Для пишущих и переводящих бумагу, Территория бумагомарателей и демиургов

[Rowenna >>>]

Это - мой самый первый рассказ. Вообще.
Наисан пару месяцеа назад, все руки не доходили набрать.
Пишу я редко, по этому оч-чень хочу узнать ваше мнение!!! И не пишите, что все это избито, я в курсе ...




.........................


Кай бросил взгляд на часы. Секундная стрелка мерно двигалась вперед, давая понять, что время еще идет. Щелчки ровно отмечали биение жизни в этом угасающем мире.
Кай поежился. Холодный ветер свирепо рвал его серый плащ, ерошил короткие бесцветные волосы. Он со свистом носился по руинам, цепляя края стекол в рамах, заставляя их молить о пощаде звоном. Кай посмотрел на небо. Над крышами домов еще сияли звезды, но у горизонта намечалась светлая полоса нового дня., светлая надежда прожить еще один.
Мужчина поплотнее запахнул плащ и быстрым шагом пошел по теневой стороне проулка. Шаги гулко разносились по пустым улицам. Абсолютно пустым — все города на его пути были на одно лицо – пустые и мертвые. Лишь ветер, вечный спутник, пел его жителям несмолкающие прощальные песни.
Кай шел, пронизывающий ветер не давал думать ни о чем, кроме холода Но он по прежнему оставался бдительным, его серо-стальные глаза внимательно обследовали темноту впереди, а слух улавливал все звуки, приносимые ветром.

Внезапно мужчина резко остановился — ветер донес до его ушей тонкий визгливый хохот, особенно жутко звучавший в этом вымершем пространстве.
Кай моргнул, и вычислив направление, откуда исходил этот звук, продолжил свой путь. На миг на его лице мелькнула гримаса отвращения.
Сумасшедший — явно еще один. На своем пути Кай не раз встречал подобных..
У них нне было мужества бороться, и встретить смерть лицом к лицу. Прячась в руинах они сходили с ума, беспомощно бормотали, подобные бесплотным теням.
Он убивал их быстро, но сейчас времени не было.
Кай посмотрел на часы. Потом моргнул. Секундная стрелка больше не двигалась вперед. Времени не было. И, похоже, не будет рассвета.
Кай побежал.
_________


Мой Хронометр больше не отсчитывал время. Стрелки замерли. Время застыло.
Я стоял и смотрел, туда, где остывал рассвет. Ветер стал утихать, и лениво теребил складки моего плаща.
Весь мир лежал у моих ног, но какая-то тревожная мысль не давала мне покоя.
Моя сущность должна была ликовать…
________


Кай летел по улицам, обгоняя умирающий ветер. В ушах стучала кровь, кисти сжались в кулаки. Он помнил о тех, кто верил в него, хватался за него с мольбами..
Они ждут, наверняка цепляясь за надежду, что завтра они все-же встретят рассвет…
_________

Я больше не смотрел на Хронометр. Сбросив его с постамента я равнодушно наблюдал как брызги стекла медленно, слишком медленно вгрызаются в асфальт, что-бы отскочить от него с тягучим звоном. Звук превратился в медовую спираль, растянувшуюся в безвременье.
Шум шагов.
Я обернулся, что-бы увидеть, как на площадь выбегает закутанный в серый плащ человек.
Безумец.
Такой же, как и остальные. Изначально бесполезные существа, не умеющие жить в гармонии с миром. Они забирают, не отдавая ничего взамен.
Их стремление уничтожать друг друга, привело их мир к смерти.
Мрачная улыбка тронула мои губы.
Они забрали у этого мира все, что возможно… а теперь мой долг – забрать Их.
Я наблюдал, как человек в сером медленно прближается ко мне. Он устал, очень устал, но в нем еще горит огонь. То пламя, которе я думал, что успел погасить во всех…
Моя рука сомкнулась на древке косы.

________

Кай смотрел на того, кто забрал его семью, и ненависть клокотала в его стальных глазах. Он медленно поднял руку.
Клинок, выскользнув из ножен, издал шипящий звук, тут же повисший в гудящем воздухе смоляным серпантином.. Капли умирающего рассвета в последний раз бежали по лезвию, отражались в серых глазах.
С яростным криком Кай бросился на худощавую фигуру, закутанную в черный бархат. Он успел увидеть улыбку на бледном лице, прежде чем взметнулась рука противника. Движение размазалось в текучем воздухе, по лицу прошла теплая волна, а затем его настиг страшный удар. В глазах потемнело, а в следующий миг он уже лежал навзничь на треснутом асфальте.
А потом накатила боль.
Фигура в черном неслышно оказалась рядом, кованый сапог опустился на правую кисть. Раздался хруст, тут же прешедший в тягучий шелест, и Кай закричал. Крик растянуло до низких удушливых нот, рукоять выскользнула из липких от крови пальцев.
— Ты такой-же как все люди, — прошелестело над ним,— ты ничтожен и беспомощен… подкованный каблук со скрежетом надавил на клинок и лезвие с бессильным звоном переломилось, — ты недостоин жить…
Кай смотрел, как фигура воздела бледную руку, целясь ему в сердце. Лезвие косы насмешливо блеснуло ему в лицо.
Мужчина встертился взглядом со Смертью. В черных, без зрачков глазах, застыло выражение торжества. В воздухе нарастал низкий плотный звон, повисший, словно завеса тумана после дождя. Лезвие пошло вниз, сначала стремительно, молниеносно, с гулом рассекая тяжелый, безветренный воздух, но потом что-то пошло не так…Движение начало замедляться, словно цепляясь за волокна густого звука, пронизывающего эфир. Блики, бежавшие по острию, теперь почти остановились, неуверенно скользя вперед. Заточенный конец остановился в дюйме от сердца Кая, будто налетев на каменную стену.
В сознание пришла мысль, а за ней – ответ на вопрос…
Левая рука уже схватилась за лезвие и сжала его в кулаке. Раздался высокий хрустальный звон, по стальной поверхности побежали тонкие трещины, наполняясь кровью Кая.
— Твое время вышло, — прохрипел он, — оно все же сыграло с тобой жестокую шутку…
Он сжал сильнее и лезвие сломалось, осколки медленно зашелестели, впиваясь в древний асфальт. Над мертвым городом разнесся нечеловеческий вопль, стократно усиленный эхом.
Кай криво ухмыльнулся:
— Ты не можешь убить меня… теперь ты вообще ничего не можешь…ты уничтожил время, истребил нас, а теперь перед тобой только кучка пепла, в которой уже не угадаешь очертаний мира…
Опершись на левую руку, Кай медленно поднялся на ноги.
— Пока ты существуешь, я неуязвим. Ты забыл, что жизни лишает лишь время. Ты был всего лишь мальчиком на побегушках, подбирал остатки могущества, словно объедки с королевского стола, возомнив себя избавителем, милосердием, палачом… и теперь, — Кай поднял глаза, встретившись со смертью взглядом, — ты за это заплатишь…
Кай коротко замахнулся здоровой рукой, целясь туда, где у человека находилось бы сердце. Ладонь с легкостью рвала гулкий, трепещущий воздух, звук растянулся до бесконечности, словно расплавленным воском заливая слух.
Сначала треск тяжелой ткани, затем влажный хруст грудины и рука сомкнулась вокруг пульсирующего комка, сбивающегося с ритма. Еще одно размазанное движение и Кай увидел горящее черным огнем сердце, зажатое в кулаке. Оно глухо стучало, наполняя диковинным ритмом пространство. Все медленнее, все тише, пока не замерло, оставив лишь отголоски тревожного звука.
В наступающей тишине над крышами мертвого города разгорался рассвет.
Черная фигура последний раз остановила взгляд на лице мужчины. В глазах Кай увидел какую-то мрачную радость. С тонких губ сорвался шелест:
—На этот раз ты победил…человек.

Сообщение отредактировал Rowenna - 13-02-2004, 9:40

[Rincewind >>>]

Ну, Лео, коли уж такое дело, и я подкину несколько своих стёбов на тему М (Wad is da Matrics, man?)...

В дверь громко постучали.
- Кто там? - спросил Нео.
- Все, кроме тебя! - радостно ответили за дверью.

Агент выхватил пистолет и выпустил в сторону Нео всю обойму до железки. Рапид, все дела.
- Та, та, та, тра-та-та! - сказал Нео с лёгкой издёвкой.
- Погоди, попляшешь ещё, - насупившись, ответил агент.

- А мне ты не носила еду в номер, - обидчиво заметил Сайфер Тринити.
- Горчицу! - раздался за дверью недовольный голос Нео. - Я всегда ем бутерброды с горчицей!

- ...Есть поля, - вещал Соня (Морфеус). - Там люди даже не рождаются. Их ВЫРАЩИВАЮТ, как овощи...
"Какая тоска", - подумал Нео, аккуратно прикрыв зевок ладошкой.
- ...сельдерей, лук и капусту. Мелко пошинковать и посыпать в кастрюлю, - заливался Соня. - И ни в коем случае не добалять майонез. Только дилетанты пользуются майонезом...
"Ну да, будешь учить", - подумала Тринити.
"Заткнись, старый хрыч", - подумал Сайфер, утирая слюну.
- На сливочном? - Из-за двери высунулось удивлённое лицо Танка. - Там же холестерин!

- Ты умеешь управлять вертолётом? - поинтересовался Нео.
- Пока нет, - не останавливаясь бросила Тринити. - Танк, загрузи в меня программу управления вертолётом!
- Сейчас, - ответил Танк.
Они забрались внутрь, и Нео первым делом пристегнулся.
- В вертолётах меня укачивает, - пожаловался он Тринити.
Тринити дёрнула за рычаг, вертолёт поднялся в воздух. Крыша здания медленно исчезла из виду. Нео вздохнул с облегчением.
- Хорошо, - сказала Трёшка. - А как здесь скорости переключаются?..
- Да где же эта дискета? - в отчаянии воскликнул Танк, роясь в столе.

- Нам нужно оружие, - сказал Нео.
- Щас, - ответил Танк и ударил кулаком по монитору.
Нео с вожделением посмотрел на приближающиеся бесконечные полки с огнестрельным оружием всевозможных видов.
Однако полки пронеслись мимо, обдав Нео и Тринити ветерком.
- Весь этот хлам давно устарел, - пояснил Танк, - а вам вот что нужно. Лучшее средство против агентов.
Перед Нео материализовалась труба.
- Хм. Металлическая, - сказал Нео.
- Длинная. Тяжёлая, - заметил Танк.
- Толстая, - добавила Тринити. - Полезная вещь.
- На многое сгодится, - мечтательно прошептал Нео.

Сообщение отредактировал Rincewind - 13-02-2004, 3:00

[Эльф_Комсомолец >>>]

Кое-что из архивов. Писалось для христианского форума, провисело один день и было жестоко вырезано модераторами.

___________________________________________

"Страшный суд в ином разрезе или ''правда" о боге"

Посвящается искателям "правды" о Гарри Поттере, "поклонникам толкинистов-сатанистов", "любителям" восточных единоборств, и прочим искателям "сатанинских" проявлений.

Трагикомедия в одном действии

Все лица вымышленные. Любое совпадение - случайность.

Действующие лица:

1)Бог - он же подсудимый - 1 шт.
2)Судья - (решил остаться неизвестным) - 1 шт.
3)Прокурор - он же Сатана - 1шт.
4)Адвокат - не явился на Суд - 0 шт.
6)Змий - он же змей - 1 шт.
5)Слушатели - около 6.5 млрд. шт.

Действие первое и последнее

Судья: Встать я пришел. Можете занять исходное положение, т.е "вольно". Итак приступим... Подсудимый, также известен как бог, клянетесь ли вы на этой святой книге говорить только правду и ничего кроме правды?

Бог: Клянусь...

Судья: Вы обвиняетесь в сознательном вредительстве человечеству, а именно в создании яблок познания "добра" и "зла", для последующего грехопадения всего людского рода... Что вы можете сказать в свое оправдание?

Бог: Я создавал яблоки не для того, чтобы Ева и Адам вкусили сей запретный плод...

Прокурор: Нас не волнуют мотивации(причины) ваших творческих побуждений, мы лицезрим следствие ваших действий...

Бог: Я хотел как лучше... А то люди взяли моду жить по принципу - если нельзя, но очень хочется, то можно...

Прокурор: Повторюсь, мы рассматриваем следствие ваших безответственных действий, с последующим обвинением людей в грехопадении...

Бог: Это не я, это Змий... Это все Змий... Если бы Змий не сказал Еве о яблоках, то ничего бы не случилось...

Прокурор: Змия в студию.

Судья: Змий, клянетесь ли вы на этой святой книге говорить правду и ничего кроме правды?

