Мои рассказы, Вот написал на досуге, оцените.

[Рилл >>>]

Извиняюсь что давно не был. Просто многое в жизни переменилось. Спасибо тем кто меня помнит. Здесь предствалены четыре маленьких зарисовки. Заранее прошу прощенья если кого-то ими обижу или обидел. Это не более чем рассказики.
*****************************************

«Правда исчезнет тогда, когда люди разучатся читать»

Зазеркалье зазеркалья. Бесконечное отражение зеркала в зеркале. Они создают на удивление простой и не имеющий выхода лабиринт. Найти прослойку реальности между двумя дверями почти нереально. Зато каждый может найти там себя размноженного, разрезанного на тонкие ломтики отражениями. Они теряют там объём, но приобретают удивительную прямоту и чёткость.
Чеширский кот потерялся там насовсем. От него осталась только улыбка в темноте. Там же на суку висит сумасшедший шляпник в порванном цилиндре, под ним медленно тлеют игральные карты вместе с клюшками для крикета. А кролик отхаркивает остатки часов, которые запрыгнули ему в глотку. Продолжая идти по осколкам зеркал можно найти самого себя. Мёртвого. В хрустальном гробу на пьедестале с двумя гвоздиками на прозрачной крышке. Но самое смешное, что это будет правдой. Именно две гвоздики являются ключом ко всем маскам и наручникам. Но и эта реальность, это отражение взорвётся острыми брызгами блестящего стекла, открыв новую картину из безумного забега. Там будешь сидеть ты. В грязной рубашке и рваных штанах. В твоих безумных глазах светится отчаяние, а пальцы с обгрызенными ногтями пытаются сорвать сукровицу с порезов на запястьях. Один. Совсем один. И даже человек, который как тебе показалось, понял и полюбил тебя окажется всё тем же расчётливым ежом с иголками из ледяных глаз. И зеркало с твоим отражением вновь треснет. Теперь ты стоишь в пустоте Только темнота и тяжёлый ядовитый туман. Больше ничего. Безвоздушное пространство. Ты наблюдаешь за короткой агонией и, то, как туман скрывает холодную вещь, даже не пугает тебя. Слишком привычно. Ты опять идёшь по битому стеклу, разрезая себе ноги и отрезая пальцы. Образы вокруг тебя становятся всё мрачнее и острее. Вскоре всё сдёрнуто, тебе улыбается голый ужас, и ты улыбаешься ему в ответ. Но всё равно продираешься вперёд, срезаю кожу об острые углы этого мира.
Зачем? Не знаешь. Ты уверен, что в конце будет просвет и это то к чему надо стремиться. И ты ползешь, извиваясь ужом. Ноги превратились в страшные лохмотья, а от рук не осталось ничего. Ползёшь голым животом по острым торчащим кускам стекла. К истине. Хотя даже не знаешь, зачем она тебе. И в чём заключается. Вечное позёрство не более. Но так надо.
Хотя бы тебе.


Добавлено:

Умные мысли великого дурака.


Погоня за смертью,
Словно забег по кругу,
Называется жизнью,
Но я не хочу и не буду…

