Для пишущих и переводящих бумагу, Территория бумагомарателей и демиургов

просто Tack'


Пойми. Этот дикий ритм лихого ветра. Он вскружил голову и растрепал непослушные волосы. Забрался в длинные рукава темной рубашки и отрастил на чужой спине свои небесные крылья. Чуть изгиб руки. Следишь? Вот... как пламя под судорогой прохлады. Чуть распахнут ворот, и светиться золотой лист. Бег по грани моста. Скачок и бессилие в бесконечных крыльях осеннего потока.
Услышь. Эти бешенные удары уходящего сентября и тамтамы приближающегося ноября. Музыку, которая осколками впивается в холодные руки и течет в ледяной крови, заставляя поддаться неугомонному ветру. Просто этот шум звезд, скрип ржавой реки и скрежет прутьев городского моста.
Почувствуй. Венок из осенних листьев чуть режет кожу, и по щекам пробегают дорожки из крови. Пальцы уже скребут по столь мягкому воздуху и ноги устали бежать по земле, усыпанной осколками синего стекла. Ветер хлещет по телу, по рубахе, разрезая ткань и рассекая обычную человеческую кожу.
Осознай. Ты не ветер. Ты лишь кроткий дух. Может быть демон. Может быть ангел. Но тот, кто лишь погибнет под чужим ритмом, пытаясь принять крылья неистового ветра. Пусть полет тебе подарит не свобода. Не свобода дикого ритма, уничтожающего тебя!
-Пойми. Я лишь наслаждаюсь чужой пляской в своей боли.
-Услышь меня. Я услышала по-другому. Ритм заставил гореть ледяную кровь.
-Почувствуй. То, что ветер никогда не дарит крылья навсегда!
-Осознай. Что я и не надеюсь на это.
Солнце. Звезды. Река. Мост. Убегают силы, покидая обескровленное тело, испившее жизнь в одном лишь миге до дна. Осознавшее ярость движения. Почувствовавшее боль. Услышавшее музыку ненависти и любви ветра. Понявшее что такое жить.
Короткий миг пробуждения... И только вода, чуть ласкающая пальцы руки и треплющая мокрые волосы, запутанные ветром...
Только испуганный взгляд и волнующееся отражение в ржавой воде под скрипучим мостом, под лазурным небом и светом невидимых звезд…
Чуть согнуть пальцы… чувствуя воду и песок. Пошевелиться, чтобы мокрая рубашка прилипла к телу, тогда поймешь, что никаких крыльев нет…

PS …эти крылья… это не ветер. Просто легкая нереальная, нематериальная пыль которая дарит силы. Они не принадлежат ветру, они принадлежат только тебе, тебе одному… и немножко тому кому их подарят…
-я знаю… но ветер живет во мне. Он мое сердце. Теплый поток из оранжево-серебристых лучей, которые иногда сплетаются в крылья.

PPS … сказка? Кто написал тебя для жизней?
Сказка? …. Зачем я смогла прочитать тебя?
… чуть разбиваю гладь воды…
кошки не любят воду… они не любят дождь… им ближе солнце и ветер.
-Но что я могу поделать если живу среди первых двух?



Tack'

Среда, 15 Января 2003 г.
Солнце, солнце везде. Всё вокруг словно залито расплавленным золотом. Лучи его бьют огненными стрелами, пробивают нсквозь моё ничем почти не защищённое тело.
Ох уж это тело! и почему оно такое – слабое, нежное, мокрое от пота? И почему я не боюсь предстоящей схватки? Почему снаружи это истосковавшееся по любви тело, а внутри – сталь и пламя?…
Я слышу рёв толпы. Он опьяняет меня, я чувствую, как бешено колотится моё сердце. Я в центре внимания, на меня все смотрят! Все ждут, что же будет: я выживу и получу награду или умру. Только это, третьего не дано. И до чего же чудесное чувство пылает во мне! Я не знаю, как его выразить,оно сводит меня с ума. Риск, смертельный риск и огромный зверь – ревущие трибуны – вокруг меня. И ещё один огромный зверь. Тот, что ждёт меня в другом конце арены. Он, конечно, человек… а может и нет. Рослый и широкоплечий, с длинными и сильными руками и ногами. Рогатый шлем скрывает его лицо, чёрная кожаная туника подчёркивает фигуру, бляхи на широком поясе сверкают маленькими солнцами. О, какой это будет поединок! Я буду драться до последнего, но если мне суждено погибнуть, то я бы хотела принять смерть от Его руки.
Он стоит неподвижно, как гора, скрестив руки на груди. Интересно, что Он обо мне думает? Хотя не уверена, что это хорошие мысли. Скорее всего, он хочет раздавить меня, как козявку…
Кровь моя кипит, сердце так и хочет выпрыгнуть из груди. Я вся дрожу в предвкушении схватки. И вот… удар гонга! Вдруг я успокаиваюсь. Не знаю, почему. Но это к лучшему – в битве мне понадобится ясно мыслящая голова, железная выдержка.
Началось! Мы медленно передвигаемся по кругу, пристально глядя друг на друга... У Него чёрные глаза! Чёрные!
Он напал первым. Что очень странно, ведь я слышала о Его осторожности. Я увернулась. Мой мозг лихорадочно работал. А вдруг это обманный манёвр? Скорее всего Он хочет, чтобы я утратила бдительность и сделала ошибку. Не дождётся!
Я быстро-быстро передвигаюсь по арене, чаще уворачиваясь, чем нападая. Его умение – моя быстрота. Его ловкость – моя непредсказуемость. Его сила – это Его сила. Моя сила – это моя слабость!
Сердце взбесилось, трибуны того и гляди взорвутся. Солнце поднялось высоко и хочет спалить стремительно двигающиеся по арене фигуры, утопить их в своём океане расплавленного золота. Маленькая золотистая молния сплелась с большим чёрно-белым кристаллом. Оба падают… падают… Время застыло, не ревут, стонут трибуны. Молния – вверх, кристалл – вниз, на пропитанный потом и кровью, залитый солнцем мелкий жёлтый песок.
Ревут, стонут, визжат трибуны.
«Добей!»
Нет…
«Добей!!!»
Нет, ни за что.
«Добей!!!»
НЕТ.
НЕТ!
Я стою, в моих руках – огромная, тяжёлая чаша. Она слишком тяжела для меня, и я бы упала, если бы меня не поддерживали.
От рёва трибун болит голова, болит и кружится. Всё вокруг расплывчато и сверкает на солнце.
НИЧЬЯ. Первый раз за всю историю Игр. Почти ничья. Я всё равно победила. Победила жестокую толпу, не пожелав убивать поверженного противника. Помогла Ему подняться.
А теперь, с кубком в руках я иду к выходу сквозь орущую толпу. Нет, неправильно: мы идём. А не слишком ли заботливо поддерживают тебя эти сильные руки? Может, стоит оттолкнуть Его и пойти самой? Ну уж нет, ни за что! Так здорово – чувствовать это обьятие. И смотреть на эти восхитительные руки с тёмно-красными отметинами – следами моих ударов. Каюсь, каюсь! Такие руки бить нельзя, они слишком красивые. Слишком изящные для такого с ними обращения. И очень бледные. ‘Воин, почему у тебя такая белая кожа? Такие чудесные чёрные глаза – колодцы бездонные, пропасти, окна в иной мир… что ты улыбаешься, что я такого сказала? И не смотри на меня так!’
‘Зачем тебе нужен был этот поединок?’
«А тебе зачем?» – прохладные пальцы на моей щеке, чёрные волосы касаются моего лица. ‘Это слишком трудно обьяснить, я и сама до конца не знаю.’
«Аналогично.» – пальцы скользнули на грудь, остановились на кошмарном синяке.
‘Говорят, от поцелуя вампира всё быстро заживает. Только они обычно не целуют, а кусают…’
Лукавый взгляд, улыбка. О боги, как сверкнули Его глаза! Не нарывайся, ты ведь знаешь, какой он агрессивный, особенно сразу после схватки. С тобой же. Но это просто очередная игра. Снова риск, снова вспыхивает кровь. Победить вампира, а потом ещё и заигрывать с ним – самоубийство. Но как весело!