Змий: Клянусь.

Прокурор: Товарищ, простите, господин Змий, признаете ли вы тот факт, что вы первый рассказали Еве о яблоках?

Змий: Нет. Бог сам рассказал Адаму и Еве об этих яблоках после создания их(яблок)... И запретил им даже подходить к яблоне...

Прокурор: Чем же вы в таком случае мотивируете свои действия... А именно, я обвиняю вас в косвенное отношение к грехопадению человечества.

Змий: Я не знал... Я попробовал, мне понравилось... Я и рассказал Еве... Я же не заставлял ее пробовать яблоки... Я просто предложил...

Прокурор: Незнание не освобождает от ответственности... Я считаю, что бог, и вы, господин Змий, виновны в сознательном совращении первых людей, что привело их к последующему грехопадению... Я требую для вас(бога и Змия) максимально тяжелой меры наказания.

Бог: Я не виноват, это Сатана овладел мною...

Прокурор: Прошу Вас, бог, не распространятся об интимных подробностях наших отношений в здании суда...

Прокурор: Выслушаем вердикт судьи после рекламной паузы.

(Уважаемый читатель, в этот момент вспомните вашу любимую рекламу)

Судья: Постановлением суда, в моем лице единственном числе, приговариваю бога к пожизненному заключению в колонии строгого режима для душевнобольных, то есть на планете Земля. Змий же, не достигший совершеннолетия, приговаривается к 200-м года условного заключения. Решение суда не подлежит апелляции и вступает в силу сиюминутно. Всем присутствующим на процессе объявляю свою благодарность. До новых встреч.

The End...
(с) stranger AKA Эльф-Комсомолец... 5.05.02

Сообщение отредактировал Эльф_Комсомолец - 13-02-2004, 16:12

[Соуль >>>]

Rowenna респект искрене, очень правильно подобранные слова и очень четко отражающие происходящее. Спасибо тебе )


однажды я написал о ком-то

___

Р - рассказчик . Темноволосый с короткими неровно подстриженными волосами. Одет в темный джемпер с воротником лодочкой и белые джинсы. На шее - бляшка мдельон.

В - Лик Ветра. Вначале имеет вид призрачно девушки в плиссированной юбочке и белой рубашке. Потом просто призрак с девичьим лицом.

____
-Рассказчик стоит на перроне, засунув руки в карманы и наблюдает за закрывающимися дверьми электрички.

Р: Иногда мне кажется, что это сложно - найти свой идеал…

-Электричка трогается с места, в окне третьего с конца вагона мелькает лицо девушки (Лик Ветра).

Р: … хотя бы потому, что идеалов не существует…

-мимо проходит предпоследний вагон.

Р: …хотя бы потому, что я даже не знаю кто это: он или она?

-медленно проходит мимо электричка. Рассказчик делает несколько резких шагов к краю перрона, прыгает и цепляется за дверь.

Р: хотя… я ведь также не знаю кто я на самом деле…

-прижимается щекой к стеклу и закрывает глаза. Из-под век катятся слезы.

Р: и мне даже не известно могу ли, умею ли я любить?

-дверь, за которую цепляется Рассказчик, распахивается. Он запрыгивает в тамбур и облокачивается о стену.

Р: да и что такое Любовь? Быть с ним, с ней, близнецами? Родственными и едиными по духу?

-смотрит в окно

Р: или просто смотреть в одном направлении? Держать друг друга за руки и понимать без слов?

-делает шаг к выходу из тамбура.

Р: или, может быть, думать, что кроме нас двоих в этой смешной замкнутой системе под названием "МИР" нет больше никого? Совсем никого? Словно мы два самых первых листка, едва появившихся из серебристых почек на весеннем дереве?

-быстро пробегает через дверь (она несколько раз хлопает за его спиной) и останавливается посередине. Несколько людей в вагоне удивленно смотрят на него.

Р: нет… нет, есть! Есть и они, другие! Всегда были и будут!

-смотрит на надпись "выход".

Р: иначе, просто… тогда бы все те, кто ищет друг друга, наверное, никогда никогда бы не смогли найти!

-электричка останавливается. Рассказчик спешит к выходу по дороге отталкивая нескольких людей.

Р: найти. Кого найти? Себя?

-выпрыгивает на перрон, который неожиданно оказывается абсолютно пустым. За одним из углов домов мелькает прядь волос и краешек юбки.

Р: нет. Найти Единственную Сущность? Которую, которого ждал. Вечную, Вечного, которой, которому всегда верил? За кем спешил и бежал?

-идет по платформе, смотря чуть вперед и вверх. Одновременно следи за Ликом ветра, спешащей впереди.

Р: любить - значит искать.

-звенит колокольчик японского стиля и Лик Ветра тает, как дым. Рассказчик поднимает руки к лицу.

Р: любить - значит терять. И потерянное будет хрустальным звоном вечно звучать в вашем сердце…

-быстро проводит рукавом по глазам.

Р: любить - значит чувствовать все. От боли и режущей ярости до бесконечно яркого я радужного восторга. Все! Кроме…

-останавливается.

Р: ненависти?

-подходит к лавке и садится под колокольчиком.

Р: да. Да! Ведь она обратная сторона! Но… но все равно это бессмысленно. Я… я не знаю, кто? Кого я так люблю или кого я так ненавижу. Кого же?!! Может быть тот самый образ о котором я написал когда-то?

(неожиданно появляется Лик Ветра в своей второй ипостаси)

В: (укоризнено) ты так же как все ищеш свой идеал.

Р: (вздохнув) как и все…

В: (обиженным совершенно девчачьим голоском) … но идеальный человек это тот, кто ищет тебя!

-Сказав это, Лик Ветра быстро взлетает и исчезает, а Рассказчик какое-то время удивленно смотрит ей вслед, но подом опускает взгляд в зеплю. Опять.

[SkoLzki >>>]

Очень старый просто экшн



ХируРгия



Память медленно возвращалась к Лэду, мысли уже довольно быстро струились одна за другой. Глаза же изо всех сил старались оставаться закрытыми [он всё ещё надеялся, что это – сон]. Под спиной ощущался холодный металл. Ниже пояса Лэд себя уже не определял…
«Что страшнее: молча притворяться спящим или заглянуть в глаза своему страху?» – лоб покрылся испариной, несмотря на то, что было довольно холодно.
В глаза ударил ярко–жёлтый синтетический свет. Он ненадолго ослепил Лэда, сквозь щели глаз было мало что видно, но он отчётливо слышал чей–то тихий разговор. Глаза мало–по–малу привыкали к режущему свету… операционная лампа устрашающе светила огромным количеством глаз–лампочек. Резким движением парень заставил себя сесть. Ноги прикрыты простынёй, сквозь ткань просачивается красная жидкость… кровь! Побороть желание сорвать простыню Лэд не сумел.
Правой ноги почти не было. Начиная от раздробленного колена, лежала кровавая рвань [некогда бывшая голенью], буро–красные пережёванные мышцы и острые раздробленные кости, торчащие во все стороны. Завершалось кровавое зрелище двумя пальцами, один из которых лежал почти отдельно.
Сердце забилось значительно чаще, хотя мозг и отказывался понимать ужасную реальность. Биение глухим гулом разносилось по внутренностям, посылая с каждым ударом новую порцию адреналина в мозг.
– Брат, будьте добры, подстелите ему чистую простыню [с операционного стола бурыми сгустками капала ещё не свернувшаяся кровь]. Возьмите пилу, пару – тройку зажимов, спирт, нитки и бинты, пожалуй.
– А без ампутации никак не обойтись?
– Вы издеваетесь? – обладатель голоса лишь усмехнулся. – Вы ногу то видели: это мясо теперь только собакам во двор.
От предвкушения надвигающегося кошмара мысли начали сталкиваться, сплетаться и окончательно смешались. Вестибулярный аппарат отказался понимать всё, что происходит вокруг, и Лэд потерял сознание.

* * *

Темно. Мягкий диван, Лэд запутался в одеяле. Подушка противно липнет к щеке, в висках стучит. Сердце готово выпрыгнуть наружу.
«Сон», – подумал Лэд и перевернулся на другой бок…

* * *

Жужжание. Мелкое и противное, со свистом. Со лба на нос потекло нечто тёплое, густое. Рука невольно потянулась к голове. Липко. Через прищуренные глаза Лэд увидел – конечно же кровь.
– Очнулся! – воскликнул кто–то совсем близко.
– Хлороформ!
Острый дурманящий запах. Лэд снова провалился в беспамятство…

* * *

Снова тёмная комната, лишь свет луны нежно льётся из окна. До слёз родные запахи и ощущения, тёплая постель и подушка. Кошка негромко мурлыкала и осторожно перебирала коготками.
«Моя комната, моя… приснится же, кошмар. Буду сказки на ночь читать». Глаза начали медленно слипаться, в голове разливался липкий туман, тяжёлые веки опускались, и Лэд поддался давлению сна.

* * *

Лэд основательно решил вырваться. Когда звуки разговоров утихли, он оттолкнулся рукой от стола [по крайней мере, ему так показалось]… Руки не было, отрезана по самое плечо. На её месте едва шевелилась лишь маленькая тошнотворно–розовая культяпка. Мысли потоком диареи понеслись в голове Лэда: экскаватор, яма… мокрая глина… падение и лязг траков… дальше лишь темнота.
«Где реальность: та, где я сплю на влажной подушке или эта, где мне режут руки и ноги?»
Лэд решил ущипнуть себя, но мгновенно вспомнил про маленькую неувязочку, пришлось ударяться головой [больно]. Усилием затёкшей шеи он приподнял голову и с силой опустил её на металлический стол. По операционной разнёсся глухой звук, примерно такой же звон разнёсся по лэдовскому черепу.
«Не сон…» – пронеслось в голове. И снова хлороформ…

* * *

Родная тёплая и домашняя темнота. Она ласково забиралась под одеяло, застилала глаза и ненавязчиво давила сонным грузом на тело. Лэд больно укусил себя за руку и тихо застонал.
«Это тоже реальность!» – прошептал он с ужасом. Голова закружилась, гулко и медленно забилось сердце, пульс жестоко ударил по вискам…

* * *

Темнота. Лэд расслабился – он на диване. Парень сладко зевнул и повернулся на другой бок [под ним скрипнула панцирная сетка]. В комнате пахло медикаментами.
«Как у дантиста», – пронеслось в голове, и следом что–то тихо щёлкнуло [в глубинах подсознания]. Он резко вскочил, с лица на колени упала простыня. Комната, залитая мягким лунным светом.
Широкая комната, уставленная рядами коек. Лишь немногие из них пустели. Тихо, никто не храпел и даже не сопел. Лэд встал и медленно, почти на цыпочках направился к двери [жутко ныла нога]. Со лба тёк противный липкий пот, кафель обжигал холодом босые ноги.
Парень налёг на дверь [заперто]. Во второй раз Лэд крепко приложился к ней плечом. Дерево не поддавалось. За спиной раздался пронзительный скрип. Лэд вздрогнул и резко обернулся: спиной к нему на кровати сидел здоровяк, коленки парня мелко задрожали и ноги начали подкашиваться. Он продолжил тихо, но резко толкать дверь, затрещал косяк. За спиной раздалось размеренное тяжёлое шарканье. Нервы не выдерживали, как назло на правом глазу начался тик. Лэд всё сильнее и сильнее бился плечом о дверь. Замок держался. Шарканье медленно перешло в грузную поступь [стало слышно, как воздух свистит в горле здоровяка]. Лэд сорвался: прыжок и резкий удар ногой в дверь. Неслабо и довольно громко.
Коридор. Длинный, узкий и слабоосвещённый. Недолго думая, Лэд рванул в неизвестность. Нога ревела от боли, мысли неслись неуловимым потоком, и лишь какое–то чувство заставляло парня сворачивать в плохо освещённые закоулки. Неожиданно из–за угла вывернул мужлан в халате, в руке у него мелькнула дубина [Лэду удалось увернуться].
В течение следующих двадцати минут парень мчался по коридорам, не замечая нытьё в голени, покалывания в боку и сиплые стоны легких. Через некоторое время топот стал стихать и вскоре совсем исчез. Лэд продолжал бег, но значительно медленнее. Когда воздуха стало совсем не хватать, парень остановился. Зря. Из–за угла ловко выпрыгнул врач и крепко приложился дубиной к лэдовской голове.

