Низменность Спокойствия, Об искренности, верности и любви.

Тема обновлена, я продолжаю написание романа и мне будет интересна ваша критика и отзывы





Почитайте мое творение. Идея родилась и развилась давно полсе первого прочтения хоббита и ему подобных произведений.
получилось довольно пафосно но мне было бы приятно услышать критику.

На каждую темную душу найдется свой избавитель...


Плененный.

Река Вейса неспешно пробегала по всей Низменности Спокойствия. Её торопливый и вместе с тем величавый бег начинался среди холодных солоноватых ключей Медных Гор. Не раз эта река прокладывала себе новое русло, и в низменности оставалось несколько пересохших оврагов, ранее служивших ей ложем. Несмотря на свою непоседливость, река Вейса имела скорее мужской характер, нежели девичий. Она всегда выносила засушливые годы и не пересыхала, а во времена долгих ливней ни разу не выходила из своего окончательно состоявшегося русла. Говорят когда- то давно в этой реке утонул хороший, всеми любимый кузнец Вейс, и речка Медянка сразу поменяла свое имя в память о мужественном ремесленнике. И ранее тонули порой в холодных водах этой реки, и получилось, так что имя реки несло в себе и дань памяти жителям низменности, кого безвозвратно приняла к себе прекрасная река Вейса.
На берегу этой реки расположилась небольшая деревушка с забавным названием Марикилис, входившая в союз еще с двумя деревнями. Жители поселений торговали между собой, порой участвовали в совместных празднованиях, объединялись для серьёзных построек. Но самая главная цель, ради которой объединялись жители деревень, была защита низменности от вторжения нечеловеческих созданий, в которых в повседневной жизни простых людей порой казалось, глупо было верить. Но очень часто с периодичностью в четыре-пять лет с угрюмых гор, расположенных на севере от низменности, названных жителями её Крутыми Склонами (за не преступные своды гор), спускались скальные порождения, пещерные твари называемые орками. И союз деревень оберегал низменность от жестокого вторжения этих тварей. И покой во владениях реки Вейса оставался нетронутым грязными лапами нелюдей. Потому в гордость себе и в убеждение о том, что так будет всегда, низменность и была названа «Низменностью Спокойствия».
Жили в этой деревне трое сорванцов. Среди прочей детворы они были самыми непоседливыми, казалось мало им улиц деревни и мелководий реки Вейса. Бывало, эти храбрецы путешествовали по округе, воображая себя великими воинами, ищущими славы. Не мало нервов трепали они тогда родителям и всем взрослым, особенно когда их походы затягивались на двое, а то и трое суток. Их находили где-нибудь недалеко от берега реки, с деревянными мечами за воинским пиром из выловленной рыбы и мелких зайчат. Самым большим охотником до походов был Лонс, всегда верховодящий в этих маленьких путешествиях. Зис любил больше заниматься снаряжением себя и друзей, расшивал одежды рыбьей чешуей и шкурами всякого зверья. (Матери сорванцов иной раз не в силах опять ругаться навзрыд плакали, завидев маскировку своих юных ”героев”). Ну, а Малза больше всего интересовал замысел их путешествий. Когда ребята с триумфом, то есть под руки с родителями возвращались в деревню, Малз вытаскивал из походного мешка несколько корявых глиняных комов с вылепленными глазами и ртами и показывал их всем, торжествующе замечая, что путь друзей пролегал через всю Низменность к пещерам Крутых Склонов, где они подкараулили и обезглавили орков, чьи головы он принес в деревню в качестве трофея. Прошло несколько лет, походы как-то неожиданно закончились, и теперь их вполне заменяла простая рыбалка или охота с луками.
Именно в период раннего отрочества этих ребят из катакомб и пещер Крутых Склонов вылезла целая армия орков. Воины Низменности, как и впредь, собрались остановить вторжение, и дали бой на Светлом Плато недалеко от подножия гор. Орки были разбиты, но и не мало людей сложили свои головы на поле брани. Радости жителей Низменности не было границ, воины возвращались домой, их встречали с радостью и любовью. Они же несли рассказы о прошедшей битве, военные трофеи и отдавали ласку и нежность детям и женам, с которыми им посчастливилось остаться. Погибших же почитали как героев, оплакивали, и торжественно сжигали и хоронили.
Отец Лонса принес с битвы странный трофей, а точнее привел. В бою он взял в плен старого орка, чего никогда не делали защитники Низменности. Много было разговоров, недовольств. Но отца Лонса они мало заботили. Он вернулся с Плато другим и не мертвы и не живым, казалось, наоборот, в нем пробудился кто-то, может частичка того зверя, что он пленил. На все волнения и вопросы отец Лонса ответил, что будет держать орка на цепи, в сарае своего дома, на окраине деревни, у реки. И сказал, что если орк вздумает бежать, он перережет ему горло. Как отец Лонса обещал, так и сделал, посадил орка на добротную стальную цепь и повесил на дверь сарая большой чугунный замок.

* * *


Зис потянул удочку. На тонкой веревке, зацепившись нижней губой за стальной крючок, изворачивалась и норовила сорваться большая рыба. Удочка вся изогнулось под весом внушительных размеров рыбы, которая отчаянно сопротивлялась своему положению пойманной на крючок жертвы. Зис не медлил. Не отводя глаз от рыбины, он подобрал с земли длинную раздвоенную палку, заостренную на концах, и словно на вилку попытался насадить на нее скользкое тело рыбы. Рука державшая удочку начала уставать и Зис вот-вот мог уронить подвешенный улов обратно в воду, но в последний момент, когда рука подвела таки, Зис насадил рыбу на сучья палки. Рыба судорожно затрепыхалась, и каждый следующий рывок был слабее и слабее. Довольный Зис положил палку с рыбиной на землю и вытащил из ее рта крючок. Взором победителя он окинул рыбину, большая мясистая, на спине серебристым гребнем поднимался плавник, и сверкала медная чешуя, словно кольчуга воина-героя. За спиной неожиданно прозвучал знакомый голос:
- Браво рыболов!
Зис обернулся перед ним, ухмыляясь, стоял Лонс. Он гордился своим умением подкрадываться и оставаться незаметным, и ему доставляло большое удовольствие видеть вытянутые от изумления лица друзей, застигнутых врасплох.
- А, что хочешь сказать маловата? – Зис не был намерен продолжать поощрять Лонса своим удивлением и воспринял его неожиданное появление как должное.
- Милая рыбешка, - Лонс подошел поближе, на лице играла все та же довольная улыбка.
- Еще бы ты бы знал, сколько я времени на нее убил!
- Очередной обед пролетел мимо твоего тощего брюха?
- И завтрак тоже, я сижу с зари! – Зис удовлетворенно поглядел на свой улов, - а, что это ты вдруг решил меня навестить? Наверное, совсем скучно стало играть в прятки с самим собой, Малз, небось, опять отцу помогает. Заскучал, Лонсик?
- Отстань, дурак! Я помогал Ранку-кузнецу, он при мне ковал вот такенный меч. Я тоже пару раз стукнул, только вот не рассчитал немного, ручка молотка больно отдала, - Лонс поморщился, потирая запястье.
- Глядишь, Ранк тебя в подмастерья возьмет.
- Я бы хотел, - глаза Лонса загорелись, - ты видел, какой он крепкий-то. Говорит, что кузнецы всегда двумя мечами бьются и щитом не закрываются. Знаешь, что он мне про битву на Плато рассказывал, - Лонс понизил голос до шепота, - Что его окружили, и он в одиночку дрался с пятьюдесятью орками. Рубил их направо и налево!
- Да, ладно! Чушь это!
- Правда! Ну, может не с пятьюдесятью, а с двадцатью…
- Все равно много.
- Для Ранка в самый раз, он так сам сказал. И говорил еще, что кровь у этих тварей черная! – последнее слово Лонс произнес устрашающим шепотом. Но тут же за спиной послышался хруст и шорох кустов смородины и папоротника, из-за которых появился добродушно улыбающийся Малз.
Его одежда промокла от пота, лицо блестело и лоснилось. Засученные рукава открывали только что расцарапанные в кустах руки. Малз подошел к друзьям. Приветствуя, дернул головой в сторону Лонса и уронил взгляд на Зиса, сидящего на корточках у своей добычи.
- Ух, ты! – глаза Малза увеличивались от восторга, - Ничего себе! Зис, молодчина!
- Это конечно не речной кот, - скромно пожал плечами Зис.
- Все равно, должно быть не один час просидел, карауля ее?
- Да…Вот Лонс не оценил!
Малз кинул на друга испытующий взгляд.
- Так рыбешка! – брезгливо ответил Лонс.
Малз качнул головой, затем спустился к реке и ополоснул лицо. Довольно вздохнув, он еще раз окатил себя, заливая воду под одежду.
- Вечно ты Лонс воображаешь? – прочищая уши, заявил Малз, - О чем вы тут болтали?
- Лонс говорит, что у орков черная кровь, - насмешливо бросил Зис.
Малз резко повернулся, на лице застыл испуг. Он не сводил глаз с Лонса и не доверчиво спросил:
- Твой отец,… что… убил его что ли?
- Да нет! – улыбнулся Лонс. – Этот урод живехонек. Сидит в сарае да воняет, а мать ходит и носит ему еду и свежую солому.
- И он ее не трогает? – удивился Зис.
- Как же, пусть попробует! Отец его на трофеи пустит!
На миг все замолчали. И тут Зис выпалил:
- А пошли, посмотрим! – он смотрел то на Лонса, то на Малза.
- На что? – поморгал Малз.
- На орка! На что еще?
Малз убрал голову в плечи.
- Я боюсь! – сознался он
- Да, брось он ведь мать Лонса не трогает, значит и нас не тронет, - настаивал Зис, глядя на друзей.
Лонс напряженно молчал.
- Может и тронет, кто знает? – продолжал опасаться Малз.
- Не бойся ты! Мы глянем на него одним глазком и всего-то, никто и не узнает! Ведь так, Лонс? Так?
Теперь все взгляды устремились на Лонса: раззадоренный взгляд Зиса, и неуверенный, пришибленный Малза. Лонс думал. Нельзя же отказать им и тем самым показать, что Зис храбрее Лонса. Но что скажет отец, если он узнает?.. А если он не узнает! Ведь Лонс специалист в этом деле, остаться незамеченным, для него, раз плюнуть! Но с этими оболтусами… Лонс глубоко вздохнул:
- Ну, что ж, попробуем. Только будьте очень осторожны!


* * *

«Я все еще сомневаюсь в том, что это была хорошая идея!» – взволнованно заявил Малз, пролезая под оградой огораживающий сарай. Когда-то мать Лонса разводила кое-какую живность. Малз еще помнил, как к нему принюхивались любопытные телята, когда он проходил мимо, а Зиса как-то чуть не затоптала молодая только отелившаяся корова. Пару лет назад, когда выдалась одна снежная и холодная зима (редко случавшаяся в этих краях) из-за чего большая часть скота вымерла. Ограда и небольшой крытый загон, пристроенный к сараю, еще сохранились с тех пор.
Сарай был сложен из старых рассохшихся брусьев. Несмотря на всю ветхость сарай был прочный и стоял на уверенном бревенчатом фундаменте. Подойдя поближе, мальчики заметили, что мох, проложенный между брусьев, местами вываливался, оставляя узкие щели, зловеще чернеющие в стенах сарая. Зис отметил про себя, что не знай, он о том, что там, все воспринималось бы намного спокойнее. Но страх наполнял детские сердца, а желание рискнуть было сильнее всякого страха.
Малз остановился, Лонс и Зис дошли до двери, и недовольно посмотрели на друга. Малз молча замотал головой.
- Ну?! – настойчиво прошептал Лонс.
- Я не пойду! Я боюсь!
- Брось, Малз, нечего боятся, мы только глянем и всего! – прошептал Зис.
- Небось, для того чтобы гоняться за Кипи из семейства Джиралей нужно не меньше храбрости? – скривился Лонс.
- А, тебе какая разница? – насупившись, заявил Малз, но больше уязвлять свою гордость не позволил и тоже подошел к двери.
- Вы чего-нибудь слышите? – спросил Лонс.
- Где? Ты про сарай?
- Нет про урчащий желудок Зиса!
- Как будем открывать? – спросил Зис, изучая взглядом внушительных размеров замок.
Лонс словно этого и ждал: он пошевелил замок, и чуть сдвинув защелку, без проблем открыл ее. Затем налег на засов, тот с тихим и неприятным скрипом сдвинулся. Дверь была открыта, а Лонс с довольным видом смотрел на друзей.
- Я этот замок научился открывать еще тогда, когда мама здесь хранила яблоки после сбора урожая
- А где теперь она их хранит? – приподняв бровь, спросил Зис. Лонс пожал плечами:
- Дома. Под кроватью, наверное.
Что-то еле слышно звякнуло внутри сарая. Друзья глянули на закрытую дверь, а стоило ли туда соваться? Но минутную робость рассеял Зис, шагнувший за дверь. Следом пошел Лонс, а за ним и Малз.
- Стоило свечи захватить, - неожиданно проронил Малз и осекся, ведь оно было здесь и это было уловимо. В тишине, где слышалось чье-то сопение, в воздухе, где ощущался неприятный аромат не стираной одежды и грязного тела, а главное в темноте еле заметно сияли два зеленоватых глаза. Почему-то именно сейчас желание двигаться дальше куда-то улетучилось. Трое ребят замерли, и даже присутствие друг друга здесь не давало им спокойствия. Скрипнул, метал, пару раз звякнула сталь, и опять тишина, в которой звучало только сопение, доносящееся из противоположного угла. А потом раздался звук, нарастающий колотящийся в каком-то глухом сосуде, переходящий на шипение. Последние звуки дали понять, что из угла доносился смех, смех нечеловеческий, сошедший к тому же самому глухому клокотанию. И вот, без мыслей, без осознания реальности, забилось в голове: Бежать! Но оцепенение свело мышцы, а голова закружилась так, что на миг показалось, что все это дурной сон. Из мрака сарая словно откуда- то из другого мира донеслось гортанное и тяжелое звучание:
- Кто зашел? Не юную человеческую жену видит старый орк. Нет, перед ним трясутся трое ничтожных человеческих детеныша, - раздалось гортанное клокотание, - Они трясутся, видит старый орк, любопытство завело их посмотреть на новую цепную зверушку, приведенную их жалкими отцами! – голос зазвучал гневно и сдавленный, но злобный рык раздался из угла сарая.
Мальчики не двигались и молчали, казалось, они перелезли через забор какого-то жадного жителя, что бы полакомиться сладких яблочек, и перед ними сейчас скалит зубы огромный злобный пес готовый разорвать их, стоит им пошевелиться. Ощущение было такое же… Только раз в сто страшнее!
Внезапно на удивление обоих друзей вперед выступил Зис (на четверть шага), дрожащим и по-мальчишески высоким голоском он произнес:
- Между прочим, наши отцы разбили все ваше войско!
Орк издал, какой-то звук, возможно изобразивший удивление и рванулся. На миг показалось, что сарай качнулся, цепи громко звякнули и от напряжения заскрипели. Орк не пытался достать их, но он сделал, что хотел. Трое ребят попадали на пол, языки провалились куда-то глубоко, а вдобавок еще и дверь захлопнулась. Наступила кромешная тьма, и в этой темноте глаза начинали различать больше, чем при свете дня. Медленно проявлялись узкие серые лучи, сочившиеся из щелей, проступали очертания стен потолка и… орка.
Большая сгорбленная фигура постепенно вбирала мрак, словно вылепленная его бесформенными ру

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 2-04-2007, 1:24

Большая сгорбленная фигура постепенно вбирала мрак, словно вылепленная его бесформенными руками. Седой свет рассеянно, будто не желая освещать подобную мерзость, открывал облик пленника. Его сгорбленную спину с остатками порванной одежды, и неровностями проступившего сквозь толстую кожу хребта. Узлами вились мышцы на руках, подобно толстым невиданным червям, сплетенным в напряженной схватке. Бугристую неровную голову покрывала жесткая седая щетина, состриженная грубым лезвием. На поврежденном от давних шрамов ухе блестел белый металл серьги…
Тихо и неприятно рыкнул, отвернувшийся к стене орк:
- Люди победили… - хищно просипел он, - Старый орк шел рядом со своим вождем. Каменнорукий Гогрод вел орков поживиться человеческой плотью, наполнить черные души их криками и стонами. Старый орк не мог знать… он шел рядом с вождем поджигая мерзкую землю наземных тварей. Дым поднимался к ненавистному небу, закрывал сбой орду Гогрода. Но люди… - орк ожесточенно рыкнул, - твари света, они обхитрили орду… - орк замолк.
Что-то заставило орка повернуться. Глаза сверкнули в темноте точно кошачьи, но как-то по-иному. Тяжелые бровные наросты с седыми редкими волосками нависли над ними. Неровный несколько раз сломанный нос. Широкий рот с большой отвисавшей губой обнажающей темные десны и выступающие толстые клыки пожелтевшие и поломанные. Кожа была серой, темной и грубой с бороздами шрамов, неровностями оспин и волдырей.
- Старый орк, Ордестей, не видел раньше человечьих отродий. Не знал Ордестей, что закончит жизнь на цепи. Не знал Ордестей, что орков можно победить… и знание это убивает орка страшнее всяких ран.
Орк замолчал опять. Ни на миг его речь не зазвучала смиреннее, и последнее орк прорычал сквозь ломаные зубы. И непонятен был смысл последних слов.
Но мальчишкам вдруг показалось, что создание это примирилось со своей судьбой. Жестокий бесчеловечный он заслуживал только смерти… Лонс и Зис ощутили себя увереннее и попытались усесться. Лишь Малз настороженно смотрел на это ужасное создание, иногда, как будто случайно, уходя в свои мысли, и приходя в себя, когда опять различал нечеловеческий облик орка.
- Так в-ваше имя Ордестей? - спросил Лонс, запнувшись от еще присутствовавшего в нем страха.
- Да, - резко рыкнул орк, так что мальчики вновь вздрогнули.
- А, кто вы такие, орки? – внезапно спросил Зис.
Раздался странный гортанный звук, а за ним уже знакомое клокотание:
- Детеныши хотят слышать рассказ,… Что ж старый Ордестей расскажет вам, только ночью спокойного сна им не дождаться будет…
Во мраке сарая зазвучал рычащий и хриплый голос орка, и сказ его уводил в глубокие сырые пещеры Крутых Склонов