Полдня в поликлинике
Очередь кажется бесконечной. Я принимаюсь рассматривать людей от нечего делать, как и всегда. Передо мной – леди, самая настоящая леди в светло-фиолетовом костюме с сумочкой того же цвета. И босоножки у нее светло-фиолетовые. Очки большие и чуть затемненные, волосы красиво уложены. Вообще-то это обыкновенная московская девчонка, поступившая не то на ин-яз, не то на химфак… Но она все равно словно только что выплыла из длинного черного лимузина, приказав своему шоферу ждать ее. Может, так оно и было…
Мне жарко, хочется есть и спать. Наступает ужасный период раздражительности и беспричинной злости, и я хочу прорваться вперед, раскидывая всех на своем пути. Я уже не могу так философски-добродушно созерцать будущих студентов. Хотя некоторые лица не теряют для меня своей прелести, интересности, но это уходит на второй план. От нечего делать я долго смотрю в упор на взросло выглядящего парня в арийском балахоне. От него веет свободой, ночной Москвой и крутым байком. Не знаю, почему мне так кажется. Он поднимает взгляд от книги, и я тут же отворачиваюсь.
Около одиннадцати я уже подхожу к кабинету дерматолога, занимая очередь за симпатичным высоким парнем. Он весь в черном, у него черные волосы и темные глаза, и двигается он, словно летит. Я заняла очередь за призраком…
-Привет! – мой вчерашний знакомый, Дима, подошел ко мне, изо всей силы сжимая рукой ватку. Сгиб руки, откуда брали кровь, снова залила слабая пульсирующая боль: надо думать, за компанию. Мы пошли обедать, говоря мало и ни о чем.
Вообще я обожаю людей, с которыми можно так разговаривать. Это легко и необременительно – знать, что ты не можешь обидеть собеседника молчанием или ничего не значащими фразами, что не нужно говорить о личном, о проблемах. Когда мы покупали еду и искали место для обеда (или ланча), на меня снизошли просто невыразимое спокойствие и тихая веселость. Все делалось и говорилось как само собой разумеющееся, и никто не боялся наболтать лишнего. Мы как-то странно понимаем друг друга, хотя совершенно разные.
-Так хорошо – стадион, залитый солнцем. Хочется превратиться в оленя и перебежать его.
Дима смотрит на меня несколько удивленно, но потом на смену удивлению приходит понимание:
-Да, это было бы здорово…
Мы говорим обо всем подряд. О снах, полетах, о школе и о том, как трудно иногда бывает поддерживать светскую беседу. Мы говорим о разных временах и эпохах, о дожде и индивидуальности.
-Я никогда не встречал такую девушку, как ты. Так открыто говорить о том, как ты летаешь во сне, о своих стихах чужому человеку…
Он говорит это с удивлением и восхищением, глядя мне в глаза. И я улыбаюсь ему в ответ.
-Но ведь ты воспринял это нормально! Ты меня понял. А если человек не понимает меня, зачем тогда с ним общаться? Это своего рода проверка…
Дима соглашается со мной, и мы говорим дальше. Неспешно, спокойно мы беседуем о цикории и снова о школе, о культуре и вступительных экзаменах. Но разговор о поступлении – «тухлый базар», как назвал его Дима. Слишком уж нервная это тема, да и вообще – как будто кроме поступления и поболтать не о чем! И мы переводим разговор в другое русло, а потом и вовсе умолкаем. Я смотрю, как красиво возвышается надо всем шпиль МГУ, подпирая чистое, бесконечное небо. Само здание почти все закрыто деревьями, и шпиль кажется гигантским белым ростком, пробившимся сквозь толщу земли, сквозь метрошные норы, сквозь асфальт к яркому летнему солнцу. А внизу и впереди, между бетонными трибунами и беговой дорожкой, чуть покачивается от легкого ветерка символ лета, сумасшедше-прекрасное летнее чудо – заросли цикория. Мне хочется плакать, так все хорошо, но мы складываем в пакет мусор и идем в поликлинику. И снова льется неспешная беседа обо всем подряд, снова духота коридоров, очередь и зелень за окном. И мы все тоже как эта зелень – ждем, куда подует ветер, смотрим на солнце, на мир и друг на друга, такие одинаковые и в то же время разные, собираемся в соцветия по пять человек и отдаем карточки дерматологу, в сотый раз спрашивая, кто с какого факультета.
Я до безумия люблю мир в такие моменты. Я веселюсь вместе со всеми, со всеми разговариваю. Я всех люблю и понимаю, как старых друзей, хотя не знаю их имен. Я понимаю, что этот день – хороший, несмотря ни на что, и смотрю на абитуриетов, заполнивших коридор словно семена коробочку мака. И замечаю, что Призрак так и не появился. Наверное, это было мое утреннее раздражение, и теперь оно исчезло, рассыпалось пылинками, танцующими в солнечных лучах. Такое ощущение, что в эти полдня уместиось все лето, да и вся жизнь…
четверг, 7 Августа 2003 г.16:19

Как все это прекрасно... супер... Восхищаюсь всеми вами!
А я вот готический триллер пишу. Допишу - выложу)

Ветер
Мы стоим на крыльце библиотеки и мерзнем. Ждем, когда же придут остальные. Мне холодно и весело, и компания кажется такой родной!
В библиотеке – тепло и уютно. Все мы сидим за одним столом вместе с Ольгой Павловной, все мы словно братья и сестры. Так сидят люди на Тайной Вечери, судя по картинам Да Винчи и других художников.
Мне кажется, что на меня не обращают внимания, что остальные девчонки красивей, обаятельней меня. Что я лишняя. Господи, какие глупости! Надо просто сидеть, и веселиться, и есть вкусный торт.
Мальчишки все время говорят или делают что-то смешное, и все смеются и улыбаются. Мне тоже весело, но в душе проносится порыв холодного ветра, и все меняется. Кто я? Что я здесь делаю? Зачем я здесь?
Лена и Света вышли погулять, а я встала у стены, за углом, и вздохнула. Какая-то странная тоска упала на меня жемчужно-серым шелковым покрывалом. Я выбежала на улицу, и остановилась, и чуть не упала, увидев небо. Ну, теперь я знаю что делать!
-Тоска напала… Меланхолия…
Ведь не объяснишь же девчонкам того, что и самой не понятно. И я беру вещи и подхожу к столу. Смеющиеся лица все еще напоминают мне Тайную Вечерю, но картина смазана, почти ничего не различить под потоками воды…
Я снова выхожу на улицу и вижу небо. Это серый туман, уходящий в бесконечность. Это вселенная, набитая птичьим пухом. Это будет вечно. Еще я вижу серые здания и зелень. Все это иллюзия, и люди тоже, и мир, отраженный в лужах, гораздо реальнее нашего мира. А вообще вокруг только Пустошь. Вересковая Пустошь…
Порывы ветра внезапны, резки и сильны. Ветер – продолжение моих волос, и я вижу как бесконечные прядки закручиваются спиралью, изгибаются волнами и летят за мной. Ветер, Небо и Пустошь – реальны, что бы я не видела вокруг. А я сама? Я реальна?
Да! Но кто я? Я – существо, я – Создатель. Нет меня, нет и этого мира. Ведь зачем нужна пустошь, если по ней никто не ходит в одиночестве с зонтом в руке, глядя на бесконечное небо?
Может быть, я и не права была, уйдя из библиотеки. Но за смеющимися лицами так трудно разглядеть бесконечность и радость созидания! И я понимаю, что важны только серое небо, вечно по-осеннему темный и мокрый вереск и ветер – продолжение волос Той, Которая Свободна и Спокойна. Мое продолжение…
Я напечатала дату и время, а минут через пятнадцать выглянуло солнце. Звучит красивая музыка, и окно как всегда открыто, и… Господи, до чего же я счастлива!
четверг, 14 Августа 2003 г.
17:39

Все правильно
Кап, кап, кап…
Капли монотонно стучат по холодному камню плиты. Миэлис задумчиво наблюдала, как очередная тягучая алая капелька срывается с пальца и летит вниз. Было холодно, разорванный серый балахон сполз с одного плеча, но девушка не поправляла его.
Кровь… Лужицы крови на полу, темные потеки на стенах и ступенях. Откуда-то издалека слышится музыка. Стук капель вплетается в мелодию, делая ее ритмичней.
Солнце поднимается медленно-медленно, на темно-зеленых бархатистых листьях – роса. В лучах солнца она тоже кажется кровью…
Взгляд Миэлис упал на распростертое на каменных плитах тело. На темную кровь вокруг.
-Ты сказал, что я слабее. Учитель… восходит солнце, а ты не встаешь. Значит, теперь слабее ты.
Глаза старика закрыты, но на лице застыло удивление. Длинные седые волосы словно сияние вокруг его лица. Черный балахон залит кровью. А солнце уже почти поднялось, и все вокруг залито золотистым сиянием. Миэлис посмотрела на солнце, потом на далекие горы…
-Все меняется. Наступил новый день – старого уже не вернешь. Пришел новый Учитель… Душа старого растворилась в прекрасных лесах вокруг, в солнечном сиянии. Все правильно.
Окровавленные руки сжали оружие из синего-синего камня, похожее на шип розы, подняли его вверх. Миэлис залюбовалась золотыми искорками, засверкавшими внутри кристалла, а потом опустила Шип и вздохнула.
-Все правильно…

Пустыня
Вокруг – сухая, в трещинах земля и серое пасмурное небо. На горизонте виднеются холмы, но и они серы и безжизненны. Миэлис коснулась амулета, висевшего на шее.
-Так вот ты какой, Новый Мир!
Ветер развевал ее волосы, закручивался водоворотами где-то у самых холмов. Миэлис чувствовала щемящее одиночество и… радость. Странно, но ей было хорошо здесь, в этой холодной пустыне.
_Здесь на севере – равнины. На юге и на западе – тоже. На востоке – цепь холмов, а за ней – снова равнины. И никого, кроме меня. Такое чувство, что меня много – тем более, что я уже разговариваю сама с собой…
Низкое зимнее солнце осветило высокую стройную девушку в черном одеянии, с кроваво-алым камнем на черном шнурочке на шее. Камень светился, мерцал, словно был живым.
-Так вот куда ты уходил, Учитель! Что ж, я понимаю тебя. Да, я действительно твоя преемница. И камень перешел ко мне по праву.
Солнце скрылось за бешено мчащимися по небу рваными тучами, стало совсем темно. Тьма сгустилась у самой земли, разлилась по ней, как вода. Миэлис опустилась на колени и погрузила ладони в непроглядную черноту. Там было холодно, и руки быстро замерзли, так что девушка поспешно вскочила на ноги.
-здесь хорошо умирать, наверное. Когда я буду умирать, я обязательно приду сюда и лягу на холодную землю. Я захлебнусь тьмой…
А камень все мерцал в полумраке, и чем ярче он разгорался, тем темнее становилось вокруг. Миэлис превратилась в птицу и немного полетала над холмами. Ничего интересного, только ветер воет тоскливо и как-то обреченно, и от этого хочется плакать.
Большая черная птица рассыпалась целой стаей и нырнула вниз, растаяв во тьме.