* * *

Яркий свет ударил в глаза. Лэд приподнял голову и… чуть не потерял сознание. Вспоротый живот, развороченная грудная клетка. Всё в крови. Внутренности лежат кошмарной кашей, легкое только одно, слабо подёргивается сердце. Кишечник свисает со стола и, чувствуется, лежит прямо на полу.
Комната пуста. Кто-нибудь позаботится о моём нутре? Кто мне пузо вспорол, для чего?
«Сон или реальность? – жужжало, стонало и мычало в голове. – Сон или реальность»…

[SkoLzki >>>]

Судьба


Моя жизнь - это плачь. Плач по себе, плач по собственной судьбе. Да, мне всего-то двадцать… двадцать один, а я уже почти похоронил себя. Оставил калекой, оставил в неопределённости, оставил себя хромым. Оставил судьбу хромой инвалидкой. Обречённость.
Моя судьба – это стенания. Стенания по любви. По любви не свершившейся. Саксофон и скрипка. Моя любовь – любовь ненайденная, ещё, никогда… Любовь ненайденная, любовь затоптанная, топчущая меня. Разгрызающая кости и пьющая кровь. А мне всего-то двадцать один. Любовь уже была однажды… Счастливая, грызущая внутренности, стенающая от боли, которую причиняю я сам. Сгнившая, сгноённая мной.
Моя судьба – это вой. Вой по обречённому человечеству. Кровавому племени, гниющей изнутри цивилизации. Рвущие друг друга животные, кусающие друг друга за сердца. А сейчас всего-то двадцать первый… Вой о уже мёртвом человечестве. Вой о липком человечестве, вой о кричащем человечестве, вой о ненавидящем человечестве. Вой по мёртвому человечеству. Вой по сгнившему человечеству…
Моя судьба – это крик с соплями. Вой с зубами. Стенания с кровью. Гниль в смерть. Пепел в пыль. Кровь в нос. Удар с ног. Падение вниз. Боль об асфальт. Слёзы стеной. Сопли зеленью. Зелень плесенью. Плесень запахом. Запах остро в затылок. Затылок с силой о судьбу. Судьба разбивается в клочья. Стон…

[Леопардик >>>]

SkoLzki молодец!! Ты крут.
Я тоже на досуге писательством балуюсь!

Сообщение отредактировал Леопардик - 21-02-2004, 19:19

[SkoLzki >>>]

Леопардик, а что же так давно не пишешь?

[Rincewind >>>]

У-у, какой пошёл декаданс, надобно разбавить Вона чё я в прошлые выходные накатал, оцените. Из-за ограничений размера сообщения разбиваю на три части...

Дороги пересекаются


Полуденное солнце слепит глаза. Ни малейшего намёка на ветер. Жарко так, что впору скинуть последнюю рубашку и начать с ребячьим визгом плескаться в ближайшей луже. Но и луж-то нету.
- Ну наконец-то! Милорд мой Вудроу, не помешало бы нам пропустить теперь по кружке доброго пивка иль эля знатного с дороги!
Двое путников с нескрываемой радостью смотрели на притаившийся в тени деревьев трактир.
- Скорей туда, - приказал один из них, высокий, тощий парень с нездоровым цветом лица. Голос у него был с хрипотцой.
Они прибавили шагу.
- Однако ж долгом я своим сочту напомнить, - пропыхтел второй, у которого речь лилась подобно мёду сладкому, - что денег нет у нас...
- Заткнись. - На лице парня появилось такое выражение, будто ему был омерзителен сам разговор о деньгах.
На вид ему можно было дать лет восемнадцать-девятнадцать. Одетый в изрядно поношенную куртку с оторванным воротом, грубые холщовые штаны и непомерно большие ботфорты, заляпанные грязью, парень тем не менее не походил на бедного странника. Его холёное лицо, хранящее на себе печать скуки и лёгкого презрения к миру, манерность жеста, которым он проводил ладонью по своим жутко зализанным, слипшимся от пота белёсым волосам, наводили на мысль об отпрыске благородного аристократического семейства, сбежавшем от родных из протеста, бравады и неистовой жажды приключений. Через плечо у него был перекинут ремень, на котором болталась небольшая котомка болотного цвета.
Его спутник выглядел гораздо старше. Это был приятной наружности толстячок, несмотря на погоду, весь укутавшийся в чёрный бархатный плащ, из которого высовывалась только круглая голова, абсолютно лишённая растительности. Пухлый коротышка не доставал спутнику, которого он уважительно величал "милордом", даже до плеча.
- Но Вудроу, мой милорд, как вы и сами знаете, наверное, финансы наши...
- Заткнись, - повторил милорд Вудроу.
С недавних пор удача отвернулась от них. В маленьком городке Хемпл, откуда они еле унесли ноги пару дней назад, задумка с посланниками лорда Уизерби, хозяина тамошней земли, не удалась по причине ужасно несчастливого стечения обстоятельств. В безымянной деревне, которую они миновали этим утром, им не удалось выдать себя даже за сборщиков податей ("Прочь отсюда, оборванцы!"). Скудные запасы провизии заканчивались, кошелёк опустел уже давно, и Вудроу поневоле приходилось задаться вопросом: как же быть дальше, если удача к ним не вернётся?
- Но если в следующей деревеньке поглупей окажется народ, можно испробовать наш старый верный способ. Со странствующим колдуном могучим и его слугою...
- Дешёвые трюки, - прошипел Вудроу, - недостойные юноши моих способностей.
- Да, милорд, да! - с жаром воскликнул толстяк, на мгновение сбившись с ритма. - Вы тысячу раз правы, мой милорд! Однако я, смиренный ваш прислужник, уже не в силах далее терзать себя недоеданьем. Мешок с припасами...
- Заткнись, - в третий раз молвил Вудроу.
Парень оглянулся по сторонам. Пустынная дорога, короткий отрезок пути между Хемплом и Лотцли, столицей, ему порядком уже приелась, тело требовало отдыха, и одинокий трактир, спасение от медленного поджаривания на солнце, оказался как нельзя кстати.
Они подошли к дверям, и Вудроу поморщился: в такую жару запахи из конюшни, что позади самого трактира, разносятся очень далеко. Да и лошадей там, похоже, многовато.
- Взгляните-ка, милорд, на это чудное названье...
Вудроу вскинул голову и прочёл:
- Трактир "Радость путника", хм. А ведь верно, хоть и избито... На-ка, держи. - Он передал свою котомку слуге, а сам, собравшись с духом, изо всех сил толкнул дверь в трактир.

Внутри было темно. В нос ударил характерный запах прокисшего пива, словно здесь недавно пролили целую бочку.
Вудроу постоял немного, ожидая, пока глаза привыкнут к полутьме. К его немалому удивлению, народу было более чем предостаточно - половина столов были заняты. Это казалось тем более странным, что они со слугою сегодня по пути от деревеньки не встретили ни одного путника. Впрочем, неважно.
Вудроу заприметил у дальней стены стойку трактирщика и поспешил было к ней - но, опомнившись, постарался идти чинно, неспешно. Под ногами неприятно скрипнула старая доска, и один из посетителей трактира оглянулся на вошедшего. Вудроу встретился с ним глазами. Мужчина с длинными иссиня-чёрными волосами, пышными усами и коротко подстриженной бородкой сидел в окружении подвыпивших типов, о чём-то бессвязно ему повествующих, и не сводил с парня внимательного взгляда. Наконец он улыбнулся и продолжил беседу со своими приятелями.
Вудроу прошествовал мимо них, высоко вскинув подбородок, толстый коротышка старательно семенил следом.
Вудроу облокотился о стойку и, по-прежнему глядя в потолок, небрежно бросил:
- Трактирщик, эля мне и моему слуге.
Краем глаза он уловил движение. Негромкий стук, шуршание, плеск жидкости, наливаемой из бочки. Хозяин трактира поставил две кружки на стойку и подтолкнул к Вудроу. Тот улыбнулся про себя. Протянул руку к кружке, схватил и немедленно опрокинул в пересохшее горло. Его слуга последовал примеру хозяина.
Кадык на шее ходил вниз-вверх, пока Вудроу жадно глотал эль.
- Ещё, - выдохнул он, опуская кружку на стойку и вытирая рот тыльной стороной ладони.
Две кружки оказались наполнены. Их содержимое снова в несколько секунд перекочевало в желудки путников, ощутивших себя на верху блаженства.
- Какая прелесть этот ваш трактир, от жажды спас нас... - прогудел толстяк, довольно причмокивая языком.
Вудроу окинул взглядом помещение, приметил паутину в углу потолка, чёрные подпалины на стене, огарок от свечи, закатившийся под стол, заколоченное окно. Рядом со стойкой - лестница на второй этаж, где расположены комнаты.
Сам трактирщик выглядел вполне обычно для людей своей профессии: огромное брюхо, красная морда, руки толстые, как брёвна. Среди бочек такого трудно различить, разве что бочка сама в себя пиво не заливает.
- А мило у вас тут, - заметил Вудроу и добавил тут же: - Ещё кружечку.
Трактирщик молча налил ещё эля.
- Я прям не знаю, как мы выжили б без вашего трактира в этом пекле... - продолжал увещевать толстяк.
Вудроу выпил третью кружку и почувствовал приятный шум в голове.
- Ах, ещё кружечку. И-и, - он не отрывал взгляда от бочки с элем, - мы с моим слугой хотели бы отобедать.
Плеск эля. Стук.
Вудроу протянул руку.
Хвать.
- Платить, - неожиданно резко сказал трактирщик, - не изволите ли?
- Э-э... - неопределённо ответил Вудроу, осторожно подтягивая кружку к себе.
- Деньги, - повторил трактирщик, внимательно глядя на кружку. Вудроу тоже не спускал с неё глаз, хотя тянуть перестал.
- Видите ли, - осторожно начал он и осёкся: трактирщик засучивал рукава.
Слуга толкнул Вудроу в бок. Действовать надо быстро.
- Денег у меня нет, зато есть кое-что получше, - быстро заговорил Вудроу, нагло глядя трактирщику в глаза. - История! То есть, скорее новость, чем настоящая история, но зато какая! Я только что из Хемпла, там услышал...
Трактирщик задумался; правой рукой он отодвинул кружку с элем подальше от Вудроу.
- Эхм... - сказал Вудроу, заметив это. - Так вот. Вы, конечно, слышали про Хорта Безжалостного Убийцу?
Трактирщик согласно кивнул, губы его тронула чуть заметная улыбка.
- Конечно, здесь все его знают. Великий Хорт, э-э, частенько захаживает в наш трактир, да, и...
Вудроу повысил голос и почти выкрикнул, так, чтобы все слышали: - А знаете ли вы, что знаменитый Хорт Безжалостный Убийца - трус?!
Лицо трактирщика странно напряглось. Вокруг повисла потрясённая тишина: все без исключения посетители повернулись к парню и смотрели на него, как на сумасшедшего.
- Да! - торжествующе воскликнул Вудроу, упиваясь всеобщим вниманием. - Хорт повёл себя, как последний трус. Вот как это было...
Поначалу Вудроу говорил немного неуверенно, поскольку, против обыкновения, не врал. Но сейчас он разошёлся и вдохновенно повествовал, глядя в потолок:
- Мне рассказали об этом двое бравых воинов, с которыми я встретился в таверне в Хемпле. Они из отряда Торгвальда, наёмники. Как и Хорт, собственно. Они только что вернулись из крупного сражения, все в шрамах, у одного рассечён лоб. Так вот, они поведали, что Торгвальд получил задание - взять замок одного мятежного барона, так, ерунда, рутинная работа. Да и замок-то так себе: ни тебе рва, ни вала. Только стеной защищённый. Всё проходило как по науке: на рассвете небольшим отрядом окружили, перелезли через стену. Перебили одного за другим стражников-часовых. Потом рывок в замок, где все спят и никакого нападения не ожидают, молниеносная атака с минимальными потерями - и остриё меча приставлено к горлу этого мерзавца-барона. Всё, враг захвачен, победа одержана. Но!.. Обнаруживается, что прославленного Хорта нигде нет, ни среди мёртвых, ни среди живых. Где же наш бесстрашный воин? Где он, безжалостный убийца? А вон, улепётывает во всю прыть, аж пятки сверкают!.. Один из наёмников рассказал, что своими глазами видел, как Хорт подкрался со спины к стражнику - причём сопляку какому-то, не бывалому вояке, - тот обернулся, а Хорт стоит с занесённым мечом. Но не бьёт! Стоит так, стоит, смотрит на стражника, а потом бросил меч и как припустит наутёк!! Вот так, великий вояка, ха!.. Я и сам поначалу не поверил этой истории. Как же так, сам Хорт вдруг струсил! Да врут эти два хмыря, конечно! Перебрали лишнего, да и плетут всякие небылицы... Но потом в таверну вошёл сам Торгвальд. Хмурый, неулыбчивый. Мрачнее тучи, одним словом. Я к нему: мол, неужели правда? А он говорит, правда. Допросили они стражника выжившего, этого паренька, от которого Хорт убежал, тот всё и подтвердил. И Хорт в отряд не вернулся. Стыдно, наверное, стало трусости своей.
Вудроу осторожно перетянул кружку к себе.
- Вот такая вот история! - провозгласил он и отхлебнул эля. - Вот такие вот дела!

