Рассказы (и прочая проза), Реальность, юмор, фантастика...

Вот решил выложить на суд форумчан:

Мы шли уже вторую неделю. Казалось этот непрерывный марш длится вечно.
Привалов почти не было, солдаты вымотаны до предела. Оставалось всего
два дня пути.
Нам пришлось отступить во время битвы при Подгорной после того, как
союзное войско было разбито и пустилось в бега. Мы даже не вступили
в бой. Воевода принял решение - отступить и планировал принять бой в
крепости Земляной Вал. Через какое-то время враг пустился в погоню.
Мы отступали и это сказывалось на боевом духе, хоть солдаты ещё
держались настроение у всех было подавленное, как же так отступить без
боя.
Ближе к вечеру мы услышали сигнал к обороне - значит нас всё-таки
настигли. Отряды начали выстраиватся в оборонительные порядки. Когда
появился враг мы уже построились и ждали. Они шли уже в наступательном
порядке. Расстояние сокращалось, враг перешел на бег и через несколько
мгновений столкнулся с нашими рядами. Крики, звон оружия, казалось
звучали со всех сторон.
Было такое чувство, что наш противник не ведает усталости, мы же были
измотаны переходом и..., похоже у нас не оставалось никаких шансов. Это
понимали все и бились с отчаянием обреченных. Но всё равно теряли
четверых за одного.
Нам оставалось жить последние минуты, я уложил нескольких и вот ко мне
добрался ещё один. Мы обменивались ударами и вдруг что-то резко кольнуло
в бок, следующий удар я пропустил, мне нанесли удар по голове и в глазах
потемнело.

Выскажите пожалуйста своё мнение.

Решила выложить на суд форумчан. Знаю, что там многовато диалогов, сюжет несколько скоротечен..... Буду ждать ещё замечаний (и не только ). Сразу скажу, что сие произведение а) ещё не закончено, б) на серьёзность не претендует. Скорее это похоже на пародию.

Присоединённые файлы
 _______________________________________.rar ( 0байт ) Кол-во скачиваний: 4

Строчка
+Цветы, французский, розы, Чюрленис, Гимн Солнцу, История Одного Города, Булгаков, чай, желуди, часы, время+
Время+ Время! Нет времени, нет времени+
Книги, перья, карты, цветы.
Господи, какая чепуха!
Нет. Не могу вспомнить. Что я хотела только что сделать?
Колосья, чай, камни, часы, фонарь, свет.
Свет! Такой яркий. Яркий! Надо+ А что надо?
Что хотела сделать?
Кофе, лимон, английский, окно, пейзаж. Рисовать.
Нет. Не то. Совсем не то.
Мысли где-то витают, что-то вспоминается. Какая-то строка. Но я не могу ее уловить.
Карты, телефон. Позвонить? Нет, не то.
Чай, листья, цветы.
Опять не то.
Не помню+ Не помню. Не помню!
Карандаш, бумага.
Написать? Нет. Кому?
Булавки, собака, еловые ветки, колокольчики.
Живые и так+ Они звенят на ветру. Красиво.
Гитара. Колокольчики в такт ей.
Что я хотела сделать?
Лес, Посолонь, кассеты.
Что-то слушать? Нет.
Чай, кофе, книги, Белая Гвардия.
Не то. Все не то.
Дружба, дерево, la mer, сестра+
Что? Ну что?
Бумага, закладка, руки, глаза.
И все глаза, твои глаза, зеленоватые слегка+
Кто это написал? Откуда эта строчка?
Словарь. Испанский. Перо. Птицы.
Я хочу летать.
Хочу свободы.
Я подсознательно боюсь земли.
Хочу в небо.
Цикады, шмели, полет, дорога.
Я хочу идти. Только бы не стоять на месте.
Море+
Я хочу плыть. Плыть медленно или быстро. Как захочется. На яхте.
Проспер Мериме, сказки, слова, строчки.
Нет+
Нет. Не то.
Светить всегда, светить везде+
Я стараюсь.
Не то.
Не то.
Не то.
Ай, хватит+ Опять какая-то строчка+ Идти, идти+
Дорога, небо, море, Гимн Солнцу, Чюрленис, розы, французский, цветы+


жду ваших отзывов!

Добавлено в [mergetime]1089060360[/mergetime]:
Sigmur хороший рассказ о войне...только слишком краткий. можно бы сделать побольше описаний чувств воинов.

Спасибо за оценку, может чуть позже расширю, это только первая проба пера.

Странноватое произведение, это моя оценка вашего.

Мдаа..даже не знаю, как эту фигню обозвать- какая-то короткая зарисовка..Мне просто стало интересно, не разучилась ли я писать..