Трещина.


Тьма. Ночное небо скрылось за облаками. Скрылось давно, когда - уже не помню, обнаружил

отсутствие звезд может через полчаса, может через час после их исчезновения.
Тьма. На берегу реки ничего не видно, где-то за облаками мерещится серый силуэт луны, но иногда

кажется, что это просто далекое окно до боли знакомого города.
Шум воды. Бесконечность реки стремится куда-то в темноту, изредка поблескивая волной.
Становится чуть холоднее, появляется небольшой ветер, пришедший с тучами, пронизывающий,

постепенно становящийся все быстрее. Волны на воде начинают блестеть все отчаяннее.
Первый капли падают на лицо, резко открываю глаза, но ничего не меняется, только после того как

сажусь различаю воду - и мир становится на место. Укутываюсь в тонкую куртку, спасающую разве что

от ветра, встаю, смотрю на деревья позади, но не ухожу.
Кажется, прошло полчаса, пока я, обернувшись, разглядывал сквозь деревья проступившую луну.
Дождь становился сильнее.
Вот куртка уже промокла, холод капель касается тела, забирая тепло.
Ложусь на еще сухую траву, сворачиваюсь калачиком, закрываю глаза.
Шум дождя сливается с шумом реки, обволакивая весь мир вокруг.
Холодно.
Идти некуда, город вдали - мираж, деревья не дадут пройти ни человеку, ни животному..
Ни волку, первый вой которого на выплывшую луну послышался с того берега.
Дождь не прекращается, постепенно все вокруг меня промокает, боюсь сдвинуться с места, так как

подо мной еще осталось немного травы, не обремененной влагой.
Лежу. Изредка открываю глаза, как бы убеждая себя, что все еще нахожусь возле реки: глаза

натыкаются на волны, тени деревьев, тело вновь начинает чувствовать сырость, шум воды со всех

сторон немного перемещается в сторону реки, запах свежести - единственное, что как-то греет.
Но - закрываю глаза - мир пропадает, чувства удаляются, оставив тело и остается только ощущение

дождя. Не знаю, как я его обнаруживаю, но оно есть. Какой-то мир, линии, шорохи..

..Открываю глаза.
Тьма. Дождь утих, но усилившийся ветер утяжелил волны и создал новые звучания.
Замечаю, что волк уже не воет, но рассвета все не видно. Смотрю на кисть - обнаруживаю, что часы

куда-то делись, судорожно ощупываю траву - вот они! Поднимаю, приглядываюсь, пытаясь различить

стрелки - остановились. Вроде я их только-только заводил?..
Стоп. Трава, что-то с травой.. кладу руку на землю. Трава есть. Сухая, холодная. Сухая?..
Сжимаю кулак - трава чуть хрустит и рассыпается снегом в ладони. Вскакиваю, оглядываюсь.
Тени деревьев по-прежнему стоят на своих местах, река шумит.. Но бликов нет. Приближаюсь к обрыву

- лед. Волны застыли, все застыло. Только шум еще идет от воды, как будто бы ничего не произошло.
Бегу от реки - деревья. А между ними - лед. Везде - лед. Внезапно ощущаю дикий холод - только

сейчас осознаю, что вся одежда на мне замерзла, превратившись в что-то напоминающее заледенелый

полиэтилен. щупаю волосы - на ладони остается иней.
Сажусь, обхватив колени, утыкаюсь лицом в ноги и замираю.
..Тьма.. Холод вокруг не усиливается, только появился ветер, кругами носящийся по этому ледяному

котлу. Ничего, кроме этого ветра, уже не слышно, шум от воды исчез, луна куда-то пропала, тени

деревьев растворились в наросшем льде.
Прохаживаюсь по кругу - из-под мертвых ботинок слышится только хруст. На земле остается только

ледяная крошка, вырисовывая во мраке мои следы.
Тьма. Глаза уже привыкли, слабое монохромное зрение ничего не различает кроме ледяных границ и

оставшейся земли.
..Спотыкаюсь. Замерзшая волна хрустит под ногой. Отбегаю обратно на землю - мало ли.
Падаю, распластавшись на земле. Хруст. веду рукой по земле. Хруст.
Устал. Хруст.. Шелест. Рука нащупывает лист. Красный осенний лист. Голова отказывается

соображать, но глаза, уставившись на лист, явно различают в темноте красный свет.
Ничего не понимая, встаю, прохожу чуть вперед - хруст.
Черт бы побрал это место! Кидаю лист в ледяную стену. Лист не долетает, слишком легкий, и падает

у основания стены.. Хруст. Но я не двигаюсь.
Поднимаю голову, медленно пододвигаюсь к месту, где упал лист..
..
Тьма. Ночное небо скрылось за облаками. Давно... Я все сижу у стены и смотрю. Смотрю на тени

деревьев, проступившие в небольшой трещине во льду, пошедшей от красного листа.

Общение

Проситель: - Эй, бог, ты там?
Бог: - Да, слушаю.
Проситель: - Эй, бог, ты там?
Бог: - Слушаю, слушаю.
Проситель: - Эй, бог? Ты там?
Бог: - Ты что, глухой?
Проситель: - Слушай, бог, почему ты мне не отвечаешь?
Бог: - Отвечаю. Нет, ты правда глух.
Проситель: - Ну вот, всегда так. Зовешь бога, а его нет.
Бог: - Ой-ой-ой. Какой ужас. Уши раскрой, мой сын!
Проситель: - Нет, правду говорят, что бог не существует..
Бог: - А вот и нет. Молиться чаще надо, может и услышу.
Проситель: - Ладно, еще раз. Эй, бог, ты где?
Бог: - Я тут. Ты что, меня не слышишь?
Проситель: - Надоело.. Э-э-эй! бог, ты где?
Бог: - ...
Проситель: - Блин. Либо боги глухи либо..
Бог: - Не боги, а Бог. Он один, забыл?
Проситель: - ..либо они все же глухи.
Бог: - Я один.
Проситель: - Не дозовешься.
Бог: - Тут я. Отвечаю.
Проситель: - Ладно, попробую в следующий раз позвать.. Пора спать..
Бог: - Ну-ну.

Эээх, Кизу...
Весело написано, ничего не скажешь. Своеобразно. Где-то у меня завалялся очерк примерно такого же плана. Как-нибудь познакомлю.

А пока...
Мой рассказ

Тот, кто еще ни разу не видел небо.

Она лежала, свернувшись калачиком, абсолютно обнаженная, как когда-то давно, еще
до того, как в первый раз увидела небо. Она лежала, свернувшись в собственном
одиночестве, и сон укачивал ее на своих сильных руках, дыханием растворяя
окружавшие ее предметы, так хорошо знакомые днем, и абсолютно ненужные ночью.
Медленно затихали звуки: исчезло тиканье часов, гул двигателей проезжающих по
улице машин и плеск капающей в почти полную чашку из кухонного крана воды. Исчез
чуть слышный стук мягких лап кота в соседней комнате, исчезла сама соседняя
комната… Кот, правда, никуда не исчез, а, запрыгнув на подоконник, стал смотреть на
раскачивающиеся руки молчаливых деревьев, высматривая маленьких птиц или,
может быть, своих подруг-кошек. Но для нее кот тоже исчез, исчез вместе с соседней
комнатой. И лишь свет фонарей, неясно сияющий в окно, говорил о том, что она еще не
спит.
Она лежала, свернувшись на огромной кровати, закрыв глаза, и видела в этом
неверном свете себя, которая лежала свернувшись. Тоска по кому-то далекому ласкала
ее, гладила ее лицо и губы, обнимала за плечи, играла с волосами… заставляла еще
сильнее укутываться в одеяло и сворачиваться. Она знала, что кто-то далекий сейчас
также лежит, свернувшись, на огромной кровати, подобно ее зеркальному отражению,
и видит в неясном свете фонарей ее рядом с собой, видит так, словно она рядом.

«Ты нужен мне» – прошептала она, глядя в его мерцающие глаза.

«Ты нужна мне» – эхом ответил ей кто-то далекий.

«Почему ты не рядом?»

