Башня Слизерина, фанфик - история хогвартса

[Frelasien >>>]

Прошло 10 дней, а одна замученная тяжелой работой Бл. Донна (не будем показывать на нее пальцем), так ничего и не отредактировала... Что ж, с правкой обещаю справиться где-нибудь еще за пару недель, и по мере поступления тапочков.

И вот, наконец, финал всего этого предприятия. Кое-какие ответы. Кое-какие точки над i. Для меня - своего рода конец эпохи.

Может, кто-то уже знает, что именно было подписано в Сент-Эдмондсберри. Кто-то, возможно, догадался, что именно искала в замке Дорис. Кто-то знает, что именно за птица у Дениса. А может, кому-то было на все это наплевать, и просто (надеюсь) было не слишком скучно!

69.
Алексис возвратился не сразу, впрочем, Денис и не ждал его рано. Маркиз занимался тем, что искал людей, способных помочь Ричарду. Мальчик понимал, что после всего произошедшего таковых было немного, если они вообще были.
Маркиз был спокоен, даже отчасти невозмутим, как будто бы ничего не случилось. Видно было, что он до крайности устал. Не дожидаясь приказа, Денис смешал молоко с толченой мандрагорой и некоторыми травами, Алексис насыпал туда же своего порошка.
Рука, держащая бокал, чуть заметно подрагивала, вместо простого серебряного кольца, отданного Денису, на пальце сиял большой парадный перстень. Маленький огонек, горящий внутри изумруда, заманивал, не позволяя отвести взгляд, и, смотря на маркиза, мальчик ощутил, что и сам он впал в какой-то спасительный транс. Сердце его закаменело, не способное ничего чувствовать, мысли прояснились, - словно он смотрел на все из другого мира, с любопытством и удивлением, - так крестьянин на Рождество заглядывает в вертеп… Это было не с ним, не с Алексисом, и вообще, не по-настоящему, а понарошку.
- Ну вот и все.
Денис поднял глаза на господина. Маркиз задумчиво смотрел в окно, как будто именно там, растворенный в сероватой дали, находился его невидимый собеседник. Мальчик заметил, что его хозяин подобрал с пола и вновь надел кольчужку и жилет.
Он отрицательно мотнул головой. Алексис обернулся.
-Что?
- Нет. Не совсем!
Маркиз устало потер висок:
- Денис, не надо… Это не то, что ты думаешь. Наши пути должны разойтись, здесь, и это не будет нарушением обещаний. Мне надо успеть сделать кое-что, очень личное… Тебе тоже. Тебе надо позаботиться о Дорис.
- Но король…
- Вынужден действовать так, как ему не нравится. Я знаю. Если бы я даже не владел мыслечтением, мне уже донесли.
Мальчик тяжело вздохнул.
- Денис, тебе надо вернуться в школу. Я многого даже не начал, еще больше закончить не успею. Ты должен быть в Хогвартсе в следующее полнолуние, и не потеряй кольцо. За тобой, скорее всего, придут, но ты готов, не испугаешься… Возьми с собой Дорис, она поможет.
Денис нащупал под рубашкой кольцо. Ему стало не по себе.
- Это…связано с Договором?
- Ты следующий Хозяин. Ты должен быть там, потому что иначе Договор будет заключен без тебя. В этом случае люди потеряют возможность повлиять на то, что в нем утвердят. Есть Договор – он обсуждается, есть Закон – его положения обсуждению не подлежат. Остальное тебе предстоит узнать самому.
Покраснев, мальчик склонил голову.
- Вы не рассчитываете вернуться. – Как обычно, Денис не задавал вопроса.
- Это не имеет никакого отношения к тому, что я решил назначить преемника.