* * *

Вокруг знакомо плескалась и искрились воды реки. У берегов низко склоняли ветви густые и серебристые деревца ольхи. Небольшой крепко сколоченный плот легко выдерживал небольшой вес троих ребят. Он гладко шел по воде почти по самой середине реки. Совсем недалеко виднелись мостки деревни, но течение скоро уносило плот от знакомых мест вдаль по течению.
- Бросай! – крикнул Лонс замедляя движение плота коротким веслом.
Зис коротко кивнул, поднял клин мотыги привязанный к толстой волосатой веревке и бросил в воду. Громко булькнув якорь ушел в воду. Веревка скользила в руках Зиса, и он едва успевал потравливать ее. Привязав веревку Зис стал помогать Лонсу и Малзу, тормозить движение плота.
Вода слегка шелестела огибая плот. Натянутая веревка уходила в глубину, и мальчики начали вооружаться удочками.
- Никогда еще я не слышал ничего подобного, - внезапно произнес Зис. Друзья сразу поняли, о чем он.
- Мне кажется, он пытался нас запугать, - решил Лонс.
- Только не говори, что ты испугался!
- Нет, конечно, но было жутковато, особенно когда он сказал, что они варят человеческие кости и одеваются в них.
- А по-моему пугать он нас и не пытался, - внезапно заявил Малз, для равновесия он сидел на другом краю плота, - Он сам если не напуган, то обескуражен. Помнишь как он говорил о том, что его убивает знание того, что мы победили.
- Тварь он! Не может он ни пугаться не печалиться! Он зло! – выкрикнул Лонс.
- Тихо ты! Рыбу распугаешь! – шикнул Зис, - Вон гляди какие у тебя поклевки!
И вправду поплавок Лонса сделанный из лубяной сердцевины плясал на воде словно его кто щекотал, там внизу. На некоторое время Лонс отвлекся. Высунув язык он и так и эдак пытался подсечь невидимую ему рыбу. Он вытаскивал крючок из воды, проверял покусанную наживку, забрасывал назад. И поплавок дергался и периодически тонул. Хитрая рыба долго изводила паренька своими играми. А потом вдруг поплавок лениво закачался на волнах, словно рыба передумала.
- Не прав ты, Лонс, - сказал Малз, - говорил он не как тварь, слышал, как хорошо он знает человеческий язык. Если он и зло, то не без разума и чувств.
- Пса тоже говорить научить можно. Он что, от этого стихи твоей Кипи писать начнет? – ответил Лонс.
- Знаешь, что, Лонс, надоел ты мне уже с Кипи! Просто мама дружит с ее мамой и все.
- Оправдывайся! Скоро сам юбку носить будешь, - Лонс ехидно захихикал
- Сейчас получишь! – обиженно заявил Малз.
- От кого? От тебя что ли?! Юбка-то небось храбрости добавляет!
- А ну хватит! – прикрикнул Зис, - Сейчас обоих с плота по скидываю! Вплавь домой поплывете! Нашли, что обсуждать. Орк он, и все сказано этим: злой, корявый и сердитый! Может байки сказывать умеет, так что тут обсуждать! Вы слушайте и не… Гляди! И у меня поплавок заметался!
Лонс вскочил:
- Держи ее, это моя, точно говорю!
- Кто поймает того и будет! – буркнул Зис.
Зис маялся дольше Лонса. И рыболов он был не плохой и опыт имел (чуть ли не с люльки с отцом рыбачить ходил), но и его обманула то ли удача, а то ли хитрая рыбина. Но это не помешало наловить ему еще пятерых крупных окуней после этого.
- Завтра опять пойдете, - вкрадчиво спросил Лонс.
- К орку? - удивился Малз.
- Ну, да куда же еще.
- Подумать надо Лонс, - задумчиво отвечал Зис, - Чего мы там не видели?
- Ой-ой, что мы не видели! Раз за дверцу глянул и уже все видел. Послушать еще раз его не хотите? - Лонс
радовался тому, что именно он предложил опять пойти на этот риск.
- Я занят буду, отцу помогать надо. Вечером может быть.
- Ты вправду хочешь опять послушать его? Не узнает отец твой? – неуверенно спросил Малз.
- В первый раз не узнал и теперь не узнает! Опять трусишь, Малз!
И тут удочка Малза вся выгнулась, так что конец ее в воду ткнулся. Малз потянул изо всех сил, и удилище треснуло и сломалось. С боку подскочил Зис с криком: «Хватай леску!» Леса впилась в ладони мальчикам так, что кровь проступила. Малз уперся ногами в бревна и налег всем весом. Лонс приготовил самодельный багор. Плот начал терять устойчивость один его край на добрых пол метра поднялся над водой, другой ушел под воду притопив ноги Малза по колено. Малз рывком вырвал из воды сопротивляющуюся рыбину. Зис почувствовал что плот опрокидывается, бросился на другой край, и тот с плеском опустился на воду. Лонс ладонью шлепнул по вылетевшему из воды телу рыбы, направляя ее падение на плот и в довершении пригвоздил ее багром.
Промокшие и взъерошенные ребята окружили рыбу. Большая чуть короче ноги и толщиной с ногу лежала эта рыбина среди блестящих тел окуней и мальков. Так же серебрилась чешуя ее и хвост извивался, но то было единственное, что напоминало о том, что-то, что перед ними лежит – рыба. Большой зубастый щучий рот судорожно шевелился. «Речной кот!» - прошептал кто-то из ребят. Медленно поднимались жабры, аккурат под них был вогнан багор. Плавники словно лапы имели коготки и шевелились. Спинной плавник имел огромные торчащие иглы, прижатые к телу. Красный рыбий глаз дергался словно изучал своих убийц, пока не замер. Обомлевшие они смотрели на хищную рыбу, которая говорят по весне могла и людей покусать. А некоторые говорили, что рыбина это просто щука крупная. Малз и Лонс сидели рядом вытирая с бровей воду, и не сводя глаз с рыбы, ни чем не походящую на привычных щук.
Плот плыл по течению, якорь оборвался во время внезапной бешеной ловли. Зис медленно, еще толком не придя в себя, взял весло в руки опустил в воду и начал направлять плот к берегу.


* * *
И вновь ребята навестили пленника. В вечернем полумраке, освещенный взятыми с собой лучинами этот визит не был последним. Теперь уродливая морда орка выхватываемая неверным светом лучин и свечей, его грубая и вместе с тем интересная речь и рычащий голос стали для мальчиков почти привычными, хотя ко всем его повадкам было трудно привыкнуть. Он много знал о том, о чем не знали даже их горячо любимые и мудрые отцы, дядья и деды. Но страх и врожденная нелюбовь к таким созданиям как он не позволяла ребятам принять его окончательно. Всем кроме Малза, который почему-то больше всех полюбил рассказы орка, порой задававший ему больше всего вопросов.

Солнце пробивалось через верхушки деревьев, золотило кажущиеся прозрачными молодые листочки, разбрасывая непоседливые тени. С резким выдохом мальчик опускал топор на бревно, закаленная сталь врезалась в еще пропитанное влагой полено. Сцепившись с ним топор, вновь взлетал над головой мальчугана переворачивался и обухом ударялся об огромный трухлявый пень, и полено разваливалось по полам, брызгая соком и выпуская нежный аромат свежей древесины. Еще и еще, топор в руках паренька не знал пощады и рубил безжалостно осиновые бревна. Стремительно росла разбросанная куча дров, окружая место, где топор вершил приговор. Руки Малза несмотря на их худощавость были сильны, хоть особые тяжести он и не поднимал зато размах был у него отработан, а удар точен. Потому и споро шла работа с рублей дров. Отец знал, с какой работой Малз справиться чуть ли не так же хорошо, как он. Когда разлетелось последнее бревно Малз отряхнул пот со лба, и удовлетворенно выдохнул. Дровам еще предстояло высохнуть и как раз к холодам они будут пригодны в топливо. Сложив поленицу рядом с сараем, Малз заглянул в дом и пронзительно выкрикнул: «Мам, скажи папе, что я все сделал! Я пойду к речке». Из комнат дома донесся одобрительный голос матери и просьба не загуливаться, но Малз уже несся в сторону реки. Дорога от дома вела через приречные заросли к излюбленному месту троих друзей. Здесь всегда было много рыбы, не появлялась мелкота и девчонки, и взрослые пользовались другими тропками. Но сегодня друзей Малз не обнаружил там где они ждали его каждым вечером, за несколько часов до ужина. Сразу смекнув, где они могут быть, Малз нырнул за большой камень, пролез через густые заросли ежевики, и спустился в маленький овражек, где пробегал ручеек ключом сочившийся прямо из стенки оврага, среди небольших черных камней. Здесь Малз и обнаружил друзей, озабоченных чем-то более важным, чем неудачные прятки.
Малз поймал взгляд Лонса, который тут же вернулся к чему-то лежащему у его ног. На земле лежала хорошо выделанная коровья шкура помятая и рваная на краях, но главное, что на этой расстеленной шкуре лежали непонятные предметы обломки металла или куски ковки какого-то, не удавшегося предмета. Но приглядевшись Малз увидел ,что на шкуре было разложено оружие, поломанное, побитое тронутое коррозией. Но были здесь и предметы поражавшие тем, что были целы и выглядели на фоне остального лома впечатляюще. Здесь были и наконечники стрел, топоры части окованных щитов и доспехов, но самое необычное было в том, что не человеческая рука их ковала. Металл был темный местами даже черный – неочищенный от кузнечной копоти и сверкающий заточенными краями.
– Я с трудом дотащил их сюда. Это отец принес со Светлого Плато и запрятал в подполе. Думал, что я не знаю про его тайник…
Взгляд Малза сразу привлек недлинный меч. Он был выкован из той же стали, что и другое оружие, но имел необычный клинок. Изогнутый с острыми искривленными зубьями торчащими по лезвию, эфес был тоже полон острых зубчиков рядами наставленных по внешней стороне эфеса. Рукоятка имела изгиб, украшенная непонятными формами напоминавшими части тел, а на торце скалилась стилизованная морда орка.
– Отец не хватится? – спросил Малз.
– Он и думать про них забыл, завалил хламом всяким. Я-то сразу приметил этот сверток, как отец вернулся с Плато.
– Забавные вещички, – ухмыльнулся Зис и бросил в кучу один из наконечников стрел, который крутил в руках.
– Я предлагаю зарыть их здесь, и это будет нашим общим секретом.
Зис посмотрел на Лонса с усмешкой.
– Может лучше возьмем кому, что понравилось, а остальное зароем. А, то кому нужен какой-то детский секретик?
– Да-да, давайте так! Возьмем кому, что понравилось… – Малз осекся – вдруг Зис тоже приметил понравившийся ему трофей.
Лонс недовольно отмахнулся.
– Ишь чего захотели, нет уж давайте оставим их общими, сейчас зароем, а лет через двадцать откопаем и возьмем, что кому нравиться.
– А почему не через пятьдесят? – усмехнулся Зис.
– Зарывай на здоровье, меня это не интересует! – неожиданно для себя произнес Малз и чтобы не противоречить своим словам не спеша пошел прочь.
Зис удивленно посмотрел на друга и одобрительно кивнул:
– Действительно, Лонс, если охота в землекопа поиграть, то без нас, – и пошел вслед за Малзом.
Лонс постоял у своего сокровища и недовольно оценил, что здесь его выдумку друзья не одобрили. Он еще раз посмотрел на трофеи…
– Постойте! – раздалось у друзей за спинами, – Ты, Зис, чего хочешь?
– Я? – ухмыльнувшись, переспросил Зис.
– Да, ты!
Малз весь напрягся, когда Зис со своего места приподнимаясь на цыпочки, стал высматривать свой сувенир.
– Вон тот… боевой топорик с ручкой в виде кости.
– Меняю! – прищурился Лонс.
Зис должен был махнуть рукой и оставить Лонса торговаться с Малзом, но вместо этого он спросил:
– На что?
– На твой браслет из кварцевых камней, которые мы собрали на порогах Вейса, – друзья отлично знали про этот браслет, но стоило напомнить. Ведь они убили тогда целый день, выискивая на мели среди холодных шумящих вод «эльфийский жемчуг», так они назвали кварцевые камни, отливающие перламутром, Лонс оценил ценность этих камней, две недели пролежав с лихорадкой.
– По рукам!
Лонс довольно погладил себя по животу.
– А ты Малз?
Малз указал пальцем на приглянувшийся ему клинок.
– Этот меч!
Лонс взглянул на отцовские трофеи.
– Голову речного кота, что ты поймал месяц назад, и он – твой.
Да, высушенная раскрытая пасть невиданной хищной рыбы висела на стене над кроватью Малза, и он упивался созерцанием ее перед сном. Но тот меч, разве можно его оценить сушеными костями рыбы! Лонс, в самом деле, не рассудительный меняльщик. Малз с облегчением подумал, что столь ценный трофей достается ему за столь ничтожную цену, или ее еще придется уплатить…
– Нет вопросов, Лонс, голова – твоя.

* * *
В сарае было сухо, а легкий сквознячок, проникающий сквозь доски сарая едва ли был прохладным. Здесь было сумрачно, но не темно. Серый полумрак сарая не шел в сравнение с непроглядной темнотой иных пещер. Здесь все было чуждо и как-то слишком… по-человечески. Даже эта солома которую хозяйка меняла каждую неделю, при этом хозяин стягивал цепи орка так, что тот едва мог вздохнуть. Пару раз его даже помыли: хозяин окатывал теплой почти горячей водой, а его жена обтирала орка шваброй, все ошметки одежды оставшиеся на орке после боя сорвали таким образом. Но потом его пленитель принес орку сшитые из коровьих шкур вещи, простые конечно, повязку на пояс и жилетку на плечи ( последняя была велика, хозяйка сама побоялась снять мерки и решила взять с запасом, чтоб не ошибиться). И вот уже знакомый запах тела пропал, орк чувствовал, что все это сказывается. Он не понимал зачем все эти мероприятия, и предполагал что это сродни пытке лишить орка привычных деталей ранее составляющих его жизнь. Как он мог позволить это?! Но хозяин был сильнее орка. Навряд ли он мог крошить горные породы или сгибать стальные копья, как Ордестей. Нет, за ним была другая сила, которая не позволяла орку брыкаться, когда хозяин скручивал его чтобы жена могла убрать зловонную солому. Он мог позволить себе только рычать и ругаться, что было сил. Не зримая сила скрывавшаяся за суровым лицом его пленителя сгибала Ордестея. Но самой страшной силой обладал этот малыш, который чаще других ходил к орку. Орк мог часами говорить и говорить, хотя, сколько себя помнил, его пасть была больше способна на рычание и обгладывание костей врагов. Этот детеныш больше всего ярил и успокаивал орка, чем кто-либо из когда-либо виденных им людей.
Скрипнул засов и дверь приоткрылась не приятные запахи зелени коснулись нюха орка. На пороге стоял он злейший мучитель Ордестея. Орк звал его «маленьким Воином Света» потому что глаза его сияли враждебным орку сиянием.
Мальчик замялся, видимо проверяя: не заметил ли кто его проникновения в сарай. Он всегда боялся, что его маленький дружок прознает, что он наловчился открывать замок. В руках мальчика был сверток, предмет, плотно завернутый в коровью шкуру. Мальчик не привык к темноте и двигался неторопливо, он подошел совсем близко наугад шаря глазами. Один рывок орка и он мог бы порвать мальцу глотку. Всегда была такая мысль в голове пленника, но сейчас любопытство быстро затолкало ее в самые черные уголки сознания.
– Ордестей? – спросил мальчик дрожащим голосом.
– Да! – рявкнул орк.
Глаза мальчика растерянно уставились туда, откуда последовал ответ.
Мрак окружал мальчика он медленно рассеивался, но почему-то свет не спешил пробираться в глубь, а все мешкал у стен. Малз знал, где сидит орк, но порой казалось, что он слился с сараем, в одно жуткое существо и Малз сейчас в его брюхе, где наверняка валяются груды человеческих костей. Со стороны Малза темный угол в котором сидел орк был невиданным страшным существом только что, у него появился голос, сейчас Малз зажжет свечу и у него появится морда туловище и руки в цепях, но остальная неведомая часть остается укрыта тьмой.
При свете свечи стало поспокойнее, но орк так смотрел на него, словно был готов порвать его не части, он всегда так смотрел, исподлобья, просто потому что по-другому не умел. Смотрел так, даже когда называл Малза «маленьким Воином Света».
– Я кое-что нашел, Ордестей, а точнее достал, – Малзу надоело мешкать, и он торопливо развернул сверток и достал оркскийй меч, положив его так, чтобы он освещался как можно лучше.
Орк громко вздохнул и Малз понял: он был поражен увиденным.
– Ты узнаешь его? – после долгого молчания спросил Малз.
Взгляд орка не отрывался от оружия, не сверкавшего в свете свечи. Глаза застыли, разглядывая матовую поверхность стали. Зазвенели цепи из мрака вынырнула широкая ладонь в браслете оковы, почти дотянулась до меча, но кривой коготь орка смог лишь слегка коснуться металла.
Он тихо выругался, и от неприятного языка у Малза по спине пробежали мурашки.
– Меч Гогрода, – прохрипел орк, – Старый орк узнает оружие своего вождя, но он понимает, что это значит…
Орк задыхался и хрипел, как будто кто-то вспарывал ему живот и пытался достать до сердца (но есть ли у него оно). Малз не на шутку испугался и подался назад. Тихий хрип успокаивался, орк медленно пропадал в темноте, отползая в угол сарая.
– Когда вождь погибает, его оружие уносит его орда, – негромко раздалось из угла.
– Орда?
– Свое оружие вождь орков не оставляет никогда, ни во время сна, ни вовремя кровавой рубли. Вождь выпускает оружие из рук, лишь тогда, когда знает, что вновь возьмет его в руки… оно его часть…оно его дух, как сказал бы человек.Но теперь старый орк видит, что повержен его вождь, что орда его оставила орудие, которым направлял он ее к победе. Старый орк больше не часть орды Гогрода.
Малз подался вперед, его наивная душа рвалась поддержать пленника, уберечь от тяжелых мыслей. Он не видел его лица, а слышал только его голос печальный и разбитый.
– Ты не один, Ордестей, не переживай, ведь ты мой друг. Ведь так?
Когда Малз понял, что сказал, старик уже неистово хрипел в углу мешая оркское наречье с человеческими фразами. Пока Малз не услышал захлебывающийся от ярости, рычащий голос:
– Друг?! – голос орка заставил густой воздух сарая всколыхнуться, – Что это за слово? Человеческий детеныш называет им старого орка. Друг – цепная тварь, которую человечьи создания кормят объедками со стола, тварь, которая вечно путается под ногами, а когда надоедает, ее загоняют пинками в конуру на цепь. Друг, как мерзкое подлизывающееся животное, обязанное подавать голос, чтобы получить паек, тварь, которой дано сидеть в конуре пока хозяевам не понадобиться она для потехи… – свист из ноздрей орка, бешеный стук сердца Малза, – … или друг как равный?..
Малз оторопел он долго молчал и чуть придя в себя, подался вперед, чтобы сказать: « Да, Ордестей, как равный, как друг-наставник!» Но орк не дождался его ответа, он неожиданно громко зазвенел цепями и нарастающим недопустимым голосом захрипел:
– Старый орк – подземная тварь, мрак пещер – его родная стихия, черепа и кости врагов – его трофеи. Его орда, его дом и его проклятье. Старый орк не знает слова «Друг», он вообще не знает человечьего поганого языка, рев его родной язык! Детеныш уходи! Детеныш должен уйти!
И он загомонил так громко, что не оставалось сомнений, что его услышат, ругаясь, путая человечий язык с оркским он срывал голос тряс цепями и метался так, что кольца цепей трещали от натуги.
Малз вылетел из сарая, накинул на дверь замок и полетел прочь. Уже у реки он услышал голоса отца Лонса и его братьев. Но его уже не волновало, ничего из того, что могло случиться, ни возможность раскрытия их секрета, ни то что Лонс расскажет все отцу, все казалось таким пустым… Малз не знал почему, но он был в замешательстве: не напуган не обижен, – он просто ничего не понимал.
Взмыленный он прибежал домой, на пороге его встретила мать, растрепала волосы и велела умыться перед ужином. Малз сделал все, что ему сказали, но потом никак не мог вспомнить ничего из того, что делал и как. Он опомнился уже сидя за столом, когда мать удивилась его встревоженному виду. Отец тоже что-то спросил и велел отправляться спать и не полуночничать, вырезая перед свечой человечков из дерева.

