Башня Слизерина, фанфик - история хогвартса

[Frelasien >>>]

Привет.

Ну, что такое Хогвартс - наверное, объяснять не нужно. Два года назад приятельница подбила меня начать писать историю этого самого заведения. Прошло время, было написано несколько глав, и, в конечном счете, выяснилось, что взгляды наши на то, о чем должна быть эта самая история, совпадают слабо.

Для меня мир ГП - это всего лишь возможность рассказать историю личности и поговорить о чем-то, что может быть важно. Вписать волшебство в реальность, которая зачастую оказывается гораздо масштабнее вымысла, использовать, наравне с придуманными персонажами действительно существововавших. И, в конечном счете, сплести воедино реальное и фантастическое, чтобы одно уже не жило без другого.

Может, кому-то это окажется интересно.

Rgds
Fran

Итак, начинаем правку

Добавлено:
Башня Слизерина.
1.
- Благодарение Господу, я нашел вас! Милорд! Скорее!
- Что вам угодно, святой отец? Дурные вести? Ах, да, должно быть. В наше время хорошие-то все повывелись – не оборачиваясь, красивый молодой человек надежно спрятал книгу в складках плаща. Только после этого он позволил себе подняться с колен. – Да и дело, поди, не терпит отлагательства. Вы, кажется, проявили изрядную прыть.
- Вы… правы, сударь… я бы никогда…не осмелился… прервать общение с Господом… Очень… спешно, – запыхавшийся монах никак не мог отдышаться. Молодой человек строго сдвинул брови.
- Это связано с ведьмой? Той, которая сбежала? Ее снова поймали?
- Откуда…вы знаете? – круглая физиономия выражала крайнее изумление.
- Замок Слизерин принадлежит мне, как и земля, на которой он стоит. Мой долг хозяина – знать обо всех происшествиях, равно как долг моего распорядителя докладывать о них. Надеюсь, чертовка уже арестована и помещена под должный присмотр. На рассвете ее казнят. Кстати, пришлите ей священника.
- Все хуже, милорд. Девочка-то прехорошенькая, вот и привлекла кое-чье внимание. Епископ сам занялся ее делом. А она…она все время твердит, что прошла пешком от самого Ковентри, только чтобы увидеть вас!
- Меня?
- Именно, что вас, милорд, лично. Сказала, что готова покаяться и с радостью искупить грехи, но прежде должна получить аудиенцию! Не записку, не на словах, а именно что поговорить с вами с глазу на глаз. Только так.
- Я ничего не слышал об этом… - на секунду в лице маркиза проскользнула растерянность.
- Епископ сказал, что не допустит, чтобы дитя дьявола причинило вам вред. Она хитрая бестия, и мы бы не захватили ее второй раз, если бы…
- Если бы она сама не захотела этого?… - черные очи молодого человека странно блеснули. - Скажите, отец Максимилиан, каков ваш интерес в этом деле? Отвечайте честно, ибо я тонко чувствую ложь, а лжесвидетельство грех, особенно в устах священнослужителя…
Словно почувствовав опасность, монах отшатнулся, но было уже поздно. Глаза встретились с глазами, и с этой минуты он, как завороженный, смотрел в эти черные омуты, чувствуя, как окружающий его мир теряет очертания, расплывается. Его дрожащие руки тщетно пытались нащупать крест на груди, уцепиться за него как за последнюю соломинку, но потные пальцы свободно скользили по серебристому металлу, а с губ вместо молитвы срывались какие-то странные звуки, словно кто-то в его присутствии говорил на странном языке, которого он не мог понять. Чуждая воля по капле проникала в его разум. С почти сверхъестественным ужасом он вдруг окончательно осознал, что ему нечего противопоставить этому черному потоку, ибо вера его была неискренна, служил он без преданности, а в этой комнате находился лишь потому, что ежели бы исполнил он обещание и привел господина, епископ, давно зарящийся на замок, обещал ему богатый приход, а девица-ведьма - свое тело по доброй воле. Откуда-то издали донеслось «Avada Kedavra!», но он даже не успел понять, что это означает.