Мне хочется думать, что весь этот мир - не настоящий. Что это сон. Простой сон, от которого проснёшься, и в глаза к тебе заглянут другие глаза: тёплые, любящие. Что тебе скажут что-то ласковое, и ты улыбнёшься в ответ.
Но сон не кончается. Я могу и подождать, знать бы только, что этому придет конец.
А вокруг топь. Болото. Серое, туманное. С торчащими скелетами-деревьями, хлюпающими тенями и слезами, застилающими всё вокруг.
Я знаю, это всё сон. Я проснусь, и будет утро, и в окно будет светить солнце и лето, в грязной луже мира можно будет увидеть радугу счастья.
А вокруг пустыня. Серая, как и болото до неё. Занесённые песком камни, и раскалённый шар солнца над головой. А солнце - тоже серое, в цвет песку и небу.
Но это ведь сон! Скажите мне, это всё сон. Я выйду на улицу и увижу убегающую на запад реку со светлыми парусниками. И на лицах людей будут улыбки. Настоящие, искренние.
А вокруг пыль. Везде. Она забивается в нос, уши, глаза. Нет ничего кроме пыли. Пыль иссохшего мира. И везде - разрушение, смерть. И кто-то бредёт так же, как и я. Не смотря по сторонам, и не зная, что пришёл не туда.
Но нет, нет, я не верю, что это- правда. Сон. Сон. Болезненный срез подсознания. Я зайду в библиотеку, и вокруг будет мир, спокойствие и мудрость древних фолиантов. Я буду идти среди книжных полок, где заключён весь мир.
Вокруг - шум. Пламя и волны. Это не правда - не могут огонь и волны сочетаться вместе. Волна набрасывается на города, а потом их пожирает огонь. А иногда они пляшут вместе на обломках мира, и смерть летит над ними.
Но смерти нет, и огня, и воды. Есть лишь тихий вечер с огоньками звезд и бликами луны на воде. Вокруг будут люди, которые радуются чистому небу. Они будут мечтать, грустить, смеяться, тосковать. Но жить.
А сон.. Сон продолжается? Когда же он кончится? Когда я смогу поверить, что это всё ложь, страх, бред.
Стеклянные стены. Пол прозрачный. И камеры, камеры, камеры. Бьющиеся об стекло, как мотыльки, люди. Вокруг лица, сотни, тысячи. Сверху, снизу, сбоку. И тело само тоже начинает биться о прозрачные стены. Выпустите! Немой вопль. Ужас в глазах, которые натыкаются на такой же ужас. В сотне глаз.
Этот мир- это всё сон. Рывком я стряхну эту пелену, протру глаза и коснусь стены рукой, чувствуя под пальцами лёгкую шершавость. Я буду знать, что всё это правда. Правда моего мира. С цинизмом, злобой, слезами, смехом, счастьем. Мой мир настоящий, не порождение кошмарной ночи.
Дальше. Дальше по виткам кошмаров, по мирам, где ужас заменил все остальные чувства. Дальше, убегая от того, что не хочется называть правдой, но от чего нельзя избавиться. И даже боль, боль во снах - она настоящая.
Усталость опускается на плечи тяжёлым плащом. Усталость побега. Усталость безнадежности. Пусть огонь накрывает с головой, пусть вода заполняет лёгкие, пусть пыль набивается в глаза. Если всё это сон, я проснусь, и ничего не будет, кроме капелек пота на висках и колотящегося сердца. А я верю, что это сон.

Ветер терзал пожжённые останки человека, которые поглотили пыль и песок.

А кто-то далеко, за очередным Витком мечтал проснуться, мечтал избавиться от боли несуществующего тела от такого же несуществующего ветра и огня.

Атана Всё никак не могу сказать, что прочитала твой рассказ. Это что-то!!! Меня так давно не трогали не то что рассказы, а книги именитых авторов! Ты пробовала печататься? Я на полном серьёзе!