«Я рядом. Мне хорошо с тобой. Очень» - он повернул голову, и прядь волос упала на его
глаза.

«Мне тоже» – она смотрела на эту прядь, скрывавшую мерцающие глаза, столь дорогие
ей, - «Очень».

«Я люблю тебя».

«Я люблю тебя» - она протянула руку, чтобы откинуть волосы с его лица, но
почувствовала, что не может дотянуться до него, не может прикоснуться к нему. В
неверном свете фонарей она видела его лежащего, свернувшись, рядом с собой, словно
зеркальное отражение, и осознавала, что между ними – десятки километров.
Тоска сжала ее в своих объятьях, прикоснулась теплыми губами к шее и спине…

«Я не могу, не могу без тебя. Как я буду спать одна теперь?»

«Так же, как и я».

«Я не смогу».

«Сможешь. У нас получится».

«Но я хочу быть с тобой».

«Я хочу быть с тобой».

Она знала, что если сделает резкое движение, он исчезнет, или исчезнет она. И они
вновь будут лежать, свернувшись в своем одиночестве, как лежали когда-то давно, еще
до того, как увидели небо. Они будут лежать, свернувшись на огромных кроватях, за
десятки километров друг от друга и думать о ком-то далеком. Она знала это, но все
равно потянулась к нему, не сумев справится с собой, со своей душой, со своим
сердцем и с его мерцающим взглядом…
Она лежала, свернувшись, и свет фонарей, неверно сияющий в окна, медленно угасал.
Сон прижал ее к своей груди, забрав из объятий тоски, и медленно укачивал, словно
ребенка, каким она была когда-то, еще до того, как в первый раз увидела небо, словно
того, кто жил теперь в ней, того, кто еще ни разу не видел небо…

угу. пинайте, нелюбители Саурона.

"Вечерний разговор с Гортхауэром под Nightwish"


Здраствуй, Жестокий. Зачем ты улыбаешься мне с листа под Nightwish? Это было моей ошибкой, влюбится в тебя? Или, или это не любовь, а просто родственные чувства. Отношения Ученика к Ученику. Странно. Я сейчас представлю тебя сидящим передом мной. Соседний стул. Нет. Не так. Я-на диване, ты-на стуле. Нога на ногу, руки скрещены на груди, волосы слегка взъерошены. «Здравствуй, Майя»,-говоря я. А что ответишь ты? «Сайэ»? Или «Здравствуй и ты»? А может просто промолчишь, лишь слегка, и даже чуть иронично, приподняв бровь? У тебя огромные, светлые глаза. Да, они жестокие. Странно, у Ученика Властелина Тьмы, у того, кто назван Сауроном и Гортхауром Жестоким -светлые глаза. Или это то, что должно вводить твоих врагов в растерянность? Отхэннер, через пару секунд это безмолвной дуэли взглядами ты меня спросишь- «Зачем ты меня позвала»? Что мне тебе ответить? Что ты мне ближе, ближе чем Мелькор и все мои Отражения. Или нет? Или ты далёкий призрак моего далёкого прошлого, того времени, когда я ходила под солнцем мира, который называют Ардой. Или Артой. Смотря кто. Глядя мне в глаза ты усмехнёшься. «Вот оно что: ещё одна девчонка, вбившая себе в голову то, что я её идеал»- произносишь ты. Что я могу тебе ответить? Что я не фанатка, что ты не мой идеал, потому что совершаешь ошибки. Что я хочу пронестись с тобой над поверхностью того мира, где мы оба раньше обитали. Но, ты же сам знаешь, что это невозможно. Я умерла и родилась заново в этом мире, где в Арду, или в Арту, верят считанные единицы. И что-ты- развоплощён. Скажи мне, Ортхэннер, Гортхауэр, Саурон, или, как тебя называли в Валиноре до того, как ты ушёл к Мелькору-Артано. Скажи мне, что за Путь избрать. Или тебе эти эпитеты ни к чему. Ты жесток, рассудителен, ты- Владыка Войнов, Чёрный Властелин, Владелец Кольца Всевластья, Чёрный Майя.
Ты видишь это в моих глазах? Наверняка -увидишь. Наверняка -поймёшь. Наши Учителя… Похожи ли они. Яне знаю всей правды о вас двоих, о Учителе и Ученике. Ты знаешь, Гортхауэр, в этом мире есть такой фильм- «Звездные Войны», и там однажды прозвучала фраза: «Они всегда вдвоём- Учитель и Ученик». Когда я своим воображением выдёргивала из Безвременья, ты был со своим Учителем? С Мелькором. С Морготом. С Властелином Тьмы и Полюбившем Мир. Про вас в том мире много написано. И всё разное. Чему мне верить, скажи, Отхэннер.
Ты читаешь всё, о чём я думаю в моих глазах. Понимаешь -вот в чём вопрос. Тебе нравится эта музыка, Тёмный Майя? Лучшие песни группы Nightwish.
Ты уже ходишь, Гортхауэр? Уже? Жаль, мы так и не прошлись с тобой по ночному городу. Ты улыбаешься, мол, это всё ещё будет впереди? Зачем врать мне, Майя? Я ведь знаю, что больше тебя не увижу. Ты уйдёшь, а в глубине моего сердца будет сидеть боль. Резкая, появляющаяся иногда. Pain.
Прощай.. Нет, я не хочу, что бы это было «прощай». Я действительно буду рада тебе видеть ещё раз. Тебя, черноволосого и светлоглазого Майю, во всём чёрном, с, то появляющейся, то исчезающей жестокостью в глазах. Pain. Тебе тоже знакома боль? Какой ты на самом деле, Ортхэненер? Такой, как тебя описали в «Чёрной Книге» или такой, как изначально ты описывался Проффесором Толкиеном. И не тот, и не другой. Теперь я знаю.
Ты исчезаешь, Гортхуэр. Медленно, но с давящей болью на сердце я смотрю на тебя. В последнюю секунду диск Nightwish появляется у тебя в руке. Ты исчез. Но вернёшься. Что бы вернуть мне диск. Странно, но я верю, что ты вернёшься. Я похожа на тебя, а я всегда возвращаюсь. До встречи, Тёмный Майя, Ортхэннер, Гортхауэр, Саурон, Артано.

мяя..Ещё одна..Сказка..

Сказка о солнечных лучиках

Давным-давно, в то время, о котором не упоминается ни в одной из летописей, у солнца не было лучей. Да, оно освещало мир днём, а даже в какой-то степени грело его, но вот не было солнечных посланцев, что днём касались лица своими мягкими, тёплыми ладошками и согревали душу.

В то время в одном из поселений людей, что были разбросаны по всему миру, жил юноша по имени Саэрэ. Он отличался от остальных своих соплеменников, у которых были тёмные волосы и серые глаза, а характер был суровым и замкнутым. У Саэрэ были золотисто-рыжие волосы, спускающиеся по спине и яркие, искрящиеся голубые глаза с кошачьей прозелень. Юноша любил сочинять и рассказывать сказки, и вечерами дети приходили в его домик, стоявший на краю деревни и слушали истории о чудесных местах, которые видел в своих снах Саэрэ. Он умел играть на лютне и свирели, вырезанной из ветки дикой вишни и любил смеяться. Часто юноша поднимал глаза к небу и пытался уловить хоть какой-нибудь тёплый лучки солнца. Но увы, он видел лишь слепящий свет бездушного солнца.

Однажды на рассвете, когда бархатистая темнота ночи серым туманом перерастает в день, Саэрэ покинул свою деревню. Он хотел узнать ответ на вопрос, который терзал его с того самого момента, как юноша осознал, что солнце не должно быть таким равнодушным.

В те времена, когда магов по сути дела и не было, а существовали лишь знахари, да деревенские колдуны, и из этих людей начали выделятся те, кто предпочитал уединение с природой шумным людям с их проблемами. Позже таких людей, посвятивших себя уединению с природой, назовут друидами, ну а пока это были просто отшельники, которых почти не посещали люди..
Саэрэ слышал, что где-то около их посёлка живёт один из отшельников. К нему то и направился юноша, так не похожий на других людей.