Добавлено:
2.
Салазар вздрогнул и открыл глаза. Он, должно быть, сильно устал и заснул в кресле. Приходилось признать, сеансы мыслечтения давались ему с трудом. До сих пор он так и не смог обнаружить причину, по которой этот технически не самый сложный вид магии отнимал у него особенно много сил. Вот уже несколько лет он, преодолевая брезгливость и отвращение, заставлял себя ежедневно практиковаться на слугах. Копание в их простенько организованных душонках не приносило ни капли удовольствия. Поначалу его удивляло само количество разнообразной грязи, которую ему удавалось извлекать из человеческого сознания, каждый раз, снова и снова, будь то мужчина, женщина или даже ребенок, но постепенно он устал удивляться. Каждый раз он чувствовал себя запачканным. Но, насколько он был осведомлен, только лишь самые сильные маги были способны проделывать такой фокус, и сама мысль о том, что он кого-то опередил, грела душу.
Что же его разбудило? Ага, женский голос, да, точно. В комнате находилась женщина. Он не помнил, чтобы ему докладывали о ее приходе, но она была здесь, а значит, надо было приветствовать нежданную гостью.
- О, Салазар! – темноволосая дама с точеными чертами лица присела в изящном реверансе. Он ответил тщательно выверенным сдержанно–учтивым поклоном, подобающим по этикету.
- Рад приветствовать вас в моем замке, леди Ровена. Крепко ли здоровье вашего батюшки?
- Благодарю. Почтенный граф Равенкло чувствует себя превосходно. Мой благородный кузен напрасно старается. Впрочем, он начинает повторяться. Только подумай, позавчера он снова попробовал провернуть этот дурацкий фокус с дигиталисом, как и на прошлой неделе!
- Должно быть, он в отчаянном положении...
- Азартные игры требуют денег. Которых у него нет.
- Да, которых у него нет… - Салазар криво усмехнулся. - Берегись, Ровена. Мы живем в опасное время. Стоит лишь чуть задержать выплаты, как кузен Альфред тут же заинтересуется, откуда берутся новехонькие золотые, которые твой отец дает ему в долг. Сейчас никому нельзя верить. Пару часов назад мой духовник пытался заманить меня в ловушку. Представь себе, ему даже не обещали слишком многого…
Его собеседница легко рассмеялась:
- Христа продали за тридцать серебренников. Тебя это удивляет? Или разочаровывает? Впрочем, не сомневаюсь, изменник был солидно наказан.
- Его тело найдут с утра у городских ворот. Я… слегка переусердствовал, копаясь в его тупой головенке, но не жалею. Там оказалось много интересного.
- Ты напуган? – хлесткая фраза повисла в застывшем воздухе. Молодой человек вскочил с жесткого резного стула и нервно зашагал взад-вперед.
- Я сильно рисковал последнее время. Да, мне есть, чего бояться, и есть, что терять. Если… если я до сих пор сохранил свое положение, то только потому, что не допускал ни единого промаха. Но, Боже, Ровена, все это время я и представить себе не мог, насколько плотно за мной следят… Один неверный шаг… один донос, одно предательство, и… - он резко помотал головой, словно бы стараясь избавиться от одолевавших тяжелых мыслей, и продолжил, уже тяжелым глухим полушепотом. – Отец Максимилиан открыл мне глаза. Я не просто человек, наделенный магическими способностями, я еще и старшина рода. Я отвечаю за людей на моей земле. В случае… неблагоприятного развития событий, в моих владениях разгорится святое пламя, да так, что ночь покажется днем. И если кому-то из вас кажется занятным пугать крестьян под разными обличьями, то подумайте хотя бы о тех, кого загребут с вами под одну метлу! Завтра они повесят девчонку, чуть старше Аннабель, твоей младшей сестры, – так вот, она босиком шла из моих владений в Ковентри искать защиты у сюзерена! А я ничего не могу для нее сделать!
- Сама виновата. Могла б долететь. Ночью. Или, скажем, прислать сову. Или воспользоваться камином – в твоей спальне ведь есть камин? Выпустил бы ее с утра. Скажем… через дверь?
