Внешность Рейстлина, ???

[LolitaDeSade >>>]

В КД говорилось что, сделай он лицо попроще он был бы красивей Карамона.
Но - он вбил себе в голову, что он пугало - и *он всегда добивался чего хотел* - он стал пугалом.

Совершенно согласна! Я действительно уверена в том что Рейстлин действительно был привлекательным, просто он скрывал в себе это что ли,,, Ведь Крисания в него влюбилась, значит заглянула глубже, или при ней он открывался

[Горецвет >>>]

Ведь Крисания в него влюбилась, значит заглянула глубже, или при ней он открывался

Крисания влюбилась в него потому, что ему это было надо. Однако факт к внешности имеющий наверно последнее отношение. Это результат умело чередуемых правды и лжи. Одна история про то как его обижает злюка-сестра, которая видите-ли его белого и пушистого со свету сжить хочет, к свету обратится не дает и саму жрицу за проведенную просветительскую работу со свету сжить собирается *встреча в Истаре*. Просто кошмар - бедный ребенок, жертва домашнего насилия! А, от жалости*еще и пониманием сдобренной* до любви...
От его внешности она была совсем не в восторге - при первой же встрече поименовала развалиной и едва не упала в обморок, заглянув ему в глаза. Так, разве что руки красивые)

[Rogneda >>>]

Ну-с.....))
В самих Демисезонных драконах,упор делается на кожу и глаза,еще упоминается жуткая костлявость и острые черты лица- короче,девушки,мужик он был некрасивый)).
В Кузнице Душ автор решила немного сгладить впечатление и написала,что черты лица у вышеупомянутого были даже более тонкими,чем у его красавца-близнеца,и если б он перестал делать кислую физию,то был бы даже ничего себе))

Совершенно согласна! Я действительно уверена в том что Рейстлин действительно был привлекательным, просто он скрывал в себе это что ли,,, Ведь Крисания в него влюбилась, значит заглянула глубже, или при ней он открывался

А еще он скрывал в себе вселенскую доброту и жалость к слабым -униженным.Рейстлин скрывал только то,что ему было выгодно скрывать.А имея внешнюю привлекательность он действовал бы гораздо более эффективно.
Согласна с Горецвет,Крисания в любилась в предложенную Рейстлином версию.Говорят же,что женщина любит того,кого может пожалеть.А тут такое поле деятельности-сверстники издевались,мама умерла,девушка выбрала другого,брат еще пень-колода под ногами путается,не понимает возвышенную душу....Я бы еще поняла ,если б Крисания была магичкой-тогда она в равной степени оценила бы там маг.способности или интеллект объекта.Правда на этом жалость бы тут же и кончилась.
Рейстлин перед ней открывался конечно-правда сильно гипертрофируя свои слабые стороны и тяжелое детство.Плюс еще пара моментов:
Крисания сделала Рейста центром Вселенной отказавшись ради него от очень и очень многого.Слепое преклонение не есть искреннее чувство.Каждый в паре должен сохранять свою индивидуальность и гармонично дополнять друг друга.
Крисания Рейстлина идеализировала а не принимала таким какой он есть.В моменты когда Рейстлин переставал играть она испытывала настоящее потрясение(помните сцену в кабинете мага в первой книге?).Это любовь до первого несоответствия требованиям друг друга.
Правда вышеперечисленное больше в тему "Любил ли Рейстлин "катит)))

Сообщение отредактировал Rogneda - 12-12-2006, 18:32

[Горецвет >>>]

В Кузнице Душ автор решила немного сгладить впечатление и написала,что черты лица у вышеупомянутого были даже более тонкими,чем у его красавца-близнеца,и если б он перестал делать кислую физию,то был бы даже ничего себе))

У меня на глазах одно существо за счет своего характерца за три года растеряло всю свою внешнюю привлекательность, при том что данная особа изначально была весьма обаятельной и привлекательной. Характер виден по лицу. Очень виден - как в мимических морщинах, выражении лица... даже черты иногда чуть заметно изменяются. Так что лет в 14-20 он вполне мог быть вполне себе)))
Далее - они близнецы, а у Карамона черты весьма и весьма, так что изначально лицо у Рейста было красивое - это говорилось и в Часе, вроде, и в Испытании когда его заставили пережить избиение ребенок был несимпотишный, но с правильными чертами лица.

