этом предложении. Тут либо это лишнее, либо в конце знак вопроса просится.
И еще. Это же мысли Мироша, так? Может, стоит их хоть кавычками выделять? А то не сразу ясно.

Пост #135:

- Не вероятно, а так и есть… Тока смотри не переусердствуй.

Почему-то резануло. Не вписывается у меня это "простонародное" тока в речь Тарка. Как-то не вяжется с ним

Пост #136:

Мирош в это время уже сломал все мозги, пытаясь сообразить, о чем велась речь. Соображалось туго.

Снова не могу объяснить почему, но как-то не к месту. Видимо, потому что он и так уже "сломал все мозги"
Может, лучше нечто в этом роде:
"Ничего путного (толкового) в голову не приходило.." ?

1. /Волосы девицы/ 2./золотистого цвета/ были забраны в косу, спадавшую на округлые плечи, карие глаза светились негодованием.

Мне кажется первое со вторым стоит местами поменять.

Вопросов не было. Вернулась бледнолицая официантка, сунула под нос Мирошу тарелку бермушки и стакан вина, поставила ларосову истекающую жиром баранину и истекающий пеной эль, и удалилась.

Не знаю почему, но чернявая у меня почему-то с бледнолицей как-то не стыкуется. Вроде чернявые обычно смуглы, нет?

Одежда на барышне была дорогой, лицо наморщенным, точно к лицу этому только что подсунули ведерко залежалой щучьей печени, а манеры знатными, тонкими и выверенными, как у верховного жреца тридцать лет к ряду бубнящему «Хвалу Богам».

Почему-то сразу представляется либо плачущий младенец, либо древняя старуха Да и второе лицо вроде как многовато..
Может, "носик недовольно наморщен, точно к нему только что подсунули.." ? Или "личико недовольно кривилось, точно к нему.." ? Ну, или нечто в этом роде?
Вооооть..

А в целом - соскучилась я по Мирошу, честно рада твоему и его возвращению. Как говориться - ждем-с чего дальше будет.
Мурк, незабвенная (с) Ди.. удачи тебе и вдохновения.

[Аурелика де Тунрида >>>]