Стоило ли оно того? Не знаю. Вполне может быть. Брошенный и кинутый всеми, он сидел возле окна с подтёками от дождя и думал. Думал обо всём – о жизни, о смерти, обо всякой ерунде. Зачем? Он и сам того не знал. Он знал только то, что сигареты и коньяк всегда будут с ним и в случае чего помогут решить любую проблему. О нет! Отнюдь алкоголь не был его пристрастием, просто смотреть на жизнь через искажённое водой стекло было куда приятней, чем обычно. Но так как сочетание окна и дождя было крайне редким, ему приходились открывать бутылку с этикеткой 41%. Странно, но душевная пустота вызывала в неё скорее ощущение величия и церковности. Подобное чувствуешь, когда стоишь один в большом помещении с высокими потолками. Малейший звук превращается в грохот и усиленный эхом возвращается лавиной. Точно так же и с душой. Собственно он и не помнил, как и почему оказался у окна с зажженной сигаретой. Или не знал. Смысл, спросите вы? Его нет и никогда не будет. Смысла нет как факта. Достаточно посмотреть большую часть обычных жизней. Они же настолько противны и одинаковы, как совковые презервативы. Родился – учился-женился – вырастил детей – сдох. Получается он в том, чтобы оставить поле себя какого–нибудь бастарда и отойти в мир иной, в котором, если вдуматься, гораздо больше ценностей для души и всего остального, что, как правило, теряется по дороге. Быть живым и быть убитым. Ощущение где-то посередине – существование. Любовь – ощущение, которое подсказывает, что этот парень или девушка перед тобой подходят для совокупления как нельзя лучше. На данный момент. Хочется брезгливо вытереться. А где же чистота чувств и духовность? А нету! Человек выдумал массу вещей, чтобы показать, что он не от природы, а сам по себе, а её не знает. Она враждебна ему по определению. Отношения между матерью и выросшим сыном. Красота! Появляется желание выйти на рассвете в поле, и смачно плюнув вернуться под искусственное освещение в серую коробку. Бред! Точно! Именно такой представляется жизнь в уставших, красных от недосыпа глазах, в которых еще плавает облачка сигаретного дыма. Сон может ответить на все вопросы кроме одного, последнего – где же она?
-МАТЬ ВАШУ!!! – крик тяжело отразился от грязного потолка и полете куда-то вниз. Наконец он соскочил с грязного подоконника, и, шаркая по заплеванному полу начал спускаться по лестнице. Однако, спустившись на несколько ступенек, повинуюсь какому-то наитию, взял сырой кусок отпавшей штукатурки и со всей дури швырнул его в стекло площадки. На пол с глухим звоном посыпались грязные осколки.

Она знала Терпсихору. И исправно служила ей. Как правило, обряд поклонения проходил в ближайшем ночном клубе с ди-джеем локального розлива. Кончался, сей церковный акт больной головой, которая спорилась с печенью за право первой отдать концы. Нельзя было сказать, что она была таким уж потерянным человеком, но другой жизни у ней не было и, скорее всего никогда не будет. По её же собственному мнению. На деле же она была самой обычной студенткой исторического факультета самого обычного государственного университета. Исправно посещала лекции подрабатывая в свободное время в местной газетёнке. Имела парня. Или парень имел её. Хотя это не имеет ровным счётом никого значения. Называлось сии взаимоприятные отношения громким словом любовь и длились вот уже два года. Пять дней она жила этой глупой, как казалось ей жизнь, после чего превращалась в жрицу. При разных обстоятельствах, разных богинь. Затянувшаяся зима в совокупности с дешёвыми сигаретами и сложившимся распорядком дня поддерживали в ней депрессивно пофигистичное отношение к жизни. Другой человек уже давно было взял бритву и решил что-то кардинально поменять, но она была не такой. Просто в этом не было необходимости. Или смысла. По её же собственному мнению. И ещё она знала Терпсихору.