Денис задумался. Громадная ответственность навалилась как мельничный камень, и он совсем не был уверен, что может нести ее. Но что-то подсказывало ему, что другого выхода просто нет. Кентавры, русалиды… он слышал что-то и о гигантских летучих мышах – Небесном Народе, как их называли водные приятели Майры, - это, вместе с людьми, составляло четыре волшебные расы. Ему вспомнился каменный круг, который он видел однажды на поляне, и вспомнилось, что проходов в нем было пять. Кто еще? Феи? Волшебный народ? Мальчик покачал головой – он не знал, и, наверное, не способен был узнать до поры.
Он кивнул. Алексис кивнул вместе с ним.
- Делай, как тебе сердце подскажет. Я тебе доверяю. И… я бы на твоем месте заглянул домой, но это тебе решать. – Маркиз вдруг посмотрел на мальчика с каким-то непонятным, несообразным моменту весельем, - И не беспокойся за Майру – пусть у нее ничего не получается сейчас, но она такая же ведьма, как и ты. Не всем палочками размахивать.
- Вы… прощаетесь?
- Да, Денис. Стрела спущена с тетивы и уже летит к цели. Сейчас нам надо расстаться.
Ничего не сказав, мальчик послушно шагнул в центр комнаты. Алексис чуть замешкался, будто не мог собраться с мыслями и вспомнить нужное заклинание, потом, наконец, проборомал что-то, щелкнул пальцами, и Денис скорее почувствовал, чем увидел, как очертания комнаты вокруг потеряли привычную резкость, поплыли, растворились в небытие. Горечи не было, и ощущение потери еще не пришло, но по лицу текли горячие капли, как будто пот или слезы, а темная пустота вокруг уже расступалась, и за ней открывался Хогвартс.
Несколько секунд Алексис тупо смотрел на пустое место. Потом, шмыгнув носом, усилием воли заставил себя отвернуться и заняться, наконец, тем, что должно было быть исполнено. Вынул кинжал из-за голенища, осмотрел, вернул на место, проверил ссадину на колене, хмыкнул, поплотнее подтянул ремни на жилете. На полу в полувидимом состоянии валялся плащ Дениса – он поднял его и бросил на лавку, не обновляя и не снимая заклинания. Это уже не имело значения.
Где-то неподалеку среди слуг крутились Ровена и Годрик. Он знал об этом, знал даже и почему они оказались здесь, но встречаться не было никакого желания. План, составленный ими, был, в целом, неплох, за исключением некоторых деталей, о которых, впрочем, приятели не могли иметь представления.
Вздохнув, Алексис пошел прочь из комнаты. Задержавшись на пороге, зачем-то вновь бросил взгляд на открытое окно – легкий моросящий дождь кончился, и поверх разбежавшихся облаков повисла тонкая радуга. Пахло свежестью. Откуда-то издали доносилось пение, должно быть, монахи служили. Прислушавшись, маркиз различил слова, вдруг они стали чуть громче, и он понял, что сам шепчет их, полузабытые, и сердце проникается спокойствием и умиротворением. Одновременно стыдом загорелись кончики ушей: занятый своими делами, Алексис не пошел на мессу, да и вообще не помнил, когда он в последний раз был на богослужении и вслушивался в латынь.
Покачав головой, маркиз вышел из комнаты и направился к казематам. Тюрьма была не штатная, под камеры приспособили подвал, построенный еще в римские времена. Там был проход, наспех заделанный, со стороны конюшен. За ним был путь внутрь, забытый и практически не охраняемый.
Он оглянулся в последний раз – захлопнувшаяся дверь отрезала свет, погрузив коридор перед ним в полутемноту. Зажмурившись, Алексис постоял немного, давая глазам приспособиться к изменившемуся освещению. Было странно и непривычно, потому что отчаянно хотелось вернуться.