- Боже, Ровена, что ты несешь! Она сквиб или совсем не обучена. Первый раз ее сдал деревенский староста, я едва успел ее вытащить… а теперь… не скрою, она кое-чему научилась с нашей последней встречи - дешевым фокусам, вроде зажигания света на ладони - но с побегом ей не справиться… При этом, она готова умереть, только чтобы встретиться со мной...а в городе я не хозяин, и епископ только и ждет предлога получить мою голову на блюде… Ну зачем только она сдалась страже? Зачем?…Так, вот, все глупо… - нерешительно, исподволь он, наконец, взглянул на собеседницу и словно окаменел, наткнувшись на холодную брезгливую усмешку.
- Ну и ну. Наследный пэр Англии маркиз Алексис Салазар Слизерин сходит с ума из-за какой-то грязной глупышки!
Несколько минут они молча изучали друг друга. Было слышно, как в отдалении тикали старинные часы. Они смотрели, не отрываясь, она – уверенно и расслабленно, он же словно бы плавился под ее взглядом.
- Как… как ты можешь быть настолько бесчувственна? – тихий шепот его внезапно сорвался на крик, почти сразу же перешедший в хрип и кашель. Дрожащими руками маркиз схватил стоявшую на мраморном столике бутылку и отхлебнул прямо из горлышка. Только после этого он обернулся - Ровена пристально смотрела на него с дивана, ногти впились в дорогую бархатную подушку, в ярких синих глазах застыло какое-то детское недоумение. Он покачал головой. - Нет, не может быть, малышка, ты просто очень молода и неопытна. Ты просто еще не знаешь, как отвечать за кого-то кроме себя, я тоже не знал… но ты научишься, сможешь научиться… Ровена, мне нужна твоя помощь. Эта девочка, которую они собираются казнить, она… я не знаю, как это сказать… она…
Женщина схватила его за руку:
- Не говори больше ничего. Я попрошу одного своего знакомого, будь уверен, он ее вытащит. По правде сказать, я уже с ним связалась.
Судорожно сглотнув, Алексис осторожно высвободился из объятий:
- Но… Я не понимаю… Зачем тогда ты мучаешь меня? К чему все эти фокусы?
Ровена посмотрела на него со всей жесткостью, на которую была способна:
- Я не владею мыслечтением так хорошо, как вы, Ваша Светлость. Но… предположим, мне есть необходимость знать абсолютно точно, безо всяких уловок и разночтений что вы за человек, и от этого зависит жизнь. Что может быть лучше небольшого экзамена? – она чуть переменила положение в кресле, стараясь ничем не выдать своего отчаянного напряжения – Мои поздравления, Алексис, вы прекрасно владеете собой. Вы ведь так и не сказали мне всего. Та деревенская девчонка, Дорис Миджет, – ваша сестра по батюшке.
- Откуда… - начал Салазар, но женщина резким движением выхватила палочку:
- Даже не пытайся!
- Хорошо, не буду.
- Я тебе не мальчишка-поваренок! Если ты хоть раз еще попробуешь влезть в мои мысли, я вызову тебя на поединок, и, клянусь фамильной честью, ты примешь вызов!
- Прости. Я несколько заигрался… - он чуть потер виски. - Столько всего свалилось… Но ведь ты не за нытьем моим пришла?
- Ты, как всегда, проницателен. Имеет смысл познакомить тебя кое с кем, но ты прав – за тобой сейчас следят как бенедиктинцы за еретиками. Встречаться небезопасно. Однако… ты должен помнить, не тебя одного волнует судьба магии в Англии. И если тебе подойдет то, что они хотят предложить, придется научиться не тянуть одеяло на себя.
- Скажи, твои… друзья – опытные волшебники?
- Одни из самых сильных в Англии. Но в высший свет не вхожи. Один - из мелкого дворянства, другая – так и вообще деревенская. Будет странно, если ты вдруг начнешь водить дружбу с такими людьми.
Алексис горько улыбнулся:
- Что пользы мне оттого, что я маркиз?
- Рада, что ты настолько широко мыслишь…Я, пожалуй, откланяюсь, пока меня не хватились. Не беспокойся ни о чем. Помни – ты не один. Мы выйдем на тебя сами.
- Береги себя…
- Ты тоже.