На улице тихо шёл снег. Шел, хрупая по сухим коростам уличной воды, которая не побеспокоилась преждевременно спрятаться в ближайшем облаке. Ледяной пух складывал тошнотворную картину – из серых облаков, цвета выжатой тряпки, шёл снег, падая на грязную корку, покрывшую асфальт двора. От всего этого, в сочетании с полным безветрием и сравнительной теплоты, хотелось сунуть два пальца в рот или, по крайне мере, сходить за дешёвым портвейном в ближайший магазин.
На лавочке, во дворе сидела девушка в лёгкой серой ветровке. Из-под накинутого капюшона вылетали редкие облачка пара с табачным дымом. У ног валялся смятый конверт с запиской, которая извещала об окончании и исчерпанности их отношений. Это глупо, как может исчерпать себя то, что изначально было пустым? Вся эта игра была не более чем необходимостью. Ей нужен был человек, который бы её трахал, ему нужен был человек, которого он мог бы трахать. Вот и всё. Безотходное производство. Но как бы то ни было, было больно. Хотя нет. Пусто, именно пусто. Это ощущение пульсировало в районе грудной клетки и мешало дышать. Холод неприятно жёг ледяные дорожки на щеках, но убирать их не было смысла.
-Мир преображается, после того как любимый исчезает из него, вам так не кажется? – присевший рядом незнакомец в черном пальто чиркнул зажигалкой и прикурил дамскую сигарету. – Исчезают все краски и чувства, появляется желание выкинутся из окна. Всё это пройдёт. Даже вернутся краски, несколько выцветшими, правда, но вернутся. Поверьте мне.
-вы собственно кто? – она посмотрела на него. Лицо незнакомца скрывала лёгкая бейсболка натянутая по самый лоб, из под которой выбивались черные пряди.
- Какой смысл в именах, да простят меня за эту заезженную фразу. Но если вам так будет угодно, то я…ну допустим, Бродяга. Так сказать Дон Кихот местного производства. Ну а вы Варвара, – последнее звучало утверждением. – вам не стоит расстраиваться. Всё это слишком глупо и мелочно, чтобы портить из-за этого нервы хотя бы окружающим, поскольку на собственные вам наплевать.
Она хотела что-то ответить, но он встал и, уже разворачиваясь, добавил:
-Подумайте над моими словами! Подумайте, всё это не более чем бессмысленный пустяк. – И направился в сторону арки под домом. После него не оставалось следов.
Секунду Варя смотрела ему вслед. Затем моргнула, и наваждение исчезло, будто и не было никого. Только тонкий окурок вяло дымился под лавочкой.
-Рыжие тараканы как вид существуют вот уже более трехсот миллионов лет , но раньше они могли достигать пятидесяти сантиметров в длину. – к чему-то пробормотала она и поёжившись достала из пачки новую сигарету.

Его не поняли. В очередной раз. И вновь он слышал тихие шаги одиночества. Выкинули как игрушку, с его суждениями, которые разбивали их маленький розовый мир. Снова без дома и друзей. Крича в гулкую тишину ночных улиц, он вспоминал свой путь на небо и то как за его спиной закрывались ворота за которым было лишь одно – покой. Другими словами вечное бездействие. Там даже нет дверей в столь интересные тёмные комнаты. И именно это было неинтересно. Вот и всё.

Закутавшись в плед, Варя стояла у окна, за которым была тёмная безлунная ночь. Эта особенная чистота чёткость линий, которая проявляется с наступлением темноты, всегда завораживали её. И как всегда она не могла уснуть, хотя вполне возможно, что причиной была чашка кофе в руке.
Боль ушла, как и обещал тот парень. Если он, конечно, существовал на самом деле, в чём были большие сомнения.
Часы на стене показывали пять утра. Отвратительное время. Особенно когда ты одна в квартире (подарок родителей, между прочим), тебе абсолютно нечего делать и тебя бросило единственное занятие.
-Скоро будет солнечно – с грустью шепнула себе Варенька и повернулась, чтобы поставить кружку на стол. Но не поставила. Уронила раньше. Перед ней стоял тот самый парень в пальто, с которым она говорила во дворе. На сей раз, его лицо скрывал глубокий капюшон, из-под которого не было видно лица.
-Что вы здесь делаете? И как вообще попали в квартиру? – задыхаясь не то от возмущения, не то от…радости (?) сказала Варя.
-Дверь стоит закрывать на замок. Это ответ на второй вопрос. А насчёт того, что я здесь делаю... насколько я знаю, вы сами хотели меня видеть, не так ли? – казалось, он улыбнулся.
-Откуда…? – она и вправду хотела видеть его, но боялась себе в этом признаться. Почему-то.
Бродяга пожал плечами.
-Какая, в сущности, разница?
-Никакой. – Варенька почему-то улыбнулась
-А раз так, не будет ли вам угодно налить мне кофе, – он сел на стул, – и, если можно, без сахара.
-Сейчас – со странной уверенностью в том, что завтра всё будет лучше она пошла ставить кофе.