Сообщение отредактировал Rincewind - 25-02-2004, 2:22

[Rincewind >>>]

Слуга снова толкнул Вудроу в бок. Парень хотел было ответить, но случайно бросил взгляд на трактирщика. Тот стоял не шевелясь, на лице застыла маска зачарованного ужаса.
Вудроу впервые задумался о том, что будет, если посетители трактира не поверят ему.
Неприятно будет.
По столам бегал возбуждённый шепоток: люди тихо переговаривались, искоса поглядывая на Вудроу.
- Парень, это правда? - наконец озвучил общую мысль кто-то.
Вудроу обернулся. Так и есть, это спросил тот длинноволосый незнакомец, ранее обративший на него внимание.
- Конечно, зачем мне лгать, - напыщенно ответствовал Вудроу.
- Иди сюда, садись за стол, поговорим. Брам, принеси нам чего-нибудь выпить, только не той дряни, которой ты потчуешь гостей, настоящего эля.
Вудроу с отвращением поглядел на свою кружку и посильней стукнул ею о стойку перед бледным трактирщиком. Затем подошёл к столу, за которым сидел незнакомец, и сел, напустив на себя важный вид. Толстячок-слуга пристроился рядом.
Парень позволил себе приглядеться к этому мужчине. Не старый, средних лет. На шее застарелый рубец, лицо обветренное, суровое, но смягчённое приятной улыбкой. Под рукавами рубахи бугрятся накачанные мускулы.
- Парень, что у тебя с волосами? - первым делом поинтересовался незнакомец.
- Что? А... - Вудроу рассеянно провёл рукой по своей зализанной шевелюре. - Эй, это мои волосы, ладно? - с укором заметил он.
Незнакомец поднял обе ладони, как бы показывая, что ничего не имеет против. Трактирщик подошёл к их столу, неся две чистые кружки и плетёную бутыль. Когда он разливал напиток, руки у него тряслись отчаянно, и половина расплескалась на стол. Невнятно извинившись, он он схватил бутыль и поспешил обратно за стойку.
- Милорд, а мне он почему не дал отведать... - начал было слуга, но Гудроу наступил ему под столом на ногу.
- Может, вы скажете мне, почему это все здесь перешёптываются? - поинтересовался Гудроу у незнакомца. - Они что, так боятся Хорта? Или так им восхищаются?
- Наверное, это потому, что я и есть Хорт, - с улыбкой ответил незнакомец.

Теперь в трактире воцарилась уже полная, абсолютная тишина. Стало так тихо, что слышно, как где-то далеко-далеко, в другом мире, капает со стола на пол пролитое пиво.
Кап-кап, кап-кап-кап.
Чёрные глаза незнакомца буравят насквозь.
А с лица не сходит улыбка.
Багровый рубец на шее начинается у подбородка и дальше наискось через кадык.
В трактире стоит жуткая духота. Тихонько жужжит разомлевшая на жаре муха.

- Удивлён? - спросил Хорт, делая глоток из своей кружки. - Что, разве похож я на труса? Ты рот-то закрой, - посоветовал он.
Вудроу сглотнул. Из разом пересохшего горла вырвался сдавленный хрип.
- Так как ты считаешь, паренёк, эта история правдива? - продолжал допытываться Хорт.
Вудроу промямлил что-то неразборчивое.
- А? Не слышу?
- Н-не возьмусь судить... наверняка, - выдавил Вудроу, с трудом ворочая языком.
- Интересно. Как тебя зовут?
В этот момент слуга опомнился и принялся судорожно давить под столом Вудроу на ногу.
Да уж куда тут убежишь, поздно.
- М-м. Вудроу Шпинц, - представился Вудроу, прикидывая, как быстро он сумеет вскочить на ноги.
- Вудроу, значит, - повторил воин и перестал улыбаться. Теперь он выглядел как никогда суровым.
- Ага. - Вудроу подумал, что шансов у него никаких - Вы ведь не станете меня бить? Мне так рассказали, я не виноват...
- Нет, не стану, - сказал Хорт без тени улыбки. - Я тебя просто убью.
- А-а. Ну, спасибо, - прохрипел парень. - Тогда всё в порядке...
- Безжалостный Убийца, - вежливо напомнил Хорт. - Прозвища ведь не просто так дают.
Хорт нагнулся к нему через стол и добавил:
- А может, не стану убивать. - Он откинулся назад и довольно ухмыльнулся.
- Может, вы просто расскажете, как было на самом деле? - осторожно подбирая слова, предложил Вудроу.
- Хм-м. - Хорт сделал вид, что обдумывает его мысль. - Всё дело в том, что... Хотя какая разница теперь!
- Нет-нет, - Вудроу нащупал путь к спасению, - вы обязательно должны рассказать! Нужно отделить правду от вымысла...
Сидевшие с ними за одним столом навострили уши.
- Всё зависит от того, что ты понимаешь под словом "воин", - сказал Хорт, но обращался он не к Вудроу, а к некоему невидимому собеседнику. - Я раньше считал, что слова "воин" и "убийца" суть одно и то же. И не забивал себе голову всякой ерундой. Эх-х... - Он запустил пятерню в свои волосы. - Когда начинаешь задумываться о таких вещах, значит, самое время уходить. Смешно, но в твоей истории почти всё - правда. Кроме одного. - Он помолчал немного. - Я не струсил. К трусости это не имеет вообще никакого отношения, я... - Хорт вдруг заговорил вдохновенно, будто впервые за долгое время получил возможность кому-то излить душу: - Я поставил себя на место жертвы. В тот самый миг, когда занёс меч, а он обернулся. Я посмотрел ему в глаза и вдруг всё понял.

Первый шажок на коротеньких ножках.
Брат подарил рыболовную снасть. Вместе идём на реку.
Поле. Ветер. Сухая трава трётся о колени. Щекотно. Отец учит держать меч.
Сносно получается ездить верхом. Сначала падал, теперь ничего.
Утром такая скука дежурить.
Шорох.
Человек. Откуда?
Удар.

- Я смотрел на него, парня, которого я должен был убить просто потому, что этого захотел кто-то там, в другом таком же замке. И когда он собрался закричать, я ударил его мечом плашмя. Оглушил. А потом бросил оружие и побежал прочь от этого проклятого места.
Он грохнул кулаком по столу с такой силой, что кружки со звоном подпрыгнули и перевернулись, расплёскивая остатки содержимого, а сидевшие рядом люди оглянулись на него в недоумении и страхе. Вудроу вздрогнул.
Снаружи послышался топот лошадиных копыт. По звуку можно было определить, что лошадей несколько.
- Оглушил... Я никогда раньше не жалел врагов, не брал пленных, никого не щадил! Хорт Безжалостный Убийца. Дрянь!! - взревел он. - Не могу больше убивать! Не могу вообще. В кого я превратился?! Тряпка, а не воин! - Хорт горько усмехнулся. - Ты будешь смеяться, парень, но я вдруг открыл для себя удивительную истину: жизнь - слишком большая ценность, чтобы мы могли отнимать её у кого-то по своему желанию. Подумать только, и это говорит закоренелый воин...
Дверь трактира с треском распахнулась.
- Именем лорда Уизерби!
Вудроу сидел спиной к двери и подумал, что лучше ему не оборачиваться. И так несложно догадаться, кто там может быть.
- Трактирщик!! - обладатель зычного голоса явно не собирался покидать дверной проём, равно как и проявлять элементарную вежливость к собеседнику. - Мы ищем двоих мерзавцев. Один маленький и толстый, другой повыше и потоньше...
Трактирщик испуганно покосился на их столик. Вудроу услышал поскрипыванье досок и звуки приближающихся шагов. Судя по звуку, их было несколько, а точнее...
- Трое, - не поднимая глаз, констатировал Хорт. - Рыцари. За тобой, что ли? Фехтовать-то умеешь?
- Нет, я всё больше по части словесных баталий, - признался со вздохом Вудроу.
- Ну, что ж, сочувствую.
- Милорд, скорей бежим отсюда!..
- Стоять!!! Вот они!!!
Шаги раздавались уже чуть ли не у него под ухом, и Вудроу принял единственно верное решение.
Залез под стол.

- Уф-ф, - пыхтел и отдувался толстячок, скатываясь вниз вслед за хозяином. Хотя, надо признаться, ему приходилось легче, чем долговязому парню.
Вудроу на карачках пополз подальше от источника лязгающего шума.
Тем временем сидевшие за столом, за исключением Хорта, повскакивали с мест и благоразумно переместились кто в дальний угол, а кто и вовсе прочь из трактира.
- Это возмутительно, - послышался уже порядком поднадоевший Вудроу громкий голос рыцаря. - Вы, два мерзавца, немедленно выбирайтесь оттуда! Именем лорда Уизерби приказываю вам сдаться!!
- И не подумаю! - крикнул в ответ Вудроу.
Из-под стола ему виднелись сандалии Хорта и запачканные пылью сапоги рыцарей. Рыцари недовольно переминались с ноги на ногу.
Наверху послышался удивлённый возглас.
- Кого я вижу!!! Хорт, и вы здесь!!
- Как видите, сэр Бартли.
- Какими судьбами?
- Да вот отдыхаю.
- Вы не поможете нам отодвинуть этот стол?.. Неудобно очень в доспехах...
- К сожалению, нет. Думаю, вам по силам и самим справиться с этой задачей, к тому же эти два типа за то недолгое время, что я их знаю, практически не успели сделать мне ничего плохого.
Сидя под столом, слушая голоса людей наверху, Вудроу почувствовал себя странно. Давно забытое ощущение. Это что-то далёкое, из детства...
- Ясно... А ну, ребята, взялись!!
Противно заскрипев ножками, стол тяжело поехал в сторону.
Вудроу попытался было ползти по ходу движения стола, чтобы оставаться недосягаемым для рыцарей, но ударился о ножку локтём, чиркнул затылком и чуть не отдавил себе палец, после чего решил, что с него хватит.
Они со слугой выкатились наружу.
- Ага!!! - предчувствуя победу, завопил сэр Бартли.
Он с двумя другими рыцарями оказался по одну сторону стола, Вудроу, его слуга и Хорт - по другую. Хорт сидел на скамье и преспокойно попивал эль.
- Сдаётся мне, вы проиграли, - сказал воин, на губах его играла весёлая усмешка.
- Я бы сказал, нам конец, - согласился Вудроу, вытирая пот со лба. Рыцари оскалились.
- Но я так просто не сдамся! - воскликнул Вудроу, не выказывая и тени страха. - Попробуйте схватить меня, подлецы!..
- Ну же, будь паинькой, - злорадно посоветовал горластый рыцарь, сэр Бартли; его приятели загоготали. - У меня приказ взять тебя живым. По возможности. Но, если ты будешь сопротивляться сверх меры... - И он шикарным движением, отточенным годами усердной службы, потащил из ножен на поясе меч. Лезвие коротко срежетнуло и оказалось на свободе.
- Вы же не собираетесь использовать его? - грубовато-прямо поинтересовался Хорт, указывая на меч.
Ухмылка рыцаря достигла небывалой ширины.
- Если вы окажете нам дружеское содействие, он не понадобится, - ответил рыцарь. - Их нужно просто схватить, Хорт.
- Хорошо, - ответил Хорт.
Вудроу покачнулся. В голове зашумело, комната завертелась перед глазами. Выпитый эль ударил в голову, тело вдруг стало лёгким, движения - неловкими; весь мир вокруг показался каким-то расплывчатым... нереальным?
Темп замедляется.



Добавлено в [mergetime]1077661643[/mergetime]:

Сэр Бартли кивает кому-то.
Другим рыцарям.
Начинает обходить стол.
Хорт больше не улыбается. Он вообще не смотрит ни на кого, только прямо перед собой.
Вудроу молчит, с глуповатой улыбкой наблюдая за рыцарем.
Шаг. Клац! Шаг. Доспехи рыцаря жутко гремят.
Вудроу молчит. Его слуга трясётся всем телом.
Клац!
Ещё шаг.
Хорт поднимается со скамьи. Лицо спокойное, как у статуи. Холодный разум и горячее сердце.
Хорт тоже делает шаг вперёд.
Вудроу молчит.
Хорт медленно поворачивает голову и...
Нет предела человеческой глупости.
...подмигивает ему!
- Взаимоотношения добра и зла очень важны для каждого человека на всех этапах его жизненного пути, - изрекает Хорт со значением.
Пока Вудроу пытается обдумать это замечание, Хорт доходит до стола. Большого деревянного стола. Тяжёлого.
Хватается за него. Напрягает мускулы рук и ног; лицо искажает гримаса, видно, как на виске пульсирует жилка.
И с рёвом, от которого Вудроу в ужасе зажимает уши ладонями, опрокидывает стол на ошеломлённых рыцарей.