В самих Демисезонных драконах,упор делается на кожу и глаза,еще упоминается жуткая костлявость и острые черты лица- короче,девушки,мужик он был некрасивый)).

Очень сложно быть "красивым мужиком", когда из 60 кг веса 40 приходятся на язык и яд. Он не мужик и не парень или мужчина - он, блин, РЕЙСТЛИН. Черт-и-что и с боку посох... но какие карамоны с ним сравнятся?

[Volk >>>]

Вообще-то я не считаю внешность Рейстлина такой уж отталкивающей и ужасающей,как некоторые товарищи.Люди порой обращают внимание лишь на внешний вид и не замечают(а,может,просто не хотят замечать),что внутри.Рейстлин отличается от окружающих(не только внешним видом,но и своим внутренним миром:мировоззрением,миропониманием),и это отличие,на мой взгляд,выделяет его из общей толпы,создаёт тот единственный и неповторимый образ,который ему присущ.
Знаете,по-моему,если бы Рейстлин выглядел так же,как и обычные люди,то не было бы той загадочности,того обаяния,которое так притягивает к нему читателей.И,если рассматривать его характер,поведение,поступки,то согласитесь,каждый из нас в душе немножко Рейстлин(а кто не согласен,пусть пересмотрит свою жизнь и сделает выводы).К тому же Рейстлин-властелин прошлого и настоящего.Должен же он хоть чем-нибудь отличаться!

[Аваллах >>>]

<Знаете,по-моему,если бы Рейстлин выглядел так же,как и обычные люди,то не было бы той загадочности,того обаяния,которое так притягивает к нему читателей>
М-да...
Вы, конечно, извините, но мне почему-то кажется, что большая часть поклонников данного персонажа любит его все же не за рахитичное телосложение и непонятный цвет глаз.
<И,если рассматривать его характер,поведение,поступки,то согласитесь,каждый из нас в душе немножко Рейстлин(а кто не согласен,пусть пересмотрит свою жизнь и сделает выводы)>
Пересмотрел.
Сделал выводы.
На всякий случай посмотрел в зеркало - волосы остались русые, глаза - зеленовато-серые, зрачки - в форме сфер.
И Рейстлином в душе себя абсолютно не чувствую.
Не говоря уже о том, что данная часть поста уж как-то относится немного к иной теме...
<К тому же Рейстлин-властелин прошлого и настоящего.Должен же он хоть чем-нибудь отличаться!>
Есть очень хорошая пословица - Если не можешь выделиться умом, то выделяешься...пардон...чем-то другим.
Рейстлин, кажется, мог бы выгодно отличаться интеллектом, обходясь при этом без непомерно пафосной внешности.

[Eretik >>>]

Рейстлин, кажется, мог бы выгодно отличаться интеллектом, обходясь при этом без непомерно пафосной внешности.

Не Рейстлин выбирал себе внешность,а Фистандантилус и Пар-салиан.Один нагродил его золотой кожей,а другой-глазами Раэланы.Тольао в Истаре он смог избавится и от того,и от другого.

[Аваллах >>>]

<Не Рейстлин выбирал себе внешность,а Фистандантилус и Пар-салиан.Один нагродил его золотой кожей,а другой-глазами Раэланы.Тольао в Истаре он смог избавится и от того,и от другого>
Глубокоуважаемый Eretik, а вы где вообще увидели, что я с этим спорил? Просто Volk, судя по всему, считает, что любой персонаж с звонким именем Властелин чего-то там и чего-то там должн выглядеть...под стать имени.

[Эля Элоэрн >>>]

Я вовсе не считаю его отталкивающим, для меня он привлекательнее Карамона, не понимаю что в нем нашла Тика,,

Хоть я и не считаю Карамона красивым или привлекатльным,могу объянить,что в нем нашла Тика.
Начнем с начала,т.е. с Саги о Копье:
Танис,Стурм,Тас и компания очень отличались от тех,кто жил в Утехе.А Тика,была молодой,и они ее притягивали,она тоже хотела приключений и путешествий.
Почему ей в тот момент был симпатичен именно Карамон?Ну а кто?Флинт стар,Стурм больше думает о чести и рыцарстве,Танис мечется между Лораной и Кит,Рейст вообще любовь презирал,про Таса молчу.
Остается Карамон.Да,у него не столь острый ум,как у рейста,но не думаю,что это волновало Тику.
А если почитать "Час Близнецов",то понятно,что Карамон очень симпатичный на фейс,и у него хорошее тело.Ну а что еще Тике надо?