Когда то он носил маску. Самую настоящую белую фарфоровую маску, а не эту подделки, которые можно купить в любом магазине общего пользования. Над ним смеялись, тыкали пальцем и говорили что это глупость, стыдливо опуская при этом глаза. А сами прятались за такими же, разве что более плотными и толстыми, зато невидимыми. Человек, если вдуматься, он как китайский рынок в туристическом городе. Вроде бы и показывать его иностранцам стыдно, но без этой растолстевшей торговой единицы как-то уже никак. Вот и приходится его обстраивать аккуратными ларьками и рекламными щитами вполне цивильного вида. Теперь на него хоть можно смотреть, но руками трогать, или тем более заходить, вовнутрь совсем не стоит. Ибо не фиг, содержание то старым осталось.

-Надо во что-то верить. Я бы сказал это жизненно необходимо.
Варя лишь пожала плечами и открыла холодильник, в котором одиноко стояли трехлитровые банки малинного и клубничного варенья. Она грустно усмехнулась.
-В детстве всегда мечтаешь, чтобы у тебя был вОт такеная банка вареньем. Только твоя и ничья больше. И всё и больше ничего тебе не нужно. А сейчас, вот оно! Сбылись мечты, только руку протяни. И ты понимаешь, что сейчас тебе это на фиг не нужно, – дверь с грохотом захлопнулась. Варя взглянула на бродягу. – Смешно, правда?
Он положил ногу на ногу и, пожав плечами, сказал.
-Отнюдь. Правда смешной не бывает по определению.
-Правда?! Где ты нашёл правду во всём этом ?!
Бродяга устало поморщился.
-Давай не будем бросаться красивыми фразами и прочими риторическими вопросами. Просто та банка варенья она никуда не исчезла. Испугалась, спрятались, прикинулась чем-то другим, но не исчезла! Вот и всё.

Маска шута разбилась. Не выдержала правды и пошла мелкими трещинами, обнажая его лицо. А она сидела и медленно тасовала колоду игральных карт. Без джокеров.

-Надо во что – то верить. – повторил бродяга. – хотя бы в ту самую банку варенья. Жить помогает.
Варенька криво усмехнулась.
-Коим если не секрет образом.
-Не знаю – он на секунду замолчал – просто помогает и всё. Это скорее на уровне интуиции. В общем, это трудно описать словами.
Варя сделал глоток, и отвернулась к окну.
-Дело ясное что дело тёмное. Хотя может быть ты и прав. . почему-то в твои слова хочется верить. Как в бога. Правда, в случае с богом, потому что это слишком обременительно, а в твоём это слишком сложно. – она взглянула на бродягу. – да вы прям таки кладезь мудростей.
Бродяга поморщился
-Каждый человек представляет собой учебник по жизни, что собственно и означает эту самую кладезь, этих самых мудростей. Но все они крайне разнятся, я бы даже сказал, они враждебны друг другу. Просто кто-то молчит и хранит свою брошюрку в дальнем пыльном углу своего сознания. Кто-то пытается научить жизни других. Кто-то просто изливает это бумагу. Вот и всё.
Варя вновь взглянула на него
-Ну а в случае с тобой? Что с твоим учебником жизни?
-Я? Хм, хороший вопрос. пожалуй я даю его почитать всем желающим. Правда желающих за всё это время было не так уж и много.
-А мне можно?
-Можно. О чём вы бы хотели услышать нотацию – он усмехнулся. – дайте я угадаю. О любви?
Варвара кивнула головой. Бродяга сделал глоток остывшего кофе.
-любовь. Она как бутылка минеральной воды. Открываешь её новую, свежую, и пьёшь маленькими глотками, боясь захлебнуться от остроты. Но чем больше эта бутылка стоит открытой, тем более противной становится вкус этой воды. Вскоре он становится отвратителен. Хотя даже такая, она гораздо лучше той хлорированной мути из крана. Но в некоторых случаях, а говоря точнее по утрам, после тяжелой ночи, это самая противная, тёплая минералка просто необходима. Иначе не жить.
Варя снова повернулась к окну. Первые лучи рассвета тяжело продирали утреннюю дымку.
-Кто знает. Может, сейчас как раз кончилась эта самая тяжёлая ночь.
И улыбнулась чему-то своему.