Отшельник был уже стар. У его учеников, которые пошли по его стопам, уже появились свои ученики, а у кого-то из них – и свои. Но старец не собирался покидать свой родной лес и своих животных, многие из которых стали ему намного ближе, чем люди.
Одним холодным утром отшельник кормил парочку молодых оленят, как вдруг сзади него послышался голос.
-Уважаемый отшельник, говорят, что мудрость твоя сравнима лишь с мудростью Вечности, а советы твои, сравнимы лишь с советами самых Богов!
-«Опять какой-нибудь деревенский жители, которому не терпится узнать, какой урожай ждёт его следующей осень.. Даже здесь меня начинают доставать»
Обернувшись , отшельник хотел было сказать, что он не будет предсказывать урожай, но замер, с удивлением глядя на стоявшего перед ним юношу.
-Кто ты? Ты не поход на тех людей, что приходили ко мне раньше.
-Я.., -Саэрэ замялся и потеребил длинную золотистую прядку кончиками пальцев, - я бы хотел у вас кое что узнать..
-Узнать? –отшельник покачал головой и двинулся в сторону леса. Жестом пригласив юношу последовать за ним, - чувствую, что дело твой действительно важное. В таком случаем нельзя, что бы чужие уши слышали наш разговор.
Старик привёл Саэрэ к странному святилищу, находящемуся в глубине леса.
Когда они шли по тропинке между огромными, но выглядящими абсолютно не страшно, деревьями, отшельник спросил у юноши, какие же у него вопросы к нему. Саэрэ рассказал старику о своих мыслях, а тот лишь, в ответ на вопросительные взгляды юноши, лишь грустно улыбнулся и промолчал. Через минут пятнадцать они вышли к поляне, поросшей шелковистой, густой травой. Посередине поляны росло низкое, но мощное дерево, на сплетённых ветвях которого, покоилось сооружение, тоже отдалённо смахивающие на дерево.
-Что это?, - юноша с интересом рассматривал странное святилище, которое казалось выросло из самого дерева.
-Когда я молюсь Духами леса возле этого святилища, они всегда дают ответы на мои вопросы.
Старик встал на колени возле святилища, прикрыл глаза и начал что-то шептать. Саэрэ присел на траву неподалёку и достал из кармана туники свою, собственноручно сделанную флейту и начал тихонько наигрывать какую-то песенку, которую слышал от , гостившего много лет назад в деревне менестреля.
Через пару часов отшельник открыл глаза и повернулся к Саэрэ, уже собирающемуся было поспать на травке.
-Я расскажу тебе о том, что поведали мне Духи Леса. О том, как можно дать солнцу тепло….

После той встречи прошла пара лет. Саэрэ, который после встречи со старым отшельником, ещё больше желал сделать солнце теплым, странствовал по миру, ища людей, похожих на него. Он находил, таких же огненоволосых юношей и девушек, которые отличались от своих родственников и друзей, и сердца которых также горели радостью и добром. Саэрэ рассказывал им о своей цели и они, поверив ему, уходили с юношей на Восход, к тому месту, о котором отшельник рассказал Саэрэ.
Их было около десяти человек, радостных, искрящихся молодостью и весельем. Они пришли на песчаный берег моря, которое не искрилось в лучах солнца, потому что у этого самого солнца не было тёплых лучиков.
-Это то самое место..,- Саэрэ обвёл взглядом своих спутников, который, несмотря на долгий путь, не выглядели уставшими и подавленными. Наоборот, у кого-то на лицах искрились улыбки, кто-то всматривался вдаль моря, а кто-то гонял белоснежных чаек по морскому берегу. Они все понимали, что им предстоит, однако каждый пошёл за Саэрэ по своей воле, и каждый был готов.
Все десять встали плечо к плечу, не отрывая уже начинающие болеть глаза от солнца. Каждый тянулся к нему, отдавал всю свою огненную душу, всю свою доброту этому шару, который не мог отдавать своё тепло. Каждый хотел слиться с ним, стать солнечным лучом, стать золотистой тенью над начинающим искрится морем..

Саэрэ почувствовал неожиданную лёгкость и открыл глаза. Он висел в воздухе, едва покачиваясь на волнах ветра. Повертев головой, юноша увидел всех своих друзей, которые также изумлённо смотрели по сторонам. Каждого из них окружал золотистый ореол, а тепло, который Саэрэ чувствовал вокруг, было настолько мягким и пушистым, что хотелось снова прикрыть глаза и прижаться к этим «ладошкам» щекой..
-Мы сделали это!!!,- раздался чей то звонкий крик, и от него поверхность моря заблестела, а парящие над ним чайки стали ещё более светлыми и воздушными..

Первыми всё почувствовали дети. Они подставляли лицо лучам солнца и жмурились от их приятных прикосновений. В деревне Саэрэ, возле его дома, на полянке, на которой росли одуванчики, лежали дети. После исчезновения юноши, они очень часто приходили на это поляну, вспоминая сказки Саэрэ.. Он возник посреди спящих детей и улыбнулся. Взъерошил невесомыми пальцами светлые волосы какой-то девушки, а потом вновь улыбнулся и принялся рассказывать сказку, то и дело разбрасывая сотни солнечных зайчиков по всей поляне..

Реальность и реальность...

Она сидит в уголке коридора, под окном, положив скрещенные руки на острые коленки. Утренний свет зимы, нестойкой и грязной, как уставший и сломанный судьбой голубь, пробирается по рукам, по чуть вьющимся волосам, он вливается в шум времени и голосов, ярких и резких, как неоновые вспышки.
Время перед первым уроком...
Ее взгляд направлен на телефон, старый, затасканный учениками, чинившийся сотни раз, но еще работающий. Иногда его закрывают тени людей в лоскутках радуги - одежде, иногда... просто тени: в черных пиджаках, галстуках, рубашках - мальчики, юноши, в большинстве своем лишенные света.
А телефон звонит. Никто не слышит его и даже не думает о том, что старый автомат может разразиться пронзительно-едкой, разрывающий спокойствие трелью.
Она поднимается, делает несколько неуверенных шагов вперед по коридору. Плещущаяся звуковыми волнами толпа ярко-радужных и черно-белых духов расступается и замирает. Не оборачиваясь и не смотря. Или, может быть, это только ей кажется?
Осторожно, медленно поднимает трубку, она отрывается с легким щелчком, как ключ поворачивается в замке. Молчание, шипящая тишина переливающаяся в трубке.
-Я хочу быть там, с тобой... - так же тихо шепчет девочка, и иллюзия распускается клубком.
Вечный, реальный мир обрушивается водопадом, как холодный душ выгоняет из крови алкоголь мечты.
Пора... Пора на историю...
Разрывает плоть прерывчатый свист звонка.
-Ты идешь на историю магии? - спрашивает кто-то рядом, совсем рядом.
Она оборачивается и смотрит за стену, за старый телефон. Видит все с изнанки, с того самого четвертого пространства. Видит эту грань между двумя иллюзиями... двумя реальностями? Там скользят пятна и тени, очерченные до людей, здесь люди, размытые светом.
Она поймала миг, тот самый миг, когда надо подобрать чужие бумаги, журавлями слетевшие на пол. Мчалась, бежала в застывшем мгновении и успела. Успела подобрать листы за стеной, на которой висит телефон.
-Значит пора - прошептала она, протягивая белых голубей, оглядываясь на мир, озаренный утром усталой зимы. - я хочу быть с тобой, здесь...
-О чем ты? - словно удивляется крылатый одноклассник.
-Не знаю...

Сообщение отредактировал Soul - 21-11-2003, 0:44

Хм... Рассказ.
Просто мой рассказ.

Присоединённые файлы
 ___________.zip ( 0байт ) Кол-во скачиваний: 9

вотс..опять..про Саурона aka Гортхауэра..

Забыть! Забыть про всё! Забыть про Норготродн и про Аст Ахэ, забыть про Учителя и Валар, забыть про людей и эльфов. Наслаждаться свободой во всём теле. Бежать. Просто бежать, погребя свою сущность под слоями обычной, животной радости. Забыть даже своё имя. Своё Я -Есть.
Сейчас- я есть волк. Я бегу по осеннему лесу, загребая мощными лапами опавшие листья. Я могу бежать незаметно, но сейчас я хочу почувствовать за моей спиной вихрь вздымающихся в воздух листьев. Перепрыгивать через небольшие ямы и поваленные деревья. Наслаждение. Наслаждение своей мощностью. Своей сутью. Можно забыть, что ты Майя, и что ты, по сути дела- бесплотный. Бежать! Бежать, то и дело поднимая глаза к небу. Радость. Такие простые чувства. Их бывает так приятно почувствовать. Наслаждение. Свобода. Земля под ногами. Все шорохи осеннего леса отдаются в чутких ушах. Шелест листьев, перезвон капелек воды, падающих на землю, пение птиц. Не разбирая пути, не видя, что будет впереди. Просто бежать. Наслаждаться ощущением мира под своими лапами. Мой -Мир. Становиться на какие-то секунды миром. Я –есть -Мир. Арта. Стук её сердца отдаётся в ушах, шёпот её пронзает тело. Бежать. Бежать так быстро, что все звуки превращается в неясный шорох. Ощущение, приносящие забытье. Когда уже не чувствуешь себя, просто превращаешься в сущность, плотно связанную с миров и летящую над опавшими листьями, едва касаясь их лапами..

-Повелитель!!
Голос вырывает из забытья, возвращая в реальность.
-Повелитель!? Прибыл отряд из Аст Ахэ.
Вцепится в края подоконника так, что каменная крошка осыпается на пол. Нельзя, нельзя что бы заметили слабость. Перевести дыхание –странная привычка, майя по сути дела могут обходиться и без воздуха. Обернуться к человеку, почтительно застывшему в дверях.
-Пусть приходят сюда.
Абсолютно спокойно. Равнодушно. Я –есть -Жестокий. Дождаться, пока человек уйдёт. Разомкнуть железную хватку. Смотреть на красные следы на ладони. Закрыть глаза, тряхнуть головой, пытаясь вспомнить, вспомнить то, что чувствовал..