Лежа в кровати Малз приходил в себя и молил о том, чтобы рассерженный отец Лонса не убил старого Ордестея. Он не мог заснуть, луна уже вошла в свой зенит, когда мальчик вскочил с кровати. Он быстро оделся и прокрался на улицу. Там он глубоко вздохнул и почувствовал, что тревога ушла, и он может спокойно размышлять. Он сел на землю и долго смотрел на небо.
– « Он говорил сам с собой – внезапно понял Малз, – он спрашивал и меня и себя одновременно. Нет, он не тварь, в нем борются две половины, одна, которая еще живет в пещере, а другая сторона пленника сидящего на цепи».
Конечно, думал Малз, темная душа есть, просто никто не верит в это, пропитанная тленом разлагающихся костей и смрада закопченных пещер его душа не знала о своем существовании… если душа темная это еще не значит, что ее нет. Но если у него есть душа – значит он такой же, как мы, это то чего он не понимает и боится. А если он равен нам, он должен быть свободен, как равный.
Малз резко встал и пошел к отцовскому сараю. В отличие от отца Лонса, который перетащил весь инструмент, и полезные вещи в подвал дома, отец Малза предпочитал держать все в сарае. Сарай был завален всем, что может пригодиться хозяйственному человеку, ремесленнику и крестьянину – качества которые ловко объединялись в отце Малза. Здесь среди пыльных плугов, кос, серпов, остро заточенных топоров и пил, была одна надежная вещь. Большой старый молот: монолитный чугунный брусок на не длинной рукояти (заостренный с одной стороны и тупой, отшлифованный до блеска от частого употребления, с другой). Малз взялся за рукоять обеими руками и, кряхтя, поднял молот. Он был очень тяжел, но не тяжелее топора впившегося в большой березовый чурбан. Малз с трудом положил молот на плечо и почувствовал, как ноги слегка прогнулись под его весом. «Я должно быть с ума сошел, – да, я надорвусь раньше, чем дойду!» – прошептал Малз. Но он сделал шаг другой и вес молота словно исчезал. По лесной дороге, вдоль реки, Малз мог пройти незамеченным до самого холма, где стоял сарай с пленником. «А если они его убили!» – Малз гнал эти мысли прочь и шел дальше. Под старой ольхой среди корней Малз нашел завернутый в просмоленную кожу лук и колчан со стрелами, которые он сделал сам… На самом деле он только украшал, а лук ему соорудил деревенские оружейники для охоты, сказав, что бы он учился сбивать на лету птицу. Птиц он научился с бивать довольно быстро, но вот недовольные женщины ругались на него, мало кого радовало, когда посреди бела дня под ноги неожиданно падала подбитая куропатка. Потому ему приходилось охотиться в лесу. А в лес как в детстве ходить уже стало некогда: все домашние дела, помощь отцу и матери. А лук хранился здесь, как его личное оружие, о местонахождении которого кроме него никто не знал. Малз с сожалением поглядел на лук и его по-детски украшенное древко, а потом закинул колчан со спрятанным в нем луком за спину и вновь ощутил на плечах тяжесть неподъемного молота.
Вот из-за деревьев появился знакомый холм и одинокий сарай. Малз из-за куста посмотрел на потухшие окна дома Лонса и крадучись направился к сараю. Конечно, он не мог превзойти задумкой своего плана Зиса, или пробраться к сараю так же незаметно как Лонс. Потому он сильно пугался, стоило чему-нибудь внезапно хрустнуть под ногой. Малз подошел к сараю опустил молот на землю и взялся за замок. Он не открывался. К горлу подступил ком, – сменили, наверное! Но с третьей попытки замок знакомо начал поддаваться и Малз понял, что просто не в ту сторону дергал защелку. Неожиданно предательски скрипнул засов, и открылась дверь. Да, дневной сумрак сарая не мог сравниться с этим непроглядным мраком ночью. Малз достал свечи и кремень, тоже захваченные из отцовского сарая. Сверкнул кремень, неуверенно зажглась свеча. Мрак неохотно расступался.
– Ордестей, – голос оказался писклявым и неубедительным из-за чего, потом Малз необычно для себя пробасил, – Ордестей ты здесь?
На миг Малзу показалось, что его страхи стали иметь реальное продолжение, но … раздался недовольный хрип и бормотание, дребезжание цепей. Малз улыбнулся.
– Ордестей это я, Малз!
– Что надо этому детенышу! – недовольно пробурчал сам себе Ордестей.
– Возьми свечу и освети цепи, я должен знать, как они крепятся, – Малз поставил свечу между собой и орком, а сам взялся за молот. Орк видимо не сразу понял о чем идет речь, он долго молчал непонимающе ворча себе под нос ( наверное, он спал когда пришел Малз). Но когда он, наконец, понял, то весь встрепенулся, свидетельством чему был резкий звон цепей.
– Старый орк ничего не имел в виду, малыш заблуждается! Орк же сказал ему идти прочь, почему он пришел?
– Потому что ты друг, Ордестей!
Орк замолчал он взял свечу и осветил цепи. Оказалось, звенья не имели стыков, монолитные, они крепились к одному большому кольцу, вставленному почти посередине в пол сарая, отблески пламени на металле говорили о возрасте и коррозиях тронувших его. Возможно, раньше к этому кольцу привязывали ретивого быка в то время, когда его было опасно держать со всем стадом. Малз подошел ближе, он еще никогда не стоял так близко с орком. Можно дать ему молот, но короткие цепи не дадут возможности размахнуться. Надо делать самому.
– Малыш не должен делать этого он только навлечет беду на себя!
– Я не боюсь беды, Ордестей, боюсь только, чтобы молот не подвел.
В сарае уже не было мальчугана худенького хоть и с накаченными руками, с непомерно большим и тяжелым для него молотом. Здесь стоял смелый муж, которым он вскоре станет, ухмыляющийся перед кажущейся ему забавной проблемой, готовый одним махом разбить это звено.
Орк подобрался, убирая ноги и руки, поставил свечу, и Малз поднял на плечо молот.
Малз отсчитывал, назад готовясь ударить и… ХОП! Молот ударился о кольцо, рукоять больно отдала по рукам и чуть не вылетела.
Малз поднял молот еще раз, он представил знакомый деревянный чурбан на месте кольца, а в руках отполированную мозолями и потом рукоять любимого отцовского топора. Малз ровно дышал и между вдохом и выдохом… УДАР! Звон оглушил Малза, руки удержали рукоять, удар пришелся по звену, но оно лишь слегка искривилось почти незаметно. Малз развернул молот острой частью, сейчас главное не промахнуться! Руки впились в рукоять и, вложив в удар всю силу, громко крякнув, Малз УДАРИЛ! Рукоять отдала и выскользнула из рук, Малз потерял равновесие не в силах устоять на ногах, дикий звон заполнил уши. Пламя свечи дрогнуло и погасло. Мрак окружил все. Малз ничего не слышал, ничего не видел, зато чувствовал, что сильно отбил руки. Напряженный и дрожащий, он все же смог высечь искру при помощи кремня и поджечь солому, разостланную по полу. Подкидывая ее в разгорающийся огонь Малз начал оглядываться: Где же орк? Угол был пуст. Но пламя все сильнее освещало сарай, и очередным ворохом соломы вдруг весь озарился, и Малз увидел его.
Орк стоял прямо перед Малзом: огромный почти упирающийся в потолок с большими руками и грузным телом он навис, над мальчиком, сжимая в руке молот, и Малзу стало страшно, как ни когда, он с трудом поборол готовую вылиться в штаны влагу. Но солома прогорела, и вновь все пропало во мраке.
– «Померещилось!» – решил Малз
Но в лунном свете льющимся через дверь вновь появилась огромная, тяжелая фигура.
– Детеныш должен встать! Пленители старого орка могли заметить освобождение его!
Малз поднялся на ноги и, трясясь от испуга и испытанного напряжения, вышел вслед за орком. Последний натягивал цепь на ноге и сбивал ее у самой оковы сомкнувшейся на щиколотке. Окова разваливалась на две половинки. Малз стоял в тени сарая, наблюдая с какой легкостью, неподходящей его массивному телу, орк освобождается от цепей.
Орк сбил последнюю окову с рук и выпрямился. Малз сглотнул. Орк протянул ему молот, словно в тумане мальчик принял уже знакомый груз.
– Орк благодарен детенышу, пусть он не боится старика. Старый орк – не простая пещерная тварь, он не был рожден во мраке этих подземелий. Его породили другие силы не известные даже ему самому, он не знал, что это проявится в нем когда-то. Но сейчас старый орк не желает убивать малыша, хоть он и принадлежит к ненавистному роду!.. Детеныш и правда Воин Света! Тогда орк готов принять милость от такого врага.
Малз с трудом осмелился произнести (с чем-то сидящим в темном угле было разговаривать проще):
– Ордестей, мы не враги, возьми этот лук, он поможет тебе добывать пищу, пока ты не доберешься до гор. Иди по лесам и оврагам, на восточной окраине Низменности появятся посты наших деревень, но ночью, я думаю, ты сможешь остаться не замеченным. А сейчас спустись к реке. У большого замшелого камня ты найдешь плот, держась за него, ты сможешь перебраться на другой берег. Так он, наверное, тебя не выдержит, но можешь попробовать, – Малз сбивался, и старался говорить как можно спокойнее, но ему было жутко находиться рядом с орком.
Орк молчал, из-под тяжелых бровей он смотрел то на лук, то на Малза. В лунном свете его морда была еще более зловещей.
– Орк не знает что такое друг, но ему кажется он начинает понимать,– орк, скалясь, смотрел на мальчика,– Да ,будет так! – и повторил тоже самое по-оркски.
Малз кивнул и ощутил на плече тяжелую руку темного создания. Орк прощался. Он резко развернулся и в несколько шагов достиг зарослей, где мгновенно скрылся. Малзу на миг показалось, что он тихо прохрипел в последний момент: «Я вернусь!»
Малз торопливо уходил в лес. Он знал, что ночь на их стороне, что ее убаюкивающий покой не даст проснуться хозяевам сарая-тюрьмы. Он видел, как приветливо выглядывает луна, из-за ветвей освещая дорогу. И втайне боялся, что из жутких лесных теней может накинуться на него рассвирепевший орк. Но он спокойно дошел до дома прислушался к шороху ветра в ветвях, шелесту и плеску Вейса. Он почувствовал такой покой, что, наконец, тоже ощутил магию ночи.
Торопливо поднимаясь к дому, Малз нашептывал себе: «Поставить на место молот. Прокрасться в комнату. Раздеться лечь спать… незаметно прокрасться и лечь… Береги себя старый орк!»

Согласен, Клер, жажду услышать о возможных плюсах и минусах
До этого времени рассказы об этих трех ребятах приходилось слушать моему другу.
Он терпеливо справлялся...
Надеюсь и ты осилишь мое творение!

Прочла, как и обещала.
Мне понравилось, чесслово.
И идея хороша, и ребята не плохи, и самое главное - ОРК. НЯМ!
И никакой особой высокопарности я пока не заметила
И никаких аллюзий с хоббитом, если честно тоже.
Короче, очень здорово и хочу продолжения
И твоего отзыва по поводу "Крыльев", конечно, тоже

Продолжение у же в более крупной форме.
Мальчики подросли. И Мир подрос. я могу пару глав выкинуть на прочтение. но это будет малость проблематично, просто я пишу сплошным потоком и на главы почти не делю, только на части. но я попытаюсь.

А поводу Крыльев я в твоей теме напишу

если ты не против...

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 28-04-2006, 2:27

продолжение рассказа "Пленненый"


роман в двух частях
"Низменность спокойствия"