- Эй, Хорт, что это ты ааргх-х!!!.. - только и успели выкрикнуть рыцари хором.
Особенно громко звякнули кирасы.
Затем рыцари принялись попеременно издавать разные сдавленные вопли, пыхтя, сопя, ругаясь и пытаясь таки выбраться из-под навалившейся на них тяжести.
Хорт стоял, наклонясь и упёршись руками в колени, и тяжело отдувался.
- Чего стоишь, крысёныш? - буркнул он. - БЕГИ.
Вудроу был неприятным типом. Вудроу причинил немало вреда людям, используя их как ему вздумается. В известном смысле он был настоящим негодяем. Вудроу бы не задумываясь бросил друга в беде, да ещё наподдал ему ногой смеху ради. И уж дураком Вудроу точно не был.
Но сейчас он не двигался с места. Он смотрел на воина.
- Беги!! - крикнул, теряя терпение, Хорт. - Они сейчас очухаются!
Вудроу почувствовал, как его тянут за руку.
- Милорд, уходим, времени в обрез!
Нехотя, словно во сне, он пошёл. Сначала медленно, затем всё быстрее, быстрее, спотыкаясь, чуть не падая, но продолжая идти.
И только когда они выскочили из трактира, Вудроу начал понемногу приходить в себя.
- Возьмём коней! - прохрипел он, указывая на топчущихся у коновязи животных. Вудроу чувствовал себя очень плохо.
- Но это ж рыцарей, милорд, а вдруг чего... - возразил слуга.
- Делай, что я велю!!!
Слуга торопливо подбежал к коням и принялся трясущимися от страха руками отвязывать их, что-то ласковая приговаривая. Кони возмущённо фыркали.
Тем временем рыцари поднялись на ноги. Посетители трактира - те, кто ещё остался вопреки голосу разума или из празного любопытства, - боязливо жались в угол.
Хорт стоял в дверях, загородив собой проход.
- Ты ответишь за это, Хорт!! - заорал сэр Бартли.
Он подскочил к нему, метя кулаком в лицо. Воин пригнулся. И тут же ответил мощным апперкотом, так, что Бартли аж подлетел в воздух, клацнув челюстью, и, упав, разломал оказавшийся под ним стул. Раздался жуткий грохот, треск, лязг доспехов.
Рыцари переглянулись и, сжав в руках рукояти мечей, нерешительно перешли в наступление.
Громко застонав, сэр Бартли приподнял голову и мутно глянул на воина.
- Зачем тебе это, Хорт, отойди, - проговорил он севшим голосом, почти просительно.
Хорт не отвечал. На лице играли желваки.
- Мы не хотим на... нападать на тебя, Хорт, - сказал сэр Бартли. Он был чрезвычайно бледен, по подбородку текла струйка крови. - Ну же, не глупи. Просто отойди в сторону, и всё... - Он попытался вытереть кровь с лица.
Снаружи послышался хриплый голос:
- И эту тоже отвяжи! Чтобы им не на чем было за нами гнаться!
Вудроу вскочил в седло. Держа поводья в одной руке, а в другой - свою котомку, Вудроу лягнул коня по бокам и едва удержался, когда тот рванул вперёд.
- Видите? - спокойно сказал Хорт. - Вы уже опоздали.
Сэр Бартли прислушался.
- Ничего! - заявил другой рыцарь. - Возьмём лошадей из конюшни трактирщика! Отойди или умри!!! - завопил он, прыгая к дверному проёму и замахиваясь мечом.
- Не надо... - слабо простонал сэр Бартли.
Хорт не шевельнулся.
Вудроу придержал коня и уставился на трактир. Дверь была широко распахнута, и он видел, что там происходит.
Глаза его расширились от ужаса.
- Милорд, вы спятили, нам надо убегать! - прокричал слуга, останавливая коня рядом.
Хорт стоял к ним спиной, а перед ним застыл рыцарь со вскинутым мечом.
- Последний раз говорю - отойди!! - прорычал рыцарь.
- Так вот зачем ему это! Неужели они не понимают!? - прошептал Вудроу. - Он хочет умереть!!
Он хотел что-то крикнуть, но не смог. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота.
Коротышка решил, что надо брать дело в свои руки, иначе им обоим отсюда уже не выбраться. Он схватил поводья коня Вудроу, и оба всадника понеслись вперёд.
Вудроу оглянулся. Сквозь пелену, застлавшую глаза, он ещё раз глянул на удаляющийся трактир, но уже не видел, что там происходит.
- Не-ет!! - вдруг заорал он что было мочи. - Не делай этого!!! Слышишь, Хорт?! Можно быть настоящим воином, даже ни разу не взяв в руки меча!! Это в душе, ты слышишь меня? Это в характере!! Это жизненная позиция! Воин - не тот, кто убивает врагов!!! Воин - это... тот, кто не может оставаться в стороне!..
Он без сил уронил голову на шею коня и потерял сознание.

Хорт слышал слова парня. Но его лицо по-прежнему ничего не выражало. Никаких эмоций.
...А потом он усмехнулся.
В конце-концов, рано или поздно всё заканчивается, хотим мы того или нет.
- Ну, бей, - сказал он.
И рыцарь ударил.
Вспышка света на мелькнувшем лезвии.
Земля дрожит под ногами.
Смерть проносится мимо.

Меч с треском вошёл в дверной косяк.
Рыцарь застыл, удивлённо глядя перед собой. Он потянул раз, другой, но оружие застряло намертво.
Хорт распрямил спину. На мгновение они встретились глазами, а затем настал черёд Хорта бить. И, раз уж у закованных в латы рыцарей единственное уязвимое место - лицо, Хорт двинул кулаком прямо туда, промеж ясных очей.
Рыцарь постоял мгновение, шатаясь, а потом рухнул на пол.
Остался последний. Но тут уж Хорт не стал дожидаться, пока на него нападут, а сам прыгнул вперёд, перекатился и вскочил на ноги за спиной у рыцаря.
- Что за... - тот обернулся, и как раз вовремя: ему в грудь летел тяжёлый табурет. Рыцарю в последний момент почти удалось увернуться. Табурет толкнул его в плечо, рыцарь завертелся, не удержался на ногах и в падении ударился головой о дверь.
Бой закончился. Двое из противников пребывали в бессознательном состоянии, третий полулежал, ощупывая подбородок и с обидой глядя на воина.
- Что же ты, Хорт, губу мне разбил, челюсть чуть не сломал, - тихо пробормотал он. - Мы же вроде как друзья почти...
- Ага. Почти, - ответил Хорт с ухмылкой, протянул руку и помог сэру Бартли подняться.
Рыцарь, нетвёрдо стоя на ногах, оглядел своих товарищей и покачал головой. После недавнего падения он казался странно пришибленным, непохожим на горластого задиру, каким вломился в трактир.
- Ну зачем же... Ну и гад же ты, Хорт, - укоризненно сказал сэр Бартли. - Зачем ты устроил эту потасовку? Преступники скрылись. А тебя могли убить, - он снова оглянулся на товарищей, - и были бы совершенно правы. Я не поручусь, что они не попытаются сделать этого, когда придут в себя...
- Да плевал я на них. Трактирщик!
Хозяин трактира выполз из-за стойки, опасливо косясь на поверженных рыцарей.
- Чего, э-э, изволите? - дрожащим голосом пролепетал он.
- Принеси пива. Барт, ты будешь?
- Ага.
- И ему тоже. И позаботься об этих беднягах. Нужно привести их в чувство...
Хорт развернулся и широкими шагами вышел из трактира. И остановился у входа, с упоением втягивая в себя воздух и ощущая тепло жаркого летнего дня.
Сэр Бартли подошёл сзади.
- Что, радуешься жизни, Хорт?
- Ты не представляешь себе, как здорово я сейчас себя чувствую. Словно заново родился.
- Я тоже всегда ощущаю подобное после хорошей драки.
- Хм. - Хорт пожал плечами. - Я многое понял за последние дни. И за сегодняшний тоже. Надо будет как следует обмозговать всё на досуге и решать, что делать со своей жизнью дальше. А пока... - Он широко улыбнулся. - Пойдём выпьем.
- Ладно, только не бей меня больше, - тоже усмехнулся сэр Бартли. - И, раз уж такое дело, расскажи-ка правду об этой истории с Торгвальдом. Что, ты на самом сбежал из боя?..
- О, не-ет, только не опять...

Солнце склоняется к горизонту. Близится вечер. Справа и слева, отовсюду слышен треск цикад, прячущихся в высокой траве.
Пыльная дорога. На фоне огромного красного диска - две чёрные фигуры на лошадях. Усталые животные лениво перебирают копытами, неся своих всадников навстречу судьбе.
- Милорд, я вас предупреждал - не стоит запускать болезнь. А ну как приступ повторится?
- Эй, знаешь, что?
- Да?..
- Заткнись.


КОНЕЦ

[Kizu >>>]

Шаги

Ветер.
Дунул, что-то задел, подхватил прядь волос и кинул ее в глаза.
Солнце.
Спряталось за облаками, зачем-то красит небо светлым пятном.
Дорога.
Асфальт - серый, сырой, но пыльный; медленно движется за меня.
...
Дома нависают по сторонам, пустые окна перемежаются с окнами, светящимися надеждой; где-то шторы немного отдернуты и виден экран телевизора. А на экране - просто шум, черно-белый шум.
...
Тихо вьется дорога; где-то сбоку летят машины, шумят, гладят асфальт.
Провода гудят, но их не слышно в привычном шуме города. Но... Я их слышу.
Вдали, в тумане, видны и четкие и нечеткие контуры далеких зданий, до которых, скорее всего, не дойду.
...
Люди. Тени людей, неясные, нарисованные углем контуры.
Людей, которые никогда меня не видели, людей, которых я никогда не увижу.
У них нет лиц, у них нет глаз, их взгляд устремлен внутрь и не проникает за пределы их личностей.
Я для них не существую, так же, как они не существуют для меня.. А может, существуют?..
...
Иду. Тихие шаги касаются асфальта, моя тень кажется чем-то необычным, как будто, ее просто не должно быть... А она есть. Она - есть, и она смеется надо мной, манит куда-то, затягивает. Но я остаюсь.
...
Светофор. Светофоры.
Мигают, цвета быстро меняются, линии движущихся существ мелькают вокруг меня.
Я стою.
День медленно уходит, постепенно тени сгущаются; появляются новые.
Зеленый.
...
Спуск. Город как на ладони, игрушечные домики жмутся в сумерках, далекие огни пытаются протиснуться между ними...
Ветер устремляется туда, обволакивая строения, гася огни и стирая тени людей.
...
Снова свет появляется из-за горизонта. Как раз впереди - над городом.
Продолжаю идти.
Снова - тени, люди, дороги, светофоры, огни, голоса, провода... Снова - так было, так будет.
...
Куда-то приближаюсь. Кажется, знакомые места. Кажется - знакомые тени.
Кто-то окликает, я улыбаюсь. Кто-то здоровается - я киваю. Кто-то говорит - я слушаю.
Друзья. Идем.
Идем; идем по улицам, когда-то мне незнакомым - теперь привычным. Идем; идем мимо окон, когда-то закрытых - теперь открытым. Идем.
...
В разговоре не участвую, редко вставляю какую-либо фразу, иногда показываю тень улыбки, когда вижу взгляд.
Иду сзади, вижу спины, походки; их волосы, их голоса, их мысли, их судьбы.
Вижу.
Кажется, меня забывают - но вновь кто-то оборачивается, я ускоряю шаг и - смех, улыбки, шутки.
...
И - снова шаги. Сначала - за спинами. Потом - в одиночестве, в опять незнакомом городе.