Ну чтотнард читайте, судите, прождолжение.
О свете и тьме.
Пока я медленно приближался к окраине леса, на землю спустился сумрак. Тучи сгустились, и образовалась тяжелая завеса. Небо, обычно имитировавшее купол, приняло форму крыши, под тяжестью которой трещали стены. Эта густая темно-зеленая, серая, с все более черными оттенками ночи, масса висела над миром. И весь мир надеялся, что она не упадет, и я тоже…
Хоть я был еще далеко от капища язычников, дым, исходящий из чащи леса, я видел. Я понимал, что мне предстоит, и меня раздирали противоречия. Как долго это будет продолжаться, когда наступит Финальная битва – эти вопросы так терзали душу. А становилось все темнее.
Лес представлял собой непроходимую чащу, с заповедными тропами и никому не известными полянами и гротами. Когда-то его полностью населяли лесные эльфы, лес был ухожен: упавшие деревья убирались, а растущие не срубались стихийно, звери были многочисленны, людям разрешалось лишь собирать грибы и ягоды, и то не все. Сами же эльфы жили на деревьях, а столицей был Великий дуб в сердце леса. Там жили жрицы и предсказательницы эльфов, так же главы префектур леса собирались на Советы Новолуний в Большом Зеленом зале. Этот зал был сердцем Великого дуба, украшенный цветами и лианами, резными арками и сводом, он отражал великолепие и утонченность эльфийского знания и мастерства. Охраняли Великий Дуб Старейшины леса. Это были огромные многовековые деревья, оживленные жрецами эльфов, вобравшие за свою древнюю историю силы Земли и Воды. Огромные исполины, томно передвигающиеся по земле, вселяли ужас во врагов леса. Эльфы смогли построить целую страну, народ которой жил ради сохранения и преумножения сил и могущества леса, и лес в свою очередь жил для эльфов. Симбиоз, который представлялся вечной гармонией. Но во время Великого выхода Тьмы из преисподней, жертвенный огонь поглотил две трети леса, вмети с большей частью его народа, который избавлял от гибели его во время пожара. Ценой их святых жизней малую долю его удалось спасти. Оставшиеся в живых ушли в глубь, и никто их не видел. Окраины леса стали теперь укрытием для еретиков и бандитов, а люди безжалостно вырубать его. Лес медленно исчезал, забирая с собой свои тайны…
Я увидел капище. Это был круг, образованный плотно стоящими камнями, в центре пылал костер. Вокруг ходила женщина в черных одеждах, размахивая руками и произнося еретические речи. Я понял все сразу. Это были поклонники Черного пламени, через которое они говорили с князем тьмы. Они взывали к нему, но называли при этом Уидуат. Так звался бог тьмы у древних язычников. Отрекаясь от веры, они подписывали себе смертный приговор: либо Храм, либо я или мои ученики. Но что страшнее?
Черное пламя разгоралось все сильнее, вскоре их коварный замысел стал виден. Они привели связанное дитя. Девочка, непорочная, как Свет, должна была стать жертвой Тьме, дабы та заговорила с ними. Девочка то ли от страха, проникшего в нее, то ли от недопонимания чего от нее хотят, не плакала, а просто заворожено смотрела на пламя. Дым поднялся прямо к небесам, словно пытаясь уничтожить его. Словно Тьма, порожденная пламенем преисподней, пыталось сбросить с земли купол непорочного неба – окна, из которого бил Свет. Хоть небо и было закрыто плотной, зеленовато-серой массой туч, Свет пробивался, и это раздражало Тьму. Я узнал женщину - это дочь бургомистра. Два года назад она была еще прекрасной девушкой, которой исполнилось семнадцать лет, и вся ее юность отражалась в каждой линии лица. Она жила весной, а весна жила в ней. Она была одна из самых завидных невест в то время. Но вот ее сердце стало биться сильнее при виде мужественного и благородного юноши – одного из руководителей городского ополчения. Он ответил ей взаимностью. У них завязался роман. Все шло к свадьбе, но на город напали безжалостные разбойники вместе с полуорками. Город устоял, но вражеская стрела попала в сердце любимого жрицы. Он скончался в страшной агонии от яда на стреле. Их счастью пришел конец. В то время в Великом Лесе собиралась еще больше язычников, чем сейчас. Девушка слышала про чудеса и великую силу их Верховной Жрицы. Ее, охваченную гневом и отчаяньем, потянуло в лес. Дня два она искала прислужников языческих богов и уже отчаилась ище больше, но к концу третьего дня нашла капище. Верховная жрица с радушием приняла ее к себе. Увидев в ее душе, почему она пришла, Верховная Жрица пообещала помочь вернуть ее жениха из Царства Теней. В том капище поклонялись Черному пламени. Его сила была известна очень давно, а Верховная жрица была последняя владевшая Тайным знанием. Она старела и ей нужна была продолжательница. Дочь бургомистра идеально подходила под эту роль. Люди всегда наиболее восприимчивы влиянию в минуты горя и отчаянья. За год девушка стала Верховной Жрицей.