Добавлено:
3.
В небольшой обитой гобеленами комнатенке вкруг стола сидели трое. Пожалуй, трудно было бы даже представить себе более разномастную компанию, тем более сложно было предположить, какие общие дела могут связывать столь различных по виду людей. Против чуть тлеющего камина расположилась невзрачная женщина лет тридцати, одетая в чистый, но старенький перештопанный салопчик, рядом на покосившейся табуретке устроился молодой мужчина, более похожий на бродягу, если б не висевший на его боку клинок, очевидно заявляющий о принадлежности ее обладателя к дворянству. Чуть поодаль, педантично подобрав подол безупречно модного атласного платья, сидела уже знакомая нам темноволосая красавица.
Мужчина первым нарушил молчание:
- Твои впечатления, Ровена?
Девушка глубоко вздохнула. Говорила она медленно, тщательно взвешивая и выверяя каждое слово, которому суждено было слететь с ее уст:
- Не уверена… Слизерин, несомненно, сильнейший колдун - умный, опытный, честолюбивый. Его успехи в развитии магии без палочки потрясают воображение, и это при том, что тренироваться он может разве что какую-то пару часов в день, когда делает вид, что затворяется для молитвы. Не ошибусь, если скажу, что его самого это просто бесит. С другой стороны… - на миг она запнулась, словно бы собираясь с мыслями. - С другой стороны, я знаю его лучше всех остальных, и есть кое-что, что меня сильно смущает. Интрига у него в крови. Сейчас, когда он запутался и напуган, Алексис будет рад любому союзнику, но стоит только ему снова обрести уверенность, как он тут же начнет перетасовывать колоду под себя. Мне так и не удалось понять, сколько в нем было действительного беспокойства за Дорис, и сколько страха за свою шкуру. Появление незаконнорожденной сестры-ведьмы - сильный удар по его позициям.
- Говоря проще, значит ли это, что маркиз – ненадежный трус?
Ровена задумчиво покачала головой:
- Нет, Годрик, он, определенно, не трус. Алексис может пойти на любой риск, но только в том случае, если четко увидит выгоду, и она перевесит… Честно говоря, я даже не знаю, что рекомендовать. Умом я понимаю - его талант, связи и деньги необходимы для успеха нашего начинания. Но сердцем… что-то подсказывает мне держаться от него подальше. Он пытался применить ко мне мыслечтение, и, даже предвидя подобное, я едва успела его остановить. Он опасен. Доверять ему все равно, что ласкать гадюку.
- Значит, ты против…
- Скорее против… Но при этом не вижу, какой еще выбор у нас есть.
- Что ж, по крайней мере, мы знаем, с кем имеем дело, – внимательно выслушав ответ девушки, мужчина обратился в противоположную сторону. – А что говорит твой Глаз, Хельга?
Вместо ответа ведьма протянула ладони к трепещущему огню. Неразборчиво прошепелявив несколько странных слов, она с помощью палочки отделила тоненький язычок и несколько долгих секунд вглядывалась в его переливчатый свет. Годрик и Ровена ждали, затаив дыхание.
- Глаз – ничего… - на мгновение замолчав, она аккуратно посадила огонек обратно в камин. – Но опыт предостерегает от поспешности. Маркиз Слизерин не настолько прост, и есть в его душе уголки, о существовании которых он сам имеет весьма смутное представление. Люди на рынке говорят, что господин их не жаден и не жесток без причины, а суд его справедлив. Он хороший хозяин. Этого ли мало?.. – женщина выдержала нарочитую паузу, давая собеседникам время осмыслить сказанное. - Что до тебя, Ровена, - так ли тебя не в чем упрекнуть, как тебе хочется полагать? А ты, Годрик, как часто ты оказывался в затруднительном положении только потому, что не утруждал голову размышлениями? – она по очереди строго заглянула им в лица. Залившись краской, молодые люди смущенно смотрели в пол. – Кое в чем маркиз абсолютно прав. Одна ошибка, одно неосторожное слово, один жест - и на землях Слизерина развернется жестокая охота.
Несколько минут все молчали. Наконец, Ровена робко подняла глаза:
- Что же нам делать, Хельга?
- Для начала помочь ему выпутаться. Позаботиться о Дорис, не требуя ничего взамен. А потом… - она на минуту задумалась. – Будущее зависит от нас самих. От того, сможем ли мы научиться терпимости, доверию и ответственности, или скатимся в разногласия. И, как это ни тревожно, будущее не только наше.
Девушка кивнула:
- Я свяжусь с Алексисом через камин. Годрик, Хельга?
- Мы заберем Дорис. Годрик знает тихое место, где можно переждать.