Пролог. Пепелище

Кельд попытался открыть глаза. Прах пепел и пыль слетели с век, когда перед Кельдом развернулось тяжелое серое небо. Он попытался пошевелиться. Это оказалось нелегко, что-то придавило его. Подняв голову, Кельд увидел, что он почти весь засыпан землей. Он ощутил ломоту во всем теле. Все болело так, словно мышцы почти атрофировались и недовольно реагировали на призыв снова приходить в действие. Кельду стоило большого труда, чтобы достать руки. Бледные разбитые они были похожи на руки покойника восставшего из могилы. «Может так оно и есть», – на миг подумал Кельд. Но ведь говорят, что после смерти наступает абсолютная бесчувственность, и отрешенность. Потому мертвецы умирают только, когда их сжигают, и не восстают из могил. Кельд сам ощутил себя тем мертвецом, тело которого забыли предать огню. Но тут Кельд вспомнил, что его сжигали. Да, он помнил, как неистово горело пламя, съедая одежды на его теле, обжигая кожу. И вслед за этим вспоминал, где он оказался. Отрывшись, он попытался подняться. Кельд был полностью обнажен и не ощущал на голове волос. Конечно, ведь все сгорело! Кельд сел на землю, он долго осматривал свое тело. Оно было совсем не тронуто пламенем. И Кельд тихо порадовался, что сумел потушить огонь раньше, чем он одолел его плоть. И тут совершенно нечаянно он оглядлся и обомлел. Он все вспомнил. Земля была покрыта слоем пепла от растений, деревьев, плоти и камней. Где-то, в противовес этому, высились груды льда уже начинающие таять. Пучилась земля, нелепо, словно ее выталкивали из глубины. Изуродованное место, когда-то было красивой возвышенностью, где любили пастись дикие кони, а ранней весной на деревьях гнездились журавли. Где распускались густые заросли черемухи, превращая все вокруг в белое море, благоухающее жизнью. Где зеленела луговая трава и заросли папоротника, и смородины… Теперь здесь не будет ничего. Невероятные силы превратили это место в пепелище. Силы стихий и человеческой воли. Кельд оглядывался и трясся от наступавшего холода и страха.
Тут он заметил фигуру, но он мог поклясться, что еще мгновение назад ее не было здесь. Неизвестно откуда взявшийся путник шел к нему, завернутый в светлые одежды с сумой на перевес он шел ровно без посоха, хотя лицо выглядело не молодо. И почему-то он был спокоен, словно его не ужасала картина окружающего ландшафта. Он долго не замечал Кельда, словно выискивая среди руин, что-то доступное только ему. Когда же Кельд попался ему на глаза, он оставался все так же спокоен, и шел в его сторону, продолжая поглядывать по сторонам.
Кельд не на шутку перепугался. Он предпринимал отчаянные попытки встать на ноги, не смущаясь своей наготы перед незнакомцем. Но тело не слушалось его и требовало покоя. Когда путник оказался совсем близко Кельд отбросил свои попытки, и обреченно опустил голову:
– Убей меня Светлый. Видимо то, что, я уцелел, оказалось случайностью!
Путник ничего не ответил. Кельд посмотрел на него. Не проявляя ни малейшего интереса к его словам, незнакомец все также осматривался вокруг.
– Да! – потянул незнакомец и замолчал.
– Что вы от меня хотите? – срываясь на хрип, спросил Кельд.
Путник моча улыбнулся, но все равно, казалось, что слова Кельда так и остались не услышанными. Потом незнакомец сел на поваленный обугленный ствол дерева и обратился к Кельду:
– Кто ты?
Кельд недовольно фыркнул: сначала не замечал, а потом решил познакомиться.
– Какая тебе разница Светлый? Я не за них и не за тебя, оставь меня!
Путник опять пропустил его слова мимо ушей, снял с плеча суму и положил на землю. Поднялся слой тлена и тут же осел. Путник достал какую-то материю и протянул Кельду.
– Возьми! Наверное, замерз?!
Кельд нахмурившись, поглядел на то, что ему предлагают, и с показной неохотой принял дар. Оказалось, что это был плащ с теплыми шароварами и кушаком. Особо не рассматривая одежду, Кельд неуклюже натянул ее на себя. Но решил упорно не отвечать путнику на поставленный вопрос.
– Значит ни за тех, ни за этих…– задумчиво произнес незнакомец.
– Да, спасибо за одежду и прощай!
Незнакомец встал, но на миг задержался. Кельд поднял на него глаза, путник все так же задумчиво разглядывал пепелище:
– Знаешь, наверное, самое верное быть не за тех и не за других, – проговорил незнакомец, – Одни защищают, другие стремятся отобрать. По-моему, главное, что бы все они со своими амбициями не вовлекали остальных, которым нет дела до их мировых проблем. Чтобы остальные жили для себя и берегли себя, легче защищать свой дом, а не целый замок. Ведь мы не за тех и ни за других!
И не прощаясь, незнакомец пошел прочь. Кельд ощутил, как противоречивые чувства разрывают его, и Кельда совсем не радовало то, что чужак практически отчитал его, но он так же ощутил, что этими словами незнакомец подзадоривает его, косвенно задает тот же вопрос: Кто ты?
– Если бы я так считал, меня бы здесь не было! – крикнул Кельд вдогонку путнику. Последний медленно повернулся к нему.
– Так как же ты считаешь?
Кельд неуверенно мотнул головой:
– Я не знаю! Я надеялся, что разберусь, что, к чему придя сюда!
– Ты разобрался?
– Нет, откуда? Одни меня принимали за друга и не трогали, и те же могли меня принять за врага… Я остался ни тем не другим, и никого не нет, чтобы объяснить мне, направить меня, – Кельд ощутил, как рвется из его уст то, что он не хотел, и одновременно хотел бы сказать. Он перевел дыхание, – Легко винить в том, что я не выбрал путь тому, кто определился с ним давно.
Незнакомец мягко улыбнулся, подошел к Кельду и протянул ему руку:
– Поднимись! Я помогу тебе встать!
– Я не смогу, – Кельд уцепился обеими руками за кисть путника и внезапно ощутил, что он с легкостью распрямляется и становится на ноги, не ощущая ни мышечной боли, ни ломоты костей и суставов. От удивления он онемел, и завороженный смотрел на доброе лицо незнакомца.
– Смотри ты смог встать! Теперь ты можешь и идти, куда сам захочешь, – ласковый голос чужака успокаивал, – Что поделаешь, нам редко попадаются на пути люди, которые расскажут нам, куда двигаться верней и лучше. К сожалению, и я не могу сказать, что мой путь тебе подойдет, хотя он чист и праведен. Перед тобой тот же выбор, что был раньше, и ты видел, к чему могут привести эти дороги, – незнакомец жестом указал на пепелище, – Выбирая любой путь, ты должен знать – твои поступки имеют цель, и возможно тебе придется поступаться из-за них своими принципами. Потому, что нельзя идти к цели, не пройдя через все канавы по дороге к ней. Надо быть мужественным.
Незнакомец опять улыбнулся и провел рукой по безволосой голове Кельда.
– Я оставляю тебя с тем же вопросом!
И он повернулся и пошел прочь. Кельд смотрел ему вслед долго, пока путник окончательно не скрылся за горбами обугленной земли. Кельд опустил взгляд на суму, которую оставил незнакомец, развязал ее и нашел еду и воду. Почему-то Кельд сразу понял, что эта сума предназначена ему. И незнакомец не случайно проходил здесь – он приходил к нему. Но кто он? Кельд догадывался, но не верил догадкам…
Он стоял и смотрел вслед пропавшему чужаку. Потом окинул взором подаренные плащ и шаровары. И подивился, что одежды на нем были чисты, и остались не замараны обугленной почвой. Они были шелковисты и сияли непостижимым сиянием. Словно созданные, для того чтобы тот, кто носит их, совершал великие поступки.
Кельд тряхнул головой, что-то настойчиво лезло ему в глаза и мешало рассматривать дары незнакомца. И тут Кельд обомлел, ведь ему мешали его волосы.

часть I "Бинкейл"


Глава1 Турнир

* * *
Меч свистнул в воздухе и едва не попал по плечу. Грациозно увернувшись, Лонс отбил следующий выпад, и, описав мечом пол дуги, попытался ударить соперника. Но сталь, издав пренеприятный скрежет, встретилась с мечом противника. Лонс видел насколько ловок был его соперник, и все сильнее ощущал свою неповоротливость. Разученные выпады и движения были подобны порой каким-то неизвестным танцевальным па, и в битве подобная легкость не раз спасала Лонсу жизнь. Но сейчас ему все больше приходилось пренебрегать хитрыми приемами, и все чаще он просто пытался отразить удары, сыпавшиеся на него градом. В конец, запыхавшись Лонс начал пропускать выпады, и глубокие вмятины ложились на его доспехе. Турнирные затупленные мечи могли нанести серьезную травму, но все же заточенная сталь уже давно превратила бы панцирь Лонса в месиво. Следующий удар оказался настолько простым, что просто стыдно было его не отбить. Но открывшийся на миг, от усталости и полученных побоев, Лонс успел только закрыться от удара левой рукой сжимавшей окованный щит. Удар пришелся в плечо. Наплечник прогнулся, меч скользнул по доспеху, высекая искру, и отлетел от окованного щита. Лонс ощутил, как, пульсируя, набегает к плечу тупая боль. Неудачно уходя из-под следующего удара, Лонс поймал меч прямо головой. Если бы не шлем, наверное, Лонс расстался бы с жизнью. Хотя сталь доспеха и защитила его, в глазах все равно потемнело и Лонс повалился на землю. Падая, он едва коснулся земли и почти инстинктивно сделал несколько кувырков назад. Встав на одно колено, Лонс снял с себя шлем, забрало покорежилось, и светлой полосой лег след от прямого удара мечом. Лонс почувствовал, как из рассеченной брови теплой струйкой потекла кровь, и как торопливо отекает на лбу шишка. Голова еще звенела, и, тряхнув ей, Лонс посмотрел на противника. Он тоже запыхался, замерев метрах в пяти от Лонса, он выжидал, а потом двинулся к нему. Лонс нащупал ремни панциря и торопливо начал их расшнуровывать. Оказавшись на расстоянии удара, соперник лениво махнул мечом в сторону Лонса. Но там, где миг назад на одном колене стоял Лонс, лежал помятый панцирь. В то время, как Лонс в одной кольчуге, перескакивая с ноги на ногу, отступал. Соперник сделал изысканный выпад, описав мечом в воздухе петлю. Но Лонс не удосужился даже отбить его вместо этого, он еще раз отступил, сжимая в левой руке меч, а правой расшнуровывая наплечник. Вместе с наплечником на землю со звоном упал весь доспех, защищавший левую руку, но помявшийся, так что больше напоминал груду бесполезного хлама. Освободившись, Лонс занял оборонительную позицию и еле слышно шепнул сопернику:
«Я проигрывал, потому что посчитал тебя более искусным и ловким. А теперь давай попробуем еще раз!»
Соперник насмешливо фыркнул из-под забрала. И тут Лонс начал наступать, рискуя пропустив хотя бы один удар серьезно пострадать. Пригибаясь от высоких ударов, Лонс тычками в щит заставлял соперника отступать. Вся грация его куда-то сгинула, и это придало Лонсу еще большую силу. Он плясал вокруг противника. Атакуя и отступая. Окованный щит соперника весь измялся и начал ломаться, тогда он презрительно откинул его в сторону. С гулким рыком эхом, отдавшимся в его шлеме, противник пошел в наступление, так словно у него открылось второе дыхание. И соперники как будто перестали сражаться – они танцевали, чувствуя друг друга и зная наперед, что сделает противник. Они кружились, поднимая пыль, и музыка стали, сопровождала их. Лонс начал ощущать усталость и понял, что пора ловить момент. И момент настал. Лонс удачно направил меч противника по касательной к наплечнику, защищавшему правую руку. Меч соперника оказался в стороне, и он открылся. Тогда Лонс нанес удар в бок. Из-под забрала донесся сдавленный стон. Следующий удар был направлен по внутренней стороне колен. Соперник потерял опору и нелепо упал на колени. Лонс перехватил слабый удар мечом и прижал сталь ногой, кончиком своего меча, ткнув в щель между воротником и шлемом. Соперник отпустил меч и развел руки.
Только теперь Лонс заметил, что вокруг беснуется толпа зрителей сидящих на скамьях и перегнувшихся через ограждение. Одобрительные оклики, свист и вопли. Народ неистовствовал. Подобное зрелище было самым удачным во всем турнире, на миг подумалось Лонсу. Дикие крики и распевы с трудом заглушили трубы. На арену выбежал судья и торжественно провозгласил победу Лонса. Тогда Лонс убрал меч и помог подняться побежденному на ноги. Противник снял шлем. Русые волосы посыпались из-под кольчужной шапки. Лицо искривилось от боли в боку, должно быть Лонс сломал ему пару ребер, но на губах играла ехидная полуулыбка. Лонс везде бы узнал ее, ведь это был его друг и наставник, научивший его всем приемам и правилам ведения боя. Мантайлс Кернн был старше Лонса на десяток лет или даже более того. Но все различие в возрасте легло на его лице лишь в две складки идущие от носа и вокруг рта, добавлявшие лицу невероятное обаяние. Опершись на ученика Мантайлс, поглядел ему в глаза.
– Ловко ты это провернул, – боль мешала ему говорить, это чувствовалось в голосе, – Ну, доведешь меня до ложи короля, ученик?
Он особенно подчеркнул последнее слово, на что Лонс улыбнулся и кивнул.
Мантайлс прихрамывал, видимо удар по ногам пришелся слишком сильным, Лонс про себя ругался. В конце концов, Тайлс Кернн был ему другом уже столько лет, что Лонс испытывал к нему уже почти братские чувства.
Подойдя к ложе короля на северном краю арены-ристалища, рыцари преклонили колени. Лонс коснулся шишки, ощутив, что отек уже давит на глаз. Тайлсу пришлось туго, но он таки умудрился припасть на одно колено, изрядно попыхтев, располагая поврежденные ноги.
Ложе представляло собой высокие террасы, где на скамьях располагались приближенные короля советники и генералы. Они все сидели на разных уровнях в зависимости от их иерархии. Перед ними возвышался уставленный яствами стол. Козырек из шелковых тканей укрывал от яркого солонца. Получилось так, что солнце светило как раз из-за королевского

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 20-06-2006, 12:53

Глава 2
Пролитая кровь, пролитый эль


Лонс одел шлем, который ему подал мальчишка оруженосец. Признательно улыбнувшись ему, Лонс тряхнул головой, поправляя пышный белоснежный плюмаж на шлеме. Доспехи были парадными и переливались перламутром черного жемчуга, с четкими серебристыми полосами, окаймлявшими его и косой линией рассекавшими панцирь. Громко заржал конь. Вороной скакун Лонса не привык к попонам, он и седло порой не признавал. Но, тем не менее, на него надели бархатную ткань, напоминавшую бахрому черной розы. Гриву коня невозможно было расчесать: тонкие волосы путались и представляли собой клубок на жилистой шее вороного. За эту гриву Лонс назвал его Лохмачом. Он бы не достался ему, если бы его грива была столь же иссиня-черной и благородной, и шелковистой, как и его шкура. Он был своенравен и ретив, но для коня это является только плюсом. Помимо этого он был вынослив, быстр и хорошо сложен. Поджарый и жилистый он порой казался Лонсу своим перерождением после смерти. Но именно плохое качество волоса в гриве и хвосте дало Лонсу шанс купить его. Хозяин, было, совсем отчаялся: коня не брали денежные покупатели, а рыцарей пугал его норов. И только Лонс отважился взять себе Лохмача, и не ошибся, они быстро сошлись характерами и не ссорились, каждый принимал к сведению требования другого. Вот и сейчас конь фырчал и тряс головой, пытаясь скинуть с головы непривычную ткань, укрывавшую его непослушную гриву. Серебристые ремни, уздечки, превратили Лохмача, укрытого попоной выделяющей красоту его лоснящейся шкуры, в парадного коня. Лохмачу это совсем не нравилось, но Лонс ласково погладил коня по шее и попросил его притвориться благородным скакуном. На что вороной еще пару раз фыркнул и встал смирно, и даже начал изящно бить копытом оземь. Мальчишка подал Лонсу его меч, вложенный в красивые торжественные ножны, и кинжал, подаренный королем. Лонс начал пристегивать оружие к поясу и ощутил как сильно заломило левое плечо. Да, подумал Лонс, помял ты меня Тайлс. Тайлсу тоже досталось. Лонс не пожалел старого друга. С переломанным ребром и ушибленными сухожилиями его с трудом усадили на коня. Ох, как же он в тот момент Лонса вспоминал! Все хохотали, и чуть животы не надорвали. А Лонс сдерживая смех, виновато следил за тем, как наставник неуклюже взгромождается на скакуна.
Трубили трубы, ржали кони, гремела сталь. Лонс встал рядом с Роланом, офицером из своего батальона. Последний мрачно оценил наряд брата по оружию и его коня. Он всегда был молчалив и угрюм, но почему-то Лонса это устраивало.
С другого бока появился Каренс. Он напротив весело улыбался и с интересом разглядывал друзей. Их всех одели одинаково, но у Лонса как у капитана один наплечник был полностью посеребрен и очерчен каймой цвета обсидиана.
– И я так же выгляжу? – весело улыбаясь, спросил Каренс, – Ну, ребята, признаюсь, я таких доспехов с самой присяги не носил.
– А перед присягой, что? Носил? – сурово сведя брови, спросил Ролан.
– Ага, похожие подавал одному офицеру, когда был оруженосцем, вот таким же, как тот мальчуган.
Лонс заметил неподалеку полированные доспехи с золотым вензелем на груди. Ранее он не видел этих доспехов, но догадывался, что это рыцарь какого-то соседнего государства возможно Лэстара или Ганта. Эти небольшие королевства были в экономическом союзе с Бинкейлом и торговали добрыми винами в обмен на хлеб скотину и прочее, чем могло поделиться богатое королевство, которому Лонс присягнул на верность. Королевствами они назывались лишь из вежливости, суверены, правившие этими странами, именовали себя князьями-хранителями. Тут же Лонс отметил бардовое знамя Астона, восточного соседа Бинкейла. Приглашенные астонцы были неразговорчивы и держались вместе. Некоторые даже предпочитали скрывать свои лица под забралами. В общем, это никого не удивляло, астонцы были неприятным народом, а государство их, переживавшее не лучшие годы, было когда-то частью Бинкейла. Но еще до правления нынешнего короля (говорили, что в Астоне отсутствует суверен и правит там придворный совет). Где-то в общей предпарадной суете, отличавшиеся ото всех, ходили в мехах и частично одетые в сталь воины Северных Кланов. Они дружелюбно переговаривались с бинкейлцами, словно подчеркивая свой альянс с королевством. На самом деле почти все приглашенные на турнир и парад, были либо союзниками Бинкейла, либо связанными с ним торговыми или дипломатическими отношениями. Во всем краю на долгие лиги вокруг слово Бинкейл, звучало с уважением и трепетом. Королевство было самым богатым и большим. Оно кормило и защищало весь край, названный предками Афнор или Благодатный Край. Думая об этом Лонс в очередной раз почувствовал искреннюю гордость, но взгляд его уловил блеск доспехов и цвет знамени, синие с серебристым. Они принадлежали к южной части Бинкейла, и их присутствие говорило о том, что в королевстве не так все хорошо и уверенно благополучно. В ответ на черный перламутр и серебро доспехов Бинкейла их доспехи имели глубокий насыщенный синий цвет с тем же окаймлением.
Впереди появился пятнистый круп, покрытый фиалковой с серебром попоной. На коне сидел Мантайлс Кернн в доспехах похожих на доспехи Лонса, но на укрупненном правом наплечнике (посеребренном, как полагалось капитанским доспехам) сверкал вензель насыщенного фиалкового цвета. «Бинкейл» говорила ажурная вязь. А на огромном знамени, тех же цветов, помимо вензеля символично серебрилась вершина горы.
Пропели трубы. Громко растянул свою песнь солирующий горн, и его торжественно поддержали остальные голоса. Мантайлс пустил коня шагом и вереница всадников, формировавшаяся в осмысленную колонну, двинулась следом. Турнирное поле разобрали с двух сторон, сделав его проходным. Всадники размеренно и чинно приближались к королевской ложе по команде Мантайлса, батальон остановился, и, повернувшись к ложе и прилегающим к ней трибунам, всадники построились за его спиной. Лонс оглядел зрителей их стало заметно меньше. Большинство отправилось в город, так как процессия должна была торжественно пройти по главным улицам столицы. Перед всеми генералами и чиновниками на небольшом балконе стояла девица. У Лонса в груди потерялся вдох, когда он увидел принцессу, и он мог поклясться, что у многих, кто стоял рядом и за ним внезапно запнулось дыхание. Платье белого шелка подчеркивало все изящные изгибы молодого тела. Бархатными полосами была расшита юбка и широкие рукава спускались с аккуратных плеч. И все хранило чистоту белой, кремовой ткани. Светлые волосы были убраны сеточкой из платиновых капелек и перламутровых жемчужин. На прекрасном девичьем лице мягко серебрилась нежная улыбка. В руках принцесса держала две розы. Черные и прекрасные. Она не требовала тишины, все молчали, ожидая ее слов.
– Король, почтит вас своим присутствием в столице, храбрые рыцари, где он будет наблюдать парад со стен своего дворца. Потому я хочу поприветствовать вас воины! По традиции, принцесса выбирает лучших из увиденных ею в состязаниях воинов. Я хочу вручить эти розы самым ярким бойцам, которые выступали сегодня на турнире: вас почтенные рыцари-из-за-гор. Я прошу вас подойти к моему балкону.
Мантайлс и Лонс вышли вперед и ровным шагом подвели лошадей к балкону принцессы. Оказалось, что, сидя на коне Лонс смотрел ей почти в глаза. Снять шлемы, послышалось со стороны. Лонс не понял, кто сказал, но догадывался, что это был Мантайлс. Глядя на принцессу, Лонс снял шлем и спустил с волос кольчужную шапку. Принцесса одним неторопливым, но грациозным движением протянула розу Мантайлсу, одарив его лучезарной улыбкой, и сказав какие-то слова… Лонс не понял какие.
Я подобен мальчишке, подумал Лонс, искренне улыбаясь принцессе протягивающей ему цветок. Но он не мог не быть им в этот момент. Очарованный он поблагодарил принцессу и уловил в ее величественной королевской улыбке смущение, вызванное его, Лонса, столь не прикрытым любованием ей. И он узнал ее. Девочку, которая провожала три батальона рыцарей Бинкейла за горы, держась за мантию отца-короля. Ей тогда дали слово, хотя ей не было еще и одиннадцати. Но она уже вела себя как принцесса. Тогда по-детски, но, старательно изображая, грацию знатной дамы она выступила вперед и сказала: «Возвращайтесь все живыми. Я вас буду ждать». Какими наивными и искренними показались Лонсу тогда ее слова! Он сам был мальчишкой, но уже взрослым мальчишкой и его брали с собой бывалые воины, надеясь на его силу и сноровку.
Из всех вернулись, только мы, принцесса, подумалось Лонсу, и то, повезло, что мы здесь.
Грустные мысли немного освежили голову, он еще раз посмотрел на прекрасную деву и, склонив голову, принял розу.
Он надел на голову кольчугу и шлем, подумав, что налившаяся кровью шишка вряд ли делает его лицо особенно красивым. Отряд вновь развернулся и двинулся через турнирное поле. За ним последовали отряды южных областей Бинкейла, они тоже останавливались у ложа, и принцесса вручала им розы. Каждый гость получал милость и благодарность принцессы, так было заведено. Но Лонс и Тайлс получили награду первыми! Отряд двигался дальше, пока следующий стоял перед ложем принцессы, – образовывался разрыв в колонне, и его заполняли пехотинцы и пешие знаменосцы, выстраивающиеся следом. Таким потоком всадников и пеших солдат колонна должна была войти в столицу. А сейчас она выходила на дорогу, вдоль которой простой люд, толпился, глазея на проходящую мимо процессию. Лонс бросил взгляд назад, в тот саамы миг принцесса протягивала розу уже какому-то воину из Северных Кланов. Тогда Лонс посмотрел на свой дар. Роза бархатно черная имела едва уловимые сребристые прожилки и седое тонкое, словно нить, окаймление.
«Это розы, выведенные королевскими садоводами специально для победителей турниров, – Лонс вспоминал слова принцессы, в тот момент пока он зачарованно любовался ей, – Они попытались сочетать в ней военные цвета, которым вы служите: серебристый и черный. Эта роза будет стоять долго, а, увядая, не облетит и почти не потеряет красоты своей свежести».
– Как, наверное, и ты моя принцесса, – улыбнувшись, шепнул Лонс.
Дорога скоро должна была привести к вратам столицы. Вдалеке уже виднелись ее светлые стены. А над башнями города высилась великая и прекрасная гора, белоснежным блеском сияющая на вечернем солнце.
Когда колонна вошла в город ее встретила знакомая песнь труб. Лепестки цветов летели с крыш домов и горожане в голос выкрикивали приветствия. Начало смеркаться, когда последние из колонны зашли в ворота. И по команде всадники зажгли факелы. А на стенах домов засияли смоляные фонари, чадящие тонкими струйками дыма. Их общий свет выхватывал из наступающих сумерек блестящие доспехи, и блекло седеющие цвета знамен.