Бег на какой-то момент прервался. Зависнуть в воздухе, ощущая свою беспомощность. Потом –резкая, болезненно обрушившаяся реальность. Припасть к земле, на ковёр из мокрых, пахнувших осенью листьев. Вновь подняться. Уже не бежать- медленно идти. Не смотреть, просто чувствовать..

-Айан`Таэро!Мы прибыли.
И снова. Больно возвращаться в Тол-ин-Гаурхот, к впившимся в те же ладони ногтям. И вновь- с застывшей маской вместо лица обернуться к людям, прибывшим из Аст Ахэ. Привести в порядок разбежавшиеся мысли. Выкинуть из головы воспоминания о осеннем лесе.
-Я вас слушаю.
Майя Артано. Ортхэнеер. Гортхауэр Жестокий. Повелитель Воинов.
Слушать, слушать, не отворачиваться. Не показывать своих чувств. Они –не -должны -видеть. Мысль стучит в голове, как бешенная. Не увидят. Не позволю.. Кивать, слушая вести из Аст Ахэ. Что-то говорить. А мысленно -быть там, в осеннем лесу, наслаждаясь свободой и ковром опавших листьев под лапами.

//простите если кому-то это не понравится...

Я проснулась... За окном лил дождь, и ему совершенно не мешало жгучее солнце...
Я не знала, кто я и как здесь оказалась; но я знала, ГДЕ нахожусь. Это был третий этаж большого белого здания...
...она пройдёт тропами мёртвых...
Я лежала на широком столе, в мой рост. Здание было абсолютно пустым, и я могла спокойно встать и уйти... Я ДОЛЖНА была?!
...она пройдёт тысячи миров и встретит тысячи смертей - своих и чужих...
Не я контролировала свои действия, это кто-то другой, сильнее меня и проворнее... Ноги понесли меня к выходу. На улице наконец-то я получила свободу. Оглядевшись вокруг и оглядев себя, я поняла, что это опять какое-то задание...
...остановить её невозможно, она сильнее и быстрее любого живого существа в любой из известных нам вселенных...
задание - неточное слово... Когда дают задание - тот, кто его исполняет, знает, что надо делать, где он находится и зачем... А я как всегда не знаю и не помню ничего. Меня никак не зовут, я нигде не родилась, меня здесь нет...
...она читает мысли, скорость её реакции сравнима со скоростью света...
Но хоть какую-то часть памяти мне вернули... Я знаю, какие виды оружия применяются в этом мире, где можно найти это оружие и как его использовать... Не самые миротворческие знания... Хотя когда моя миссия была миротворческой?
Неловко покачавшись на ногах, я двинулась к ближайшей оружейной лавке. Первый поворот направо, два квартала, поворот налево... Я ЗНАЛА, куда идти, об этом думать было ненужно... нужно было подумать, откуда. И зачем.
...она сменит не одну сотню обликов, чтобы никто не знал её истинного лица...
Как непривычно ходить... Это тело как будто не моё... Сколько я ещё выдержу таких перемен?
Захожу в лавку. Продавец... Не сказать, чтобы тонкий, на поясе кинжал без имени, вполне стандартный... Такого легко убить. Он меня не боится... О, Великие, о чём я думаю? Я же простая девушка, которая хочет найти средство самозащиты...
Прошу показать мне МечСталлиона - меч жеребца... Здесь каждый клинок уникален, редко какой исполнен больше чем в трёх экземплярах... Правда, столь же редко можно встретить клинок, не имеющий братьев. Впрочем, на этой полке нет нужного мне оружия, - это я тоже знаю... Но хоть какое-то нужно, и продавец протягивает мне клинок голубоватой стали, с золотым окаймлением и продольной щелью на лезвии... Эта щель нужна чтобы отобрать у противника атакующее оружие и превратить его в покорного раба твоей руки... Я беру меч - его край озаряется красным светом. Это большая ошибка. Продавец смотрит на меня уже совсем не так добродушно - конечно, перед ним профессионал, не просто богатая молоденькая простушка... Теперь любой, кто захочет меня найти в этом мире - легко это сделает. Сила клинка велика, ей далеко видно...
...у неё нет семьи, нет родных, нет знакомых, близких и друзей...
Я кладу клинок на стекло витрины, прикосновением определяю, что оно кварцевое, а следовательно очень прочное... И вдруг слышу позади себя твёрдый мужской голос. Он произносит: "Мне нужен стальной нож, такой же, как этот!" Акцент нездешний... И в этот момент возникает чувство, которое возвращает память... Стальной нож, длинный, в локоть, ищет свою дорогу к моей жизни... Он на верном пути, его не остановить... Это я всегда чувствовала заранее, и поэтому не боюсь этого... Всегда я успевала повернуться... Перехватить нож, скользащий удар по сухожилию... Нож падает на пол, а противник уже в моей власти... Столько раз... Поэтому я не испугалась, когда поняла: этот нож я не опередила... он опередил меня. Сознание моё помутилось, а время замедлилось... "Ты можешь! Ты сильная и можешь всё!"
Что это? "Ты проиграла!.." - шепчет знакомый голос... "Нет, не я," - захлёбываясь собственной кровью отвечаю я...
...но она не вечно будет вам служить, ибо всему известен срок...
Ломая кости, пробиваю стекло витрины и нащупываю под ним Клинок... Мой клинок. Его там не было секунду назад, могу поклястся... "А ты!" - мой удар, последний... Пронзающий всегда находит правильный путь... На этот раз правильный путь лежит через сердце, моё и его... Не вижу уже ничего, глаза закрываются, и наваливается боль... Какая страшная боль...
...имя ей - Пандора, несущая конец в новый Мир...
"Проснись!" Слушаюсь... "Открой глаза!" Слушаюсь... Они открываются с трудом, и я осознаю себя опять в новом месте. Я снова лежу на столе... Но на этот раз не одна.
"Пора тебя отпустить! Делай свой выбор. Мы сожем отправить тебя в тот мир, который пригладелся тебе больше всего за время твоих странствий - или отправить тебя в небытие..." наокнец-то я вижу того, кто со мной говорит... Это ОН, тот, кто меня научил всему, что я умею... Тот, кого я люблю и ради которого готова на всё... "Нет! Я хочу остаться с тобой и жить для тебя!" - на мой крик он реагирует более чем спокойно... естественно, ведь он не громче, чем взрыв мыльного пузыря... "Что ж, твой выбор нам ясен..." - "Но..." - его уже нет. Я встаю, оглядываюсь. Ой... Где это я? ничего не понимаю...из комнаты ведёт только одна дверь, и я не знаю, что ждёт меня за этой дверью...
...она - это ТЫ!..

Сообщение отредактировал Atoll - 28-11-2003, 14:35

Хм.. если честно не знаю куда деть.
Написано в соавторстве с одной очаровательной леди...
Смешно? ... а ведь есть и коллекционеры... и грустно это, гру-стно.

Пособие для Оберегателей по хранению Жизни абстрактного подвида.
(написано с особым цинизмом и сарказмом двумя оберегателями вида Хранитель)

Совет: любящим принимать все на свой счет - не читать.

Предупреждение перед прочтением: если вы хотите стать Оберегателем, помните, чужая жизнь крайне хрупкая штука, не выносящая тяжелых повреждений и радиоактивных раздражителей, поэтому хранить ее надо в сухом, прохладном, защищенном от света и внешних воздействий месте, вдалеке от АС.

Вводная лекция об основных типах Оберегателей.

Они подразделяются на два основных вида, а далее варьируются от степени стервозности, жестокости, доброты и милосердия.

Тип 1.
Оберегатель - коллекционер: отличается холодностью, пофигистичестким и наплевательским отношением к Жизни. Направляют все силы на ее охрану, но по каким-то совершенно непонятным причинам любая Жизнь в их "заботливых" руках предпочитает умереть.

Тип 2.
Оберегатель - хранитель: отличается особой чувствительностью при оберегании, чаще почему-то отпускает Жизнь, видимо предполагая, что она не может существовать и размножаться в неволе.

Далее, принятия Жизни на Оберегание.
1) Сначала найдите Оберегаемого: подвид обыкновенный или необыкновенный. (для коллекционера: коллекционную модель).
Совет для коллекционера: ищете сразу с расчетом на то, что владелец будет вам верить.
Итог для коллекционера: иногда, рано или поздно вера раскует разрушиться.
Итог для хранителя: образуется взаимовера, возможно, родиться Свет.

2)При получении Жизни на Обрегание обязательно проверьте в мире и согласии ли сердце владельца, находится ли он в здравом уме и трезвой памяти, вне состояния паники и истерии.
Поправка для коллекционера: так же не забудьте проверить по доверенности, то что должна включать в себя стандартная астральная Жизнь: 1\4 души, пара крыльев, личный набор чувств и определенный цвет.

3)При передаче держите бережно, чтобы ни одна из частей не упала, не разбилась, не помялась, не погнулась.
Совет 1: желательно успокоить владельца при передаче, чтобы Жизнь не дергалась - меньше риска ее повредить.
Совет 2: если Жизнь сильно нервная - применяйте успокоительное и мягкие руковицы.