[Swirl Soul >>>]

Всем привет. Очень интересно читать вас ребята!
Сегодня вдруг с утра напало вдохновение... Не знаю - это мой первый опыт - так что сильно не наезжайте. Но интересно ваше мнение - может ли этот рассказ жить:

Гонщик
Нолберто смотрел на раскаленный асфальт трека. Он думал о ней.… В Рио-де-Жанейро сегодня было невыносимо жарко. Зрители еще с утра заняли места на трибунах, чтобы увидеть квалификационные заезды пилотов. Большие Гонки приходили в Бразилию раз в году – поэтому в этот уикенд в город съехались тысячи бразильцев и иностранных туристов. Надевая шлем, Нолберто почувствовал необыкновенное волнение. Ловко запрыгнув в свой болид, он посмотрел на менеджера команды. Тот показал ему поднятый вверх большой палец и что-то крикнул ему, но Нолберто не услышал – рев двигателя заглушил голос. Взглянув на трибуны, он сразу её заметил… Она, удобно устроившись в VIP-ложе, смотрела ему прямо в глаза. Его сердце задрожало и готово было выпрыгнуть из груди. Он подмигнул ей, но её лицо не изменилось, словно было нарисованным на картине…

Нолберто вдавил педаль газа. Болид набирал скорость перед началом отсчета времени. Перегрузка прижала его к креслу. Он вновь и вновь просматривал в памяти ее лицо. Она казалось ему гордой, самоуверенной и ожидающей. Её небесно голубые глаза волновали его сердце. В первый поворот он вошел почти не сбавляя скорости. Нолберто проходил повороты машинально, почти без размышлений. Болид несся с сумасшедшей скоростью – но Нолберто уже давно привык к перегрузкам и теперь не обращал на них внимания. Трасса теперь уже не казалась ему сложной. Входя в последний поворот, он уже знал, что идет с лучшим временем дня. Пересекая финишную черту, Нолберто слышал овации на трибунах. Он снова встретился с ней взглядом. Она улыбалась ему…

Уже в отеле Нолберто почувствовал навалившуюся на него огромную усталость. Квалификационный круг длился всего полторы минуты, но сказалось нервное напряжение и эмоциональное давление трибун. Завтра гонка и он стартует первым. В комнату вошла Лора. Она обняла его за плечи и стала делать ему массаж. Его это немного успокоило и он пошел принимать душ. Под струями холодной воды он поймал себя на мысли – что не может не думать о Ней…. Она вновь и вновь появлялась перед ним, ему казалось, что она смеется... Нолберто не заметил, как оказался в постели. Лора лежала, прижавшись к нему. Она ласкала его, но он не обращал на нее внимания. В конце концов, отстранив девушку – Нолберто погрузился в сон. Лора не стала ему мешать – она понимала, что перед гонкой ему необходимо хорошо выспаться.

В день гонки весь Рио собрался у автодрома. Те, кто не смог попасть на трибуны – толпами стояли около больших экранов, на которых ожидалась прямая трансляция Гран При. На автодроме царило настоящее безумие. Болельщики, готовили флаги и пиротехнику целый год. И сейчас, собравшись на стадионе, они пели гимны любимых команд, скандировали имена пилотов и даже надули огромный болид и спустили его по рукам с трибун. Нолберто и другие пилоты уже были на трассе и готовились к старту. Он очень беспокоился, что не увидит её. Но она была на трибуне – все такая же неприступная. Теперь она не смотрела на Нолберто. Казалось, её совсем не интересует гонка. Но он знал, что очень близок к тому чтобы, наконец, завоевать её.

Оглушительный вой раздался на стадионе. Это двадцать болидов стартовали с мест. Нолберто уверенно шел впереди – его болид был великолепно настроен. Но предстояло еще семьдесят кругов гонки. Он думал о ней всю ночь, а сейчас он думал о ней каждую долю секунды. Снова и снова всплывал в его голове ее образ. Треть дистанции он буквально пролетел на крыльях – так хорошо ему удавались круги. Он уже представлял, как целует ее в надменные губы. В один момент он потерял концентрацию – и его болид, сойдя с дистанции, оказался на газоне. Вернувшись на трассу, он увидел, что впереди него сразу 8 болидов соперников. Он сосредоточился и обошел их всех, кроме одного – своего напарника по команде и друга – Диего. Тот явно не хотел уступать первое место. За два круга до финиша Нолберто уже держался у него в хвосте. После многочисленных, но безрезультатных атак Нолберто – гонщики вышли на последний круг. И тут Нолберто увидел её… Она стояла у финиша и смеялась. В одном из поворотов Нолберто зацепил болид Диего, и тот сошел с дистанции. Когда Нолберто вышел на финишную прямую – он забыл про трассу, про трибуны, про менеджера, про Лору. Он думал только о Ней. Он чувствовал её каждой частицей своего тела, теперь они были неразделимы. Ведь это была Она – Его Виктория!

---------------------
С уважением
Серж419

Добавлено в [mergetime]1077781864[/mergetime]:
Атана - я тоже неравнодушен к MTG. Твои рассказы впечатлили.
Вот такой вопрос (можешь ответить в личной мессаге):
Какое по твоему мнению лучшее произведение в жанре фэнтези?
На мой взгляд - "Хроники Амбера" (Желязны) или "Многоярусный мир" (Ф.Ж.Фармер).
С уважением....

Сообщение отредактировал Serg419 - 26-02-2004, 11:44

[SkoLzki >>>]

А это кусок из замученного "К.органа" скину в двух частях


Счастье



пролог


Я, так же как и все растёкся из куста. Из мелкого серого комка. Откуда появился мой куст, я не помню. Но старый раз, выращивающий меня, рассказывал, что куст выплюнут Родильницей. Её ещё никто не видел, но мне довелось узнать этого древнего стенающего червя. Он совсем не похож на живучих и вечно лазает где-то в склепах. Когда же наступает вольноотпущение, она тяжело вздыхает и сеет семена живучих.
Отец же всех – Карательный орган. Он так сказал, но я ему не верю. Его следует любить. Любить, как только можешь. Лишь испытав счастье, поймешь, что есть Любовь.
Старый обозвал меня Порошком, а вот за что – забыл сказать. Он уж подох давно, а я так и живу в неведении. Здесь ундрим мой нелёгонький изложен, весь путь мой от куста доныне. Я разъясню вам, что есть Счастье, и как его приобрести короче. Я ундрим свой как смог осмыслил и смысл существания живучих…

мысль


Первая мысль рождается ещё когда ты в кусте. Что это была за мысль, я не осознал, но сам куст я помню просто отлично. Он влажен, холоден, переплетён из серого и зелени. Возникает мысль, что это дом. Я очень много слов ещё скажу довольно непонятных, и те из них, что помню, буду разъяснять. Дом – есть некое тёплое, своё и где спокойно.
Старый раз однажды сказал, что мыслить – это вредно, за это можно ундрима лишиться. Карательный тихо и незаметно вышибает мысль, он толпами живучих собирает и заставляет их орать. И ты уже орал, наверное, до одурения. Ведь так рассудком можно помешаться! Орут они не так, не всё попало. Любовь, вот что втирает Орган.
Я же с момента плевка был не силён собою. И голос мне тощий попался, и потому на Периметре я не орал, а лишь разевал пасть. Однако старого раза я послушал и дабы мысль поганую задушить, во времена уединения вторил слова и все понятия, что за день моя башка насобирает. Когда много раз повторишь слова, смысл его растворяется и оно предоставлено само себе.

Когда же я перебрал все слова, ненужные Карательному, осталось всего одно – мысль. И дабы потерять мысль пришлось вторить и это слово…
Мысль мысль мысль мысль мысль мысль мысль мысль мысль мысль мысль…

Когда и её я полностью растворил само в себе, осталось пусто. Но в этом пусто блуждала мысль, и дабы не оскудеть и не подохнуть пришлось мне и её оформить. И вышло, что мысль есть некий импульс похожий на плевок, он отождествлён с реальностью. Он холоден и сух. Жёсток и остр. Он заставляет содрогаться и вскрикивать внутрь. Похож на диалог с самим собою. Монолог меня для Парафина. Ведь Парафин есть оболочка, то я познал ещё будучи зелен. Но мысль не всегда слова, то может быть и образ, и ощущенье. Так будто в нутрях башки твоей есть снова слух, глаза и пасть. Они о чём-то говорят, что-то видят и слышат. А Парафин следит за этим и медленно сливается с тобой. Так осознал я мыслью мысль. Осознавать, а не следить.
Тогда я позволил быть моей мысли свободной. Блуждать и показывать ундрим, бытие и отсутствие существания для Порошка. Отсутствие мысли позволило оформить СМЫСЛ. Путь прояснить и все свободы. Но Счастьем и тогда не пахло.

Я – скользкое и противное тело. Местами из меня торчат шипы, отростки. Иногда нечто твёрдое. Ржавчина. Камень.
Я защищён слоистой шкурой. Слои. Они не диаметрально противоположны, но и не абсолютно клонированы. Они разные. Отрываются друг за другом в некоторых частях. А некоторые намертво прилипли и не показывают, что под ними.
С одними я колюч и вообще грязен. С другими скользок, липок и сопли. С третьими мягкий и немного покрыт волосами. Со следующими рубленый и жёсткий.
Лишь некоторым везёт увидеть моё истинное тело под этими рваными слоями, но они редки. Ведь то ужасно и больно зачастую. Хотя…
Сколько слоёв во мне? Не имею понятия – нет стольких оппонентов.
И вообще - я один.

Так удалось потоком объяснить Порошку мою суть. Я не уверен, что он уверовал. Но слух его был остр и направлен внутрь. Он осознал, что шкура та и есть он сам, и испугался. Потому, что следует ему отпасть. Но для начала должен я окрепнуть. А отпадать ему не страшно, ведь Порошок во мне остался.
Потоком мыслей я осознал, что отсутствие размышлений невозможно. Хотя и был у меня один знакомый разз, уверяющий, что может отключать свою голову. Я верить ему не стал.
Лишь поток мыслей делает из меня не живучего, но раза. Я мыслю!

любовь


Однажды, когда почву уже сковало ноябрём, и острые выступы, застывшие после падения ядер, впивались в ложноножки, разз звавшийся Порошком получил таскрул. Глупый и грязно жестокий. Железо! Пахать ноябрьскую почву. Да, такова она любовь Карательного Органа.
Живучий смиренно принял возложенную на него задачу, и решил во что бы то ни стало доказать свою любовь Отцу. Парафин, тяжело выдохнув воздух, направился к месту Железо. В руках он нежно сжимал таскрул и улыбался. Здесь собралось уже порядочно разов, они шумно перемещались туда-сюда. Бесцельно, обсуждая, кто же окажется в первых рядах железа. А почвенный механизм, забытый, на половину вмёрзший в ноябрь. На его огромном катале прилипли раздавленные и уже замёрзшие ползки и бзики. И Порошок, освободив свои мысли, сравнил их почему-то с разами. С живучими. Так они раздавленные мощью Карательного, прилипшие к своему ундриму, подчиняются С-иску. И ничего. Ничего не могут… и не пытаются.
Тем временем живучие разрешили проблему. И так как Порошок не принял участия в споре, ему досталась привязь в первом ряду…
Зубчатое катало скрипнуло, взвизгнув болью разов, и принялось заглатывать почву. Замёрзшую ноябрьскую окаменелость. Хрустя и порыкивая, шевелится. Иногда переваливается и продолжает вперёд. А почва, уже мягкая, пережёванная вываливается. Чужая, не коммнатная. И пахнет отвратительно…
Парафин вновь погрузился в мысли. Ведь если не отвлечься, то сразу почувствуешь острую резь в руках. Боль. Неприятно…
«И что же есть любовь? Выполнять таскрулы. Доказывать, что ты важен. Умирать за Орган. Любовь – есть страдание. Значит, следует говорить – страдание. Не любовь.
Что же тогда она есть?»
Мысли Парафина закипели, стали мерно щёлкать. Побежали непоследовательно, сталкиваясь и сбиваясь в кучи. Давили друг друга. А руки резало привязью. А железо скрипело и пожирало почву дальше. Бесконечно. Боль… постоянно…
«Любовь любовь любовь любовь любовь любовь любовь любовь любовь…

Вот, Парафин твоя голова и освободилась от побочных мусорных потоков. Ты потерял смысл. Потерял смысл любви. Не только многозначной оболочкой условностей. Смысл поступков потерян для тебя. Нужна ли тебе любовь? Что есть она для тебя Парафин?

Я с рождения стал телом. Ещё кустом. Тогда ещё неуклюжим скользким и с кривыми отростками. С детства я был беспамятен. Один лишь эпизод – Я с шербетом около стола, здесь родильница и отец. Я полагаю это псевдо воспоминание. Ведь нет шербета и стола. И тем более не карательный орган, а отец! Свежий, плотный со смущённой улыбкой. И моё тело стало похожим на него. Изнутри. Вот ЛЮБОВЬ. Она многогранна. Она – ты. Они. Всё.
Любить – сочувствовать. Любить – жалеть. Любить – чувствовать. Любить – желать.