70.
- Майра? Теперь ты попробуй.
Невысокая тоненькая белокурая девочка послушно вышла вперед и внимательно посмотрела на Дорис.
- Vingardium Leviosa – перышко, лежавшее на земле, не сдвинулось ни на дюйм. Некоторые дети разочарованно вздохнули. Впрочем, саму девочку неудача совершенно не смутила. Отдав палочку следующему ученику, она спокойно вернулась на свое место.
Дорис прищурилась, как кошка. До сих пор у Майры не получилось ни одно заклинание, она знала, что и с Леди Ровеной девочка тоже не показывала успехов. Денис… с ним они этот факт не обсуждали.
- Резче, Майкл. Точнее. Хорошо. Фрэнсис следующий… Хорошо… Кто еще не попробовал? Эмма? Джейн? Мартин?
Дети утвердительно закивали головами. Дорис прикинула в уме – действительно, все ученики выполнили упражнение.
- Хорошо. Вы неплохо потрудились, теперь можно и поиграть.
Заколдовав небольшое яблоко, Дорис азартно подкинула его на ладони. Мальчишки одобрительно загалдели. Спустя несколько минут группа с увлечением носилась за запущенным полетать фруктом, а их учительнице оставалось только следить, чтобы дети не расталкивали друг друга уж слишком грубо.
Прислонившись к березе, староста позволила себе немного расслабиться. Внешне казалось, что она все так же пристально наблюдает за учениками, - на самом деле ей уже давно не надо было пользоваться зрением, чтобы знать, где находится каждый член ее группы в данную конкретную минуту. Дорис ощущала их мысли. Это было что-то вроде все время присутствующего шума, надоедливого зуда, от которого поначалу было не избавиться, но с течением времени она привыкла контролировать и его. Старшие наставники привычно выставляли мысленную защиту, из ровесников тем же навыком обладал Денис, да щиты Салазара, встроенные в зачарованные камни, распространялись на Уилла и отчасти Анну.
Что-то странное вмешалось в ее размышления. Вздрогнув, староста открыла глаза: Денис стоял на краю поляны. Он был словно во сне. Она окликнула его –спотыкаясь, мальчик направился прямо к ней. Денис отрицательно покачал головой – мог бы этого и не делать, Дорис и сама видела.
- Я не привел его.
Староста кивнула.
- Я знаю. Он был здесь. Я отдала ему кинжал.
Они обнялись. Дорис хватило одного взгляда в серые глаза, чтобы Денису не пришлось уже ничего рассказывать. Впрочем, и это было необязательно - между ними существовала устойчивая мысленная связь, настолько сильная, что иногда она могла видеть его глазами, слышать его ушами, воспринимать запахи, осязать, проживать вместе с ним все, что предстояло прожить. А если и этого было недостаточно – всегда оставалась удивительное чувство сопричастности, - то самое, что магически называлось эмпатией, но казалось естественным для всех людей, независимо от способностей.
Она вновь посмотрела ему в лицо. Денис не просил благодарности, но она должна была это сказать.
- Спасибо… Спасибо, что дал мне заглянуть так глубоко....
Мальчик тяжело пожал плечами:
- Барон и Леди?
- Пока останутся в замке. Присмотрят за нами, если уж можно так сказать… Это долгая история, я расскажу ее тебе. Может, еще Эйприлу. Кажется, он научился отличать книжки от реальности, а мне хочется, чтобы она не забылась.
Не говоря ни слова, она приказала Батильде присмотреть за малышами, и отправилась вглубь леса, уверенная, что Денис последует за ней. Там, среди деревьев, можно было переговорить наедине, и не было настолько холодно, как в подвале. Она тогда немного замерзла…
Мальчик поднял на нее глаза:
- Николас и милорд? - не оборачиваясь, девушка горько хмыкнула.
- Ты веришь в счастливый конец? Если бы у них было чуть больше времени… «Если»! Но им его снова не хватило. Они так и не смогли найти нужных слов. – Дорис дернула плечом –Но… я отдала ему завещание, и, кажется, это значило куда больше всего, что можно было только сказать.
Денис кивнул.
- Николас… его жена - все так перемешалось…Она хотела только защитить своего ребенка, и в результате, оставила его одного. А выяснилось, что защищать его было уже не от чего… Мне кажется, Ники остался ждать сына, чтобы попробовать еще раз. И знаешь, почему? Кажется, на него произвело впечатление, что Алексис, узнав обо всем, не убил его василиска. Он ведь нашел статую – то, что осталось от Леди Августы... Поэтому Барон и не хотел, чтобы мы шастали по подземельям – не хотел, чтобы мы обнаружили ее или напоролись на Бэзила… Он охранял жену.