И в довесок к своим измышлениям, Мирош отправил в рот очередную ложку похлебки, поперхнулся сырным комочком и долго кашлял с такой силой, что глаза едва не лопались…
- Задери вас демон, - ругался юноша, искоса поглядывая на своего более удачливого друга и стараясь разобрать, о чем велась беседа с девицами.
«То с торговцем краденого шушукается - а Тарк вне всякого сомнений еще тот тип – то с непотребными девками водится, - думал Мирош. – И все ему с рук сходит, а я? Сижу невидимый, а по шее получать – так в первых рядах. И за что мне это?»
Ларос уже сидел за столиком рядом с заметно повеселевшими барышнями. Златовласка давно сменила гнев на милость и, возможно, позабыв о своем любовнике, всецело занялась молодым обворожительным магом с зелеными глазами. Красивое девичье лицо с чуть вздернутым носиком порозовело, на карминовых устах играла улыбка. Что спорить – Ларос умел обольщать женщин, при чем любых возрастов, наклонностей и сословий. Иногда Мирошу казалось, что даже продажные блудливые девки сами готовы были заплатить Ларосу за то, чтобы он почтил их постель своим присутствием. Конечно же, юноша никому не отказывал, особенно тем, у кого водились деньги пусть и нажитые непосильным, богомерзким трудом… «Любовь, - говаривал Ларос. – Тоже товар и, как всякий товар, имеет свою цену. Сегодня ты покупаешь любовь, а завтра любовь покупает тебя, и неизвестно в каком случае ты тратишься сильнее…»
Мирош с отвращением пережевывал клейкие сырные комки, вполуха слушая лепетание новой «любимки» друга – Алии Д` Райно и ее безымянной компаньонки. Все шло к тому, что в скором времени Ларос и Алия должны были, расплатившись за кушанья и питие, двинуться в ближайшую опочивальню. Мирошу это не нравилось. Во-первых, хотя день и был свободен, но вечерние уроки никто не отменял; во-вторых «три часа» и «Городской Сад» все еще будоражили воображение юноши, настроившегося было на величайшее приключение в своей жизни, которая после этого приключения, как подсказывало редко ошибавшееся некромантское сердце, обещалась укоротиться вдвое, если и не закончится вовсе. Впрочем, некроманта ли (будущего ли, нынешнего ли) смертью пугать? Смерти Мирош не боялся, как не боится ее всякий единожды испытавший на себе ни с чем не сравнимый вкус удовлетворенного любопытства (хотя иногда это бывает не только вкус, но еще цвет, запах, смех и слезы), коей слаще во сто крат и вина, и меда, и разудалой девицы. Юный некромант любопытство свое удовлетворял, а по сему знал, какое это великое счастье – задаться вопросом и отыскать на него ответ. Вопрос уже родился, а вот ответ только лишь предстояло найти…
Безделье порядком утомило Мироша, и в голове зарождалась сама собой крайне мудрая мысль – плюнуть на все (или хотя бы на Лароса с его девками) и убраться обратно в школу, чтобы там в своей комнатенке, обняв, точно милую, подушку, досмотреть сон, что так неблагородно был прерван дерзким Ларосом с его не менее дерзким предложением «а не сходить ли нам туда, где шеи ломают», но не смотря на это, Мирош терпеливо выскребывал остатки похлебки, любуясь из окошка видом проезжавших мимо таверны телег и праздно шастающих прохожих. С куда большим интересом он мог рассматривать мух, ползающих вдоль и поперек свежей коровьей лепешки. Всех этих прохожих и, пожалуй, две из трех проезжавших телег Мирош видел и ранее, а посему большой радости наблюдение за городскими улицами не приносило. Юноша скучал. Но всему есть конец. Когда уже казалось тоска готова была поглотить Мироша с потрохами, он внезапно заметил прелюбопытнейшую и презнакомейшую рожу, мелькнувшую в окне. Рожа это, как и полагается любой подозрительной роже, нагло пялилась в окошко в течение минут двух, топорща и без того растрепанную бороду и шаря острыми глазками по залу, точно сова выглядывающая глуповатую мышь. Сглотнув горьковатый ком, Мирош удивленно пискнул – совсем по-мышиному. Беспокойство взбухало в душе подобно тесту в печи. Юноша, сам еще не понимая, что делает, нервно сорвался с места, едва не опрокинув стол, и подскочил в два прыжка к Ларосу, чем немало удивил и друга и его дам.
- Ой! Кто это? – взвизгнула Алия Д`Райно. – Что тебе надо!
- Не пугайтесь, леди, это мой нервный друг. Знакомьтесь, Мирош…
Лицо Лароса не сулило ничего хорошего: горящие глаза, сдвинутые к переносице брови и скривленные в презрительной усмешке губы… Как-то так смотрит муж-рогоносец на поправшего его собственную честь и честь его благоверной прелюбодея, в этот самый момент обжимающего супругу рогоносца в самых неприличных и интимных местах. К счастью, Мирош никого не обжимал. Но Лароса это почему-то не обрадовало…
- Что…? – сквозь стиснутые зубы прошипел Ларос, схватив Мироша за локоть и оттащив его чуть подальше от смущенных и расстроенных женщин.
- Глянь в окно, только незаметно. Осторожнее я говорю! Не вылупляйся так!
- И что я должен увидеть?
- То, что и увидел! Замечаешь мужика с кудлатой бородой. Так вот, он с вас с Тарком глаз не спускал, когда вы мило беседовали. А теперь еще и на меня смотрит! – захлебываясь словами, причитал Мирош. – Не думаешь, что спроста?

Сообщение отредактировал Аурелика де Тунрида - 20-01-2007, 16:34

[Аурелика де Тунрида >>>]