Добавлено:
4.
Ровена встала, подошла окну, выглянула. Вдалеке, в полях, за городскими воротами занималась вечерняя заря. Последние сполохи заходящего солнца с трудом пробирались сквозь пелену плотных белесых туч, здесь и там небрежно заляпанных грязно-красноватыми мазками. Хельга была права - этой ночью пройдет дождь.
Ожидание утомляло больше всего. Девушка еще раз провела рукой по гладкому атласному платью, по тонким, прихотливо уложенным волосам, коснулась дорогой броши, подаренной отцом на последнее Рождество. Всем этим привычным составляющим ее облика предстояло остаться здесь. Вечерняя сырость безвозвратно испортит ткань.
- Пора, - Годрик первым поднялся из-за стола и опустил на лицо капюшон монашеского платья. Бросив последний задумчивый взгляд на городские предместья, Ровена прошествовала за ширму, где был приготовлен совсем другой наряд. Самое сложное в маскировке было тщательно и вместе с тем не нарочито обмотать изящные ножки обрывками ткани и приладить поверху грубые деревянные сандалии на пеньке, затем, поморщившись, она заставила себя натянуть грязную, пропахшую овцами и потом холщовую рубаху. Подвязав излишки ткани веревкой, девушка накинула сверху затертый шерстяной плащ. Убедившись, что костюм держится, она провела палочкой по волосам и лицу, и только после этого вышла на свет.
Графской дочери больше не было. Вместо нее за загородкой оказался тощеватый нескладный юноша лет шестнадцати, с обветренным лицом и непослушными, грубо обкромсанными волосами. Ровена чуть повела головой, подвигала руками, сделала несколько шагов, демонстрируя получившееся. В их деле не было мелочей. Старшая колдунья внимательно осмотрела ее наряд, потом чуть прицокнула языком – внешне перевоплощение удалось.
- Ненавижу ждать. Не понимаю, как Хельге удается сидеть здесь часами и сохранить здравый рассудок… - Годрик уже только что не пританцовывал на месте. Не обращая на него внимания, Ровена вновь обратилась к приятельнице:
- План хорош. Думаю, нам не должно потребоваться много времени.
Хельга наградила ее долгим пронзительным взглядом, потом, вздохнув, опустила голову:
- Случись что, вам будет некому помочь, миледи.
- Не каркай! – переодетый странствующим монахом Гриффиндор против воли поежился. – Все будет хорошо. Нас невозможно заподозрить, а значит, невозможно поймать.
- Вы слишком самоуверенны. Лучше бы мне туда пойти.
- Хелли, мы просто теряем время! - Ровена нетерпеливо шагнула обратно к столу. – Во-первых, для послушника ты старовата, а по-другому нам и близко не подобраться. Во-вторых…
Годрик нагнулся и взял Хельгу за руку:
– Все будет в порядке, слышишь? Мы не новички в подобных делах, ты сама нас всему учила. И ты знаешь – абсолютно точно знаешь, что все будет в порядке. В крайнем случае – сообщи графу Равенкло. Думаю, он сам обратится за помощью к Слизерину, а тот не сможет отказать, – он повернулся к Ровене. – Пошли, сын мой. Нам пора.
Прошептав заклинание, Хельга перекрестила закрывшуюся дверь. Ее не оставляло странное чувство тревоги и восхищения, словно бы совершая кражу из тюрьмы наивной деревенской девчонки они вмешивались во что-то неизмеримо большее, нежели судьба одного, нет, пусть двух, пусть даже десятка своих современников. Мозолистая рука, словно по собственной воле, нащупала талисман. Колдунья знала - Дорис Миджет была не просто ведьмой.
С самого начала было ясно, что Хельга родилась с даром предвидения. То, что для непосвященных представляло собой набор разобщенных случайностей, для нее выстраивалось в четкую, пусть даже не всегда понятную последовательность. Еще ребенком она часто замирала посреди игры, и, закрыв глаза, словно бы погружалась в головой в туманную дымку, полную переливающихся нитей, на концах которых призывно мигали разноцветные огоньки. Играть с ними было все равно, что распутывать клубок свалявшейся шерсти – занимательно и сложно, и главное, чем больше времени девочка уделяла своему странному увлечению, тем большие горизонты ей открывались. Сейчас, когда она сформировалась как полноправная колдунья, мир ее грез уже больше не был миром тумана с трепещущими нестойкими путеводными искрами, тухнущими при малейшей потере внутренней концентрации. Скорее, это был сон наяву.
С тех пор минуло много зим. Но каждый раз, когда внутреннему взору ее представали маленькие разноцветные огоньки горстью раскиданные на туманной занавеси, лицо ее озарялось тихой улыбкой - такой озаряется лицо старика, вышедшего погреться на солнце и неожиданно натолкнувшегося на старого, давно не виденного друга. Они и были ее приятелями. Одной из этих искр была Ровена Равенкло.
Хельга хорошо помнила детство. Помнила, как однажды ночью в их дом на краю деревни постучали незнакомые хорошо одетые мужчина и женщина с младенчиком на руках, женщина плакала, а мужчина тщетно пытался сдержать дрожь. Хельге хотелось сказать им, что все будет хорошо, что мать ее, мудрая женщина, непременно поможет, и это не зависит от того, даст ли мужчина ей золотой. И она бы так и сделала, если бы не была вытолкнута спать на сеновал. Только утром ей удалось пробраться в дом и увидеть только что проснувшуюся девочку, лежащую на ее, хельгином, спальном месте у печки: ужасно бледную, но с живым ясными глазами, которые с искренним любопытством смотрели вокруг. Их взгляды встретились. На следующий день Хельгу с матерью взяли в господский дом.
Хельга, свободно гулявшая везде, рассказывала малышке о цветах, птицах и животных, которых она видела в лесу, а та, затаив дыхание, слушала старшую подругу, хлопая длинными густыми ресницами. Господская дочь обещала вырасти настоящей красавицей. Граф Равенкло души в ней не чаял, спускал многое, и Ровена этим успешно пользовалась. А потому, когда они, тайком спрятавшись в страшно холодном погребе, чтобы опробовать только что сделанные матерью Хельги волшебные палочки, впервые признались друг другу, что умеют делать вещи, недоступные большинству других людей, им бы не пришло в голову скрывать от него свое открытие. Вмешалась мать Хельги. Мудрая женщина посоветовала дочери применить дар. С тех пор Хельга очень не любила встречаться глазами с милордом господином графом Брендоном Рэйвенкло. Ей было стыдно, но она ничего не могла с этим поделать.