Он стоял на вершине дюны и щурился медленно заходящему солнцу, которое окрасило пустыню в красные оттенки. Усталый ветер лениво трепал чёрный цвет его поношенного плаща. Бродяга смотрел на море песка и осознавал что пришёл, нашёл то, что он так искал. А она стояла рядом и улыбалась ему – нерешительному и банальному.
-Вот и всё. Как оказалось, путешествие было не более чем поисками несуществующего эльдорадо.
-Как всегда, – она взглянула на него – Ты становишься предсказуемым.
-Я знаю. Ровно, как и ты, – он улыбнулся.
-Жаль. Но меня это даже радует. Предсказуемость означает постоянство, тебе не кажется?
-Нет. – бродяга вздохнул – Постоянство убивает интерес.
Она рассмеялась.
-Ты в своем репертуаре. И куда ты теперь?
-Я? Не знаю. Отдохну, наверное. Ну а потом…на юг. Туда где солнце, море, воздух, пиво, водка, бабы и луна.
Она отвернулась.
-Ну тебя. Ей богу сдался тебе этот юг.
Бродяга улыбнулся.
-Хочешь со мной?
Она посмотрела него.
И улыбнулась в ответ.


Добавлено:
.Свобода
Начало длинного пути
Утром
Вернутся какие-то люди
Ночью
Зажгутся чьи-то звезды
Солнце
Протянет к ним свои лучи
Выстрел
Прервутся две судьбы
Кровь
Смерть заберёт их сигареты.


Я хотел бы остаться один, утром в день моей казни. Почувствовать момент, когда палец уже давит на курок, а свинцовое счастье уже начало вылезать из своей конуры. Наверное, это и есть та самая грань между жить и не жить. Полсекунды триумфа. Полсекунды на улыбку. Больше мне не надо. Просто не требуется.
Но это будет не сегодня. И даже не завтра я пожму руку и распишусь под приговором. Послезавтра в самый раз.
Но до него ещё надо дожить.

Я хотел бы снять с себя все маски и колпаки. Но не могу. Больно. Колпак шута прирос к голове. А маска сатира прикипела, будто изнутри в неё плеснули кислоты.
Но однажды мне дадут десяток ампул новокаина, и я оторву своё лицо вместе с маской и срежу с себя скальп, сняв колпак. А затем скальпелем вырежу из себя маленькое рыжее колючее существо. И умру, хрипя, пытаясь вытолкнуть воздух из залитых кровью лёгких. Но эта агония будет свободой. И не дай бог, если кто-то вызовет скорую.
Второй раз я этого не переживу.

А ещё я хочу…хотя какая, к чёрту, разница?

Я хотел бы выспаться. Лечь в десять вечера и проспать сутки. Чтобы мир приобрёл былые краски и цвета. Чтобы линии вновь стали чёткими и ясными. Но этого не будет. Скорее всего. Хотя в моем нынешнем состоянии есть свои плюсы. Ощущение будто смотришь под водой с открытыми глазами. И мутно, и немного больно, но куда интересней. Вон там камень, вон ещё что-то. Если повезёт можно увидеть даже коралл и т.д. Хотя, по-моему, я слишком долго нахожусь на грани между сном и явью.
Пора выбирать.