- Если честно, об этом бродяге я вообще не думаю. Если ты не заметил, то я общаюсь с дамами, - с этими словами Ларос обернулся назад и, отыскав глазами, хорошенькую златовласку, подмигнул ей – девушка прыснула. – И в отличие от тебя, друг мой, мне доставляет удовольствие компания юных дев, а не наблюдение за вшивым повелителем навозных куч и подзаборных канав.
К этому времени титулованный Ларосом повелитель нечистот уже скрылся из поля зрения Мироша и, по мнению все того же Лароса, наверняка сейчас присматривал себя лужу помельче, чтобы уткнуться в нее своей шерстяной физиономией и благополучно захлебнуться. Мирош в этом сомневался.
- Слушай, пойдем отсюда, а? У меня нехорошее предчувствие…
- Не поверишь, но у меня тоже, потому как я уверен, что по прошествии еще одной минуты беседы с тобой, я рискую сегодня остаться в одиночестве… Ну разве что тебя снахратить? – Ларос усмехнулся. – Эх, была бы у тебя грудь… Но… прости… Вот черт!
Алия Д` Райно, обиженно пофыркивая и поправляя слегка помявшийся подол, в сопровождении своей некрасивой подруги решительным, но не лишенным грации шагом двигалась к двери.
- А убиение товарища-школяра преследуется по закону? – удрученно проговорил Ларос, поглядывая на удаляющейся силуэт в голубом. – Ты мне противен, Мирош. Нет, я тебя ненавижу!
Мирош опустил голову, почувствовав себя дико пристыженным. Быть может, действительно зря паниковал? Ну что, спрашивается, подозрительного в нечесаном мужике со странностями, касающимися выбора одежды? Да и подсматривание за едящими из окна таверны еще вроде бы не было приписано к преступлениям. В самом деле, и с чего Мирош взял, что бородач вылупил свои зенки именно из любопытства к его скромной персоне, а скажем, не прельстился отменными округлостями неудавшейся Ларосовой любовницы? «Всюду мне заговоры с демонами мерещатся, - думал Мирош. – А как настоящий-то инфернал появится, так я его как пить дать не узнаю…»
Не отвечая другу, Мирош, смиренно понурив голову, направился к выходу, чем немало удивил Лароса, не смекнувшего его удержать. Но не успел Мирош сделать и тройки шагов, как точно на зло наступил на лапу плешивой рыжей кошке, что усердно лизала шершавым языком небольшую жирную лужицу на полу. Кошка отчаянно мявкнула, на миг заглушив своим мявом стук посуды и громкое икание посетителей. Сокрушительный шокирующе пронзительный мяв испуганной и оскорбленной твари заставил Мироша вздрогнуть и пошатнуться.
- Тьфу! Чтоб тебя! – выругался юноша и с новыми силами, опростоволосившийся, засеменил к порогу.
Кошка утихла быстро и, выставив хвост трубой, сиганула под соседний стол, откуда долго еще слышалось ее обиженное шипение.
- Окаянная скотина….
Мирош сплюнул и решил больше не щедриться на проклятия и даже не обижаться на животное, которое вовсе не заслужило того, чтобы его чихвостили на чем свет стоит и уж тем более отрывали от милого его сердцу занятия – лизания грязных жирных пятен. Мирош и сам чувствовал себя не лучше и, пожалуй, лизни он чуток чьей-то отрыжки с пола – было бы куда приятнее, по крайней мере можно было бы прополоскать рот и забыть о конфузе, но от духовного послевкусия травяным отваром не отделаешься.
Не обращая внимания на ставших вдруг чрезмерно любопытными завсегдатаев таверны, Мирош крепко ухватился за тяжелую ручку и резко потянул дверь на себя – кажется, слишком резко, ибо не ожидавший ничего подобного человек, что все это время сидел на крыльце, прислонившись ухом к той самой двери, обвиняюще ухнув, ввалился в зал и, чертыхаясь, растянулся на полу, картинно раскинув руки по сторонам. Шоклатая борода погрузилась в недоеденную кошкой заскорузлую блевоту.

Сообщение отредактировал Аурелика де Тунрида - 22-01-2007, 2:11

[Imp >>>]

Бедный-бедный Мирош...

обвиняюще ухнув, ввалился в зал и, чертыхаясь, растянулся на полу, картинно раскинув руки по сторонам. Шоклатая борода погрузилась в недоеденную кошкой заскорузлую блевоту.

Достанется, чувствую, ему на орехи)
Пара замечаний:

Алия Д` Райно, обиженно пофыркивая и поправляя слегка помявшийся подол, в сопровождении своей некрасивой подруги решительным, но не лишенным грации шагом двигалась к двери.

Как-то она резко и без видимых причин

- А убиение товарища-школяра преследуется по закону? – удрученно проговорил Ларос,

может, уточнил или спросил?

едящими

не по-русски как-то

еще вроде бы не было приписано

аналогично. может: ещё вроде не относится к...
или: не рассаматривается как...

и с новыми силами, опростоволосившийся, засеменил к порогу.

опростоволосившийся - немного не в тему вместе с новыми силами - уж что-то одно

Подпись: Злобный Критик

Вот читаю и думаю: ёшкин кот, как это Мирош умудрился дожить до своих лет?Или последняя непруха всё-таки что-то выдающееся...Или Мирош - это не состояние души, а стиль жизни?

Чуть не забыл))

Шоклатая

Шоколадная?Патлатая?

Сообщение отредактировал Imp - 4-02-2007, 20:18