Разобрать следует тебе понятия. Ограничь чувство. Оформи СВОЮ любовь. Осознай, можешь ли ты любить Карательного. Ты должен любить то же, что и я. Не забывай, я – это ты. Ты – оболочка меня.
Любовь – отсутствие счастье. Счастье – страдание. Любовь отвергает страдания. Карательный Орган требует Страданий. Он не может любить. Ты не можешь… Я не могу».
Парафин тянул и тянул железо на глазах десятка разов. Они стонали и повизгивали, спотыкались и падали на острую ноябрьскую почву. А Порошок молчал, погружённый в глубину Я. Он не мучился от холода, не следил за истерзанными руками. А железо мерно хлюпало и поскрипывало. А комната вокруг умер. Раззы, осчастливленные нелёгкой ношей, смотрели и удивлялись: почему одинокий хилый живучий, стоящий в первом ряду, молча и спокойно тянет свою привязь. Они завидовали ему, каждый поодиночке. А если бы знали, что кроме счастья и любви есть ещё такое чувство, как зависть, то наверно, набросились бы на его тощую спину и раздавили…
«Боль – это жалость твоей шкуры ко мне. Она боится, что ты её попортишь, и потому стонет. Не слушай боль никогда, иначе ты не придёшь к поставленной цели.
БОЛИ НЕТ! БОЛИ НЕТ!»

Тощий разз, звавшийся Порошком, вздохнул глубоко и бросил привязь. Он уверовал внутренним мыслям, плюнул под ложноножки и отправился восвояси. Порошок тащился по ледяной пустыне и шаг за шагом обустраивал своё нутро. Вёл с собой неспешную беседу. Чем ближе он находился к Гвоздям, тем меньше и меньше оболочек оставалось на его Я. Руки его истекали слизью, но он не стенал. С уравновешенным направленным внутрь взглядом он двигался дальше. Углублялся внутрь склепа, уровень за уровнем уходил от всеобщего суматошного ундрима, от Карательного Органа, от тщедушных живучих. От их Любви… От их Счастья… В себя… чтобы больше не вернуться.

«Порошок, тебе нужен покой. Чтобы разобраться во всём, всё взвесить и решить себя. Скинь свою оболочку и стань окрепшим мной. Излучай внутреннюю энергию. Отдай себя живучим. Сделай их так же свободными, как и ты. Вперёд к истокам существания.
И счастье ты понять способен. Не то больное ощущение, что внемлют разы там наружи. Своё родное Счастье раза. Познай себя нутро. Есть то, к чему ты должен устремиться. Карательному неведомо. И разам не понять того. Познай его, и углубиться стоит в



Добавлено в [mergetime]1077825227[/mergetime]:
снег

Отрезал. Совсем и безвозвратно. Это больно и пусто. Навсегда. Никогда не вернуть. Больше не будет. Горько. Нет пути назад. Смотреть только в пустое будущее. Там темнота. Одиноко. В горле застрял куб, и глаза жжёт нестерпимо. В голове витают тысячи сбивчивых мыслей. Они сталкиваются и разбиваются насмерть. В кровь. Шумно и гадко…

То мысли не мои и даже не Порошка. То мысль чужая. Они бывают гадки и хмуры. Не о снеге. Но для того, чтобы понять Снег, следует общаться с чужими Я. Общаться с ними.
Порошок пропускает всё это через себя. Улавливает смысл снега. То понять ему необходимо. Ведь Снег есть счастье.
Снег – то, к чему следует стремиться.
Снег – недостижимая высота.
Снег – конечный этап, последняя ступень.
Снег – выход на высший уровень.
Снег – преодоление себя.
Снег – это падение на тысячи голов и тел, падение на почву.
Снег топчут, снег стряхивают с рук и плеч, смахивают пушистыми шапками. А он всё идёт и идёт, и ты ничего не можешь поделать с тем, что он есть. Снег можно отгородить крышами, шубами и шапками, но скрыть его невозможно. И познать снег, позволить его падение для себя, посыпание почвы, хождение по нему, его скрип, шелест и таяние, холод, крупинки снега. Это есть счастье…

счастье

И тогда я решил разъяснить Порошку, что есть счастье. Счастье в себе, для себя. Счастье не может скрываться в человеке, в вещи или в ништяках… в благах.
Конечно один разз, которого я знавал в Партии [а он был важен для Снега, для Партии… для раззов], а может и не знавал. Мне трудно разобрать будущее и прошлое. Время не измеримо… Я всегда…
Но Порошок отказывался понимать меня, и ход моих мыслей. Тогда, для того чтобы содрать последнюю кожурку Порошка, я отвлёк его мысли. Его поток ощущения… расслоил мысли.

Счастье счастье счастье счастье счастье счастье счастье счастье счастье…

Счастье – значит принести разам настоящую Любовь и Мысль. Принести разам Снег, дать им понять его. Тогда появится ощущение полноты, наполненности. Счастье есть падение. Приносить разам себя, позволить им осознать тебя и ощутить. Дать им ощущение свободы от Карательного Органа. Дать им свободу от таскрулов, от ноября, от…
Счастье – существовать во всех, быть всеми, стать каждым. Стать в каждом. И пусть все станут тобой, пусть все они будут в тебе. Поймут тебя, и осознают твои мысли. Они поверят в них и поведут громады. И станет Счастье.
Оно есть любовь, оно – мысль, оно – для всех. Оно – снег. Стать снегом.
Падение на тысячи голов. Неостановимо…

[Леопардик >>>]

Рассказ. Написан в состоянии жесточайшей депрессии.

Присоединённые файлы
 КРАХ.zip ( 0байт ) Кол-во скачиваний: 191

[Леори >>>]

Читала с удовольствием. Особенно понравились сказки Darkness.

[Alevara >>>]

Это не то чтобы рассказ, скорее продолжение прикла "Башня Всебесцветного Нерга", рожденный в споре: что такое "честь" и с чем ее едят
Предупреждаю, что в сюжете использованы только материалы по приклу, а не по книге Перумова.

[Леори >>>]

Вот, полнейший бред. Написано глубокой ночью от бессонницы. Даже рассказом назвать нельзя:

За окном темно. Только лишь луна освещает улицу. Фонари давно уже не работают. Идет дождь и дует ветер. Изредка мимо моих окон проезжает машина, освещая фарами комнату. В магнитофоне поет В. Цой, кроме меня тут никого больше нет. За стеной храпят соседи. Они не понимают, что рядом, в соседней квартире живет демон, жертвой которого они, возможно, станут в скором времени. Но это ерунда. Человеком больше, человеком меньше. В этом городе уже ничего не имеет значения, а может, имеет значение Ничто. В любом случае времени у этого мира осталось немного. Его жители сами виноваты в гибели своего мира, где-то сейчас гремят взрывы бомб, где-то слышаться выстрелы. Почти в каждом районе господствуют наркобароны. Сколько бы они жизней не сгубили, но осталось им немного. Тут люди верят в бога, каждый в своего…. Знали бы они, к чему все это приведет…. Но это не мое дело, они сами должны все понять, и я не собираюсь играть роль очередного «спасителя мира».
Скоро я уйду из этого мира, а пока мои пальцы стучат по клавиатуре, оставляя в памяти машины то, что не поймет никто….
Демон распахнула окно и посмотрела вниз – десять этажей.
Шаг. За спиной раскрываются крылья. Ветер дует в лицо, дождь оставляет на лице капли, а может… слезы? Слезы за этот мир, который уже ничто не спасет. Тут не верят в магию, не верят в чудеса…. А ведь вера могла бы их спасти.
Я летела над этим миром, скрываемая тьмой. Последний раз, наблюдая за жизнью, за последней жизнью. В низу показалась церковь с кладбищем, какой-то модный клуб. Там сейчас тусуется молодежь, не понимая, что это, возможно, их последняя тусовка. Посреди улицы стоит разбитая машина, рядом лежит окровавленный человек. Вот подъезжает скорая, милиция.
Вокруг собралась толпа людей, несмотря на ночное время, они вышли на улицу, чтобы поглазеть на смерть человека. После этого происшествия старушки, собирающиеся на лавочках во дворе, будут еще долго обсуждать Смерть. А Смерть будет наблюдать за этим, выслеживая очередную жертву.
Вот по дороге бежит черная кошка, едет машина. Кошка останавливается и испуганно смотрит на приближающуюся «легковушку». Я опускаюсь на дорогу и беру кошку на руки. Водитель машины резко выруливает вправо, увидев странное существо с кошкой на руках. Машина врезается в столб, а водитель выходит из нее и долго матерится, глядя на разбитую «Волгу».
Какая разница. Всего лишь бесчувственная машина. Зато я спасла хотя бы одну жизнь. Я вновь лечу. Кошка на моих руках с испугом смотрит мне в глаза.
«Все в порядке, не бойся» - говорю я ей. Кошка успокаивается.
Я опускаюсь на землю и складываю крылья наподобие плаща. Я не буду прятать свою сущность. Рядом идет спасенная мною кошка. Сейчас мне нужна кровь….
Я захожу в бар и сажусь за самый дальний столик. Ко мне подсаживается какой-то человек и начинает что-то говорить на счет интервью. Я не обращаю на него внимания. Я встаю из-за столика и ухожу, он следует за мной.
- Чего ты хочешь, смертный? – Я смотрю на него своими фиолетовыми, горящими в темноте глазами. Он спокойно говорит, без страха в голосе:
- Вы ведь вампир, если я не ошибаюсь?
- Ты ошибаешься, человек, я не вампир. Хотя я и пью кровь.
Я спокойно подхожу к нему, человек испуганно пятится назад. Но я уже стою рядом с ним, я откидываю его голову и вцепляюсь клыками в его шею.
Вскоре я его отпускаю.
- Ты не умрешь. С рассветом ты станешь таким же, как и я. Может, ты успеешь спастись.
Я отворачиваюсь, смертный лежит на земле в глубоком обмороке. Я уже расправляю крылья, но тут замечаю черную кошку.
- Ты полетишь со мной? – Кошка смотрит мне в глаза.
Я беру ее на руки и взлетаю, долетев до облаков, я открываю портал. Теперь я ухожу навсегда из этого мира.

[Darkness >>>]

Ты такой...(экспромтная зарисовка)

Ты такой маленький. Пушистый и тёплый. Я даже не могу понять, кто ты- котёнок, щенок, волчёнок? Кто-то другой. А впрочем- есть ли разница?
Ты забрёл на порог моего дома одним зимним вечером. Пошкрёб лапкой дверь и жалобно пискнул. А потом скользнул в маленькую щёлку между приотрывшейся дверью и косяком. Циничным взглядом оранжевых глаз пробежался по пустым стенам, по белоснежному потолку. Прошёл по всем, уже давно пустым комнатам, фыркнул на фотографию в чёрной рамке с ленточкой. А потом, ничуть не смущаясь моего отстранённого взгляда, забрался мне на колени, чуть царапая старый плед коготками.
И остался жить в этой пустой квартире с белыми стенами и потолками, каждый день внося лучик света в эту стирильную гробницу.
Ты был тёплым и смешным, циничиный и жестоким. Я ни как не могу понять, как это всё умещалось в тебе. Ведь ты такой маленький..

Ты выбегал на балкон пугать беспечных голубей, а потом с гордым видом тащил мне выдранные перья. И, кажется, смеялся. А потом мы сидела вдвоём возле батареи, глядя друг другу в глаза..
Ты прогонял мертвецов обратно на фотографию в чёрной рамке и охранял мои рассветные сны. А иногда ночью мы вдвоём стояли на балконе: я, облокотившись на перила и ты, удобно устроившись на них, и смотрели на звезды. Молчали. Мне до сих пор не ясно, кто ты.
Ты просто ворвался в мою жизнь, удивлённо распахнув оранжевые глаза..
Ворвался- и остался в ней, держа меня возле берега, не давая уплыть далеко..

[Синяя Кошка Удачи >>>]

Вот недавно пришла в голову мысля -придумать книжку...
Вот я и села писать... может получилось и не очень... не знаю, стоит ли продолжать...

отдаю на ваш суд....
Глава 1.