Я хотел бы перетасовать колоду карт. Чтобы шёстёрки оказались вместе с тузами, а дамы с валетами. Но никто не даст мне этого сделать. Так что иерархия этого образования смотрится весьма оригинально. Наверху шестерки, семёрки и прочие цифры, валет лежит с валетом а дама с дамой. Ну а королей и вовсе нет. Их кто-то потерял. Или они сами разлетелись. Кто знает? Всегда считал себя джокером – дураком с бубенчиком в клетчатых штанах арлекина. Но этот дурак перешибал всех. За исключением другого дурачка.
Ну, кто на новенького?

Я хотел бы достать сотню. Рублей, ну или на крайний случай, долларов. Чтобы идти по грязи в первый весенний день и не думать о пустоте кармана. Чтобы она меня не тянула к земле. Чтобы делать всякие глупости, вроде безделушек в подарок каждой встречной. Зайти в прокуренную кофейню и выпить зеленого чая, ну или на крайний случай эспрессо. Затем взять билет в направлении юга и уехать на поезде. До моря, ясень пень, не доеду. Дойду. Пешком по шпалам.
Не впервой, впрочем.

Я хотел бы забить насмерть авторитетов. Нет, не тех, кто с растопыренными пальцами и белыми шарфиками торгуют мукой под видом дури. Нет. Тех к кому прислушиваются, тех, чьи слова и указания воспринимаются как патч к заповедям и прочей божьей писанине. Я бы взял толстое собрание их сочинений вместе с житейскими мудростями и пошёл в атаку сидя на гружёной книгами тележке. Ибо не фиг своей мудрой дуростью или дурной мудростью неокрепшие души запугивать и открывать им то, до чего они бы и сами додумались. Если бы им это было надо. А этим самым неокрепшим душам совсем не хочется слышать про бессмысленность любви, про несуществующую дружбу, про то, как надо жить. И правильно. Зачем?
Еще додумаются. Но потом.
А пока пусть радуются.

Я хотел бы жить в грязном заплёванном подъезде. Странное желание, не правда ли? Но почему-то именно в таких цивилизованных мусорках и рождаются истины, прописные и не очень то. Откуда они там только берутся? Не знаю. Но согласитесь это круто обитать там, где появляется правда. Хотя, скорее всего это мои очередные бредни. И как ни странно мне хочется быть неправым. Ведь если истина рождается среди банки с водой, в которой флегматично плавают окурки и тусклой заросшей паутиной лампочки, то где рождается ложь и знать не хочется. Пропадёт аппетит и сон.
Я уже два года выспаться не могу.

Я хотел бы просто подохнуть. Прямо сейчас.
Но видно сегодня не судьба.

Я хотел бы оказаться дома. Не в том месте, где обычно спят, потребляют материальную и не очень то пищу. Нет. Там где мне уютно и тепло. Где можно зависать вечно. Но это не реально. Согласитесь трудно жить в поле с травой под деревом, которое освещает заходящее июльское солнце. Но этого чертовски хочется.
Честное слово.
Правда.

Я хотел бы перестать чувствовать себя потерянным плюшевым мишкой. Почему-то маленький мишка всем нравится. Все хотят его потаскать, потискать, поговорить с ним или утащить к себе домой. А сам маленький мишка ждёт ту, которая его потеряла.
Или уже нашла?

Я хотел бы культурно напиться. Поясню, что в моём понятии культурно напиться. Это когда на тёплой кухне сидят один или два человека и медленно опустошают бутылку мартини, одну за другой, рассуждая при этом на философские темы. И курят при этом хорошие сигареты. Но не получается. Как правило, меня утаскивают на чью-нибудь дачу (турбазу, квартиру. Нужное подчеркнуть), где происходит самая обычная свинская попойка с дешёвым пойлом и сигаретами. В итоге утром страшно болит голова, мышцы, а где-нибудь под боком спит какая-то девушка. По крайне мере, в такие моменты хочется верить, что она девушка. Короче стандартный сценарий.
Ну и где тут культура?