[Axius >>>]

Вообще, я не считаю, что авторы задумывали сделать Рейстлина некрасивым. Да, золотая кожа и зрачки в форме песочных часов - внешность довольно, я бы сказал, девиантная и необычная для человека, но это отнюдь не так уж и некрасив. По крайней мере не так, как обгоревшее лицо, гниющие язвы по всему телу или глубокий шрам через всю физиономию. Просто, имхо, задумка была в том, чтобы сделать персонажа уникального во всём, выделяющегося по всем параметрам. Не скажу, что это было необходимо: лично мне бы было интересно наблюдать за судьбой этого персонажа и без попсового эстетизма. Не тем Рейстлин должен привлекать читателей.

[Горецвет >>>]

глубокий шрам через всю физиономию

Шрамы, в отличии от дистрофии, мужчину украшают.
Да и его надо было сделать просто ооочень некрасивым, а не пугающим. Показать, что человек "не от мира сего".
Да и между прочим он оттенял остальную компанию красавцев-атлетов.

А Тика,была молодой,и они ее притягивали,она тоже хотела приключений и путешествий.

Мне кажется, что Тике, нормальной молодой девушке, без никому ненужного альтруизма и излишней озабоченности судьбой мира - свою бы устроить - как раз и нужен был кто-то вроде Карамона. И, Карамону нужна была такая Тика - деловая, склонная к руководящей работе в пределах отдельно взятой ячейки общества. Не говоря уже о том, что они устраивали дрог друга по всем остальным параметрам.

[Axius >>>]

Шрамы, в отличии от дистрофии, мужчину украшают.

Вот ведь чёрт!) *ушёл обжираться и резать себе морду*
А если честно, то шрамы не в салонах красоты обычно ставят, и мне хватает фантазии представить десятки вариантов, когда это отнюдь _не_ красиво. А дистрофия относительно сносно такой одеждой как мантия\балахон скрывается, нет?

Показать, что человек "не от мира сего".
Да и между прочим он оттенял остальную компанию красавцев-атлетов.

*особенно Флинта и Таса)*
Так ведь и это вполне вписывается в замысел сделать персонажа всего из себя "не такого как все", выделяющегося и уникального. Просто подход с иной эстетической позиции. Сегодня, например, среди обилия различных субкультрур со своими представлениями о прекрасном, имхо, человек с внешностью Рейстлина обязательно пользовался бы где-нибудь большой популярностью.)

[Горецвет >>>]

Сегодня, например, среди обилия различных субкультрур со своими представлениями о прекрасном, имхо, человек с внешностью Рейстлина обязательно пользовался бы где-нибудь большой популярностью.)

У Готов или Эмо - весь в черном, вечно жалуется, тощий и мрачный. Покрасить в черный, отрезать челочку... Красавец-сердцеед.

А если честно, то шрамы не в салонах красоты обычно ставят, и мне хватает фантазии представить десятки вариантов, когда это отнюдь _не_ красиво. А дистрофия относительно сносно такой одеждой как мантия\балахон скрывается, нет?

Уже и штампом ответить нельзя)
Нет, конечно фейс а-ля Марк Крысобой тоже не сахар, но... хоть на части бы не разваливался, ходил сам, не вися на окружающих и не плевался кусочками своих легких в родных и близких.

[Amywiethrebrien >>>]

Я себе довольно красочно представляю внешность Рейстлина, но описать ее у меня не хватит слов. Зато могу сказать про его кашель. У мага он легочный. В книгах сказано, что он пил от кашля странно пахнущую, гадкую на вкус жидкость, которую готовил, заливая какое-то снадобье кипятком. Так вот: я сейчас болею воспалением легких и для лечения пью зелье, похоже по описание на отвар Рейстлина Что это? Настой корня девясила. Прекрасно помогает от сильного легочного кашля часа на четыре. Помогает офигенно, запах настоя странный, вкус отвратительный, но, я думаю, фанаткам рейстлина покажется сахарным сиропом. Корень девясила в аптеке стоит 10-20 руб, инструкция на упаковке + помогает не только от кашля, но и от кучи других заболеваний(напр,гастрит). Хотите стать Рейстом - попробуйте!

Рейстлин заваривал сухие листья майорана, которые в реале к кашлю никаким боком не относятся.

[Ласточка >>>]

Я не думаю, что Рейст был прямо уж "Мистер Утеха", но и уродом он не был. Ведь на него тоже кто-то из девушек заглядывался...