Через Черное пламя язычники связывались с царством теней и лично с князем тьмы. Но просто так оно не подавалось контролю, только когда оно питалось кровью девственного ребенка. Черпая силы из Тьмы через плами, Верховная Жрица могла колдовать и продлевала себе жизнь, тем самым, сохраняя свой авторитет среди единомышленников и наводя страх на людей окрестности. Девушка научилась всему, что знала Верховная Жрица. В один прекрасный день сам Дух Смерти, ее вечный посланник забрал Верховную жрицу в Царство Теней. Дочь бургомистра была посвящена в Жрицы. При этом похищения и убийства не прекратились, а только увеличились. Новая Жрица стала еще более алчущая силы, чем предыдущая. К сегодняшнему вечеру она забыла, зачем пришла, забыла своих родных и близких, забыла сваю любовь. Наверно ее любовь покинула ее вместе с последним вдохом любимого. Как часто самое святое в человеке может быть любовь?.. И вот это святое умирает, что дальше опять любить, нет, так любить не получиться. Смерть… Она ничего не решит. Сумасшествие… Оно лишь помутнит рассудок, но в душе боль останется. Редко кто может выйти из такой ситуации без не заживаемых ран на сердце. Тьма поглотила ее сознание, огонь преисподней загорелся в ее глазах. Она стала королевской марионеткой.
На каждом валуне сидел приспешник, каждый принес по факелу поставил его подле себя, именно их свет и озарял поляну, ведь Черное пламя не дает света, а только его поглощает. В глазах этих людей были собраны все пороки и желания. Никто из сидевших не искал Истины во Тьме, т.к. во Тьме лишь пустота и кроме иллюзии счастья в ней ничего другого нету. Они жаждали обрести желаемое: кто-то хотел денег, кто-то лидерства, кто-то девушку, которая отказала, кто-то пришел из-за отчаянья или гнева. Разные люди, но одинаковой целью – получить от Тьмы желаемое. Жрица ходила вокруг Черного пламени, продолжая призывать Властелина Тьмы. Слуги ее подвели девочку ближе к пламени. Тьма еще больше сгустилась вокруг, Ночь вступила в свои права. Жрица обнажила кинжал. Меня не замечали, но я по-прежнему висел в воздухе. Я понял, что это мой выход.
- Опусти кинжал, ведьма! – приказал я. – Что сделало это дитя?
- Ничего, поэтому она и здесь! – испугано ответила Жрица во мрак Ночи.
Я увидел в ее глазах страх, ведь она узнала мой голос. Еще тогда, когда она была прекраснейшей девушкой во всем городе, мы знали друг друга. Да после я ни раз настигал их со своими учениками, но всегда Жрица от меня скрывалась. Она и боялась меня потому, что я никогда не приходил с охоты на язычников без дичи. Она подняла голову и всмотрелась во Тьму.
- Ты мне теперь не помешаешь! Со мной сила Пламени. Я под покровительством Уидуата, он спасет нас и теперь! – кричала Жрица, и в этом крике уже чувствовались ноты отчаянья и злобы. Страх и гнев горели в ней не гасимыми огнями. – Убирайся, ты здесь не властен.
- Я пришел за тобой и за твоими еретиками. Ты должна подчиниться силе Света. Я заклинаю тебя всеми стихиями, я приказываю положить кинжал.
Она не послушала меня и легким движением пронзила горло
девочке. Кровь хлынула алым фонтаном из нее. Упав на землю, девочка стала биться - судорога сводила все тело. Прислужники Жрицы взяли ее еще живой и бросили Черное пламя. Крики несчастной разносились по всей округи, словно в один момент крикнула огромная стая ворон. Ужас объял людей, слышавших этот крик. Ужас и желание умереть, только не слышать ничего подобного.
- Зачем ты сделала это! Теперь ты не уйдешь от меня! – сказал я.
- Теперь ты поговоришь с Ним! Ты найдешь ответы на свои вопросы и задашься новыми. Я выполнила предначертанное мне. Теперь я готова к очищению.