Зажмурившись, Денис покачал головой. Так много переменилось. Тайное стало явным. Дорис знала о Бэзиле, может быть, даже видела его.
- Алексис вообще больше не может убивать. – Его собеседница тихо хмыкнула.
- В этом-то и проблема, правда? Раньше всего лишь «не любил», а теперь не может себя заставить.
Оба замолкли. Дорис прокладывала дорожку в высокой траве, Денис шел следом. Милорд, Николас, Леди… неужели, все и взаправду было кончено? Неужели… Мальчик покачал головой. Мысль о том, что милорд Алексис мог выбрать стать призраком, казалась невозможной, но незаконченные дела – они ведь удержали Николаса? Катриона… Неужели ему не хотелось увидеть ее напоследок, хоть раз? Узнать, как сложится жизнь у Дорис?
Нет. Для маркиза не существовало понятия «хочу», а долг не приказывал ему остаться.
Неужели не было способа выкрутиться? Сэр Гриффиндор, Ровена, Хельга?
Нет. Только не для Алексиса. Маркиз, наверное, был единственным человеком, способным довести дело до конца, - и сам хорошо осознавал это. Он не мог рисковать, перекладывая задачу на чьи-то еще плечи.
Мальчик зажмурился, потряс головой: вставшие перед внутренним взором картины были слишком неприятны. Если бы Дорис спросила его о зеркале «Erised», он мог бы рассказать ей. Неужели сильное государство могло вырасти на крови? Или же только из крови, и никак иначе, потому что именно так устроен мир? Потому что так устроены люди, которые живут в нем и, гонясь за властью, деньгами и почестями, портят все, к чему прикасаются? Если бы его спросили, готов ли он пожертвовать своей жизнью для того, чтобы разорвать этот круг, он бы ответил, что да, готов, - но если бы речь шла не только о нем? Николас испытывал страх перед собственным сыном и отвращение, потому что у того был готовый ответ на этот вопрос и воля, чтобы воплотить в жизнь собственную точку зрения. «Потому что для этого надо было быть не человеком», - так говорил граф Равенкло. Он боялся за свою семью.
Денис не был милордом Алексисом Салазаром Слизерином, ни в коем случае. Но… позиция Брендана Равенкло привела к тому, что ради своей семьи он вынужден был служить всем господам сразу, лавировать, изворачиваться. В итоге, их милостиво не тронут, можно сказать, что граф добился своего, но благосостояние их куплено Алексисом, и забыть об этом никак не удастся.
Для себя, у мальчика пока не было ответа. Точно он решил только одно - никаких взяток в Хогсмиде больше не будет.
- Денис? – голос подруги вывел его из задумчивости. Дорис сидела на поваленном стволе дуба. С вытянутой над ней ветки свисали зеленые клочья омелы.
Он подошел и сел рядом, чувствуя тепло в том месте, где пробивающееся сквозь листья солнце нагрело дерево. Их пальцы соприкоснулись. Повинуясь какому-то непонятному порыву, Денис вдруг взял ладонь Дорис, легонько погладил – староста обернулась к нему, но не спешила убирать руку.
- Денис? Ты чего?
Он посмотрел вверх, на омелу. Девушка проследила за его взглядом.
- Алексис сказал, чтобы я о тебе позаботился. А перед этим – что трудно будет найти человека, который бы тебе соответствовал.
- Ты… Ты меня любишь?
- Не знаю. Но… Я бы хотел заботиться о тебе. Если ты позволишь. Пусть ради Алексиса, для начала. И мы не будем ничего загадывать. Я присмотрю, чтобы ты не была одна.
- Денис, я… - она покачала головой – Ты не произносил столько слов за все время, которое я тебя помню…
Вместо ответа, мальчик обнял ее, прижал к груди. Дорис всхлипнула, и он понял, что она плачет. Он погладил ее по волосам. Он бы и сам заплакал, если бы мог себе это позволить. Но он вдруг почувствстовал себя очень взрослым, практически стариком, и к тому же, Дорис не должна была видеть его слез.
Он осторожно поднял ее лицо. Серые заплаканные глаза девушки смотрели на него с надеждой и вопросом. Денис коснулся губами ее лба – горячая кожа обожгла губы.
- Ты…
Она не отстранилась, не фыркнула, не убежала. Он поцеловал ее в щеку, крепче.
- Я должен сходить в деревню, выяснить кое-что. Сдается мне, мы в Хогсмиде не жили, мы там прятались, и мне интересно, почему. Я хочу сделать это один... Потом…мне хочется навести порядок. А потом я вернусь, и буду с тобой все время.
Дорис серьезно кивнула.
- Наверное, я подожду тебя, Денис Помфри.