4)Когда жизнь принята, ласково успокойте ее, окутайте теплом, посадите рядом с собой.
Вариант для коллекционера: посадите ее в своем музее под холодный колпак.
Итог 1 для коллекционера: разрыв контракта из-за плохих условий.
Итог 2 для коллекционера: Уход, испарение внутри музейного колпака.

Далее, основные положения для ухода за Жизнью для двух основных типов Оберегателей:

Тип 1 (коллекционер). Основное направление действий: усилить страдание Жизни.

5) Бросайте Жизнь, заточенную в музейном колпаке время от времени, чтобы она заполнилась Холодом и Пустотой.
Итог: Жизнь начинает грустить, задумывается о своей бренности, ненужности в мире. Появляются первые мысли о суициде.

6) Периодически напоминайте о себе. Не словом, как делом. (по основному направлению деятельности).
Совет: при этом держитесь холодно, не улыбайтесь. Заставте чувствовать Жизнь вину перед вами и задугить ее этим.

7)Наконец, просто бросьте жизнь, сказав ей об этом открытым контекстом.
Вариант: скрытым. Просто не разговаривая.
Итог 1: разрыв контракта в силу того, что Жизни и Владельцу надоело думать и суициде, собственной вине.
Итог 2: суицид до разрыва контракта.

Тип 2 (хранитель) Основное направление деятельности: помощь, хранение, бережное возрождение Жизни.

8)Окружите Жизнь радугой, замкнутой в кольцо.
Совет: кольцо надо периодически размыкать. Жизни надо дышать.
Итог в противном случае: она может задохнуться. (помните, это будет на вашей Совести.)

9)В помещение, где храниться Жизнь запускайте Свет, следите за ее моральным и физическим состоянием.
Примечание: если это грустная Жизнь - попытайтесь добавить радости, дав почитать энциклопедию кендров.
Совет: не забывайте о классике.
Итог: получится очень даже начитанна Жизнь.

10) Наконец, чтобы не подводить Жизнь к смертельному финалу, отпустите ее.
Совет: оставьте с собой 1\4 души, чтобы не терять с ней связь.
Итог 1: Жизнь будет периодически возвращаться к вам, проявляя оптимистическое начало.
Итог 2: Жизнь смотается от вас (живая!), оставив теплые воспоминания.

Соуль. Тигренок.

Зимняя сказка...

"Ты что, боишься меня?"
Маленький мальчик присел на корточки рядом с облезлым воробьем и протянул ему на ладони несколько зерен пшеницы.
"Ну же, смелее... Не бойся."
Его ласковый взгляд уговаривал и притягивал, неизвестно как выражая всю неповторимую красоту детства. Воробей вдруг почувствовал себя так, будто его обнимают две мягкие рукавицы, расписанные красивым узором серебра.
"Иди же сюда, иди..."
Воробей сделал два шага и осторожно склевал одно из зернышек. После этого он отпрыгнул в сторону и посмотрел на малыша, склонив голову в немом желании увидеть, что же этот мальчик сделает. Но тот остался неподвижен, лишь темные глаза радостно блеснули каким-то детским озорством и просто радостью. Воробей уже смелее подошел к нему и склевал все зернышки, искоса поглядывая на мальчика.
"Эй, ты сделал мне больно."
На лице мальчика играла какая-то странно радостная улыбка, будто не он сидел сейчас на корточках поздно вечером посреди длинной улицы.
Малыш посмотрел на небо.
"На небе сейчас, наверное, зажигаются звезды... Если бы не темные облака, мы бы увидели их с тобой."
Он подмигнул воробью, поднялся с земли и побрел по темной улице между бледных фонарей и спешащих домой людей. Им еще надо было приготовить праздничный ужин, подготовить подарки и пройти всю ту предпраздничную суету, что всегда предшествует Новому Году.
Ему было лет семь. У него были темные бездонные глаза, нежное детское личко и светлые волосы. А одет он был в темную курточку и обычные коричневые брючки, которые были ему велики и потому обтрепались по краям. Но особенно странны были его ботинки. Они были уже довольно старые, заношенные до дыр, с кожаными заплатами там и тут. Они износились уже давным-давно, поэтому на подошвах пришлось сделать железную набойку. При ходьбе ботинки цокали о тротуар, оставляя в воздухе ощущение того, что по улице идет лошадь, настоящая, не сказочная лошадь, до которой можно дотронуться и не бояться, что она сейчас исчезнет.
Мальчик закрыл глаза. Когда он делал так, то ему казалось, что рядом с ним идет пони, маленький пони с белоснежной гривой цвета лунной дорожки на темной воде и блестящими черными глазами, вобравшими в себя бездонную пропасть Вселенной. Его звали Снежок.
"Сегодня хороший день, Снежок. Сегодня Новый Год. Может быть, мы даже встретим Деда Мороза и он подарит нам подарок."
Пони улыбнулся своей веселой улыбкой и подмигнул мальчику, тряхнув серебристой гривой и притопнув полированным копытцем.
"А может быть, мы даже встретим снежного пони. Говорят, он бродит тут в снегопад в самый канун Нового Года... Хотел бы ты его увидеть?"
Пони вздохнул и лукаво посмотрел на малыша из под серебристой гривы.
Знакомая песенка пронеслась в воздухе:
"У пони длинная челка из нежного шелка...
Он возит тележку в такие края..."
- Здравствуй, малыш... - зловещий голос развеял образ пони и заставил мальчика испуганно распахнуть глаза. Он увидил троих мужчин. - Что же ты ходишь так поздно один?
- Я не один. Со мной мой пони.
- Да? Что же его не видно? Хм... - глаза мужчины неприятно сузились. - Мне кажется, он обманывает нас. За это мы отберем у него его одежду. У меня есть сын и ему как раз подойдет твоя одежда, мальчик...
- Нет, - твердо сказал малыш. - Мне будет холодно.
- Да, - грозно улыбнулся один из них. - Но ты отдашь нам одежду.
- Нет.
- Тогда мы заберем ее силой, - его глаза сверкнули опасностью.
- Попробуйте, - все так же спокойно ответил мальчик.
Через полчаса они оставили на земле всхлипывающего, подрагивающего малыша в одной длинной майке до колен, которую ему кинул один из мужчин, прибавив: "Вот, на тебе, авось согреешься." Малыш лежал на снегу, глядя глазами в темноту ночи и тихо шепча несколько слов: "Снежок... Верните мне моего пони..."
Пошел снег. Маленький мальчик брел сквозь темноту в одной майке, ступая босыми ногами по обжигающему снегу и ловя руками снежинки. Те, кто встерчали его, могли слышать тихий шепот: "Снежок... Верните мне... Снежка..." Но они лишь пожимали плечами и не останавливаясь шли дальше. Дома их ожидали если и не шампанское и бутерброды с красной икрой, то по крайней мере теплая постель и чашка горчего чая: ведь это все же был Новый Год. Лишь один человек присел на корточки рядом с озябшим ребенком и спросил его: "Что-то случилось, малыш?" Но мальчик лишь посмотрел на него и отвел глаза в сторону.
"Верните... Снежка..."
Мужчина раздраженно фыркнул и поспешил дальше. Ему не было дела до одинокого ребенка, неизвестно почему разгуливающего по улице в тонкой майке, едва прикрывающей колени.
А мальчик все брел и брел дальше по улице, останавливаясь и поглядывая на небо, затянутое тяжелыми облаками туманно-бордового цвета.
"Звезды, я знаю, вы там, просто я вас не вижу... Скажите, а вы знаете, где мой пони? Вы ведь все видите... Скажите мне... Пожалуйста..."
Но звезды молчали.
Где-то совсем рядом взорвалась петарда. Мальчик вздрогнул.
"Я забыл. Сегодня же Новый Год."
- Э-ге-гей, малыш! - над ним раздался теплый мужской бас. - Сегодня Новый Год! Веселей! Что ты хочешь от меня получить? Ведь я же Дед Мороз как-никак!
- Пони... - мужчина в толстой красной шубе едва различил сказанные слова и скорее угадал их по движениям губ мальчика. - Пожалуйста... Подари мне моего пони...
- Пони? Но это же просто! - и тут он вздрогнул от боли, которую он внезапно заметил в глазах этого странного ребенка. Почему-то в глазах этого малыша отражались звезды... В удивлении мужчина мотнул головой, посмотрел на небо и достал из своего красного мешка маленького деревянного пони. Мальчик равнодушно посмотрел на фигурку и сказал: "Это не мой пони... Но все равно спасибо..."
- Он твой. Не скучай, малыш! - мужчина обернулся, посмотрел на спокойно-грустного ребенка с игрушкой в руках и исчез в холодной тишине ночи.
Мальчик посмотрел на лошадку. У пони были черные пластмассовые глаза и разукрашенные ноги, а в том месте, где должен быть хвост, торчали несколько жестких волосинок черного цвета. Игрушка бессмысленно смотрела в никуда.
"Ты не мой пони... Но, если хочешь, пойдем со мной..."
Снежинки продолжали танцевать свой тихий, безмолвный танец, сливаясь в одну слошную серебристую завесу. Они то сближались, то раcходились, складываясь в неподвижном воздухе в только им одним известные фигуры. А сквозь темноту все так же брел маленький мальчик с деревянным пони в руках, ловя губами серебристые снежинки и изредка вздрагивая от холода, нежно обнимающего его своими ледяными объятиями.
"Снежинки... Вы так красивы... У вас одно имя с моим пони... Вы-то должны были его видеть?"
Но снежники молчали, продолжая кружиться и кружиться в застывшем воздухе.
Внезапно мальчик тоже стал танцевать, сливаясь со снежинками в едином танце и глядя на небо темными глазами, в которых отражались лишь звезды.
Где-то вдалеке процокали копытца пони и растворились в ночном холоде, звякнув тихим колокольчиком.
Малыш удивленно моргнул и улыбнулся.
"Я дарю этот танец тебе, Снежок... Тебе... Одному... Я знаю, ты вернешься ко мне..."
В это время где-то далеко-далеко забили куранты на огромных часах, возвещая начало нового года. Люди в высоких домах подняли свои бокалы с шампанским и поздравили друг друга. Каждый из них думал, что в этом году будет все иначе и лучше, чем в предыдущем.
А одинокий фонарь освещал маленького ребенка с беспечной улыбкой на детских губах, свернувшегося калачиком на снегу и сжимающего в маленьких руках деревянную лошадку. Снежинки все танцевали свой безмолвный танец, а старуха-зима бережно укрывала его своим белым, пушистым покрывалом, нашептывая свою вечную сказку...