Добавлено в [mergetime]1089581356[/mergetime]:
Я стал произносить молитву и простер руки к небу. Серо-зеленое небо разошлось, и широкий луч бледно-голубого света Луны упал на нас и осветил поляну. Черное пламя не смогло поглотить этот свет и лишь отражало его серебреное сияние. Я подлетел к Жрице, обхватил ее правой рукой за талию и поднял вверх. Потом из кармана достал круглый гематитовый камешек, он был моим главным оружием. В правой руке у меня был гематит, а в левой прислужница Тьмы. Я стал еще усердней молиться и призывать на помощь Всевышнего. Через некоторое время по моим рукам к гематиту медленно потекла все то темное, что было в ней. Шарик стал расти. При этом чем больше в ней было темного, тем больше он рос, вбирая в себя Тьму. Сама же Жрица, закатив глаза, дрожала в моих объятиях, очищаясь от скверы. Шар вырос в диаметре и уже еле держался у меня в руке, так были велики ее грехи. Из Жрицы по мере очищения, стал выходить внутренний душеный свет, ее черные волосы медленно седели, превращаясь в белоснежные. Так я очистил ее. Мой камень разросся, в нем появились кварцевые жилки, словно светлые рубцы.
Идеальный человек – это гармоничный человек. А гармония в человеке – гармония между его темной и светлой половиной, именно когда доброе и злое начало человек в балансе, тогда человек спокоен. Он знает, как поступить правильно, а не как хорошо или плохо. Тогда человек раскрывается как многогранная личность, со своими плюсами и минусами. Он словно канатоходец, идет по тонкому пределу и не слоняется ни вправо, ни влево. Такой человек трезво мыслящий и правильный в своих поступках. Он живет легко и непринужденно делает свою работу, т.к. избрал подходящее занятие для него. Он счастлив. Но подобного равновесия достигнуть очень трудно, и путь к этому состоянию лежит через терни собственного сознания. Я же очистив Жрицу, не привел ее к равновесию, а создал зомби, который полностью наполнен светом и не может пойти против заветов Света. Она канатоходец, упавший в правую сторону. Она теперь будет делить мир на черное и белое, будет проповедовать Свет и любить этот мир как любят его дети, но никогда она уже не поступить, так как хочет она, только так как надо поступать. Вот что я с ней сделал.
Опустившись на землю, я принялся за остальных. Они не могли бежать, ведь я наложил на них паралитическое заклинание. Уже через час у меня был мешок Камней Грехов и Тьмы. А Черное пламя не угасало, а только все больше казалось, что кто-то на нас смотрит…