[Oen >>>]

Гм..., а можно уточнить, кто эти "кто-то", кроме Крисании? Можно, конечно, назвать Миранду, но это еще спорный вопрос, заглядывалась ли она на него и если да, то с какой целью...
А мне, вообще, кажется, что степень "уродства" определяется отнюдь не числом заглядывающихся лиц противоположного пола.
Рейстлин, несомненно, уродом не был. Мне кажется, что его внешность лучше всего можно охарактеризовать словом "специфическая"... ИМХО...

[Absorb-soul >>>]

Здесь нельзя и сказать что девушки заглядывались на него как на парня. если они и смотрели на него то или с отвращением или с ужасом.
И крисания не исключение. Когда она впервые его увидела, то мягко говоря подумала что он развалюха еще та, с которой справится и младенец. Когда же она увидела его глаза. то ее окутал страх, который она еще никогда не испытывала.
Когда они заговорили, то Крисания начинает понимать что Рейст не такой как все и общается с ней не то что как с высшей, но даже не на равных, а как с низшей, при этом проявляет лишь толику этикета с сарказмом вместе.
Вскоре при виде его состояния и так называемой болезни в ней просыпается так называемая жалость.
А в скоре она просто начинает подсознательно влюбляться в те слова, манеру с которой говорил Рейстлин, при этом она же "берет на себя крест" - она сможет сделать то, что другим не под силу - чтобы Рейстлин встал на дорогу Света.