* * *

– Ваше Величество, капитан Мантайлс Кернн, капитан Сентайл Варос и капитан Лонсел Смен.
Когда они вошли в зал, сердце сразу стало биться чаще от волнения. Потолок уходил высоко, и под его сводами висели широкие и длинные полотна сиреневой с серебром ткани, тонкими полосами свисали под ними полосы темно-синего бархата. Все это великолепие освещали большие торшеры с бесчисленным числом свечей. Свет, рождаемый их пламенем, играл и резвился, словно его не касалась церемонниальность обстановки. На небольшом возвышении располагался высокий трон с прекрасными резными ручками изображавшими высокие пики гор. Рельефы на стенах и гобелены рассказывали о том, кто и как поднимался на этот старинный трон черного бархата, и при каких обстоятельствах покидал его. Люди разных должностей и званий собрались здесь, их взоры были обращены к вошедшим. Обнажив алебарды, замерли стражники перед входом в зал; задержав руку, перед тем как произнести тост, любопытно смотрел какой-то министр; приветствующие улыбки солдат затмевали все вокруг. А король стоял на ступенях перед троном. Седина сильно тронуло его темно-русые волосы и бороду, и даже коснулась густых бровей. Но лицо его хранило черты древних королевских кровей. Голову его венчала золотая корона, окаймленная белым золотом с сапфирами глубокого синего цвета. На лице его играла приятная улыбка. Но со всей его искренностью и добротой, король казался Лонсу немного надменным и высокомерным.
– Смен?! Откуда вы, Лонсел? Какой смысл носит ваше второе имя? – сразу спросил король, приближаясь к трем замершим на пороге зала солдатам.
– В краях, откуда я родом второе имя дается семье от имени прадеда отца семейства. Потому как первые прадеды наших земель объединились и защитили нашу землю от врагов.
– Должно быть далекие эти места?! Но знаете Лонсел ведь еще надо быть достойным своей фамилии.
Король обратился лицом к пирующим гостям:
– Когда-то моя фамилия помогла мне стать королем!
Зал грохнул. Прошло несколько минут, прежде чем восстановилось былое спокойствие.
–Прежде чем я приглашу вас за стол, – громко продолжал король, расхаживая перед солдатами, – расскажите всем нам как там дела за Королевским хребтом.
– Ничего хорошего, Ваше Величество, – заявил Сенгайл.
Воцарилось молчание. Беспокойные лица переглядывались между собой. Король свел брови, словно не понимая сказанного.
– В каком смысле, капитан?
– В абсолютно прямом, Ваше Величество. По правде, говоря, мы смущенны столь внезапным отзывом наших батальонов в столицу.
Король скрестил руки на груди, поправив струящуюся за ним мантию. Его взгляд требовал объяснений от капитана.
– Ваше Величество, загоряне сильно наседали на нас последние дни. После поступившего приказа на возвращение в столицу мы отступили к укреплениям на Узком перевале, где оставили с полсотни лучников.
– Значит тропа в королевство Бинкейл перекрыта? – спросил король.
– Если бы так, Ваше Величество, – внезапно вставил Мантайлс, – Нас бы не отправляли на хребет, если бы все решалось так просто. Горцы хитры и жестоки, Ваше Величество.
– Тем не менее, около трех зим назад до меня дошло донесение о том, вы прорвались в долину и заняли древнее укрепление.
– Так и было, Ваше Величество, но нас выбили оттуда.
Король посуровел:
– Кто командовал выступлением?
– Полковник Пернер, Ваше Величество, – незамедлительно ответил Мантайлс.
– Тактику наступления продумал Лонсел, – добавил Сенгайл.
Король бросил суровый взгляд на Лонса:
– Все ясно.
– Ваше Величество,– продолжал Сенгайл, – наступление было полномасштабным. И задача его была не столько в поражение загорян, сколько в проведение разведки боем. Ведь последний раз, когда мы были в долине, с тех пор прошло больше тридцати лет. Я еще был мальчишкой, Ваше Величество.
Седина на висках Сенгайла говорила о том, мальчишкой он действительно был давно.
– Все выступление продумал Лонсел Смен и полковник Пернер, – продолжал Сенгайл, – В долину мы прошли хитро и ловко, учитывая все уроки полученные нами от загорян. Укрепление практически пустовало, когда мы его заняли. Мы уже собирались перенести границу действий в долину. Наша разведка тут же доложила о ближайших поселениях загорян. Первую задачу мы выполнили, но, надеясь разобраться со второй проблемой, негласной, которая была у всех в мыслях: «покончить с этой бесконечной войной». Словом была совершена серьезная ошибка.
– Вы проникли в тыл врага и каким-то образом умудрились проиграть, я требую объяснений! – возмутился король.
Сенгайл вытянул губы трубочкой и неохотно произнес:
– Во вторую из ночей проведенной в укреплении, несколько из наших солдат покинули лагерь и выступили на ближайшую деревню, подожгли ее и придали мечу все ее населения. Защитники деревни были не многочисленны. И наши солдаты перерезали детей, стариков, и женщин.
– Я могу предположить, что ваша нерасторопность и пробудила среди ваших солдат это желание действий.
– Ваше Величество, мы не могли поступать опрометчиво, наше положение давало нам фору: о том, что укрепление занято загоряне не знали, мы продумывали удар четкий и надежный, чтобы сразу подломить опору загорян.
Той же ночью наши солдаты вернулись в лагерь ликуя и хвастаясь своей победой. Перенер был вне себя, когда узнал об этом произволе, но было уже поздно, еще не рассвело, когда горцы окружили укрепление, их осада могла закончиться для нас всех очень плохо.
Мантайлс прервал Сенгайла:
– Мы вышли из окружения только благодаря Лонселу, Ваше Величество.
– Насколько я знаю, вы потеряли почти два батальона из трех.
– Это верно, Ваше Величество, но если бы не Лонсел мы погибли бы все. Хотя мы и потеряли более трех сот человек, вместе с ними и полковника Пернера. Но благодаря проведенной нами разведке мы смогли продержаться на перевале в столь малом составе до этого времени.
– В любом случае предприятие стоило того, Ваше Величество, отступая, мы, пустили кровь загорянам, за каждого Бинкейлца шли трое горцев. Ведь они сильны как партизаны, после этого открытого боя активность их уменьшилась.
Король молчал, но недовольство с его лица сменялось уважением. Несколько минут спустя, король улыбнулся и склонил голову, перед солдатами, корона хорошо сидела на голове и не соскользнула с нее.
– Это выступление дорого стоило всем нам. Мне впору, будь я плохим правителем обвинить вас в халатности, но я имею кое-какое представление о ведении боевых действиях, и понимаю в битве редко дается шанс выйти чистым победителем – приходиться уплачивать цену Я прошу прощения, перед вами. Я не достойно принимаю героев, – почтительно произнес король. Он подошел к солдатам и по дружески приобняв их всех направил к общему столу.


– Герои! Ха-ха! Герои! Ребята, вы на них посмотрите, какие важные! – громко хохотал Каренс.
Его поддерживали другие солдаты, но не так прямо. Каренс вообще отличался простотой в общении даже с офицерами.
Сенгайл плюхнулся на скамью рядом с Каренсом. Схватив, чью-то на половину отпитую кружку с элем, он заявил:
– Пора бы Малыша поучить хорошим манерам, а Тайлс?!
Капитан отозвался, и неожиданно появившись за спиной Каренса, шлепнул по его плечам.
– Да, Каренс, ждет тебя офицерская расправа!
– Давно уже ждет!
Лонс заметил веселые пляски солдат окруженных толпой любопытствующих, но не решающихся потанцевать.
– Почему не танцуешь? – спросил Варфика Лонс.
Солдат удивленно глянул на капитана и присвистнул:
– Ты погляди, какой у нашего Лонсика плащ! Бархатный, серебряными нитями расшитый!
– Король подарил!
– Немного ли вам с Тайлсом сегодня даров перепадает, – отворачиваясь от танцующих заявил Лугг-Камнемет.
Заметив вернувшихся с королевского пира офицеров, один за другим сослуживцы обращали к ним свои взгляды и весело приветствовали.
Скоро весь барак гудел, а троих капитанов в дареных королем плащах усадили за стол и подали им три бочонка с элем.
Они осушили их на перегонки, чем подтвердили свою верность традициям всех принявших почести от короля. Опять затопотали танцоры. Скамьи рядом с Лонсом Тайлсом и Сенгайлом заполнили друзья и братья по оружию. И вскоре все трое сидели в разных концах огромного стола, составленного из меньших.
Ролан-не-пьянеющий, как его прозвали по вполне понятным причинам, сумрачно произнес:
– Лично, мне их плащи нравятся!
Солдаты громко хохотнули, а кто-то заявил:
– Нам они тоже нравятся!
– Предлагаю поделить их по братски, – подтвердил другой.
Мантайлс недовольно стукнул кулаком по столу
– Давайте сюда любого, кто захочет оторвать кусок от моего плаща!
– Любого кроме Лонса!
– Да, бросьте вы, – возмутился Лонс
– Признаю, парень молодец, – с этими словами Мантайлс достал кинжал, подаренный ему на турнире, и отрезал от плаща небольшой лоскут, – Передайте моему ученику.
И друг через друга солдаты с улыбкой передали кусок плаща Лонсу.
Откуда-то из-за спины выкрикнули:
– Санли, Кертор и Джигс возвращаются с девочками!
Солдаты торжествующе заулюлюкали и засвистели. Среди этого гама Сенгайл заявил:
– А я-то, думаю, куда подевалась смазливая физиономия Санли, – он встал, – Как старший капитан…
– Капитан капитанов! – вставил кто-то.
– … вот именно. Проводить все ваши шашни с девушками в бараках категорически запрещаю. Вы меня поняли!
– Поняли бы, если бы слышали, – заверил Мантайлс.
И правда шум перерос в гул, а потом в смех, зазвучала музыка, а кто-то, перекрикивая всех, восклицал: я же говорил, что на всех хватит!

Лонс мотнул головой, свежий ветер сразу взбодрил. Небольшой отдых от этого шума пойдет только на пользу, праздновать предстояло всю ночь. Солдаты соскучились по родным баракам. А может, просто нашелся подходящий повод. «Видят небеса, они это заслужили!» шепнул Лонс. Гам оглушал даже через деревянный стены. Лонс поднялся по каменным ступеням, затем прошелся по башенным балконам. Постовые, что не спали, отдавали ему честь, а мимо иных он проходил на цыпочках, гуманно надеясь не будить. Он уже начал привыкать, что ему салютуют. Сначала, в лейтенанты его произвел полковник Перенс в древнем укреплении, по ту сторону королевского хребта. А в капитаны Сенгайл, когда они все израненные прорвались через осаду загорян. Сослуживцы восприняли это достойно и с уважением. Но все равно, по привычке забывали порой строиться перед ним смирно. Бараки стояли у самых стен столицы, подальше от мирной части города. Лонс поднялся еще выше и вышел на стену. С одной стороны мерцал ночными огнями город, с другой под стенами тоже были поселения, но дальше тянулась равнина и прекрасные леса. Вдалеке едва заметно различался сигнальный огонь другого крепостного города на севере. Темнота создавала невероятную красоту этой благодатной земли. На небе сияли знакомые звезды, висела бледная луна. А над городом седым великаном высился Пик Королей выраставший из Королевского Хребта.
Оттуда он пришел… или не оттуда?
Лонс глянул на восток: родная земля была далеко укрытая от его взгляда возвышенностями и черной кроной лесов. Она даже не была отмечена на картах, но Лонс знал, что она есть и родные сердца живут там. Что с ними? Живы ли они? Или деревни давно погибли в огне, а его друзей и близких убили враги. Он стоял на стене и думал, вспоминал годы прожитые далеко отсюда. Его размышления прервал караульный, обходивший стену. Он отдал ему честь и спросил все ли в порядке. Лонс печально улыбнулся в ответ.
Спускаясь вниз к баракам, Лонс наткнулся на Ролана.
– Что случилось?
– Тайлс потерял тебя! Праздник в разгаре!
– Зная наших ребят, я уверен, что он будет в разгаре еще несколько дней.
Ролан вдохнул ночной воздух:
– Ночь еще! До рассвета далеко, Лонс, тебя ждут… Ты поднимался на стену?.. Искал свой край?
Ролан единственный кроме Тайлса, кому Лонс доверил свою тайну. Остальным он говорил, что деревня его в пограничных областях между Гантом и Бинкейлом долгое время переходивших то к одному королевству, то к другому.
Ролану он рассказывал многое из всего того, что помнил о своем крае. В первые годы, проведенные в Бинкейле, он уже как-то выбирался на крепостную стену столицы и уже тогда понял, что и отсюда его земли не разглядеть. Но она оставалась в его памяти.
– Да, опять ничего не видно! Странно, правда? Ну, пошли!

В бараках солдаты отплясывали в обнимку с девушками, приведенными из борделей и трактиров. Перепившие лежали ничком на столе, а кто еще сохраняя сознание, тискал девиц не стесняясь братьев по оружию. Кто-то громко расхохотался прямо над ухом Лонса. Он недовольно отшатнулся. Да, за половину часа его отсутствия, уже появлялось впечатление, что надо всех догонять. Сенгайл недовольно напомнил о своем приказе громко, но несвязно. Тут же несколько особо нетерпеливых парочек отретировались прочь.
– А, ты, Лонсик, с какой-нибудь девчушкой поплясать не хочешь? – весло спросил Каренс крепко прижимая к себе двух веснушчатых светловолосых девиц.
– Пожалуй, нет!
Тут же из-за столов донесся громкий рев.
– Где этот сорванец, сюда его давайте! – Мантайлс отдал беззаговорочный приказ.
Сзади подтолкнул Ролан, а Каренс поверх голов крикнул своему капитану:
– Похоже, кое-чему ты нашего Лонса забыл научить. Или ты на этом поприще хочешь остаться не превзойденным!
– Молчи, болтун, истинный боец знает когда, ему надо лезть в бой, а когда лучше не срамиться! – Тайлс возвышался над столом, сжимая кружку с элем, и торжественно расплескивая ее содержимое на окружающих. Когда Лонс подошел к нему Тайлс наклонился в его сторону и негромко, заплетающимся языком сказал, – По мне так, лучше довести одно дело до конца, чем на половину оба!
С этими словами он ощутимо шлепнул Лонса по плечу и проревел так, что уши заложило:
– Трактирщик, сюда!
Через некоторое время из пляшущей и балагурящей толпы появился Лугг-Камнемет с двумя бочонками эля на плечах. Он с грохотом опустил их на стол. Лонс жалобно посмотрел на Тайлса.
– Спасибо, трактирщик! – поблагодарил Тайлс, и взглянул на Лонса глазами не выдававшими, того насколько он пьян,
– Готов, сынок?
– Вроде…
За спиной послышались крики и ругань. Затем подбадривающие выкрики и глухие звуки ударов. Из-за стола встал Сенгайл, качнувшись, но устояв на ногах:
–Тайлс, ребята дерутся разнимать надо!
Мантайлс сделал уверенный жест рукой. И приобняв Лонса заголосил. Громко и распевно он затянул дорожную «песню солдата, идущего вперед». Первые ноты пронзили общий пьяный хаос. Голос Тайлса был таким звонким и мелодичным только когда он выпивал. Кто-то подпел более высоким голосом, это был Сенгайл. Печальная песня зазвучала на весь барак, драка затихла. Кто-то поддержал Тайлса и Сенгайла, нестройный хор мужских голосов слился, распевая любимую песню, не раз звучавшую у костров в холодные зимы на Узком Перевале. Все замолкли и дали Мантайлсу вытянуть долгий низкий слог. В наступившей тишине кто-то хлюпнул носом. И тут же песня преобразилась, кто-то забарабанили по пустым бочонкам, где-то зазвучали струны лютни. И солдаты весело как один повторяли знакомые слова, только что звучавшие печально и надрывно:
Опять иду вперед, такова моя дорога,
Любимая не жди, пойми, я вернусь не скоро!
Тайлс, с довольной улыбкой оставил продолжать песню сослуживцам, сам взялся за бочонок и, проверяя, взглянул на Лонса. Последний утвердительно кивнул. Эль, расплескиваясь, начал наполнять кружку.