Впустите утро

Она потянулась, дотронувшись кончиками пальцев до спинки кровати. Плед приятно неприятно колол голые плечи. Обняв подушку, она перевернулась на бок, изучая сквозь полуопущенные ресницы лучи солнца, пробивающиеся между не задернутыми до конца шторами. Утро было великолепным. Синее-синее небо, как будто вернувшееся из детства, белые-белые облака и яркое-яркое солнце. Утро было новым, свежим и незапятнанным никакими проблемами. Пока.
Улыбнувшись утру и солнцу, она приподнялась на локтях, размышляя, что приготовить на завтрак. Приглушенно хлопнула входная дверь. Наклонив голову, она прислушивалась к шагам в прихожей, шелесту куртки, как обычно бросаемой на табуретку, звуку плюхнувшейся на пол сумки и тихому дыханию. Такому знакомому. И каждый раз эти звуки были новыми. Неизвестными. Каждый раз от них можно было ждать совсем необычного продолжения. Это было лучше всего. Лучшее, что она нашла в нем – не было монотонной, изматывающей скуки, когда знаешь сразу, как и что он скажет и сделает. За это она его любила, как только может любить свободолюбивое создание, определенно нашедшее себя в родстве с кошачьими.
Дверь приоткрылась, и она слегка подалась вперед, желая уловить все оттенки его настроения, выражение лица и мыслей. Все, снова казавшееся новым и старым одновременно. Он улыбался, безмятежно напевая что-то себе под нос.
- С добрым утром, Кот.
Он никогда не называл ее банальным котенком или кошкой. Кот. Только кот, и в этом не было стандартной серой массы. Она обожала его за это.
- С утром. Как ты?
- Отлично.
Он бросил на стол пачку сигарет, предварительно прихватив одну. Чиркнула зажигалка, тусклый в свете утра язычок пламени неохотно облизнул кончик сигареты. Она мысленно согласилась с его недовольством: правильно, раз солнце такое яркое, пусть вам и прикуривает, я-то зачем?
Подвинув ему пепельницу, в хрустальных гранях которой плясали искры все того же неугомонного солнца, она села так, чтобы видеть его лицо. Что-то было не так. Что-то заставляло тень пробегать по его лицу, и этой самой тени было наплевать на все яркие лучи света. Она невольно отметила, что даже такие перемены ей нравятся, и одернула себя. Радоваться неприятностям она не собиралась.
- Что-то мне так не кажется.
Он вздохнул, соглашаясь. Глубоко, как в последний раз, затянулся и нервно раздавил сигарету в пустой пепельнице. Искры сразу как будто пригасли в взволнованном ожидании чего-то. Он на мгновение замер, как перед прыжком в воду, потом мягко опустился перед кроватью на корточки, заглядывая ей в глаза.
- Выходи за меня, Кот.
Мир заплясал перед ее глазами. Стало как-то зябко, по спине пробежал холодок, отдаваясь онемением в лопатках. Он говорил что-то, что-то банальное и, конечно же, как нельзя лучше и правильнее подходящее к этому случаю. Она не слышала. Первый миг ее охватил интерес: предлагалось что-то новое. Необычайно, невероятно новое. Порыв сразу же согласиться погас, так толком и не вспыхнув. Свадьба. Невеста в белом и цветы. Торжественные речи, застолье, звон бокалов. Поздравления, поздравления, поздравления.
Приговор.
Жить в одном помещении, зная, что без утомительного бракоразводного процесса никуда не уйти и не пропасть. Ссоры из-за неприготовленного ужина. Размолвки и фальшивые объяснения, почему кто-то задержался допоздна. Жалобы друзьям и подругам. Взаимные обвинения. Крики и скандалы.
Или нормальная семья. Ребенок. Обязательные поездки к морю, празднования дней рождения и годовщин свадьбы. Семейные обеды.
Однообразная рутина.
Она содрогнулась от ужаса, невидяще смотря перед собой.
Она не могла отказать ему. Не сегодня, так через месяц этот вопрос вновь встанет перед ними. Они слишком привязаны друг к другу, чтобы не поднимать его опять. Она не могла согласиться, потому что это уже убило их любовь.
И еще она понимала, что не сможет без него. Что он не сможет без нее. Они просто не согласятся на что-то меньшее, чем их теперешние – бывшие до этих страшных слов – прошедшие отношения. Не смогут. Не выживут. Будут доживать.
Солнце все так же светило в окно. Утро плевать хотело, что в этой комнате его уже нет. Оно было везде кроме. И это его устаивало.
Она улыбнулась дрожащими губами. Она уже знала что делать. Выход был только один. Для них обоих – и всего один.
- Ты выйдешь за меня?
- Да, любимый.
Он закружил ее по комнате, поставив на пол только после долгих просьб. Она прислонилась бедром к массивному столу, одной рукой открывая верхний ящик, другой – обнимая его и отвечая на долгий горький сладкий поцелуй. Рукоять пистолета удобно легла в ладонь.
Утро вновь владело комнатой, даже не заметив временной потери, а затем внезапного приобретения. И плевать оно хотело на два странных звука, впустивших его обратно.

Откажитесь от своего счастья

Дверь была основательной. Деревянная, изрезанная узорами и поблескивающая лаком поверхность с матово светящейся медной ручкой. Древний стиль уже лет двадцать как вышел из моды, но этой кампании было все равно. Их существование и так было полулегальным чтобы обращать внимание на такие мелочи как вышедший из моды дизайн интерьера. Сама компания, по слухам, процветала.
Человек остановился перед дверью, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу. Кнопка звонка тоже была стилиризирована под древних – мягкий пластик. Правда, кажется, это было из другой эпохи… Человек поморщился. Какая разница, сотней лет больше, сотней лет меньше назад был принят такой стиль. Это было так давно, что сейчас казалось неважным.
Если бы это было действительно неважно, человек бы здесь не стоял.
У него был великолепный дом. Полное обеспечение. Доступ в любую развлекательную систему мира. Идеально подобранная по личностным характеристикам жена. Замечательные привычно-необходимо любимые дети. Он был счастлив. Как и любой другой житель Земли.
Он пришел сюда, чтобы отказаться от всего этого.
Смятая самораспадающаяся бумажка рекламы жгла руку. Химический состав, из которого, по сути, и состояла реклама, должен был начать свою разрушительную деятельность не раньше чем через несколько часов. После долгих споров все же пришли к выводу, что такой способ куда экологичнее и дешевле, чем световые энергетические листовки.
Руку жгла не химия.
И это чувство было новым для человека. Яркие буквы рекламы расплывались перед глазами, но он и так помнил наизусть все, что там было написано.
«ОТКАЖИТЕСЬ ОТ СВОЕГО СЧАСТЬЯ. И вам откроются новые горизонты древнего искусства творчества…»
Человек вздохнул. Переминулся с ноги на ногу. И решительно нажал на кнопку.

-Ну как там наш последний?
-Нормально. Написал еще одну поэму. Средненько, но успехи на лицо.
-Больше попыток суицида не было?
-Были. Остановили в последний момент, все нормально.
-Как всегда.
-Как всегда.