5.
Маленькое окошко на высоте пяти футов от земли лениво приоткрылось:
- Что надо?
- Священник к ведьме.
Джордан лениво окинул взглядом неожиданных посетителей. Уже почти совсем стемнело, к тому же начинал накрапывать дождь, обещавший вскоре перейти в настоящий ливень. Видно было совсем плохо, к тому же стоящие у ворот фигуры не казались знакомыми.
– Подойдите к окну, так, чтобы я мог вас видеть, - потребовал стражник.
Оба послушно повиновались. Стражник повел лампадкой. В маленьком круге света сначала оказался старик в поношенной сутане, кутающийся в драный плащ и все время дувший на заледенелые пальцы. Спустя секунду он заметил рядом оборвыша. Священник держался с почти аристократическим холодным достоинством. Вполне взрослый парень гукал, как младенец, и сосал палец. Джордан скривился и сделал отвращающий знак – встреча с дураком не сулила ничего хорошего.
- Я вас не знаю.
- Я странствующий монах. А этот мальчик помогает мне видеть.
Стражник в сердцах сплюнул на пол. Ну и удача. Старик-то еще и слепой. Джордан посмотрел еще раз - а все-таки странно, что в такую ночь они не прислали кого-то знакомого, да помоложе… но держать за дверью замерзающего старца казалось преступлением против совести. Он чуть приоткрыл дверь и сразу поежился от ледяного ветра, ворвавшегося в помещение.
- Почему не пришел отец Симеон? Он отвечает за отправление обрядов. Или его заменяет отец Карл, или отец Игнатий… Мне не велено пускать кого-то еще, – по лицу слепого скользнула горькая улыбка.
- Все очень просто, сын мой. Они отказались. Я остановился у отца Максимилиана, духовника маркиза. Мы вместе учились в семинарии. Он мне и поведал о происшедшем. Ведьма из Ковентри, и маркиз, святой человек, печется, чтобы ни одна из вверенных ему Господом душ не покинула мир без покаяния… а мне не привыкать, так я и решил, схожу-ка я… – монах повернулся к своему спутнику – Мой лорд Уильям, не сосите палец, пожалуйста – он чуть улыбнулся, мягко, словно бы извиняясь - Бедное существо. Шестой сын в семье, да и нянька уронила… Позволено ли нам будет войти и чуть обогреться? Если вы решите, что нам нельзя повидать ведьму, то мы, конечно, прислушаемся.
Джордан задумался. Пока что ничто из сказанного стариком не противоречило его личным впечатлениям. Да и какую опасность они могли представлять? Кивнув, он толкнул тяжелую створку, приглашая войти. Тяжело опираясь на гукающего дурака, священник благодарно проковылял вовнутрь. Промокшие и холодные, на свету они представляли собой еще более жалкое зрелище.
Стражник потянул его за рукав:
- Погрейтесь у огня, отче.
- Да благословит тебя Господь, сын мой. Сперва выполним то, за чем пришли. Вы ведь разрешите нам?
Джордан покорно кивнул.
- Конечно. И… простите мое недоверие.
- Ты поступил правильно, сын мой. Мы оба здесь выполняем свой долг…
Во внезапном порыве Джордан опустился пред стариком на колени:
- Благословите, отче!
- Во имя Отца, Сына и Святого Духа…
Стражник жестом пригласил монаха следовать за собой. Спустившись по неудобной лестнице, они шли длинными полупустыми коридорами, по обе стороны которых располагались решетки. Джордан не помнил, чтобы некоторые из них хоть когда-либо открывались.
- Она больше не пыталась сбежать? – спросил монах участливым тоном. – Мне сказали, что один раз ей это уже удалось.
- Да нет, я бы сказал, она не опасна. Девчонка вообще очень тихая, все больше сидит в углу, даже не ест и не пьет ничего. Только, я слышал, все время просит Его Лордство. Да, впрочем, вот она, сами увидите. Мы ее отдельно посадили. А если она что, то кричите сразу.
Они остановились перед дверью и стражник, попросив старика подержать фонарь, забренчал связкой ключей, отыскивая нужные. Монах стоял с отрешенным выражением лица, грязный придурок за его спиной нетерпеливо ерзал на месте, изредка воя и подхихикивая. Терпение служителя Божьего, должно быть, было почти безгранично.
- Заходите, отец, - сказал, наконец, стражник, справившись с ржавыми механизмами замков. – Я… - посмотрев на дурака, он брезгливо поморщил нос, – пожалуй, оставлю вас наедине. Крикните, когда захотите выйти.
Монах вошел в крошечную темную комнату. Из самого дальнего угла на него смотрела растрепанная побирушка-подросток в рваной одежде.
- Приветствую тебя, дочь моя.
Разглядев сутану, девочка сжала кулаки:
– Нам не о чем разговаривать! Приведите Слизерина!
- Смирение приличествует душе более поспешности, – Годрик поднял руку в жесте благословения. Ровена, стоявшая на часах, захихикала громче, показывая, что стражник на самом деле ушел. Пора было переходить к решительным действиям.
- Дорис! – позвал он – Дорис Миджет?
Девочка кивнула и еще сильнее вжалась в стену.
- Точно, она, – Ровена вытащила из лохмотьев две странные остро заточенные деревяшки, – Ее и подколдовывать-то особо не надо!
- Я должна увидеть маркиза! – потребовала пленница. Гриффиндор начинал терять терпение:
- Клянусь душой, ты его увидишь, но не в такой обстановке!
Как ни странно, его слова возымели действие. Все еще плохо понимая, что с ней происходит, девчонка несколько раз кивнула головой.
- Вот и отлично, - мужчина снял с себе монашескую рясу, под которой у него оказалась обычная одежда, похожая на ту, что носила местная стража, и накинул ее на девочку. – Бери ребенка и уходите, - сказал он Ровене. – Надеюсь, за нами никто не следил.
- Если следили, это конец. Боюсь, ты произвел на стражника неизгладимое впечатление.
- Что мне еще оставалось делать! Надеюсь, парню не сильно влетит.
- Да уж, когда он расскажет, как сокрушалась эта «христианнейшая душа»…
- Должна же быть хоть какая-то польза от того, что маркиз регулярно отправляет обряды.
Ровена взяла Дорис за руку и потянула ее к двери. Гриффиндор проследил за ними - девушки шли достаточно уверенно и спокойно. Переодетая в лохмотья Годрика, Дорис увлеченно перебирала четки. Ровена сосала палец. Высунувшись из люка, он видел, как Джордан брезгливо сунул дураку корку. Годрик провел палочкой по лицу. Если они правильно рассчитали, скоро будет меняться стража...