Глава 3
Столица

День выдался солнечным. На узких улочках было шумно и тесно. Вокруг голосили торговцы пытавшиеся сбыть товар. Особенно надрывались продавцы рыбных и мясных рядов, продукт явно портился от долгого лежания на прилавках, и над ним кружили ленивые жирные мухи, и раздавался соответствующий запах. Солнце подсушило мостовые и пыль поднималась от малого дуновения ветра. Вокруг сновали грузчики, перетаскивавшие на больших тачках груженых доверху всевозможный товар. Казалось, что тележку, забросанную увесистыми мешками с мукой или бочонками эля способен сдвинуть только вол или ломовая лошадь. Но с ними управлялись крупные мужики по двое, а то и по одному толкавшие телеги по улице. Их раскатистые похожие на рев выкрики дополняли общий гам.
- Дорогу! – выкрикнул один из таких тяжеловозов. И Лонс едва успел отскочить в сторону когда, скрипя осями и большими колесами, мимо проползла подобная тачка, и следом, сопя, прошел огромный верзила, сверкавший оголенным по пояс торсом.
Лонс оценивающе посмотрел на грузную фигуру мужика толкавшего телегу.
– Интересно наш Лугг побольше будет?
– Такой же, но у нашего Лугга еще и брюхо на эле взращенное, – заверил Ролан, пропуская мальчишек улепетывающих от торговца цыплятами с облезлой пернатой курицей под мышкой.
Голодны они или просто развлекаются.
Следом, пыхтя и выкрикивая проклятья, поспешал пузатый торговец. Тем временем на его беспризорный товар уже начали бросать взгляды другие воришки. Торговец раздосадовано развел руками и увидев оружие на поясе Ролана и вензель Бинкейла на плечевом щитке взмолился о помощи. На что Ролан посоветовал торговцу уберечь то, что пока еще не растащили.
– Меньше всего хотелось бы бегать за восьмилетними мальчишками под сегодняшним палящим солнцем, – уныло оправдался Ролан.
Солнце и впрямь прогревало и сквозь кольчугу и рубаху заставляло мокнуть. А душная и пыльная улица в конец утомляла.
– Все потому что прогуляться вздумалось, – посетовал Лонс. Идея это была его, но из всех кому он ее предложил горячо встретил ее только Ролан. После долгой пьяной ночи, солдаты отсыпались полдня, а иные еще даже и не встали. Подобную вольность допускали до поры до времени, пока батальоны находились под командованием Сенгайла и Мантайлса. Но в течение недели их должны были определить к столичному корпусу и служба вновь заставила бы придерживаться субординации. А пока все считали, что если Сенгайл напился так, что уснул прямо за столом, а Мантайлс перепил и отлеживался с сильным похмельем, то это позволяет и остальным отдохнуть от ранних подъемов и построений.
Лонс сам удивлялся, как он смог проспать несколько часов и чувствовать себя свежо и бодро.
Они свернули в небольшой переулок, где дома стояли так близко, что Лонс и Ролан шли друг за другом, задевая стены руками. Над ними бесчисленными рядами висели сушащиеся вещи и перекрикивались соседки.
Переулок выходил на другую улицу, раз в десять шире предыдущей. Здесь уже ходили тягловые лошади, и шумел за делом рабочий люд. Сильно дымила кривая кузничная труба, пахла и гремела ржанием конюшня. Но молчали, дожидаясь вечера таверны и пивные. В этой части города жили и промышляли торговцы и ремесленники. Было приятно посмотреть на занятую своей жизнью столицу. Начинали Лонс и Ролан свою прогулку с бедных застроек, потому как Ролан утверждал, что вырос там и соскучился по детским закоулкам. Но оказалось, что пару лет назад в той части произошел пожар. Потому среди новых хибар и жилищ Ролан нашел только старый каменный колодец, у которого, как он говорил, в детстве, они с местной ребятней любили играть. В тот момент Лонс вспомнил родную деревню и помолился за родных, надеясь, что его, ждет не только старый закоптившийся колодец.
«Сестра, отец и мать уехали из столицы в городок на севере, поближе к границе» сказал Ролан, при этом он наверно пожалел, что его не откомандировали в те места.
Тем не менее, Лонсу больше нравился этот район и широкая шумная улица, она напоминала ему родные края, где по иному, как работая и трудясь и не жили.
Через улицу Ролан завидел Сенгайла, машущего им рукой.
– Ну, как гуляется ребята? – спросил Сенгайл, о вчерашнем празднике напоминали только заспанные глаза.
– Как ты нас нашел?
– Поискал и нашел. Вы заканчивайте экскурсию, и возвращайтесь в казармы. Тебе, Лонс, еще нарядиться надо – король опять просит нас ко двору.
Лонс удивился
–Правда? Ты Тайлсу сказал?
– Он знает, сегодня утром пришел посыльный. Тайлс бедняга сейчас заливает в себя кружками воду и подшивает свой плащ. Король наверно не поймет, если увидит, что его дар, так, скажем, укоротили, – с этими словами Сенгайл хохотнул.
И Лонс уже было, хотел сам посмеяться, как вдруг за спиной раздался топот и крик: «Поберегись!» Лонс отшатнулся, но если бы его не притянул к себе Ролан, конь, наверное, снес бы Лонса. Подняв тучу пыли, конь притормозил, и потоптался на том месте, где только что стоял Лонс. Всадник посмотрел на Лонса из-под глухого капюшона испуганными глазами, внезапно показавшимися знакомыми, девичьи губы попытались что-то произнести, но словно опомнившись, она дернула поводья и, ударив лошадь в бока, поскакала дальше. Следом пронеслись еще трое или четверо всадников, наперебой призывая освободить дорогу. Лонс замер, все произошло так неожиданно, что он никак не мог сообразить…
–Тебя за сегодня второй раз чуть не сбили. Видимо, вчерашнее дает о себе знать, – необычно весело для себя заявил Ролан.
Лонс сосредоточенно посмотрел на него. Сенгайл махнул перед собой рукой:
–Что случилось, брат?
–Вы видели его лицо? – медленно спросил Лонс.
Ролан покачал головой.
–Нет, он был в капюшоне, – ответил Сенгайл, – А что такое?
–Мне показалось, что это была девушка…
–Что-то он мне не нравиться, – насторожился Сенгайл, – Может, ты не хочешь к королю ходить?
–Нет, ты что! – встрепенулся Лонс, – только надеюсь, на этот раз обойдется без подарков.
Сенгайл широко улыбнулся и покачал головой.
–Ну, уж нет! Я думаю, генеральские погоны с лихвой заменят мне дареные вам с Тайлсом кинжалы! – сказал он и пошел прочь.

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 20-06-2006, 12:24

Прочла только первую главу, поэтому говорить буду о ней.
Бои - это хорошо и прекрасная принцесса на заднем плане - тоже
Будет ли об остальных двух друзьях?
И кто такой этот Светлый - очень лень угадывать, сорь
А вообще мне нравится - завтра распечатаю вторую главу и допишу свой отзыв

Сообщение отредактировал Клер - 1-05-2006, 18:02

Светлый, ох!
Я уже незнаю стоит ли публиковать повесть дальше?
Слишком много всякой информации плохо будет восприниматься, итак кроме тебя похоже никто не решился читать рассказ!

Не хочу чтобы ты меня не правильно поняла. Я очень рад что ты меня читаешь (если честно нахожусь в диком восторге )
Но я кое-что переосмыслил, так скажем.

Признай, что тяжеловато! Я думал над тем чтобы в корне изменить продолжение рассказа.
хотел с тобой посоветоваться по поводу этого.

Твоя легкость повествования указывает мне новые пути донесения до читателя мысли! Сейчас я обдумываю это!

PS у меня самого нехватает даже жизненого времени чтобы все прочитать, хотя я скачал с форума около пяти произведений. Только сегодня дочитал твою четвериую главу.

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 2-05-2006, 21:12

Прчтала "Пленника". Слушай, и почему у меня еще нет права харизму добовлять!!! Пря м жаль
Проза твоя мне больше чем стихи понравилась. Ты прям молодчина. Ярко, живо, вооброжение у меня не на шутку разыгралось. А в конце вообще сложилось ощущение. что я вменте с Мальзом отула руки тяжелым молотом
Посмотри предысторию к рассказу. по0моему слишком местами похоже на "жили-были".. Не обижайся, просто слишком простые предложения в кругу действительно замечательных - как комок в горле

По настоянию нашей милой Клер посетила твою темку... и не пожалела об этом) Прочитала первый рассказ... Должна сказать, что у тебя, безусловно, есть талант, очень неплохо, но не без минусов. Ты сам правильно заметил, что читается немного тяжеловато, а отсутствие знаков препинания в нужных местах еще более усложняет дело. Текст нужно редактировать, избавляться от тафталогии, которая встречается на каждом шагу. К тому же, следует обратить внимание на построение предложений (некоторые из них просто вывернуты на изнанку). Сами образы трех друзей, на мой взгляд, несколько размазанные, т. е. я с трудом провожу различия между их характерами, а уж о внешности вообще ни слова (например, когда в каком-то действии они фигурируют все вместе, представляются чуть ли не одинаковые близнецы). Зато мне понравилось все, что касается орка. Вот здесь как раз всего в меру: не больше, ни меньше))) Понравились описания, ты умеешь находить нужные слова...
Так что вперед, друг мой, шерстить написанный текст, и все будет здорово!

Далее пара моментов, которые сильно резанули мне при чтении:

Именно в период раннего отрочества этих ребят из катакомб и пещер Крутых Склонов вылезла целая армия орков.

Вылезла...

Орки были разбиты, но и не мало людей сложили свои головы на поле брани. Радости жителей Низменности не было границ,

Неудачная состыковка предложений. Первая мысль, что радость была по поводу того, что воины сложили головы... даже обескураживает...

Он вернулся с Плато другим и не мертвы и не живым, казалось, наоборот, в нем пробудился кто-то, может частичка того зверя, что он пленил.

Вообще слабо поддается пониманию...Однозначно, предложение нужно пересмотреть.

Зис потянул удочку. На тонкой веревке, зацепившись нижней губой за стальной крючок, изворачивалась и норовила сорваться большая рыба. Удочка вся изогнулось под весом внушительных размеров рыбы, которая отчаянно сопротивлялась своему положению пойманной на крючок жертвы. Зис не медлил. Не отводя глаз от рыбины, он подобрал с земли длинную раздвоенную палку, заостренную на концах, и словно на вилку попытался насадить на нее скользкое тело рыбы. Рука державшая удочку начала уставать и Зис вот-вот мог уронить подвешенный улов обратно в воду, но в последний момент, когда рука подвела таки, Зис насадил рыбу на сучья палки. Рыба судорожно затрепыхалась, и каждый следующий рывок был слабее и слабее. Довольный Зис положил палку с рыбиной на землю и вытащил из ее рта крючок. Взором победителя он окинул рыбину, большая мясистая, на спине серебристым гребнем поднимался плавник, и сверкала медная чешуя, словно кольчуга воина-героя.

Не перебор ли с рыбами?..
Ярчайший пример тафталогии, которой в тексте предостаточно...

Сообщение отредактировал Gorac - 3-05-2006, 11:08

Признай, что тяжеловато! Я думал над тем чтобы в корне изменить продолжение рассказа.
хотел с тобой посоветоваться по поводу этого.

Про тяжесть - это к Горации, мне так не показалась (может, я просто более...ммм...тяжеловесна).
А насчет советов - это всегда пожалуйста, пиши или здесь или на мыло. Буду рада помочь (сейчас у меня и правда есть для этого время).

Описание на зубах не вязнет, что при отсутствии экшна на протяжении трех глав актуально. Читать буду, обещаю.
А вот про орка... С чего ради пацан решил назвать орка наставником, я так и не поняла. Поговорил с ним пару раз, и что? Если бы Майлзу стало жаль старого, уже неопасного, облезшего с поломанными зубами, - ну взыграл в мальчике скажем так - не гуманизм, а с малолетства слышанные предания о воинской доблести, что-нибудь вроде мало чести издеваться над поверженным врагом... НО орк опасен по-прежнему, и людей он не любит по-прежнему. И почему он не убил парня, я тоже не поняла.
И не надо в ответе писать о пробудившейся душе данного конкретного злыдня, не поверю.
Отдельно про всевозможные черные души, порождения мрака и воинов света. У материального существа на обдумывание собственной расцветки остается не так уж много времени и ресурсов, поэтому в облигатно злых существ, как и в облигатно бобрых (это не опечатка) я не верю в принципе.

Напоследок - хорошие слова, а то начинаешь чувствовать себя брюзгой. Человек, это однозначно выше уровня среднестатистического школьного сочинения, и ты однозначно любишь писать, иначе бросила бы все к чертям на середине первой главы! Это ж ура!! Выкладывай продолжение.

Ну, Клер, нет слов!

Я благодарю Gorac за ту самую здоровую критику, отчасти ради которой я сюда и пришел. Все что ты выделеила в тексте как несуразность или тафтологию, результат стараний писать более витиевато и красиво.
Кстати мальчики сливаются в одно и из-за моей недостаточной работы, и как факт того, что они действительно почти близнецы, хоть и воспитавшщиеся у разных отцов. Развитие их характеров и разделение их как личностей происходит в продолжении рассказа
Над текстом я планирую еще работать, это всего навсего третья редакция (включая продолжение).

Пока, Низменность спокойствия, это дело моей жизни, потому что на нее я убил больше времени чем на все свои рассказы вместе взятые(около семи-пяти лет).

Gathering, было очень приятно тебя увидеть здесь. Спасибо тебе за хоршие слова, а что несчет жили были, хотелось внести элемент... сказки, что ли

Shoi, мой друг тоже тряс кулаками и заходился в праведном гневе, мол, как орк может быть благородным. И тот же самы вопрос: с какой стати мальчик его освобождает!
Счастливое стечение обстоятельст, и нелепый поступок мальчугана сошел всем с рук!

PS
Спасибо огромное всем
PPS
Я-мальчик

Пивет!:)
Дочитала все. Ты знаешь, ощущение средневековья создает. Этакий рыцарь в сверкающих доспехах, который служит своему королю и прекрасной даме. Иераххия прекрасно представлена. Вассальное служение показано. Король воспитанный по всем правилам. Куртуазная культура, двумя словами. И, если бы Лонс к тому же умел петь, сочинять стихи и играть на музыкальном инструменте, то был бы наоящим рыцарем.
Пара концептуальных недчетов:даже самый выносливый и сильный мужчина не смог бы сражатьсяна мечах в доспехах. Они слишком тяжелые. Воин в железе - конный воин с копьем и мечем. Пешком он не передвигался. Когда на турнире удавалось копьем противника из седла выбить, зачастую сразу объявляли победителя. Выбитый всадник не смог бы самомстоятельно подняться и в условиях реального боя это значило бы смерть. Бой на мечах велся, но, по-моему, не в доспехах. Даже если допустить, что доспех из сверхпрочного и сверхлегкого материала, ты педставляешь как неудобно в этом двигаться. Понимаю, что Лонс не рыцарь (но как-то оч хоцца его так назвать)а служивый человек, который начинал с солдата и ... в обшем, даже на самое простое вооружение много денег надо. А ведь он из крестьянской семьи. Пока для меня это загадка. Может пояснишь в продолжении?

Не перебор ли с рыбами?..Ярчайший пример тафталогии, которой в тексте предостаточно...

Пока пальцем не ткнули, тафталогии не замечала. А щаз пригляделась и... в общем, правь. Имена хотя бы н метоимения заменяй иногда.
Некоторые предложения действительно невогласованы и с трудом доходит смысл. Например:

она напоминала ему родные края, где по иному, как работая и трудясь и не жили.

Работать и трудиться - синонимы.

А пролог завораживающий. Интригует, кто такой Светлый
З.Ы. Жду четвертой главы

Предполагаю, глаза у прочитиавших будут похожи на ниже приведенные, но я заканчиваю с описаниями и завязками и... скоро начнутся события.