- Маг Рейстлин Маджере, - объявил Бертрем, и голос его слегка дрогнул.
Должно быть, он вспомнил о том, при каких обстоятельствах в последний раз произносил это имя. Тогда Рейстлин Маджере умирал, харкая кровью, на ступенях крыльца Большой Библиотеки.
Астинус слегка нахмурился, отметив недостаток самообладания у своего секретаря, и Бертрем ретировался так быстро, как только позволили ему могучий живот и широкая ряса.
Крисания непроизвольно задержала дыхание, но не увидела ничего определенного - лишь черная тень возникла на пороге, будто сама ночь ступила под низкую притолоку, приняв форму человеческой фигуры. Пришелец замешкался, и Астинус обратился к нему своим ровным, лишенным чувств голосом:
- Входи, старый приятель.
Тень на пороге шевельнулась, и теплый отсвет огня заиграл на матовом бархате черных одежд. Потом в складках бархата блеснули крошечные искры - это осветились серебряные нити, которыми вышиты были на ткани древние руны. Наконец тень превратилась в человека, чья фигура была целиком скрыта под черными покровами, - единственным доказательством того, что это все же человеческое существо, а не бесплотный дух, служила тонкая, страшно худая рука, высвобожденная из складок накидки и сжимавшая длинный деревянный посох.
Крисания заметила, что посох венчал хрустальный шар, вставленный в золотую оправу, сработанную в виде лапы дракона.
Когда гость вошел в комнату, Крисания почувствовала едва ли не разочарование. Она-то просила Паладайна послать ей настоящее испытание! Но какое великое зло могло быть заключено в этом человеке?
Сомнения зародились в ней в тот момент, когда она рассмотрела пришельца целиком. Это был худой, болезненного вида человек, слегка сутулящийся и опирающийся при ходьбе на массивный посох, словно без его помощи он и вовсе не мог передвигаться. Крисания знала, что Рейстлину Маджере сейчас должно быть ровно двадцать восемь лет, однако ходил он так, словно ему по меньшей мере стукнуло девяносто: походка гостя была медлительной, шаги мелкими и словно бы неуверенными.
"Разве это испытание моей веры - победить такую развалину? - с горечью обратилась она к Паладайну. - Мне даже не нужно сражаться с ним. Его разрушает изнутри собственное зло".
Между тем Рейстлин откинул на спину капюшон и, повернувшись к Крисании спиной, обратился к Астинусу:
- Приветствую тебя, Бессмертный.
- Привет, Рейстлин Маджере, - отозвался Астинус, не поднимаясь с кресла. В его голосе проскользнула насмешливо-лукавая интонация, словно он обменялся с магом одним им понятной шуткой. Затем хозяин плавно взмахнул рукой:
- Позволь мне представить Крисанию из рода Тариниев.
Рейстлин повернулся, и на этот раз дыхание Крисании судорожно сбилось.
Внезапная боль сдавила ей грудь, удушливый спазм перехватил на мгновение горло, а в кончики пальцев вонзились тысячи острых иголок. Неожиданная, похожая на озноб дрожь заставила ее еле заметно вздрогнуть. Крисания невольно вжалась в кресло и стиснула кулаки так, что острые ногти вонзились в мягкую кожу ладоней, - на нее смотрели два пылающих золотисто-желтых глаза, два жутких зерцала греха: блестящие, непроницаемые, лишенные всяческого выражения. А зрачки...
Крисания в ужасе не могла от них оторваться. Зрачки напоминали формой изящные песочные часы!
Лишь несколько мгновений спустя, поборов оцепенение, она сумела рассмотреть черты изможденного, отмеченного печатью страдания и боли лица.
Тяжелая мука терзала мага на протяжении всех семи лет - с того времени, как жесточайшие испытания Башни Высшего Волшебства изнурили его тело, опалив кожу старческой пергаментной желтизной. В своей неподвижности лицо Рейстлина напоминало железную маску' - непроницаемую, бесчувственную и жестокую, столь же неумолимую, как и лапа дракона, вцепившаяся в хрустальный шар, служивший набалдашником его посоха.
- Праведная дочь Паладайна, - негромко сказал маг, и в голосе его проскользнула тень почтения.
Крисания по-прежнему сидела, вжавшись в кресло, и не шевелилась. Казалось, это взгляд мага удерживал ее на месте - Крисания даже подумала с тревогой, уж не наложил ли он на нее какое-нибудь заклятие. Словно прочтя ее мысль, маг подошел к ней и склонился в сочувственной позе. В зрачках его отражалось пляшущее пламя очага.
- Праведная дочь Паладайна, - повторил Рейстлин Маджере, и мягкий голос мага окутал Крисанию, словно бархат сто плаща, - надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь?
На этот раз жрице почудилась в его словах насмешка. Именно этого она и ожидала, и именно к этому готовилась. Крисания поняла: то, что маг с самого начала заговорил с ней уважительно, застало ее врасплох, сбило с толка, но теперь она вполне овладела собой.