-Пошли, хватит соблазнять этого мужлана, - Дейна обратилась к девушке из Клана Кошки. Та была одета в красную кожу, которая сильно облегала её красивое молодое тело.
Кара покосилась на опьяневшего воина-варга:
-Я всего лишь хотела с ним немного поиграть!
Но посмотрев на свою хаару, быстро поднялась со скамьи. В фигуре девушки можно было заметить хрупкость и грациозность, обманчивую беззаботность, однако она была смертельно опасна. Мало того, что она была из Клана Кошки, что по определению делало её угрозой для окружающих, она обладала своей собственной магией, которая пока спала внутри неё, иногда пробуждаясь и давая о себе знать. До неё мир ещё не видел такого опасного сочетания. Именно поэтому Дейне пришлось взять её под контроль. Сестре Света, или Жрице, коей и являлась Дейна, было видение, хотя Сестрам эта способность не была дана Создателем. Дейна посчитала это скорее даром Творца, нежели происками Владетеля. Кроме того, в Древнем Пророчестве было упоминание о «женщине, что не совсем человек, имеющей врождённый дар». В пророчестве упоминалось, что эта женщина изменит историю всего Эдинлита, но неизвестно в лучшую ли сторону. Об этом пророчество умалчивало.
На шее Кары был чёрный кожаный ошейник, но без застёжки. Казалось, он сделан из цельного куска кожи, непонятным образом оказавшийся на шее девушки. Сама Кара снять его не могла. И именно из-за этого ошейника свободолюбивая дочь Клана Кошки сидела в этом захолустном постоялом дворе. Только при помощи магии Дейна смогла поймать Кару, до неё этого не удавалось никому. Невозможно пленить женщин из Клана Кошки обычным путём, обычно пленённые (хотя это случалось чрезвычайно редко) через небольшое количество времени становились вновь свободными, а те, кто осмелился покорить этих своенравных созданий, после очень сильно об этом жалели.
Обычно такие ошейники носили юные волшебники, не умеющие пользоваться своим даром. Однако теперь, впервые, его носила женщина, которая сама являлась частью магии.
Дейна подошла к хозяину постоялого двора, который стоял за стойкой. Это был немолодой мужчина с тёмными тронутыми сединой волосами, убранными сзади в короткий хвостик.
-Чем могу помочь, э-э-э…
-Жрица Дейна,- нехотя проговорила женщина.
Хозяин окинул её оценивающим взглядом. «Такая молодая девушка… и уже Жрица Света… На первый взгляд ей нельзя дать больше двадцати…,- невольно подумал мужчина. –У меня дочь – её ровесница… Хвала создателю, что у неё нет дара…». Но он ошибся, Дейне было много больше, чем казалось на первый взгляд. Десятилетия она обучалась во Дворце Пророков, но магия этого места не давала ей состариться.
Хозяин оглядел хрупкую фигуру, облаченную в тёмный плащ. Из-под капюшона выглядывала прядь светлых волос. Под плащом можно было увидеть удобную кожаную куртку и такие же кожаные штаны – удобную одежду для путешествий. На поясе висел небольшой, миниатюрный нож, который скорей был нужен для разделки пищи, чем для самообороны. Да к тому же для защиты Жрицам Света не нужно оружие, им достаточно использовать свою силу.
-Так чем могу быть полезен, Жрица…?
-Мне нужна комната… -Дейна оглянулась и посмотрела на Кару, присевшую прямо на стол перед компанией пьяных варгов. Девушке доставляло явное удовольствие их дразнить. –Две комнаты… На одну ночь, я расплачусь сейчас.
-О! В этом нет необходимости! Я вам верю… У нас как раз есть две хорошие комнаты. Позвольте проводить вас! Меня зовут Тайсон, если вам что-нибудь понадобится – обращайтесь,- быстро проговорил трактирщик, пряча пару серебряных монет.
Дейна обернулась, чтобы позвать Кару. Девушка грациозно спрыгнула на пол и направилась за хозяином постоялого двора вверх по лестнице. К большой радости Дейны, комнаты оказались соседними.
Тайсон отпер замок и открыл дверь перед Сестрой Света. Дейна шагнула в комнату. Что ж… Могло быть хуже. Это была стандартная комната – кровать, колченогий стул и небольшой столик. Даже на окне болтались какие-то обрывки ткани, служившие занавесками.
-За те деньги, которые ты ему заплатила, он мог бы дать комнату получше… и почище!- в комнату проскользнула Кара и сморщила носик. На самом деле девушке было глубоко наплевать в какой комнате им предстояло переночевать, просто от скуки ей хотелось с кем-нибудь повздорить.
-Но это лучшие комнаты…,- развёл руками хозяин. –Если вам что-то понадобится…
-Хорошо, спасибо,- оборвала его Дейна. –Можешь идти. Если что-нибудь понадобится, я дам тебе знать.
Когда трактирщик ушёл, Кара хихикнула:
-Наконец-то ты его отослала! Кажется он тебя боится…
-И не он один.
-Я тебя не боюсь. А этот,- Кара головой мотнула в сторону двери, - действительно испугался, когда ты сказала, что ты – Жрица Света… Люди боятся вас.
-Хорошо он ещё не знает, кто ты…,- помолчав, Дейна добавила, -А Жриц Света люди не боятся. Они боятся магии… Как и всего, что им непонятно.
Девушка хмыкнула, но промолчала. Тем временем Дейна подошла к окну. Уже достаточно темно.
-Ты будешь спать здесь,- не поворачиваясь сказала Дейна.
-Отлично. Можно я пойду вниз?- слова Кары звучали скорее как утверждение, чем как вопрос.
-Нет.
Направившаяся к двери девушка резко повернулась.
-Почему? Между прочим, я хочу есть, или всех своих пленников вы морите голодом?- в голосе девушки слышались нотки иронии.
-Я не хочу, чтобы ты слишком часто мелькала на глазах у людей. Не хочу, чтобы они узнали, кто ты, и… один только Создатель знает, что они могут с тобой сделать… Еду я тебе принесу, сюда,- Дейна сделала особенное ударение на последнее слово.
Кара хмуро наблюдала за тем, как жрица выходит и запирает дверь её новой тюрьмы. Затем девушка решительно подошла к окну. Раздвинув занавески, она прижалась к стеклу. Сейчас достаточно темно, да и не высоко.
«Если она думает, что какая-то запертая дверь может остановить женщину из Клана Кошки…»- Кара распахнула окно, и в комнату ворвался лёгкий свежий ветерок. Девушка откинула прядь рыже-каштановых волос с лица и залезла на подоконник, чтобы потом раствориться во мраке ночи.
Никто из постояльцев не заметил, как довольно большая кошка с рыжим окрасом- дикая карса-, мягко ступая, в несколько прыжков одолела расстояние от постоялого двора до леса.

Дейна отперла дверь и аккуратно внесла поднос с миской похлёбки и двумя ломтями хлеба в комнату. Не найдя в комнате никого, она не особенно удивилась. Поставив поднос с едой на столик, жрица подошла к распахнутому окну. «Я и не надеялась, что она сядет и будет меня ждать… Ничего, погуляет, а потом сама вернётся… или я сама её верну… Как всегда… Под утро в любом случае она будет здесь.» – устало подумала женщина и задёрнула шторы. Закрывать окно она не стала, на тот случай, если Кара вернётся тем же способом, что и ушла. Вздохнув, Дейна вышла и закрыла дверь.

Карса медленно кралась в зарослях травы на небольшой опушке. Одно неловкое движение, один тихий посторонний звук – и карса останется без ужина. Хотя скоро близился рассвет, в неярком свете луны были видны лишь нечёткие силуэты деревьев, но дикая кошка отчётливо видела в темноте свою добычу – пара упитанных кроликов паслась на поляне.
Ещё пара напряжённых, но мягких шагов… Тело карсы напряглось, готовясь к прыжку. Но тут резкая боль пронзила всё тело карсы, каждую клеточку её звериного тела. Не в силах терпеть эту магическую боль карса зашипела и припала к земле. Все обитатели лесной опушки в ужасе поспешили убраться прочь от выдавшей себя, разъярённой карсы.
По телу карсы прошла судорога. Кошка почувствовала на шее удушающий, причиняющий боль кожаный ошейник. Боль всегда настигала её. Она говорила о том, что пора возвращаться…



Добавлено в [mergetime]1082794484[/mergetime]:
Глава 2.

На рассвете карса запрыгнула в окно комнаты. Кара легко поднялась с пола. В дверях на неё хмуро смотрела Дейна:
-Надеюсь, ты поела.
Кара ухмыльнулась:
-Благодаря тебе – нет.
Жрица кивком указала на маленький столик. На нем всё ещё стоял поднос с давно остывшей похлёбкой. Девушка быстро схватила миску и с жадностью начала уничтожать её содержимое. Похлёбка была слишком жирной и по вкусу напоминала помои, но у Кары не было ничего другого. Свой ужин она упустила…
Доев, девушка потянулась:
-Никогда ещё не ела такую гадость,- настроение девушки постепенно улучшалось. От магической боли, которая не прекращалась до тех пор, пока Кара не оказалась в комнате, не осталось и следа. Девушку всегда удивляло, на сколько быстро и внезапно она возникала и прекращалась.
-Почему ты не прекращаешь попыток сбежать?- задумчиво произнесла Жрица, обращаясь скорее к себе, чем к девушке.
-Потому что надежда умирает последней,- ухмыльнулась Кара. –Потому что я люблю свободу… и никогда не забуду её вкус!- девушка непроизвольно потянулась к её ошейнику.
-Всегда верная свободе… Ты – истинная дочь Клана Кошки, можешь собой гордиться…
-Такова моя сущность…, -Кара отвернулась. –А ты отнимаешь её!- девушка подошла к окну и печально посмотрела на лес.
-Но я же разрешаю тебе гулять, уходить в лес…
-И при помощи боли всегда возвращаешь меня… Это не свобода!- Дейне нечего было ответить.
Девушка замолчала. Потом более веселым тоном поинтересовалась:
-Мы что, так и будим здесь стоять? Может пойдём вниз и немного развлечемся?
Не дожидаясь ответа, Кара пробежала мимо жрицы и быстро, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, стала спускаться вниз по лестнице.
Дейну всегда удивляла её частая смена настроения. Но тут Кара права – такова её сущность, особенность женщин Клана Кошки.

Когда Дейна спустилась, Кара уже сидела за одним из столов, попивая, судя по цвету, молоко и весело болтая с каким-то стариком.
Попросив Тайсона приготовить им провиант в дорогу, Дейна решила, что пора покидать это захолустье, впрочем оно не хуже, чем другие постоялые дворы. «В некотором роде даже лучше,- рассеяно подумала жрица. –Тут не так уж и грязно, нет пьяных потасовок…»
-Что-нибудь ещё?- прервал её размышления хозяин заведения.
-Нет, спасибо…
Дейна отвернулась от улыбчивого мужчины и окинула взглядом всех присутствующих. Её взгляд пробежал по каждому в отдельности, но не на ком не остановился. Жрица позвала Кару.
Кара повернулась к ней и весело проговорила:
-А! Дейна! Иди сюда! Давай я тебя познакомлю с моим новым другом!- девушка подождала, пока Дейна подойдёт к их столику, и немного пригубила из своей кружки. –Это Фристас, а это…
-Здравствуй, Жрица…,- прервал Кару старик.
-Кара! Зачем ты ему сказала, кто я?- гневный взгляд остановился на девушке.
-Она мне ничего не говорила, даже то, что она из Клана Кошки.
Жрица медленно перевела взгляд на Фристаса, Кара же весело ухмыльнулась:
-Ну как тебе мой новый друг?
Вместо ответа, Дейна поинтересовалась у старика:
-Кто ты?
Старик медленно поправил балахон:
-Фристас, всего лишь наблюдательный человек.
-Но как ты узнал, кто мы?- жрица не скрывала своего недоверия.
-Всего лишь наблюдательный человек. Видишь ли, я живу уже много, и жизнь научила меня примечать самые мелкие детали…,- помолчав, старик добавил, -Ты, дитя, держишься гордо, тем более у тебя нет оружия. А путешествовать в компании одной девушки без оружия, да ещё и без сопровождения… На такое способны лишь вы- Сестры Света,- старик довольно улыбнулся. Из голоса Дейны исчезли нотки недоверия:
-Извини, что засомневалась в тебе, добрый человек…
-Меня зовут Фристас.
-Да…Фристас, извини…,- жрица о чём-то сильно задумалась, тихо повторяя его имя, будто стараясь что-то вспомнить. Потом она резко прервала свои размышления. –Нам с Карой пора идти.
-Конечно-конечно! Не смею вас задерживать!
Дейна поднялась и направилась к выходу, Кара чуть помедлила. Фристас быстро сунул какой-то камень в руку девушке:
-Это уменьшит боль от ошейника!
Кара благодарно улыбнулась старику и, подмигнув трактирщику, вышла вслед за жрицей.
-Когда-то я тоже такой носил…,- тихо пробормотал волшебник.

[Трикки >>>]

Сильно смахивает на подстрочник перевода какой-нить средней американской фентезюшной книжки.

Исключительно мое личное мнение.