Глава 4
Заговор брата


Толстым сухим пальцем генерал вел по пергаменту карты. Очерчивая границы пересекая реки прокладывая невидимую линию через леса и горы. Не отрывая пальца, он многозначительно постучал им по карте.
¬– Вот она окончательно сложившаяся граница с Гантом, – в голосе генерала звучала неприкрытое удовлетворение, – до некоторых пор мы еще соблюдаем прежние границы, но пограничники уже переносят форпосты и пункты досмотра товаров.
Генерал Веллес поднял глаза на Сенгайла, последний провел пальцем по карте:
–Я вас правильно понял? Мы оставляем Зоблинку Ганту? Раньше, насколько я помню, ему принадлежал только северный берег реки.
–Правильно, – кивнул генерал, но река практически относилась к Ганту. Вдоль границ, речные судна почти не ходили. А Ганту река нужнее – от нее отходят рукава в глубь страны. Единственное, что вопрос о Зоблинке мы пока еще не обговорили с Астоном, ведь истоки ее и четверть главного рукава проходят через их территорию.
При упоминании об Астоне король едва заметно вздрогнул. Хотя скорее не вздрогнул, но что-то в нем негативно отреагировало на слова генерала Веллеса. Вообще он выглядел странно бледный и резко постаревший по сравнению с последним разом. На его огорченном лице словно пролегли новые морщины, а в густых бровях как будто появились новые белые нити. Он был напряжен и все время вздрагивал, непонятно реагируя на слова присутствующих.
Но все спокойно обсуждали дела и душевное не спокойствие короля, казалось, отметил только Лонс.
Внезапно кроль неожиданно резко поднялся из своего резного кресла и жестом велел прервать обсуждения.
Он поправил меха в которые все время немного нервно кутался, и обойдя кресло встал за его спинку.
–Я не случайно собрал вас здесь, и боюсь, что обсуждение границ Бинкейла это самое невинное, что мы могли бы сегодня обсудить.
Присутствующие зашевелились, а король кивнул стражникам, стоящим у дверей. Стражники послушно поклонились и закрыли тяжелые дубовые обитые медью двери. Сквозь высокие окна в небольшой зал лился свет подходящего к концу дня. В огромном камине в противоположном конце зала трещал огонь.
Король озабоченно пожевал губу.
–Я еще раз представлю вас друг другу. Я хочу, чтобы вы запомнили круг присутствующих сегодня людей. Это уважаемый полководец человек, который поднял меня из рыцарей в офицеры королевской армии и поддержавший меня, когда мне выпала честь стать королем Бинкейла, мой первый советник, генерал Итленессо, – худощавый старик, в одеждах соответствующих его рангу, привстал в небольшом кресле, Так же здесь сегодня моя правая рука и поистине выдающийся человек, генерал Веллес. Полковник Реуксен главнокомандующий королевской гвардии. И также я пригласил троих хорошо показавших себя воинов и защитников рубежей: капитан Сенгайл Варос с ним мы знакомы еще с офицерских лет, – при этих словах Сенгайл сдержанно улыбнулся, Капитан Мантайлс Кернн заслуживший самые лестные отзывы покойного ныне полковника Пернера. И молодой капитан Лонсел Смен получивший высшую оценку своих офицеров и так хорошо показавший себя на вчерашнем турнире. Здесь сегодня только те люди, которым я доверяю, а потому все сказанное далее должно остаться между нами, так как от этого зависит судьба королевства.
Король выдерживал неприятную паузу. Присутствующие переглядывались и пытались понять как получилось, что столь не равные по званиям и положению люди собрались в этом зале. Лонс краем глаза посмотрел на Мантайлса. Его нездоровый цвет лица выдавал дурноту видимо то и дело подступавшую к горлу. Казалось, его почти не касается волнение остальных. Но, тем не менее, Мантайлс старательно изображал напряжение и беспокойство, но то больше походило на беспокойство сумеет ли он удержать в себе все те литры воды выпитой им по утру.
Что до Сенгайла двух генералов и полковника, сомнений в их искреннем волнении не приходилось сомневаться.
Король извлек из рукава свернутый лист пергамента и передал Генералу Итленессо стоявшему к нему ближе остальных.
– Уважаемые господа, я попрошу каждого из вас внимательно ознакомиться с данным документом.
– Позвольте спросить, ваше величество, что это? – Генерал Веллес нетерпеливо следил за тем, как генерал Итленессо своими глянцевыми морщинистыми руками не спеша, разворачивал пергамент.
– Это копия письма полученного от моего брата, – продолжал король, – Эннеста Лозейского. Генерал Итленессо я поручаю вам беречь ее, словно от ее сохранности зависит ваша жизнь. Передали мне оригинал этого письма оруженосцы тех астонцев, что присутствовали на турнире. Предыдущее письмо, полученное мною два месяца назад, лишь позабавило меня, и я его сжег. Но в этом письме я прочел неприкрытую угрозу и обещание моего брата развязать войну, ведь он вот уже пять лет, тайно, прячась за спинами совета, правит Астоном.
–Прошу прощения Ваше Величество, правит Астоном?! Значит ли это?..
– Да, Эннест Лозейский король Астона.
Кто-то нервно хохотнул, другие молча опустили глаза, а третьи взволнованно начали переговариваться.
– Подобная новость не должна нас обрадовать Ваше Величество, – неспешно произнес генерал Итленессо.
– Я на это и не рассчитывал. По-правде говоря, это еще половина той новости, о которой я хотел сказать, но за меня лучше это скажет Полковник Реуксен. Пожалуйста, полковник, расскажите о последних докладах с востока.
На лице Реуксена мелькнуло вполне нормальное для присутствующих замешательство. Он прочистил горло и взволнованно доложил:
– От наших людей в Хейнледе мы получили сообщение, о том, что Армия Завоевателей принца Хейнледа покинула страну и движется через Урн к Вековечному Хребту…
– То что, хейнледен не стоит на месте не удивительно, – возмутился генерал Веллес, – Но что ему понадобилось у подножия Хребта?
– Генерал я попрошу не перебивать полковника! – сурово произнес король.
Реуксен выдохнул и продолжил, взглянув на Веллеса.
– Так же у нас есть сведения, что последние месяцы хейнледены вели переговоры с воинственным племенем рамзанов. И примерно шесть недель назад большое кочевое войско рамзанов видели уже за пределами их пустынь. По нашим данным они двигались на северо-запад.
– Вы хотите сказать в Урн? – насмешливо спросил Веллес.
– Мы не располагаем информацией, способной это подтвердить, но предполагаем.
– Это смешно: принц хейнледен на пятидесятом году жизни полезет через Вековечный Хребет, с толпой разбойников-пустынников.
– Я, с вашего позволения, здесь ничего смешного не усмотрел, – тихо, опустив глаза, заявил Реуксен.
– Так попробуйте сообразить, что наш восточный мясник из Хейнледа угробит все свое войско на пиках Хребта! Потому что через хребет надежного перевала не существует!
Тут вмешался Сенгайл:
– Но какая связь этих потенциальных вторженцев с Астоном? Существует ли подтверждение их союза?
– В письме Эннест Лозейский написал «у меня уже нашлись сильные сторонники», – неспешно произнес Итленессо, – Но будь так, стал бы он открывать все козыри?
– Если он рассчитывает нас запугать, – рассудил Сенгайл.
– Я еще раз повторяю это нелепо, – возбужденно продолжал генерал Веллес, – В подобном маневре нет смысла, даже если сговор существует…
– Генерал вы недооцениваете врага, возможно, он уже просчитал все возможные обороты кампании, – тихо произнес полковник Реуксен.
Начался настоящий гам, и волнение захлестнуло всех кто находился в зале, даже престарелый генерал Итленессо что-то напряженно пытался объяснить Сенгайлу и, немного пришедшему в себя, Мантайлсу. При этом морщинистое бледное лицо генерала слегка тронул румянец, но на лбу выступил пот, свидетельствующий о чрезвычайном его напряжении. Спор и трения шли в малой границе от готовых посыпаться оскорблений и обвинений, но тут вмешался властитель Бинкейла. И одно звучание его мягкого, но сурового голоса заставило полководцев прекратить перипетии.
– Я скажу, и отвечу сейчас на все ваши вопросы, так как я уже успел подумать над складывающейся ситуацией. Во-первых, мы должны исключить предательства по эту сторону Вековечного Хребта, то есть у нас в тылу. Послы Ганта и Лэстара будут вежливо попрошены задержаться, до тех пор, пока мы не решим, как мы могли бы убедиться в помощи или, в крайнем случае, в их невмешательстве и нейтралитете в складывающейся обстановке. И еще, как это было бы и не неприятно слышать, но мы до сих пор до конца не разрешили вопрос с южными областями Бинкейла, – при этих словах генералы опустили головы, – Готовы ли они нас поддержать, и можем ли мы на них рассчитывать. В любом случае этот вопрос давно пора решить, будем ли мы делить Бинкейл или нет, узнается позже, применив силу мы развяжем гражданскую войну в добавок к потенциально имеющейся. Так что я сразу предупреждаю все возможные предложения о силовом объединении Бинкейла, особенно ваши генерал Веллес. Во-вторых, нам нужны все войска Бинкейла особенно привилегированные и элитные (кстати, отчасти по этому я и вызвал с гор присутствующих здесь офицеров и их часть), необходимо без особой паники, не спеша, и разумно подготовить страну к войне. Этим займется генерал Веллес и генерал Итленессо, надеюсь, я могу в этом на вас положиться.
Итленессо медленно кивнул, при этом отвисшая кожа на его подбородке сложилась в складки. Веллес угрюмо смолчал.
– В-третьих, нам нужны союзники. Северные кланы всегда нас поддержат, и на них мы можем рассчитывать. Проблема в том, что они достаточно далеки от границ Бинкейла, а потому нам необходимо срочно отослать гонца к ним, равно как и в южные области королевства. Я уверен со своевременной поддержкой Кланов мы смеем рассчитывать на то, что положение наше не будет таким бедственным, каким могло бы показаться.
Монолог короля был закончен, но присутствующее выдерживали паузу почтения его слов.
Король довольно кивнул и обратился к Сенгайлу.
– Что если в качестве гонцов я отошлю ваших бойцов, избранных конечно, как вы думаете, капитан Варос, они справятся?
Сенгайл смущенно улыбнулся, и тут же начал вслух рассуждать:
– Я думаю, к Кланам смогу поскакать и я. Я неплохо знаком с некоторыми их воеводами и был однажды за одним столом за трапезой с вождем Кланов. А к южанам мы могли бы отослать Лонсела, его конь упрям и быстр, а сам Лонс хороший дипломат, так что он должен справиться.
Король улыбнулся.
– Я рад, что вы так быстро подобрали кандидатуру.
– Простите ваше величество, – неожиданно вмешался Мантайлс, – позвольте сказать…
– Да, капитан Кернн, вас что-то не устраивает?
– Да, немного. Сенгайл, я думаю, ты зря отсылаешь Лонсела к южанам. С ними должен разговаривать умудренный человек и немного политик, то есть ты или я, но не Лонс. Парень пускай поддерживает боевой дух наших ребят, у него это всегда хорошо получалось. Пускай следит за их дисциплиной и готовит к предстоящим боевым действиям. А к кланам достаточно заслать, так скажем голубка, но быстрого резвого и смышленого. Мог бы сойти, скажем, Каренс или Санли. Ведь они оба с северных границ королевства и знакомы с некоторыми северянами.
Сенгайл на миг задумался, но тут же встрепенулся, будто вспомнил что-то:
– Позвольте, ваше величество, а астонцы, вручившие вам письмо, давно ли они покинули столицу.
– Вчера в ночь до того как письмо принесли мне. Потому я не успел их задержать. У вас есть какие-то догадки на их счет капитан Варос?
– Мы могли бы отослать быстрого посланца вслед и призвать ко двору для переговоров. Возможно, это нелепо, но есть шанс связаться с вашим братом и найти альтернативное решение проблемы.
Генерал Веллес усмехнулся себе под нос и закатил глаза. Генерал Итленессо задумчиво изучал Сенгайла, после чего произнес:
– Возможно, капитан. Это тоже может быть выход. Но тут понадобиться опять же хороший политик, дипломат, а при необходимости и умелый воин. Может быть, с этим делом справитесь вы или лучше капитан Кернн.
Он словно безразлично взглянул на Мантайлса, но последний неожиданно ловко поймал его взгляд и удержал на себе.
– Я мог бы отправиться на юг, – размышлял Сенгайл, – Кое какие графы дрались со мной на давних турнирах у Слияния. Потом, мы не раз вспоминая это, вместе отмечали неожиданные встречи, то здесь в столице, то там. Я бы смог уговорить их поддержать меня. Тогда Мантайлс догоняет астонцев, а Санли… или нет, лучше Каренс отправляется к Кланам. А Лонс остается в столице и… По-моему мы отлично все решили Ваше Величество, – с улыбкой на губах заметил Сенгайл.
Король испытующе посмотрел на младших офицеров.
– Вы знаете, что на ваших плечах лежит огромная ответственность. В ваших руках свобода и жизни тысяч жителей Бинкейла. Если вы сумеете выполнить это нелегкое задание, вы станете героями. Ну, а пока, я вас прошу, всех прошу соблюдать абсолютную конфиденциальность, ваши гонцы и никто более имеют право знать все обстоятельства дела, паника или ранние действия причинят только вред нашей подготовке принять удар. Генерал Велес, генерал Итленессо – в ваших руках организация военного положения в рядах армии королевства, полковник Реуксен – продолжайте производить разведку и не забывайте своевременно обо всем мне доносить, капитан Керн, капитан Варос, капитан Смен – я на вас надеюсь?!
– Мы не подведем вас! – не спеша, повторили все офицеры и военачальники.

После того как король отпустил собравшихся он еще долго кругами ходил по залу, казавшемуся ему почему-то именно сейчас холодным и пустым. Пытаясь отогнать от себя неприятные ощущения король подошел к камину и подбросил в догорающие угли сухие полешки. Разгоревшийся огонь не грел, все тепло забирал огромный ажурный камин, а от самого него веяло холодом камня. Король вернулся к столу, кутаясь в теплые меха, он в очередной раз извлек из рукава злосчастное письмо и развернул на столе. Что-то сильно кольнуло его под сердцем, он печально улыбнулся:
– Альтернативное решение проблемы, – произнес король, то ли насмехаясь над самим собой, то ли над этим неприятным словосочетанием.
Он отвел от письма глаза и посмотрел за узкие стрелки окон, где сумерки своими бледными настроениями мешали все цвета в одну палитру. Где небо сливалось с землей, и лишь печальный солнечный след уходил на восток.
Король покинул зал, приказав страже никого не впускать туда.
От окон падали сереющие блики наступающей ночи, тусклые оранжевые пальцы огня в очаге лениво освещали темнеющие стены зала.
По каменному полу тихо прошелестели вкрадчивые шаги. Темная фигура, завернутая в несколько слоев непроницаемой для взгляда одежды, склонилась над столом, где лежало оставленное королем письмо. Изучая последние строчки таящийся резко вздрогнул. Глаза, выглядывающие из-под лоскутов материи, внимательно перечитали письмо и вновь наткнулись на то же, что так напугало их владельца сначала.
Стряхнув с себя оцепенение, фигура отвернула край пергамента, где на сером воске красовался герб Астона – крупный сокол, державший в когтях клинок.
Фигура торопливо направилась прочь от стола, пропав в потайной нише за камином.

Я мог бы для пущего понимания происходящего выложить карту
если бы мне кто-нибудь объяснил, как это лучше сделать.

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 20-06-2006, 12:28

С картой пока повременю. Но кому интересно опубликовываю еще одну главу моей повести.

Глава 5
В путь за беглянкой!


Построения начались спозаранок. Еще не успела ночная прохлада покинуть двор казарм, как солдаты, одетые в одни кожаные подштанники и сапоги уже отбивали марш по мостовой. За три дня после недавней доброй попойки солдаты в первый раз опять почувствовали себя в знакомой среде. Настолько знакомой, что прошедшие дни, когда они безнаказанно гуляли по городским кабакам и борделям, отсыпались до полудня и могли не возвращаться в казармы до полночи, показались им приятными, но чуждыми. И вот, едва открыв глаза, они, опять строились, дрожа и пытаясь согреться в чеканных движениях военных построений.
К полудню все уже были одеты в военное обмундирование и строились по командам капитана Лонсела Смена повторявшего их движения. Внезапно во дворе появились офицеры с отличительными знаками королевской гвардии. Они быстрым шагом проследовали прямо к Лонсу. Лонс торопливо приказал солдатам выстроиться в шеренгу и отдать честь.
– Капитан Смен? – спросил офицер.
– Так точно!
– Прошу вас проследовать за мной.