Поднявшись с кресла, в результате чего глаза ее оказались вровень с глазами мага, Крисания непроизвольно стиснула в кулаке амулет с изображением Платинового Дракона. Прикосновение к благородному металлу помогло ей совладать с собой и придало мужества.
- Я не думаю, что нам стоит терять время на ненужные церемонии, - сухо заявила она, и ее лицо вновь сделалось холодным и бесстрастным. - Мы отвлекаем Астинуса от его работы. Мне кажется, он будет заинтересован в том, чтобы мы решили наш вопрос как можно скорее.
- Не могу не согласиться, - ответил маг, слегка скривив тонкие губы, что вполне могло означать улыбку. - Я откликнулся на твою просьбу и пришел сюда.
Что за нужда заставила тебя обратиться ко мне и просить о встрече?
Крисания опять ощутила в словах мага насмешку. Привыкшая лишь к уважению и почитанию, она с трудом сдерживала нарастающий гнев. Холодно смерив собеседника взглядом, жрица сказала со всей твердостью, на какую только была способна:
- Я пришла предупредить тебя, Рейстлин Маджере, что твои злые дела известны Паладайну. Поостерегись, или он уничтожит тебя!
- Как? - перебил ее Рейстлин, и его страшные глаза полыхнули непонятным огнем. - Как он уничтожит меня?
Громом и молнией? Наводнением нош пожаром? Может быть, он швырнет еще одну огненную гору?
С этими словами он сделал шаг в сторону Крисании, но та обошла вокруг кресла и, таким образом восстановив дистанцию, встала позади него, опершись рукою о деревянную спинку.
- Ты смеешься над собственным жребием, несчастный, - сказала она с укоризной.
Губы Маджере опять скривились, но он продолжал говорить так, как будто вовсе ее не слышал.
- Элистан? - Голос его понизился до вкрадчивого шепота. - Может быть, он пошлет Элистана сразиться со мной?
Как бы отвечая самому себе, маг пожал плечами:
- Нет, конечно, нет. Все в один голос твердят, что верховный жрец светоносного Паладайна слишком утомлен - он слаб и умирает...
- Нет! - воскликнула Крисания и тут же прикусила губу, злясь на себя за то, что поддалась уловке и позволила раздразнить себя до такой степени, тго ее истинные чувства прорвались наружу. Некоторое время она молчала, стараясь снова взять себя в руки. - Пути Паладайна неисповедимы, их не следует обсуждать или подвергать осмеянию, - ледяным тоном сказала она, но в следующей фразе голос ее потеплел:
- К тому же самочувствие Элистана не должно тебя беспокоить...
- Возможно, оно заботит меня в большей степени, чем ты думаешь, - возразил Рейсшин, и Крисании вновь почудилось, что его губы насмешливо кривятся.
Кровь бешено стучала в ее висках, но Крисания ничем не выказывала волнения. Во время разговора маг двинулся в обход кресла, пытаясь приблизиться к вей, - он подошел так близко, что она физически ощутила нечеловеческий жар, исходивший от его тела, скрытого под бархатным плащом. Вслед за тем Крисания почувствовала приторно-сладкий и тем не менее приятный запах. "Этот пряный аромат дурманит и помогает ему в колдовстве!" - догадалась она. Мысль эта тут же вызвала у нее брезгливую тошноту. Стараясь справиться с ней, она стиснула в кулаке амулет Паладайна, так что края его глубоко вонзились в ее ладонь. Ловким движением она вновь отстранилась от мага.
- Паладайн явился мне во сне... - с вызовом сказала Крисания.
Рейстлин рассмеялся.
Мало кто из смертных мог похвастаться, что слышал его смех, но те, кто его действительно слышал, забыть его были уже не в силах - он начинал преследовать их в кошмарных снах. Он резал слух, как клинок - живую плоть. Добро и справедливость казались посрамленными уже потому, что смех этот был возможен.
- Что ж... - сказала Крисания, и глаза ее блеснули, как стылая сталь. - Я пыталась отвратить тебя от зла. Теперь дело богов - распорядиться твоей жизнью.
Видимо, только сейчас осознав то бесстрашие, с каким вела себя Крисания, Рейстлин, прищурив горящие глаза, пристально посмотрел на собеседницу. Затем он внезапно улыбнулся, и за его сухой улыбкой почудилась едва ли не радость, отчего Астинус, прежде молча наблюдавший эту сцену, поднялся с кресла. Тень летописца растянулась на полу и, словно вещественная преграда, разделила жрицу и мага. Рейстлин тревожно вздрогнул и, обернувшись к Мастеру, опалил его огненным взглядом.
- Поберегись, дружище, - предупредил маг. - Мне кажется, ты решил вмешаться в ход истории?
- Я никогда не вмешиваюсь в ход истории, - сказал Астинус, - и ты отлично это знаешь. Я лишь наблюдатель и летописец - что бы ни случилось, я останусь беспристрастным. Твои помыслы известны мне, как и чаяния всех тех, кто пока еще дышит. Поэтому не торопись и выслушай меня, Рейстлин Маджере, а угрозы свои можешь взять обратно. Эта женщина не только Посвященная, она - любимая дочь богов, и это не пустые слова.