71. Эпилог
Дождь шел три дня и три ночи. Глубокая безобразная воронка на месте Слизерин-манор постепенно заполнялась водой. Это был только вопрос времени, пока влага окончательно заполнит яму, похоронив под собой обломки. Часть камней валялась по округе в радиусе трех миль, ожидая, пока земля, растительность и человеческая хозяйственность сделают свое дело.
Огромный взрыв раздался ночью. В небо ударил столп яркого зеленого огня. Во многих домах, расположенных всего ближе, ветром сорвало ставни и разметало солому и черепицу с крыш. Люди, разбуженные грохотом, клялись, что видели, как поперек неба проскакало на битву войско короля Херлы, другие, крестясь, осторожно заявляли, что это ангелы Господни светоносными мечами загоняли обратно в ад сатанинскую братию. Некоторым в переливающихся сполохах виделось изображение серебристой змеи и темноволосого человека – чудо Св. Георгия о змие, так им объяснили с церковных кафедр, призывая к покаянию и смирению пред лицом Всевышнего, ибо конец времен был близок. Люди соглашались – вкупе с необъяснимой какими-либо причинами смертью только что назначенного архиепископа знамений было более чем достаточно. Они не ходили смотреть на развалины.
Замок Слизерин более не существовал. Земли, принадлежавшие его хозяину, отправились в казну. Если кого-то и смутила поспешность, с которой Генри объявил род угасшим, то умный человек держал свое мнение при себе.
В остальном, жизнь не слишком изменилась. Вассалы Слизерина, согласившиеся со сменой власти, сохранили свои титулы и владения. Судьям предложили остаться на своих местах. То же самое произошло с управляющими, бейлифами, старостами деревень и начальниками служб. Коменданты крепостей получили приказ открыть ворота для новых хозяев.
Гарнизон Клэр отказался выполнить требование короля. Начальник выпустил за ворота всех женщин и детей, и тех, кто пожелал уйти, и потребовал предъявить ему Алексиса, живым или мертвым. Королевские войска окружили крепость. Гриффиндор рыдал, не стесняясь слез, когда менял память коменданту и накладывал заклинание – и в результате не смог. Ему пришлось самому открывать ворота армии, стоявшей под стенами, и пусть это не спасло никого из оставшихся от виселицы или меча, мятежная крепость не была сровняна с землей, а Генри простил семьи предателей. Ровена никогда не спрашивала, чего другу это стоило. Рыцарь же, казалось, постарел сразу на несколько десятков лет – сторонящийся людей, молчаливый, с изборожденным морщинами лицом и отчетливой сединой на висках, он больше напоминал старого филина, прячущегося в полутьме.
Воспитанников у них стало намного больше, чем они планировали. Группа, которую им чудом удалось вытащить из застенков в Кентербери оказалась куда более многочисленной, чем они могли представить. Они смогли спасти всех, но удачу Ровена могла объяснить не только отчаянным везением или божественным вмешательством. Попытавшись освободить людей, они попали прямо в ловушку. Путь наверх, через который они планировали выбраться, был перекрыт королевской стражей, пришлось спешно, наобум искать другой способ отхода. Она никогда не упоминала об этом при Годрике, но когда они отодвинули тяжелую чудом оказавшуюся незапертой решетку, ей показалось, что на полу под замком в грязной коричневой луже блеснула странная металлическая шпилька или щепка. В ней было что-то знакомое, будто бы она уже видела эту детальку раньше, вот только никак не могла вспомнить, где именно… Она поняла позже, все поняла, ей подсказали несколько ниток зеленого шелка, зацепившиеся за железный прут, и то, что за ними не было погони, но… так и не смогла сказать Гриффиндору. В любом случае, это не объясняло, куда делся Алексис, и если рыцарю было проще считать, что друг еще жив, то было бы слишком жестоко отнимать у него эту веру.