Четыре офицера проводили Лонса, на его удивление, в его комнату в бараках, которую он делил еще с тремя офицерами. Поднявшись на второй этаж, по деревянной скрипучей лестнице Лонс еще более изумился, увидев личную охрану короля у закрытых дверей его комнаты. Офицеры провели его внутрь.
Король сидел в плетеном тростниковом кресле в красивом, но довольно скромном для его особы кафтане. Подобрав длинный синий плащ, изучал потертый рукописный томик.
Офицеры щелкнули каблучками, король торопливо поднялся с кресла, положив книгу на письменный стол Лонса. Растерянность коснулась его суровых черт лица, и он легким движением велел офицерам удалиться, что они и сделали, плотно закрыв дверь. Они остались вдвоем. Минута замешательства со стороны короля сильно смутила Лонса в конец непонимающего, что происходит.
– Вы простите меня за нескромность: я позволил себе немного ознакомиться с вашим настольным чтением.
– Это честь для меня, – склонив голову, ответил Лонс.
Король улыбнулся.
– Записки полковника Пернера, – произнес король, пройдясь по комнате, насколько она это позволяла, – Они и правда ценны. Он был умным человеком. Образованный и эрудированный, он имел уникальное тактическое мышление и великую мудрость. Мне жаль, что он пал на Перевале. Но должно быть он многого ждал от вас и ощущал ваш потенциал, раз подарил вам свои рукописные дневники.
– Я искренне надеюсь на это.
– Я тоже, – отвернувшись, произнес король. Затем он опять посмотрел на Лонса, – Вас не удивил мойвизит. Не стесняйтесь, отвечайте честно!
Лонс сдержал ухмылку.
– Учитывая, что за последние дней пять-шесть дней это наша третья с вами встреча, то, наверное, я и правда нахожусь в некотором замешательстве.
– И вам кажется странным, что я обращаюсь к вам лично.
– Учитывая, что капитаны Мантайлс Кернн и Сенгайл Варос, по вашему распоряжению покинули столицу три дня назад, я могу предположить, что цель вашего визита имеет отношение к вопросу обсуждаемому накануне.
Король выпрямился и глубоко вздохнул.
– Да, вы правы. Вы не будете против, если я опять присяду!
– Как вам будет угодно!
– Спасибо. Сегодня мне как никогда тяжело стоять на ногах, он печально улыбнулся, – И, прошу, присядьте тоже хотя бы на этот табурет. Вот так-то лучше!
Король миг размышляя, смотрел в глаза Лонса, словно решая для себя что-то.
– Предмет нашей беседы имеет особый, сокровенный характер. Но перед тем как посвятить вас в курс дела я хочу знать – готовы ли выполнить серьезное задание, ответственнее которого сложно себе представить?
– Ваше величество я давал присягу…
– Это нечто большее, чем присяга, это дело которое касается меня лично.
Лонс медленно кивнул и произнес:
– Вы можете не сомневаться во мне.
– Хорошо, Лонсел. Объясню все коротко и по возможности ясно и четко. Совет проводился во время отсутствия моей дочери в столице. Я специально попросил слуг принцессы сопроводить ее в небольшую прогулку по окрестностям естественно под усиленной охраной. Все мои предосторожности были не случайны. Моя дочь импульсивна и порывиста, как и ее покойный брат. После его трагической смерти принцессу стали особо сильно волновать дворцовые дела, уже тогда, когда ей еще не было и шестнадцати лет. Я по мере возможностей старался на нее воздействовать, и просить не вмешиваться в дела страны, на что она заявляла, какой тогда толк от принцессы, – король едва заметно улыбнулся, – Множество, раз она оказывалась осведомленной о тех вещах, о которых просто не могла знать. И как когда-то ее мать требовала от меня немедленных действий. Сама при этом переживала любую проблему, словно она являлась ее личной, – король задумчиво теребил пальцами кожаный переплет рукописей полковника Пернера.
Дело в том, что в письме моего брата, в его оригинале, помимо угроз и негласного объявления войны, было еще кое-что. Мой брат требовал брака с моей дочерью и сын от этого брака должен был бы править и Астоном и Бинкейлом, как в давние времена, – Король немного напрягся, сдерживая ярость и скорбь, – Регентом до совершеннолетия желаемого наследника моего брата должен был оставаться сам он. Иначе говоря, от меня требовалось сдать страну без боя подлецу, предателю родной крови, и еще вручить в его руки родную дочь. Вы понимаете, капитан Смен, что, ознакомившись с этим нескромным предложением, я сразу же резко отказался от него. Но больше всего я боялся того, что могло бы взбрести в голову моей дочери, узнай она о шантаже ее трижды проклятого дяди.
Король запнулся, чувствуя, что злоба не может удержаться в нем, и глубоко вдохнув несколько раз, продолжил:
– Пытаясь предупредить возможную утечку, я сделал копию письма, которую при вас отдал на сохранность генералу Итленессо. С тем же самым я и отправил ее за границы столицы. Но каким-то образом принцесса все-таки узнала о требовании моего брата Эннеста Лозейского. И покинула дворец вчера вечером. Я узнал об этом только сегодня утром, и тут же отправил погоню.
Лонс вспомнил о том случае, когда шальной всадник чуть не сбил его прямо посреди улицы. Могла ли то быть принцесса?
Но король прервал
– Послушайте, Лонсел, мне требуется ваша помощь– Король резко встал. Чувствуя, как над ним возвышается его властитель, Лонс торопливо поднялся с табурета. И, склонив голову, произнес.
– Ваше Величество, это мой долг и честь для меня!
– Тогда, торопитесь, капитан Лонсел, возьмите с собой людей, которым вы можете доверять, собирайтесь, седлайте лошадей и, прошу, догоните мою дочь, пока не поздно
– На вас полагался полковник Пернер, когда положение было безвыходным, ваш наставник Мантайлс Кернн, и Сенгайл Варос. Ваши однополчане, те, кому вы спасли жизнь, и кто, не сомневаясь, доверился вам. Позвольте и мне положиться на вас. Дороже и ближе моей дочери у меня никого нет на свете. И что с ней может случиться в Астоне – мне страшно представить. Она истинная наследница трона Бинкейла и моя кровь. Верните ее, Лонсел, и вы узнаете, что такое королевская благодарность, клянусь вам!
Лонс коротко кивнул и так же коротко ответил:
– Так точно, ваше величество!
Он развернулся, щелкнув каблучками, и немедленно исчез за дверью.

* * *
Стоило провести по потертым томам рукой и могло почудиться, что вся философия и тайна их, словно нервный озноб, пробегала по всему телу. Как будто касаешься горячего котла и чувствуешь ту работу, которая заставляет бурлить варево внутри него. Ветхий запах как аромат похлебки внушал аппетит, но несколько иного порядка. Было желание залпом прочесть весь этот кладезь. Но стоило задуматься над тем, сколько займет времени изучение подобного увлекающего и манящего собрания…И Зис вздохнул, с робкой надеждой на то, что когда-нибудь, тайны этих книг и пергаментов откроются и ему.
Он продолжил разговор:
– Так откуда все берется?
Старый архивариус в потертой робе опять поднял бесцветные глаза. Под густыми седыми бровями они смотрелись особенно убедительно, создавая ощущение покоя и мудрости таящейся в их глубинах. Архивариус пожевал губу, задумчиво глядя на Зиса.
– Что берется, малыш? – возраст выкидывал из его сознания обсуждаемое несколько минут назад.
– Мы говорили о силе и мудрости, – Напомнил Зис, не отводя взгляда от корешков книг и свитков, поднимающимися этажами перед ним.
– Сила и мудрость. Да, сынок, вопрос забавный. Откуда берется?! Из человека берется все. Рождается из стремления мыслить – мудрость, из стремления создавать – сила.
– Но как же учение…
– Учение есть учение, сынок. Меня и тебя учили тому, что человек черпает энергию и мощь свою из земли. И вместе с ней черпает силу. Научившись обращать ее в созидание… или разрушение он познает глубины мироздания.
– Так говорит Верховный Учитель.
– Он знает много, он мудр, этого у него не отнять. Но он ищет, сынок, все так же ищет как раньше. Ищет как любой из нас.
– Что же он ищет?
– Свое место, равновесия приемлемого лишь ему одному, в котором он сможет отстоять то, во что верит и чего жаждет, от того, что, во многом в нем самом мешает ему. И это не равновесие между противоположностями. Противоположности, сталкиваясь взаимоуничтожаются. Как случилось давным-давно…
– На Пепелище?! – догадался Зис.
– Да, на Пепелище, спроси Верховного, он тебе расскажет он сам там был. Когда мы с ним встретились, он часто рассказывал мне о нем, не то, что сейчас…
– Не может этого быть – Битва На Пепелище случилась раньше чем в Благодатном краю образовались нынешние королевства.
– Ну, ты зря так считаешь, было давненько, это да. Но свидетели еще остались: варвары севера… да, и Бинкейл. Верховный тоже свидетель и расскажет больше чем, легенды Благодатного Края. Наш Верховный старше, чем может показаться, Даже старше меня, а я далеко не мальчик. Много, он прожил… и до сих пор ищет.
– Добро и Зло.
– Да, сынок, две величины, они в нас, в наших врагах, и друзьях. Они разбавлены тысячью оттенков, как сказал бы Верховный.
А сила твоя, сынок, может быть где угодно: в земле, в друзьях, даже в твоей вере и мудрости. Ты сам знаешь, откуда черпать ее и питаться ей.
Зис улыбнулся. Старик опять потерял нить и задумчиво погрузился в строки какой-то книги. Зис поблагодарил старого архивариуса, и попрощался, последний задумчиво кивал в ответ.


– Изис, я рад тебя приветствовать, – в первый раз Зис обратил внимание на руки Верховного Учителя. Такие Худые, но крепкие с выступающими венами и легкой желтизной. Руки немолодого человека, но, сколько уже лет он так немолод?
– Верховный Учитель Кельд, – Лонс низко поклонился, освободившись от рукопожатий наставника.
Учитель улыбнулся. Светлые волосы, густо растущие на его голове, едва заметно седели и были завязаны в хвост. Борода, под которой светилась улыбка учителя, была намного темнее. Но больше всего в лице наставника притягивали глаза. Зис не мог до сих пор понять, почему. Но теперь трепетал при мысли, что догадывается.
– Ох, Изис, когда ты называешь меня столь длинно, мне кажется, что я этакое божество, – так наверно светятся глаза ровесника векам.
– Божества называют коротко, но грозно. У северян Тор и Рогон. В королевствах Гиллис. Даже у меня на родине божественные создания, в которых мы верили, за труднопроизносимостью их имен получили более короткие: Эндгер, Фильсер и Афканер.
– Да, титулы имеют лишь смертные, что бы именно труднопроизносимостью своих имен нагонять страх на богопоклонников.
Оба засмеялись и неторопливо начали спускаться с холма в сад.
Среди аллей прекрасных диковинных растений задумчиво расхаживали люди в рясах и туниках. Молодые вели веселые беседы и хохотали на траве, играли в игры, перекидываясь мячом. Те, что постарше читали древние свитки и тома, задумчиво смотрели в небеса и на землю. Но каждый, мимо кого проходили Изис и Верховный Учитель, учтиво кланялись и приветствовали, на миг, забывая о своих делах.
Учитель, размышляя, разглаживал на груди рясу, серебрящуюся таинственными древними рунами и узорами. О чем думал сейчас он? Ведь за сотни лет можно отдумать все до чего смогло бы дойти сознание смертного. Может потому он и Верховный Учитель.
– Ты мне часто рассказывал о легенде своих земель. Об этих трех божествах и этом волшебном артефакте, захороненном в землях.
– Это не артефакт, это сердце Девы.
– Хорошо, Изис, но ты уверен в своей правоте?
– Как я могу быть уверен, это лишь легенда? – улыбнулся Зис, но уловил серьезный ответ в глазах учителя.
– Да, это так, но ты веришь?
– Я верю, учитель.
– Хорошо! Если ты веришь, во что-то значит, ты живешь, мой друг! – Верховный Учитель остановился, взглянув на Зиса, – Как ты повзрослел, и изменился. Когда я тебя нашел, ты был совсем мальчиком, а сейчас… Ты владеешь знанием, умением и силой – все то, что за долгие годы я смог тебе дать, – учитель выдержал паузу, а потом вполголоса спросил:
– Ты окончательно решил?
Зис опустил голову.
– Да, мне пора вернуться, хоть не надолго.
– Ты мне очень помогал…
– Я знаю, учитель, но мне надо побывать дома, я боюсь представить, что могло случиться за время моего отсутствия. Ведь от меня не было весточки около пятнадцати лет. Отпустите меня, поверьте, я вернусь.
Учитель огорченно кивал головой.
– А если и нет, помни о нас. Возьми голубок с собой, и если понадобиться помощь отпусти их на волю ветра. Я и твои названные братья постараемся оказаться рядом в трудную минуту.
– Спасибо, учитель.
Зис обернулся, над холмом возвышались невысокие башни и скатные крыши обители воспитавшей его.

* * *
Санли бросил быстрый взгляд назад. Светлые густые волосы на его голове растрепанные ветром лезли в глаза, но он невозмутимо поправлял их каждый раз. Замедлив ход скакуна, Санли поравнялся с Лонсом.
– Эти двое сказали, что потеряли их след у перекрестка, каковы шансы, что они поскакали именно этой дорогой? – лицо Санли изображало удивительную попытку быть серьезным. Ранее этот весельчак, как и Каренс любил больше острить, чем рассуждать. Но, когда Лонс собрал пятерых солдат, которым он доверил королевскую тайну и среди них оказался Санли, парень словно переродился.
Лонс в очередной раз оценил это. За четыре дня пути: бешенной скачки и коротких передышек (и то больше для лошадей, чем для всадников), Лонс ни на минуту не усомнился в своем выборе. Во всяком случае пока… Пока не дошло до дела. Он гнал пугающие мысли, за ритмом скачки пытаясь заглушить их.
– Правильнее будет держаться прежнего пути, у первого поселения мы уточним насчет всадников. К тому же до ближайшей деревеньки рукой подать, – Лонс глянул назад. Спутники не отставали, но, стараясь не мешать друг другу, вытянулись в цепочку: на узкой крестьянской дороге проложенной через поля, засеянные рожью, вряд ли разошлись бы две телеги запряженные волами.
Двое преследователей нагнанные отрядом Лонса едва могли говорить от усталости. Не щадя лошадей они скакали два дня без передышки, и у одного лошадь подвернула ногу, а у другого вовсе валилась с ног от усталости так что он ее вел в поводу. Лонс учел этот просчет кони воинов с перевала не сильнее остальных. Они надежнее и будут нести пока не издохнут под всадником. Но путь предстоял длинный, и всяко принцесса
не будет гнать во весь опор у нее преимущество, причем большое.
– Скажи, Лонс, зачем она взяла с собой служанок, – опять спросил Санли. Его светлые волосы забавно гармонировали с позолоченной солнцем рожью.
Лонс изобразил удивление.
– Что?! Санли, я думал ты мне ответишь на этот вопрос.
Санли непонимающе пожал плечами. Задание требовало от него новых качеств, не припоминалось, что-то изнуряющих погонь на Узком Перевале.
– Волосы расчесывать, – угрюмый голос Ролана послышался из-за спин, перебиваемый топотом копыт. Лонс и Санли оглянулись, – Служанок взяла, чтобы волосы себе расчесывать.
Шутка из уст Ролана звучала скорее как горестное восклицание. Казалось, он жалеет, что ему в дороге никто не расчесывает волосы.
Смутившись, Ролан опустил глаза и чуть отстал от Санли и Лонса. Буквально через миг донесся его возглас.
– Смотрите река!
Лонс поглядел на запад: поля заканчивались, и среди ив виднелось серебристое пространство реки.
– Эблия! – улыбнулся Лонс, затем повернулся к Санли и сказал, – Скоро будет большая королевская дорога, она приведет нас к мосту, за ней сделаем передышку в небольшой деревне, и заодно уточним насчет принцессы.
Небольшой подлесок, из ив и берез вывел на светлое полотно широкой дороги. Отряд перестроился, выстроившись в шеренгу поперек, дороги и перешел на рысь. За спиной висели щиты с символом Бинкейла. Не длинные черные с серебром плащи едва покрывали у коней круп.
Вскоре появился широкий деревянный мост через реку. Копыта глухо барабанили по брусу. На миг Лонсу вспомнился Вейс. Эта река раза в два была шире его родной речки, и хранила не менее страшные воспоминания. Лонс вспомнил, что ему рассказывали, когда он принимал присягу, да и потом не раз повторяли. Цвета Бинкейла, это цвета Эблии. Серебро ив и берега, густо поросшие фиалками и Иван-чаем, отражающиеся в чистой воде реки, как в зеркале. Полоса фиалкового, окаймленная серебром – мирные цвета Бинкейла. Но один из древних королей Бинкейла в своих рукописях упоминал страшную войну, последнюю из войн случавшуюся на территории королевства. Тогда линия фронта дошла до великой реки – до Эблии. Вся страна была втянута в кровавую бойню. Было не разобрать кто друг, а кто враг. И как было написано в рукописях, Эблия почернела от крови и разлагающейся плоти. С тех пор цвета черного с серебром всегда были цветами военного Бинекйла. Цветами стражей охранявших его покой, что бы того, что было, никогда бы не повторилось вновь.
И сейчас Лонс опять видел густо заросшие фиалками берега и ивы, словно покрытые чистым серебром. И неглубокая и чистая Эблия отражала в себе эту красоту.
На другом берегу начиналось поселение. Крыши амбаров и сараев появились раньше жилых домов. У самой воды резвилась детвора, крестьяне набирали воду из реки. Некоторые искоса поглядывали на солдат, иные же весело приветствовали их.

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 20-06-2006, 12:32

Уф, наконец-то и я добралась почитать!
Сразу скажу, удовольствие получила. Талант на лицо.

Тяжело далась только первая фраза. Слишком быстрая и «порожистая», словно пенящаяся на подводных булыжниках река. Не раз отпугивала она мои уставшие от интегралов и бессонницы мозги, мешая дальнейшему чтению. Но я пробилась! И дальше, как оказалось, читается довольно-таки легко.
Теперь о замечаниях. Вот на чем споткнулась я:
"И союз деревень оберегал низменность от жестокого вторжения этих тварей. И покой во вла-дениях реки Вейса оставался нетронутым грязными лапами нелюдей."
В первом предложении можно обойтись без вступительного «и».
"Плавники словно лапы имели коготки и шевелились. Спинной плавник имел огромные торча-щие иглы, прижатые к телу."
Имели… имел.
"столь же иссиня-черной и благородной, и шелковистой, как и его шкура"
Что-то с этими «и» нужно сделать…
"И Лонс уже было, хотел сам посмеяться, как вдруг за спиной раздался топот и крик: «Побе-регись!» Лонс отшатнулся, но если бы его не притянул к себе Ролан, конь, наверное, снес бы Лонса. Подняв тучу пыли, конь притормозил, и потоптался на том месте, где только что стоял Лонс. Всадник посмотрел на Лонса из-под глухого капюшона испуганными глазами"
Этот момент тоже обратил на себя внимание. Слишком в нем Лонсов много.
К пятой главе только одна претензия:
"Офицеры щелкнули каблучками"
Это же офицеры, а не хрупкие девушки! Тут «каблуками» - как-то больше пойдет. Солиднее.

Ну, вот в общем-то и все моменты, на которых я споткнулась. Чем дальше читала, тем меньше становилось ошибок в тексте. Касательно содержания и общего впечатления – повествование неспешное, не торопится захватывать активными событиями и разворачиванием сногсшибательного сюжета, что, однако, никак нельзя считать минусом данного произведения. Читается легко и приятно, красочно прописаны детали, обстановка, что не может не радовать. Вроде все продумано, и придираться не хочется. Мне понравилось. Жду продолжения.

Сообщение отредактировал sinobi - 15-05-2006, 0:49

вах какой рассказ!!!!
зашибись.... автор пиши еще!!!!
какой стиль, не то, что Перумов и иже с ним, чувствуется мысль
а в главных героях нет нет да и проскакивают черты всем известных персонажей - очень тонкий прием