Сообщение отредактировал Frelasien - 21-07-2007, 11:04

[Frelasien >>>]

Привет всем еще раз

Ну что ж, в общем, все по плану. Наверное, стоило вылезти с этим куда-нибудь на спецсайт, но что-то как-то пока не хочется. Сложно все-таки так вот прямо сразу отнести себя к спецконтингенту.

Вывешу еще пару глав. Народ, подскажите, стоит ли это делать или лучше разослать файл целиком тем, кому интересно? Дело в том, что глав там 67.

Продолжаем правку

6.
Алексис был определенно доволен. В целом, день прошел удачнее, чем он думал. Оценивая результаты вчерашнего происшествия, маркиз был склонен считать, что скорее выиграл, чем проиграл. Епископу придется изрядно попотеть, чтобы подобрать и обучить нового шпиона – в его неформальной табели о рангах отец Максимилиан занимал не самую последнюю строчку. Сама мысль об этом доставляла своего рода извращенное удовлетворение, ибо еще раз доказывала, что даже самые могущественные противники вынуждены были научиться принимать его всерьез.
Ему вспомнилось как он, четырнадцатилетним недорослем, запинаясь и глотая слезы, подтверждал присягу отца. Никто из толпы придворных, окружавшей его, не мог и представить себе, чего стоило этому грязному, голодному и промокшему мальчишке, совсем не похожему на маркиза, вылезти из окна третьего этажа, спуститься на землю, незамеченным проскользнуть через двор до конюшен, открыть тяжелый замок и вывести самого большого и сильного коня. Никто из них не мог объяснить, как этот ребенок смог преодолеть триста миль до Лондона за одну ночь, и почему король Британии, этот умудренный опытом рассудительный человек, принял столь неожиданное решение отказать в регентстве церковному иерарху и вверить управление десятой частью подвластной ему страны ее малолетнему хозяину. Почему? С какой стати? Что увидел он в нем такого, чтоб оказать столь беспрецедентное доверие?
Алексис так до сих пор и не знал. Вздохнув, он отсалютовал пламени в камине хрустальным кубком и одним махом проглотил его багряное содержимое. С тех пор минуло много лет, седовласый король был уж мертв и похоронен, но каждый раз, вспоминая, маркиз чувствовал, как к горлу подкатывается ком. Он знал, что не пользовался тогда магией, даже если бы захотел, его физическое состояние не позволило бы собрать и малую часть той силы, которая требовалась для волшебства. Маркиз понял только, что ему было оказано доверие, которое он просто обязан был оправдать - и с тех пор он неизменно оправдывал его, по первому требованию посылая войска за море, ссужая деньгами, подкупом, шантажом и магией в зародыше выявляя заговоры и подавляя бунты. С тех пор Алексису приходилось выполнять самые различные поручения, с которыми он неизменно справлялся самым наилучшим образом. На приемах его приветствовали с неизменной любезностью и дрожью, каждый мало-мальски заметный феодал в королевстве спал и видел, как бы выдать за него дочь. На самом деле, его боялись и ненавидели. По королевству расползались самые дикие слухи и сплетни, их передавали шепотом в темных уголках и на рынках, разносили торговцы и странствующие проповедники, и, чем дальше, тем очевиднее становилось, что это был только вопрос времени, когда новый сюзерен решит, что сторожевой пес представляет для него опасность. И, как ему удалось узнать в ходе допроса отца Максимилиана, время это было не за горами.
Сняв крышку с графина, Алексис налил в бокал еще немного вина и выпил за упокой души монаха.
Когда Ровена появилась в комнате, графин был уже наполовину пуст, а лицо Слизерина выражало не свойственную ему глубокую философскую задумчивость. В первую минуту ей показалось, что своим неожиданным появлением она прервала какой-то очень личный и важный процесс, и даже немного смутилась. Но маркиз приветствовал ее как всегда уверенно и нагло, а потому, не тратя попусту слов, она коротко обрисовала суть предстоящей затеи, лишь вскользь упомянув о необходимости некоторого содействия. К ее удивлению, Алексис даже бровью не повел.
- Значит, школа… Интересное начинание. И кому в голову пришла подобная мысль?