Я хотел бы перестать быть столь самовлюбленным. Почему-то мне вспоминается один мой хороший, некогда, знакомый. Однажды я заметил.
-Ты слишком много о себе думаешь.
-То есть, самовлюблён? – отвечал он, поправляя свой портрет на стенке, - может быть. Но это даже хорошо.
-В смысле?
-Это значит, что это хорошо. Ведь я люблю себя за что-то. Значит это «что-то» во мне действительная хорошая штуковина. Цените.
Я оценил. Так что не так уж и много я о себе думаю. У меня не самолюбовь, а так, самовлюблённость.
Такое быстро проходит.

Я хотел бы забыть свои сны. Нет, не те которые снятся мне последние полгода. Это самый обычный бред, не более. Нет. Те, что были раньше. Почему-то когда я сидел на кухне в третьем часу ночи они вернулись ко мне. Гладкие, сухие, серые и одинокие. От них пахло ужасом. Хотя нет, это уже перебор. Нафталином. Именно им.
-Ты помнишь нас? – вопрошали они, – нас, тех, кого ты так боялся и втайне ждал ночью.
Я молчал. Тени смотрели на меня. В упор.
А затем из меня вылезла моя внутренняя тварь. Порождение больной фантазии, вместе с тугим переплетением собственных принципов и внутренней философии. Она посмотрела на меня.
-Хочешь я скажу кто они? Они это ты. Твоя настоящая сущность. Ты слаб настолько, что даже не можешь покончить жизнь самоубийством. Ты всю жизнь бежал от кого-то и куда-то.
-Зачем? – шепчу я.
-Зачем? Не знаю.
-А они? – кивок на теней
Тени улыбнулись безгубыми ртами, оскалив свои бездны. И поглотили меня…
…Бег в серой пустоте. Неизвестно от кого и куда. Рвущиеся лёгкие и антрацитное чёрное небо наверху. Ноги подкашиваются, и падение поднимает серую пыль со дна мира. Взгляд вверх и ничего, ни неба, ничего. Только холодный лязгающий смех из безгубых глоток, который звучит отовсюду. Лёд создаёт узорчатую тюрьму, и кожа превращается в ломкий иней. Ледышка в ненавистном высшим силам месте. Проблеск. Рывок за ручку двери и ничего. Там всё тот же оскал ожившего кошмара. Пол теряет своё предназначение и уже не разобрать что это падение или полёт. Дрожь захватывает тело и душу. Зачем всё это…
Ненавижу.
И хочу.


Добавлено:
«Почему все те, кого я люблю, гибнут?»


-Ты никогда не смотрел на свой контур нарисованный на полу судмедэкспертом?
-Нет. Как то не было случая. – взгляд в сторону собеседника – а ты?
Несколько напряжений лицевых мышц. Хмурый взгляд.
-Я видел многое. Очень многое. И хорошее и плохое. Нечто среднее. Не знаю даже.
Потерянное изучение кафеля на запотевшей стенке.
-Значит, не видел. Этого стоило ждать. И всё-таки ты такая же тварь, как и все они.
-Не выделяй себя из серой массы. Не заслужил пока что. – усмешка – между прочим это ты меня таким сделал.
-Знаю.
Тишина. Тихо капает вода.
-Поднимайся. Неужели тебе приятно плавать в этой розовой водичке.
Улыбка.
-Нет не приятно. Но чертовски спокойно. Ты даже не представляешь насколько.
Изучение потолка.
-Представляю. Уж поверь мне, кто-кто, а я представляю. – он сглотнул – но надо. Надо снова жить. Надо заново построить мир. Тем более на сей раз не с нуля.
Внимательный взгляд.
-Может быть. Ты никогда не думал о том, что такое реальность?
-Глупый вопрос.
-Формальность. Реальность – это то, что хочет воспринимать и воспринимает твой внутренний мир.
-И что дальше. Вообще к чему эта философская болтология?
Тяжёлый вздох.
-Да к тому, что моя реальность слишком сузилась. Она стала миллиметровой щёлочкой. Кого я любил, чем был наполнен мой день?
-Идиот!
-Но почему?
-Когда у тебя появляется огромное количество хороших знакомых, скажу даже больше, друзей, когда у тебя появляется человек которого ты…
Нетерпеливый взгляд.
-Которого я…
Опущенные руки. Вздох.
-Это бессмысленно. Боишься признаться даже мне, а что говорить о себе? Просто ты похож на шута после пирушки. Больно разлепить веки, а солнце выжигает тебе глаза. И ходишь ты, постоянно зажмурившись, крича про реальность и мироздание. – кивание головой, фырк – миллиметровая щёлочка, блин.
Секунды, капающие в воду.
-Ленивым коньком разлита кровь.
Склонённая набок голова.
-Кто это написал?
Мокрые джинсы неприятно обтягивают ноги.
-Это из книги Кастанеды.
Пауза.
-Я такой же, как и все они.
Поворот головы
-Кто?
Улыбка
-Все. Повторяя самому себе что «Я не такой, я не такой» я всё больше осознавал, что точно такой же.
Вода бьётся о края ванны.
-Что ж это логично, учитывая что ты даже не хочешь доказать своё отличие самому себе.
Ноги неловко скользят по мокрому кафелю
-Неправда!
Злой смешок
-Как иначе объяснить твой поступок сейчас? Ты даже не захотел бороться. Глупо думать, что ты кому-то что-то докажешь этим. Просто расстроишь несколько людей. Не до смерти, но до полу это точно.
Тишина
-Что ж может ты и прав…
Жизнь, капающая в кровь.