Сообщение отредактировал ХиЩи - 30-11-2003, 6:45

Не помню даже, выкладывал я сюда что-либо или нет... С чего то вдруг захотелось выложить.
Начнем с рассказика под простым названием "Зло":

- - -
* Солипсизм - крайний субъективный идеализм, признающий, что единственная реальность - только собственное сознание и что мир существует лишь в собственном сознании.
- - -

Трещали поленья в камине, огненные отблески плясали на стенах, за окном расстилалась ночь и ее темнота навевала покой.
Рядом с камином, в креслах, сидели два молодых человека. Один, в темно-синих шелковых одеждах, молча смотрел на языки огня в камине и курил трубку, дым от которой распространялся тонкими струйками и маленькими облаками по комнате. Другой сидел чуть поодаль от пламени, был одет в грубую кожу и занимался тем, что вертел стоявший перед ним огромный глобус. Тот нехотя, со скрипом поворачивался вокруг своей оси.
Наконец, куривший трубку нарушил тишину:
- Давай выпьем еще вина, Эрик.
- Налей... - бросил тот, не переставая изучать глобус.
Парень оторвался от трубки, разлил по бокалам вино, стоявшее на маленьком низком столике и протянул один из них своему другу:
- Давай выпьем за этом мир, за этот огонь, за эту ночь... - он выглянул в окно.
- Не пойдет, - фыркнул тот, - не буду я пить за этот злой мир.
- Ну вот опять... В чем он злой, Эрик? И вообще - что такое зло?
Названный Эриком взял протянутый бокал и отпил немного, а затем произнес:
- Зло, Арни, это эгоизм и лицемерие, похоть и жадность и жестокость...
- Это - всего лишь человеческие недостатки и пороки, мы сами их порождаем, так что не клейми мир попусту. Человек делает мир.
- Наоборот. Человек порожден миром. И все его пороки с малых лет воспитаны жестокой природой, хищными инстинктами, безжалостной стихией.
- Изложить тебе теорию солипсизма*? - Арнион выпустил кольцо дыма и усмехнулся, - Зло - утопия, которую винят во всех бедах и грехах человечества.
- По-твоему выходит, что люди - и есть зло. - Эрик отодвинулся от глобуса и окинул взглядом своего собеседника.
- Нет, это по-твоему так выходит. Человек - это целый мир проблем и комплексов, желаний красивых и низменных. Это набор масок грусти, радости, счастья, любви, гнева. Зло - это надуманное. Также как и человеческие проблемы - всего лишь обратная сторона игры в маски. Всегда проще всего во всем обвинить зло.
Оба смолкли, Эрик извлек откуда-то трубку и тоже закурил.
В дверь заколотили.
- Кто там? - не вставая из кресла прикрикнул Арнион.
- Зло. - ответил с улицы ревящий голос.
- Это еще кто? - возмущенно воскликнул Арнион и добавил громким шепотом: - Кто-то подслушивает наш разговор?
Дверь с грохотом вылетела со своего места и, пролетев все помещение, врезалась в мешки с мукой.
Пахнуло жаром, ненавистью, болью и запахом паленого мяса. И смертью.
- Так значит, я надуманное? - усмехнулся "гость", - Вас посетила слепая ярость, теоретики. Сейчас вам откроется, что есть зло на самом деле. До встречи в Аду.
Напоследок он взглянул на них: они застыли не в силах шелохнутся и лишь глаза отражали неземной ужас, овладевший ими. Яркая вспышка и их одежда загорелась, а потом буквально за секунду они превратились в пепел. В доме начался пожар.
- Солипсизм... - ухмыльнулся их убийца и унесся прочь.
Глобус упал набок и тоже загорелся.
Нарисованный мир медленно сгорал, съедаемый демоническим огнем.

- - -
© 03.2003
- - -

///Sart

Сообщение отредактировал Sarten - 30-11-2003, 15:55

Sarten Прочитаю на днях... обязательно...

А пока - вот... просто в приступе нехорошего настроение. Так, фигня...

Дед Никифор вышел на улицу, плотно закрыв за собой дверь маленького деревянного домика. Постоял немного, оглядываясь. Тихо… даже привычного воронья нет. Вообще ничего. Кажется, еще чуть-чуть – и можно будет услышать, как оседает снег… А снега в этом году было много. Все шел и шел, шел и шел, а какие морозы стояли…
Мысли о холоде заставили Никифора зашевелиться. Господи, холодно-то как… Старик поплотнее закутался в потрепанный ватник и начал каждодневный обход.
Работа у него была незавидная – сторож на кладбище. И знакомых – те, кто еще был жив – отговаривали. Мол, место ты выбрал нечистое. Да только что еще делать? Здесь оно ему ближе будет… все, кого знал. Все здесь. И сам скоро следом отправится. Да и неправы они все были…
Тишина…
Белые холмы могил – скромные и, наоборот, пышные, яркие и серые. Те, на которых всегда лежали цветы и те, на которых и мусор-то убрать было некому…
Именно такие, тихие могилы почему-то любил Никифор. Будто нутром чуял, что и его будет такой же.
Старик тяжело вздохнул, подошел к одному из холмиков. Именно сюда его тянуло раз за разом – каждый короткий зимний день…
Никифор смахнул снег с серого камня. Снова вздохнул.
Эта могила была самой тихой. Ровный снежный сугроб и серая могильная плита, а больше и не было ничего. Да и на плите – только дата и имя. Даже фотографии не было.
Когда-то… не так уж давно, это была девушка… Совсем молодая, красивая, наверное. Просто тихая, грустная девушка. Жила она, жила… и не стало. Трагедия какая-то приключилась. Только какая – Бог его ж знает… Может погибла, может убили, а может и руки на себя наложила.
Почти ровно через год после ее похорон дед Никифор пришел на это кладбище, сменив старого Кирилла. А с тех пор – еще семь лет. И за все эти семь лет так никто к ней и не пришел. Даже на самые старые могилы заходили люди – даже совершенно чужие. Но не сюда. Никого…
Правда, дед слышал, будто какой-то состоятельный человек когда-то знал девушку и вроде совсем было хотел поставить над надгробием статую… ангела… Да только дела у него какие-то не заладились, проблемы… так и забылось.
Если бы сам Никифор не расчищал здесь каждый раз, могила бы исчезла в первые же годы. Он не знал и не мог объяснить, что так тянуло его сюда. Хотя…
Никому и никогда старик не рассказывал о том, что на его кладбище живет привидение. Что долгими зимними ночами, когда так страшно воет ветер, доносится с этой могилы тихое пение… Но нет, оно не пугает. Только будто утешает, согревает… и так хорошо под него заснуть…
-Девочка, девочка, - прошептал Никифор. – Как же так получилось…
Старик еще долго стоял на морозе, вслушиваясь в тишину. Он думал о чем-то, вздыхал… Потом, наконец, встрепенулся, достал что-то из-за пазухи… и поставил на могилу, туда, куда обычно ставят стакан с водкой, маленького, грубо и неумело вырезанного из дерева ангела.
Старик моргнул, постоял с минуту, потом спешно повернулся и поплелся в сторожку. Как холодно, Господи… Скорее бы вечер… Скорей бы услышать эту грустную, нежную песню…






В странных снах, что приходят ко мне
В снах о любви, ушедшей безвозвратно
Слышу голос бронзовых птиц,
Шепот древних времен, зовущий нас обратно.

Город снов, ушедшей мечты,
Ветер разлук остался за стенами
Скажешь ты, что путь не найти
В древний город любви, оставленный богами

Это было так давно,
Что свет древних звезд не помнит об этом,
Это было на краю… на границе сил добра и света возник
Город любви… Древний город любви…

28. 22. 03

Атана Класс

Добавлено в [mergetime]1070370431[/mergetime]:
Интересно как!!!