Выкладываю на суд общественности, писал биографию аргонианина для участия в словесной ролевухе:
--------------------------------
Когда я был ещё ребёнком (сравнительно недавно, драконы живут долго) в нашем маленьком безымянном поселении на окраинах Чернотопья появились неизвестные существа - с сине-чёрной кожей, красными глазами и увешанные костяными пластинами. Они перебили огнём и мечом половину посёлка, остальных заковали в цепи и погнали с конвоем в неизвестные земли, а сами пошли дальше. Надсмотрщики были очень жестоки, они кололи нас пиками, подгоняли ударами молний и почти не давали еды. На моих глазах старейшине оторвали голову, чтобы запугать оставшихся, и именно тогда я дал себе клятву сделать всё, что в моих силах, чтобы навсегда избавить мой народ от рабства!
После долгого и изнурительного перехода, которого многие не перенесли, мы дошли до какого-то города, на главной площади которого нас стали продавать поодиночке за большие деньги. До сих пор по ночам мне иногда снится сцена продажи:
«Лот № 412! Молодой аргонец, тело мускулистое, конечности пропорциональные! Стартовая цена всего 500 дрейков!» Я стоял на помосте, почти голый, в кандалах, на обозрении толпы, но в голове в очередной раз прокручивал свой план освобождения. Всё получилось по-другому...
«510! 515! 550! 600! 600 - раз... 600 - два... 750!!!» Толпа ахнула. Больше за меня никто не давал. Я достался толстому данмеру (так эти существа себя называли), разодетому в шелка, с явно дорогим кинжальчиком на поясе. «Будешь у меня ковриком перед дверью» - прошипел он и так дёрнул за цепь, что я чуть не свалился с помоста. Утратив бдительность после совершения удачной покупки, мой «хозяин» (я никогда не буду никому принадлежать!) решил срезать путь через безлюдную тёмную аллею.
Когда мы дошли примерно до середины, из-за ближайшего дерева выскочил кто-то в тёмном облегающем костюме, по-хитрому махнул рукой и нас окутало зелёное, вонючее облако. «Яд» - сообразил я, и догадался рухнуть на землю одновременно с данмером. Жизнь в болотах даром не проходит, мы приспособились дышать под водой и переносить яд без какого-либо урона для себя, но надо было определить намерения убийцы. Я лежал, прикрыв внутренние веки (они прозрачны и закрывают глаза в воде, но я научился опускать их по желанию), стараясь не дышать и вообще притворяясь мертвым.
Асассин снял кинжал с пояса трупа, несколько раз наотмашь рубанул по горлу и подошёл ко мне, определяя, где у меня сердце. Он, очевидно, хотел инсценировать моё покушение на важного господина (я как бы освободился от цепей и порвал ему горло когтями) и его попытку самообороны (заколол меня кинжалом на последнем издыхании). Но я-то был жив!
Он разомкнул мои цепи, отбросил их в сторону и уже замахнулся кинжалом, когда я мощным ударом хвоста сбил его с ног. Упав, он выронил кинжал и неожиданно исчез. Кинжал достался мне, как и деньги, найденные мной на теле. Я отсиделся в аллее до ночи и пошёл через трущобы по направлению к городской реке, которую я видел с площади, пытаясь не попасться в руки стражи. Попутно я снял штаны и рубаху, сохнущие на верёвке между домами, оставив взамен пару монет (их и так было не особо много, около тридцати - всё, что осталось у данмера после «покупки» меня). Когда я добрался до реки, я уже выглядел не как бежавший раб, а как простой нищий, правда, аргонианин. Кинжал я выбросил в реку под мостом, тщательно запомнив место.
На противоположном берегу я увидел здание с большой надписью «Ужин у слепого», и тут же почувствовал жуткий голод. Ночные посетители посмотрели на меня с удивлением («Гляди, аргонианин!»), но бармен казался невозмутимым (или действительно был подслеповат) и подал мне похлёбку и кусок хлеба, взяв за это 10 дрейков. Я быстро опустошил миску, спрятал краюху за пазуху и вышел в ночь. Недалеко я заметил вывеску с мечом, лежащим на раскрытой книжке. Войдя, я остолбенел: посреди светлого просторного зала рубились не на жизнь а на смерть (как мне тогда показалось) двое светлокожих (!) парней - один, черноволосый, с мечом, а другой, белобрысый, с копьём, оба в металлических доспехах. Я всё стоял и смотрел, а они всё наносили друг другу удары, парировали их, уворачивались... Наконец, копейщик, отбросив копьё, произнёс короткую фразу и с его руки слетел огненный шар, опалив доспехи мечника. Мечник заорал благим матом, отшвырнул меч и принялся сдирать с себя кирасу, а копейщик уже лежал от хохота, глядя на него. Стащив доспех, черноволосый обнаружил на своей груди обширный ожог. «Ещё раз так сделаешь, начну тебя молниями гасить!» - заорал он и что-то забубнил себе под нос. Через пару секунд его окутал голубоватый дымок, а когда он рассеялся, ожога уже не было.
Тут они оба посмотрели на меня и я почувствовал себя так же, как утром на площади. «Первый раз в жизни свободного аргонианина вижу!» - сказал белобрысый. «Да заходи ты, что стоишь, как не в гостях!» - прикрикнул черноволосый. Пришлось зайти. Через час мы уже были закадычными друзьями. Два сводных брата, они решили открыть бойцовский клуб «в этом захолустье», но он оказался никому не нужен. Они перебивались службой в охране, изучали магию и историю. Парни расспрашивали меня о жизни в Чернотопье, я их - об остальном мире. Я рассказал им, как я бежал, попросил их принять меня в члены клуба, и они охотно согласились.
Я взял себе другое имя, моё родное звучало как набор шипящих и свистящих звуков. Старший, черноволосый, много читал и предложил мне выбрать имя из книги. Я полистал какую-то, и наткнулся на «Диккенс». Оно звучало восхитительно, с родным присвистом на конце.
Уже через год я уже сносно разбирался в культуре данмеров и имперцев, свободно читал и писал на общеимперском, делал успехи в магии, рукопашке и боёвках, даже поступил на службу в местный гарнизон, где научился стрельбе из арбалета. Но тут случилось страшное.
Однажды ночью во время дозора к нам подбежал сержант и приказал немедленно явится в форт. Когда мы туда подошли, там уже было тесно от солдат. Капитан вышел на стену и объявил, что на острове, являющемся одной из провинций империи, участились нападения странных монстров и наш корпус отсылают туда. Нас погрузили на корабль, и, несмотря на начинающуюся бурю, мы отплыли, но до нужного острова мы не добрались. Корабельщики были навеселе, и наше судно разбилось о рифы недалеко от какого-то скалистого острова. Волны накрывали плывущих людей с головой и били об скалы. Я сбросил доспехи и оружие, чтоб не тянуло вниз, нырнул, нашёл в них проход, схватил первого попавшегося солдата и потащил на берег. После того, как я сбросил вояку на песок, с утёса над нашими головами раздался леденящий хохот, над рифами сверкнули молнии, раздались крики, и больше ребят из гарнизона я не видел. Спасённый мною солдат оказался нашим капитаном, он наглотался воды и пропорол грудь острым обломком. При всём своём умении я не смог его спасти. Его последние слова были о том, что я родился под какой-то особой звездой и могу отпугивать мёртвых, что придётся делать уже скоро, ибо он узнал этот ост...
Что он узнал, я так и не узнал. Похоронив его, я нашёл дорогу наверх, там стоял маленький домик на краю большого кладбища, я зашёл под крышу переночевать и вдруг почувствовал холод... Непростой холод... В дверях стоял (висел) костяной лорд, страшное существо, краткое описание которого я мельком видел в гарнизонной библиотеке в разделе «С ними лучше не встречаться!». Он уже начинал кастовать заклинание, как вдруг, совершенно непроизвольно я произнёс странное слово и коснулся его рукой... Он издал вопль, от которого затряслись стены, развернулся и ушёл, но через пару часов пришло уже двое. Я занял оборону в доме, отбиваясь от прибывающих костяных лордов с помощью новообретённой способности отгонять нежить, но уже через день почувствовал себя истощённым и уставшим. Я на короткое время забылся, но проснулся от завывания за окном. Дом был окружён костяными лордами, они стояли сплошной стеной и творили что-то зловещее... От их громких воплей у меня закружилась голова, я упал и потерял сознание...
--------------------------------
Комментарии приветствуются, но лучше в приват. Заранее всем спасибо, хотя бы за то, что прочитали