[Рилл >>>]

Маленькая зарисовка. Старая правда, но мне нравится....

Я хочу пройтись по улицам своего города. В медленно сгущающихся тёплы сумерках, когда вокруг включаются вывески, а из небольшого итальянского ресторанчика начинает ползти ленивая мелодия скрипки. На улице почти никого, не считая толстого довольного кота, медленно шествующего поблизости, хотя он, считая, что это я шагаю рядом с ним, но никак не наоборот. Зайти в небольшую, пропахшую сигаретами, кофейню заказать маленькую чашку крепкого кофе и улыбнуться отчего то грустной девушке за соседним столиком, увидеть её ответную улыбку и рассмеяться. Достать сигарету, щёлкнуть зажигалкой и сделать маленький глоточек только что принесенного кофе. Под рукой каким-то образом окажется любимая книга, которую знаешь наизусть, но не особо волнуешься по этому поводу. Затем выйти на улицу , где давно наступила ночь, удивиться как быстро пролетело время и любоваться на ночное звёздное небо, которое так близка, что стоит протянуть руку можно дотронуться до звезды. Погладить её тёплый сияющий мех, услышав довольное урчание в ответ.
Таксофон на тротуаре призывно зазвонит, а поблизости никого не будет. Взять потёртую телефонную трубку, испачкав в звёздной пыли чёрный пластик, и услышав голос старого друга, которого не видел несколько лет. Он предложит встретиться там же, где прощались. Счастливо кивнуть неизвестно кому и согласиться. Прийти на старую площадь раньше на полтора часа и застать его там. Всё того же. И просто сидеть, кормя голубей чёрствой булкой, невесть откуда взявшейся, говорить про мелочи жизни с понимающим собеседником, изредка пугая случайных прохожих взрывами ненормального хохота, понятного только двоим. А потом смотреть, как на востоке появляется невыспавшееся солнце, прожигая дорожку в лёгкой предутренней мгле. Улыбнуться, и забыть про все, что мешало просто радоваться миру. Вдохнуть вольного ветра, взамен позволив ему поиграть с волосами. Отправиться в аэропорт, купить билеты куда-нибудь и улететь в твёрдой уверенности, что друг всегда будет рядом, а сегодня не закончиться никогда, слившись с завтрашним днём.

ЗЫ. Чуть не забыл. Скоро выложу вещь из той же серии что и "История одного А.Х."

Сообщение отредактировал Рилл - 25-07-2006, 20:37