Шли годы. Школа росла. Йен Эйприл все больше занимался книгами, обнаруженными в подвалах. Они сделали для них стеллажи и каталог, и вдруг однажды, взглянув на свои сокровища, теперь уже юноша, не смог сдержать возгласа изумления: на вопрос Ровены он только признался, что однажды видел все это, наверное, во сне. После долгих поисков им удалось узнать, что мать его могли звать Мэри Донован. Мэри умерла, не оставив никаких распоряжений относительно судьбы сына, равно как не существовало и никаких указаний относительно того, кем мог быть его отец. А может, речь шла и вовсе не о Йене, и стоило продолжать искать.
Чарльз… о судьбе его слышно было отчаянно мало. Практически сразу после свадьбы Аннабель, он просто ушел с Денисом в деревню и не вернулся. Помфри сходил в ближайший монашеский скит – там подтвердили появление нового послушника, но дать взглянуть на него или поговорить отказались. Новичок дал обет молчания, затворничества и молитвы. Денис не стал настаивать на встрече; впрочем, Ровене, удивленной таким поступком, показалось, что тот просто и не пытался особенно добиться своего. Когда она спросила его об этом, Денис молча плюнул на землю и ушел по своим делам.
Староста Хокинс, то ли пронюхав что-то, то ли просто накопив достачтоно денег, сбежал еще до его появления, впрочем, Денис, вроде, и не был тем сильно разочарован. Будучи спрошенным, мальчик сначала замялся, потеребил кольцо, словно бы это могло дать ответ, потом улыбнулся, странно, по-слизерински, и ответил, что все к лучшему, потому что он все равно не знал бы, как его наказать. В полнолуние он ушел куда-то вместе с Дорис, и с тех пор кольцо, висевшее до того на шнурке, переместилось на палец. Никто не ведал, что именно произошло той ночью, но следующим утром сэр Гриффиндор случайно услышал, как они что-то обсуждали между собой. Ему показалось, они упоминали имя Катрионы, но он не был уверен.
Замужество Аннабель оказалось на удивление удачным, учитывая обстоятельства. Для сына и племянника изменников Бэрр на удивление быстро продвигался в чинах и титулах. Могло показаться, что Ричард, мучимый совестью, старался сделать хоть что-нибудь, чтобы загладить свою вину, - впрочем, допустить саму мысль о существовании совести у августейшей особы было бы слишком наивно. Не смотря ни на что, Аннабель была весьма осторожна, обсуждая корнуолльские дела с отцом и сестрой.
Дорис… Дорис выросла в сильнейшую колдунью. Ее талант администратора и политика позволял ей находить выход в самых неразрешимых ситуациях, она легко пользовалась мыслечтением, если считала это необходимым. Именно Дорис предложила разделить воспитанников на группы, когда их стало слишком много, придумала сделать расписание уроков и график дежурств, ввела какие-то поощрения для особо отличившихся. Ее считали строгой, требовательной, но безукоризненно справедливой. Она была везде и всюду. Дорис, без сомнения, интересовалась властью, но…амбиции ее воспринимались как благо, а не как угроза существующему миропорядку.