Вот тут делать нечего было:

Вначале не было даже Его
Вначале Его ещё не было. Вокруг было Великое Ничто. Не было ни Света, ни Тьмы. И вдруг родился Он. Но всё по-прежнему оставалось таким же. Он не знал кто он, и зачем появился здесь, среди Великого Ничто. Оно обволакивало Его со всех сторон. И тогда Он назвал себя Разум. Но по-прежнему находился среди Великого Ничто.
Теперь зная, кто Он есть, Разум придумал зрение. Но Он ничего не увидел, ибо это было Великое Ничто. Тогда Разум придумал слух, но ничего не услышал, ибо это было Великое Ничто. И Он придумал обоняние, но ничего не учуял, ибо это было Великое Ничто. Наконец Разум придумал осязание, но ничего не почувствовал, ибо это было Великое Ничто. И Он загрустил. Так появилась первая эмоция.
Разум грустил и грустил, думая, зачем Он это всё придумал. Ведь в Великом Ничто ничего нет. Но он подумал и понял, что Великом Ничто есть всё. И отделил Разум Свет от Великого Ничто и Тьму от Великого Ничто. Тогда Он придумал звук, и назвал её Музыка Тишины. И возрадовался сотворённому. Так появилась вторая эмоция. Теперь Он воспринимал свет и тьму и слушал тишину.
И тогда Разум захотел, чтобы все Его задумки воплотились. Так появилась потребность. Создал тогда Он Нечто. Оно росло в Великом Ничто из Тьмы и тянулось к Свету. И придумал Разум ему запах, и учуял аромат. Но Он не знал, чем Это пахнет, и решил создать форму Нечто. Разум поместил Нечто рядом с собой и назвал Это Деревом. Теперь Он был удовлетворён, Разум вдыхал запах листвы и ощущал плоть. Так появилась третья эмоция.
Всё было хорошо, Он создавал разные Образы, придумывал запахи, звуки, давал им названия. Но Ему стало скучно одному в Великом Ничто. Он хотел с кем-нибудь этим поделиться. Так появилась четвёртая эмоция. И решил Разум создать второго Себя. Но не знал как. Разум не знал, как Он выглядит.
И тогда Разум решил придумать себе форму. И создал глаза, чтобы они видели то, что он придумал. Создал уши, чтобы они слышали то, что он придумал. И создал Разум нос, чтобы воспринимать запахи, которые Он раздал Образам. Но никак не мог придумать То, что осязало бы созданное им. Подумав, Разум создал себе Тело. Оно было бесформенно. И если Он хотел что-то потрогать, Разум вытягивал часть своего Тела и ощущал созданное им.
Это занимало всё его время. Он выбирал либо двигаться, либо трогать. И Разум решил сделать себе другое Тело, такое, чтобы одновременно Он мог ходить и ощущать. И создал руки и ноги, но долго думал, где же в этом Теле его место. И создал Разум голову и Сердце и поселился там, разделив себя. Теперь Он мог и думать и чувствовать. Однако и теперь Тело удручало Его. Он придумал множество маленьких Образов, но по-прежнему не мог их ощутить. И создал Разум пальцы. Теперь Он был рад, но всё же Ему Некому было всё это показать. Он был одинок. Так появилась пятая эмоция.
И придумал Он другого себя и назвал его «Я». И создал Разум его по образу и подобию своему. Но это был такой же образ, как и Дерево, не живое, «Я» не двигалось. И пожертвовал Разум собой и отдал часть себя в «Я». Он был так рад, что отдал большую часть чувств «Я». Он всё знал, а «Я» ещё ничего не знал. И Разум ему показал, что создал. Они подружились. Так появилась шестая эмоция.
Вдруг «Я» захотел не только всё понимать, но и выражать свои чувства и эмоции. И он создал рот. Великое Ничто разорвал ни на что не похожий звук. Разум услышал, как Некто выкрикнул: «Я!». Так появилась речь.
«Я» научил Разум говорить и выражать словесно всё, что Он видит. Они учились друг у друга многому, но вскоре учил только «Я». Поначалу Разуму нравилось, что Тот, кого Он создал, знает больше Его. «Я» становился другим. Он изменялся, «Я» додумывал себе Тело, выражая в нём всю красоту. Так появилась Женщина.
Но потом Он испугался. Разум тоже хотел измениться, но ничего совершенного у него больше не получалось. Так появился Мужчина. Он был логичен. «Я» - чувственным. И разум начал завидовать совершенству Тела «Я». Так появилась седьмая эмоция.
Радостный «Я» ходил среди Образов, созданных Разумом, и думал, что чего-то не хватает. Они казались ему холодными, несовершенными. И тогда «Я» подошёл к Разуму и спросил: «Почему я не вижу в твоих Образах единства и связи?» - Разуму нечего было ответить. Он уже устал. Тогда «Я» произнёс: «Я могу сделать их совершенными». Это разозлило Разум. Так появилась восьмая эмоция. И Он сказал «Я»: «Можешь, вдыхай!» - отвернулся и ушёл в маленький уголок, где он сохранил Великое Ничто.
Тогда «Я» заплакал, ему стало жаль Разум. Так появилась девятая эмоция. «Я» подошёл к Разуму и проговорил: «Без тебя я не могу это сделать». Из глаза «Я» потекла слеза. Разум обернулся и увидел влагу на лице того, кого Он создал, и это задело Его. Разуму стало стыдно за свои слова. Так появилась десятая эмоция.
И их тела соприкоснулись в танце меж образов, созданных Разумом. «Я» творил, черпая силу из Него. И все Образы ожили. Они все были во Тьме и стремились к Свету. Когда Разум и «Я» закончили, они возрадовались, что что-то создали вместе. Они создали Благо. Так появился Мир и Цель Жизни его Обитателей.
Разум и «Я» очень устали, но всё же оставались друг в друге. Они снова влились в единое целое и весь созданный ими Мир, кружился вокруг и внутри Них. Разум и «Я» находились в Великом Ничто, а Мир переходил из Тьмы в Свет, и обратно. Так появились День и Ночь.
Они умирали, и напоследок решили создать Тех, кто продолжит их творение. И создал Разум, сына. И создал «Я» дочь. Так появились первые Боги. Им дано было творить и создавать от имени Разума и «Я».
Они радовались за Детей своих. Так появилась Любовь. Разум отдал им Себя. «Я» тоже отдал им Себя. И Они умерли. Так появилась Смерть, возврат в Великое Ничто, где опять ничего нет, и есть всё. С тех пор, всякий, кто умирает, возвращается к Истокам. И Они отдают кусочки Себя своим Богам. Те снова воплощают их в новую Жизнь.
Дети Разума и «Я» не поняли свои чувства к Отцу и Матери, они скорбели по ним. Так появилась одиннадцатая эмоция.

Что-то не так….. Что-то со мной не то….
Был обычный осенний день, да и прошёл он можно сказать почти как обычно. Вечером засиделся у друзей, домой решил пройтись пешком, а чего скажите бояться молодому человеку спортивной комплекции и кто муже умеющему быстро бегать. Решил сократить дорогу и свернул в переулок, где-то сверху болталась лампочка, освещающая не большое пространство.
Промелькнула тень…. Темнота….
Очнулся дома, на часах 6:51, что же вчера случилось. Чувствую себя, в общем, нормально только ничего не помню, спать больше не хотелось, решил пойти умыться и нормально позавтракать перед работой (в коем то веке). После работы сразу пошёл домой. Шатался без толку весь оставшийся день и весь вечер. Время два ночи спать не хочу, странно обычно в час я уже не лучше полена. К трём часам самочувствие ухудшилось. К пяти получилось уснуть. Переулок…. Промелькнула тень… Удар…. Темнота…. Проснулся в мокром поту, сил нет даже поднять руку даже шевельнуть пальцем. Что-то мешает, свет - слишком яркое солнце. Встал превозмогая себя и подошёл к окну, на улице пасмурно откуда тогда такой яркий свет? Где в соседней комнате затрезвонил телефон наверно с работы, ну и ладно - я болею. Задёрнутые занавески не помогли, а ведь только утро… Что же делать? Укутался в одеяло, голову сунул под подушку. Отключился…
Проснулся от стука собственного сердца, по-моему оно бьётся слишком медленно. Хочется пить… По пути на кухню взглянул в зеркало… кто это смотрит на меня от туда? я? эта морда не может быть моей! Да сквозь меня на свет смотреть можно! Что со мной такое? И откуда эта неутолимая жажда?
Что-то не так….. Что-то со мной не то….