- Любимая дочь богов? Но мы все - их возлюбленные чада. Или я ошибаюсь, праведная дочь Паладайна? - Рейстлин снова повернулся к Крисании, и голос его стал мягким и бархатистым. - Разве не так записано на Дисках Мишакаль? Разве не этому учит преподобный Элистан?
- Верно, - согласилась Крисания и подозрительно посмотрела на мага, не понимая, говорит ли он всерьез или насмехается.
Однако лицо его было неподвижно и серьезно, отчего жрица неожиданно дня себя подумала, что маг, пожалуй, похож сейчас на умудренного жизнью наставника.
- Да, так там сказано, - холодно улыбнулась Крисания. - Я рада, что ты знаком с тем, что записано на священных Дисках, хотя, судя по всему, это тебя ничему не научило. Не припомнишь ли, что было написано в...
Громко фыркнув, Астинус перебил ее.
- Вы злоупотребили моим временем, оторвав меня от работы, - проворчал он, поднимаясь и широкими шагами направляясь к дверям комнаты. - Позвоните в звонок и вызовите Бертрема, когда надумаете уходить. Прощай, Посвященная Паладайна.
Прощай... дружище.
Астинус открыл дверь и впустил в комнату мирную тишину библиотеки, которая словно обдала разгоряченную Крисанию приятной освежающей прохладой.
Почувствовав, что самообладание возвращается к ней, она успокоилась и выпустила из руки медальон. Церемонно поклонившись вслед Астинусу, она заметила, что и маг сделал то же самое. Дверь за хронистом затворилась, и они остались вдвоем.
Некоторое время оба молчали. Наконец Крисания почувствовала, что тело ее вновь наполнено силой Паладайна, и повернулась к Рейстлину.
- Признаться, я совершенно забыла, что именно ты и те, кто был тогда с тобой, отвоевали священные Диски. Конечно же, ты читал, что на них написано. Но как бы мне ни хотелось поговорить с тобой об этом, я вынуждена попросить, чтобы впредь, какие бы дела нас ни связывали, Рейстлин Маджере, ты говорил об Элистане с уважением. Он...
Она замолчала, потому что в этот момент худое тело мага изогнулось, словно сведенное судорогой.
Приступ жесточайшего кашля разорвал ему грудь, и, захлебываясь им, Рейстлин Маджере жадно хватал ртом воздух. Его шатало так сильно, что, не будь с ним посоха, он, казалось, непременно бы упал. Позабыв о своей вражде, Крисания машинально протянула вперед руки и, обхватив мага за плечи, прошептала целительную молитву. Ладони ее чувствовали мягкое тепло его одежд. Но не только. Тело Рейстлина судорожно вздрагивало, и Крисания почти физически ощущала терзавшую его боль. Сердце ее наполнилось состраданием и скорбью.
Однако Рейстлин резко отстранил руки Крисании. Кашель его понемногу утих, а когда к нему вернулась способность свободно дышать, Рейстлин насмешливо поглядел на жрицу.
- Не трать на меня своих молитв, праведная дочь Паладайна, - сказал он и, вытащив из кармана чистую тряпицу, отер ею губы. Когда он отнял платок, Крисания увидела на нем алые пятна крови. - Моя болезнь неизлечима. Это жертва, цена, которую я заплатил за свою волшебную силу.
- Не понимаю... - пробормотала Крисания. При воспоминании о прикосновении к теплым плечам мага пальцы ее непроизвольно шевельнулись, и она поспешно спрятала. руки за спину.
- Вот как? - язвительно удивился маг и так взглянул на нее своими желтыми глазами, словно намеревался прочитать самые сокровенные ее мысли. - А какова была цена, которую ты заплатила за свое могущество?
На щеках жрицы заиграл легкий румянец, едва заметный в свете слабеющего пламени камина. Встревоженная властным вторжением мага в самые потаенные глубины своего естества, Крисания отвернулась к окну. Над Палантасом сгустилась ночь. Серебряная луна Солинари повисла в небе тонким серпом. Красная луна - близнец Солинари - еще не взошла. Черная луна... "Где она? - неожиданно задумалась Крисания. - Неужели он ее видит?"
- Я должен идти, - хрипло сказал Рейстлин. - После приступов я становлюсь слаб, точно младенец. Мне нужно отдохнуть.
- Конечно. - Крисания ощутила, как к ней возвращаются спокойствие и уверенность в себе. Разобравшись со своими чувствами, она снова повернулась к магу:
- Благодарю тебя за то, что пришел...
- Но мы еще не закончили, - сказал Рейстлин. - Я был бы рад, если бы мне удалось доказать, что опасения вашего бога безосновательны. Ради этого я предлагаю тебе прийти в Башню Высшего Волшебства: там ты увидишь меня в окружении моих книг и поймешь, чем именно я занимаюсь. Когда ты узришь все своими глазами, твой разум успокоится. Как написано на священных Дисках, мы боимся лишь того, чего не знаем...
Он сделал шаг по направлению к Крисании. Удивленная его предложением, она замешкалась и не успела отстраниться от мага, уже оттесненная им к окну и лишенная путей к отступлению.