Прошло десять лет. Годрик занимался на дворе с группой младших мальчишек, когда вдруг его окликнул Йен Эйприл. Сначала рыцарь не понял, почему тот решил обратиться именно к нему (с тех пор, как тот еще мальчиком забросил фехтование, они не то чтобы много общались), и что вообще заставило юношу оторваться от любимых им книг, - а заглянув тому в глаза и вовсе смутился: взгляд его собеседника горел странным лихорадочным возбуждением, как если бы случилось что-то неожиданное и интересное.
- Сэр Гриффиндор?
- Да, Йен?
- У нас новый воспитанник. Мне кажется, вам было бы интересно его увидеть.
Не говоря ни слова, рыцарь кивнул Брайану продолжить урок и проследовал за молодым человеком. Рядом с Батильдой на лужайке спиной к ним стоял темноволосый мальчик. Они разговаривали, и подойдя ближе, Годрик с удивлением отметил, что ребенок увлеченно объяснял девушке какой-то магический фокус.
Завидев Йена, парочка обернулась. Гриффиндор едва удержался, чтобы не совершить крестное знамение. Его спутник понимающе кивнул, будто бы ожидал такого эффекта, и они с Батильдой быстро переглянулись.
На него смотрел Алексис Салазар Слизерин.
Мальчик держался с холодным аристократическим достоинством. Он понимал, что его разглядывали, и, даже если не мог разобраться, почему, явно не спешил задавать вопросы. Добротная новая одежда, рукоять детского меча, украшенная драгоценными камнями, выдавали в нем сына богатых родителей, герб на плаще свидетельствовал о принадлежности к высшей знати, а отполированная ладонями палочка из слоновой кости, заткнутая в узел ремня, указывала на волшебника, уже в эти годы знающего себе цену. Ребенок молчал – он ждал, пока рыцарь представится.
Годрик моргнул, и наваждение прошло. Перед ним вновь стоял мальчик, немного смущенный, теребящий поясной ремень, с ямочками на чуть покрасневших щеках. Рыцарю пришло на ум, что другие дети уже разошлись по комнатам и на уроки, а этот малыш вынужден был остаться. Какие мысли крутились у того в голове?
Йен тихонько прокашлялся:
- Я хотел, чтобы вы взглянули первым, сэр. Он… не такой, как все остальные.
Гриффиндор понимающе кивнул.
- Как тебя зовут, мальчик?
- Артур.
- Кто твои мать и отец?
- Граф и графиня Сомерсет.
- У тебя есть братья или сестры? – малыш отрицательно помотал головой.
Встав за плечом рыцаря, Йен тихонько шепнул:
- Сомерсеты…они чистейшие маглы. А мальчик обучен.
- Вижу. – Глаза рыцаря загорелись. – А еще, ребенок его возраста годится им во внуки.
Они переглянулись.
- Ты думаешь о том же, о чем и я? Ты ведь позвал меня именно за этим!
Йен загадочно улыбнулся.
- А какая разница?
Глядя на малыша, Гриффиндор ощутил, как по лицу его покатилась непрошенная слеза. Он стер ее тыльной стороной ладони. Горя не было, наоборот, ему показалось, что впервые за долгие годы ушла сковывающая его сердце тяжесть. Рыцарь чувствовал, как растворялись, таяли, как снег на солнце, вина и боль, превращавшие каждый новый день в пытку и заставлявшие искать одиночества, как если бы оно было лекарством и наказанием. Губы его растянулись в улыбке. Никакой Ровены, никакой Хельги - он просто обязан был присмотреть за парнишкой самостоятельно. Ему пришло в голову, что у Артура, наверняка, не будет никаких проблем в освоении магии, и что тому точно должно понравиться фехтование…и еще рассказы о далеких временах и землях, и рыбалка, наверное, а еще, когда новенькие научатся «перемещаться», можно будет взять их с собой на турнир… Будущее, которое он считал для себя невозможным, закрытым, замазанным чередой поступков, явилось за ним в образе этого ребенка, звало за собой и он не мог более игнорировать этот призыв.
Рыцарь вздохнул полной грудью, до хруста в костях, чувствуя, как сразу расправились плечи и выправилась осанка. Подойдя ближе, он положил ладонь мальчику на плечо, затем, поддавшись порыву, прижал к себе. Артур взглянул на него взросло и серьезно, а потом зачем-то кивнул, и Гриффиндору почудилось, что ребенок понял, что именно происходило у него в душе. Мыслечтение? Проницательность? Случайность?
- Да уж, и в самом деле, какая!