- Я не могу... отправиться в Башню, - запнувшись, пробормотала она - близость мага вызвала у нее легкое головокружение. Крисания попыталась обойти его, но Рейстлин выставил свой посох и загородил ей проход. Стараясь говорить как можно спокойнее, Крисания продолжила:
- Заклятия, которыми заперта Башня, не позволят никому из нас...
- За исключением тех, кого приглашаю я, - тихо перебил ее Рейстлин.
Он сложил окровавленный платок, спрятал его обратно в потайной карман плаща и, протянув руку, обхватил пальцами запястье Крисании.
- Ты отважна, праведная дочь Паладайна, - сказал он. - Ты не содрогаешься даже при моем пагубном прикосновении.
- Мой бог со мной, - гордо ответила Крисания. Рейстлин улыбнулся, и улыбка его, несмотря на зловещую бесчувственность желтых глаз, была теплой. Этой улыбки хватило бы на двоих, и Крисания поддалась ее очарованию. Маг тем временем привлек девушку еще ближе и только тогда выпустил ее руку. Прислонив посох к спинке кресла, он обхватил своими худыми ладонями ее голову поверх белой ткани капюшона. Крисания затрепетала от прикосновения его рук, но не могла ни пошевелиться, ни вымолвить слова. Она просто стояла и смотрела на него глазами, полными страха, который она не могла ни победить, ни понять.
Не отпуская ее голову, Рейстлин чуть наклонился и легко коснулся ее лба губами, с которых только что стер кровь. Крисания услышала, как он пробормотал какие-то непонятные слова, после чего опустил руки.
Освобожденная от объятия мага, она едва не упала., Тело Крисании ослабело, голова слегка закружилась. Рука ее помимо воли поднялась ко лбу, на котором саднил запечатленный след его губ.
- Что ты наделал?! - воскликнула она. - На меня нельзя наложить заклятие!
Моя вера защитит меня от...
- Несомненно, - вздохнул Рейстлин, и в голосе его послышалась печальная усталость, свойственная людям, которых постоянно недопонимают или преследуют подозрениями. - Я просто снабдил тебя печатью, которая позволит пройти через Шойканову Рощу. Этот путь не из легких... - Тут к магу снова вернулась исчезнувшая было язвительность. - Но я думаю, что вера поддержит тебя.
Накинув капюшон, маг молча поклонился Крисании, которая, не сводя с него глаз, никак не могла найти слов для достойного ответа. Затем Рейстлин нетвердой походкой направился к двери. Выпростав из-под плаща исхудавшую, как у скелета, руку, он дернул шнурок звонка. Дверь сразу же отворилась, и на пороге показался Бертрем. Быстрота его появления навела Крисанию на мысль, что Астинус, должно быть, оставил его в коридоре и тот, возможно, подслушивал разговор. Губы ее плотно сжались, и она метнула на Эстетика столь гневный и высокомерный взгляд, что бедняга тут же побледнел, хотя понятия не имел, в каком преступлении его обвиняют. На лбу у Бертрема выступили капли пота, и он отер заблестевшую лысину рукавом.
Рейстлин уже выходил из покоев Астинуса, когда Крисания неожиданно для себя самой окликнула его.
- Я... я прошу простить меня за недоверие, Рейстлин Маджере, - сказала она негромко. - И еще раз благодарю тебя за то, что ты пришел.
Рейстлин обернулся на пороге:
- А я прошу простить меня за мой дерзкий язык. Прощай, Посвященная. Если скрытое знание не устрашит праведную дочь Паладайна, то я буду ждать ее в Башне через две ночи после сегодняшней, когда Лунитари впервые покажется в небе.
- Я приду, - твердо ответила Крисания, с удовольствием заметив выражение ужаса, появившееся на лице Бертрема. Кивнув на прощание, она с напускным спокойствием оперлась на резную спинку кресла.
Но как только маг в сопровождении Бертрема вышел и за ними закрылась дверь, Крисания тут же опустилась на колени.
- О, благодарю тебя, Паладайн! - жарко прошептала она. - Я готова к испытанию. Я не подведу тебя, не подведу!

[Rаven >>>]

Рейст это Рейст,и никто более.Писатели описали его таким,какой он есть.Также,как он выглядит на иллюстрациях я его и представлял.

[Zu-l-karnain >>>]

Сам он считает себя уродливым ("Да, непригляден я"), но так ли это на самом деле?

Все же уродства не было. Была именно неприглядность и странность. Наверное, с учетом его комплексов, он мог считать это уродством.

[Аваллах >>>]

<Все же уродства не было. Была именно неприглядность и странность. Наверное, с учетом его комплексов, он мог считать это уродством>
Харизма 12, если я не ошибаюсь.
Вполне нормальный средний уровень, без отвратительного запаха изо рта.
Просто если посудить, то ничего особенно страшного и правда не было - черты лица не исказились, только поменялся цвет кожи и зрачки. Последнее еще нужно было как следует рассмотреть.
Те же золотые эльфы Фаэруна тоже щеголяют золотой кожей, а их никто уродами не считает - более того, самая красивая раса Забытых Королевств, пожалуй.