Спасибо:

Бланш де Дюве, которая заставила начать,
Клер, которая заставила закончить
Gorac, которая... терпеливо помогает исправить огрехи

И всем, кто это читал.




Rgds
Fran

Сообщение отредактировал Frelasien - 24-10-2007, 11:14

[Горация >>>]

Я совсем бессовестная, забросила твою тему) будем потихоньку наверстывать)
только в этот раз пост отчего-то получился коротким....

«Лестница вела в их башню. Йен, свесив ноги, сидел на деревянных перилах»
В чью «в их»? это начало новой главы.

«что можно сделать, чтобы его воспринимали как взрослого.»Наверное, здесь уже не «можно», а непременно «нужно»… эмоциональная окраска меняется.

«было какое-то странное ощущение неисследованности, тайны. От него не укрылось, что незадолго до их прибытия»
От кого не укрылось? От ощущения неисследованности, тайны? Цепляется именно к этим словам.

«мешающие смотреть слезы»
Просто не нравится…

«что раны были смертельны, а жидкость была кровь»
Наверное, «жидкость была кровьЮ».

«но в горле его будто застрял ком тряпья»
«Его» - лишнее)

«остаться в комнате в одиночку»
Думаю, второе «в» надо убрать и изменить форму слова «одиночку»…

«много значло»
«И» пропустила)

«Простукав стены»
Может, «простучав стены»?

[Frelasien >>>]

Ох... Сдается мне, что моя...ммм... некоторая неторопливость плавно перерастает в моветон. Каюсь, бью челом, обещаю исправиться.

Спасибо за коммент. Капитулирую по всем пунктам, кроме одного.

Словосочетание "можно сделать" в отношении Йена употреблено именно для того, чтобы обратить внимание на то, что сделать, в общем-то, ничего нельзя. Дело не в Йене, а в его наставниках. Ни у кого из них нет педагогического опыта, на что-то им не хватает времени, где-то срабатывают стереотипы...

Если заменить, как предложено, то, ИМХО, получается, что это Йен чего-то не понимает. А он как раз и мучается безысходностью - потому что понимает слишком хорошо.

В общем, подумаю еще немного

Спасибо!

Rgds
Fran

[Горация >>>]

Что-то как-то несерьезно у тебя со всякими корявостями..... или я старею??? практически одни опечатки))):

52;
«у того остался один черенок»
Кажется, это называется не «черенок», а «черешок»… а если уж быть совсем точной, то вообще «плодоножка»…

«обращатся с мечом»
«историей с Йеном и вризраком»
«дерево в миг ярко вспыхнуло»
Опечатки.

53.
«в кабнете отца горел свет»
Опечатка.

«Ее отец горько усмехнулся»
«Ее» можно убрать вообще, тем более в следующем предложении стоит «его».

«можно найти решние любой проблемы»
Очепятка.

54.
«оторвался от раскиданных на столе бумаг»
Может, «разбросанных»? звучит как-то не очень.

«расплывалось цветными пянами»
«просвечивали скозь призрачную фигуру»
Очепятки.