- Ты не хуже меня видишь, что творится вокруг, и знаешь, чего стоит поддержание хоть какого-то порядка. Какие шансы есть у детей с магическими способностями? Сверстники их боятся, от них отказываются родители, их проклинают священники – какими людьми они вырастут, если доживут до совершеннолетия? Сколько их погибнет в петле? Сколько по неумению нанесет вред себе и окружающим? Они не могут защитить себя. Как Дорис.
Алексис кивнул:
- Да, как Дорис.
- Она сейчас с моими друзьями в надежном месте. С ней все будет хорошо, – заверила Ровена.
В ответ маркиз лишь удовлетворенно хмыкнул:
- Надеюсь, за ней хорошо присматривают. Не то, чтобы она меня сильно занимала, но не хотелось бы снова попасть в глупое положение… Хорошо. Нам всем нужно место, где мы могли бы заниматься магией, не опасаясь преследования, хранить книги и обмениваться опытом. Сначала надо определиться, какими ресурсами вы располагаете. Что требуется от меня?
- Сейчас у нас нет ничего, кроме осознанной необходимости.
- Иными словами, ни места, ни денег… - он на секунду задумался – Считайте, что этих проблем уже нет. Но вам придется крепко попотеть.
- У тебя есть что-то на примете? Так вот… сразу?
Маркиз резко осклабился:
- Я вообще, знаешь ли, быстро соображаю. Хогвартс-холл. Далеко от дорог, болотистые земли, лес - там мало кто живет и еще меньше кто ходит. Когда-то там был серебряный рудник, но шахта истощилась и была заброшена и затоплена еще до моего рождения.
- Звучит мрачновато…
- Замок не числится ни в одной ведомости, формально, его вообще не существует, – девушка зачарованно следила, как в глазах его разгорались огоньки интереса. – За несколько дней до того, как я принимал наследство, там случился сильный пожар, и мой управляющий не включил его в опись. Тогда это не казалось важным. Ущерб не оценивали, до сих пор я так и не нашел для того времени. Возможно, там вообще остался один фундамент. Но глуше места вам не найти… Так, что еще… Деньги? Надо будет много денег. Твой булавочный бюджет не потянет ничего, кроме пары туфель, и, на твоем месте, я бы в ближайшее время не просил у отца прибавки… Я чеканю собственную серебряную монету, но, боюсь, номинал окажется высоковат… Хмм… Так, ладно. Самим вам не справиться. Все счета будете отдавать мне, я проведу их по своим книгам. Но надо придумать, как, не вызывая подозрения, переправлять материалы…
Ровена молча наблюдала за маркизом. Поначалу она еще пыталась проследить за ходом его мысли, но вскорости окончательно потеряла нить рассуждений. Алексис же, с головой погрузившись в море одному ему понятных проблем, казалось, совсем забыл о ее существовании. Он бурчал что-то себе под нос, то вдруг замирал посреди комнаты, то садился, но, не выдержав и секунды, снова вскакивал с места и принимался вышагивать по комнате, даже не оборачиваясь в ее сторону. Спустя полчаса, девушка поняла, что просто теряет время. Она сделала вид, что закашлялась. Алексис недовольно обернулся.
- Позволено ли будет даме откланяться?
- Что? Ты все еще здесь?
Ровена изящно потянулась, демонстрируя, как затекли ее ножки.
- Да, я все еще здесь. Что я могу передать друзьям?
- Ах, да… – он отвязал с пояса тяжелый кошелек и, высыпав на ладонь несколько монет, отобрал пару серебряных и несколько медных. – Этого хватит на первое время. Пересидите где-нибудь, а хоть бы даже и в Хогвартсе. Какой-нибудь сарай там наверняка есть.
- А ты?
- Я выберусь, когда найду время. Исчезни.

7.
Перед замком он спрыгнул с лошади и оглянулся на лес, из которого только что выехал. Наверное, разумно было бы взять проводника, наверное, он бы так и поступил, если бы не боязнь привлечь внимание как к скорости своего коня, так и к месту, которое официально не существовало. Лес действительно был очень густым: даже сейчас, при ярком солнце, под деревьями сохранялся мягкий полумрак, зудели комары, пахло мхом и сыростью. Но никаких «ужасных чудовищ», о которых рассказывали в деревнях перепуганные крестьяне, молодому человеку не встретилось. Что ж, если ему действительно придется проводить здесь некоторое время, у него еще будет достаточно возможностей познакомиться с местной фауной…
Мысль о деле заставила его повернуться к цели своей поездки – полуразрушенному каменному замку, одиноко стоявшему в центре большой поляны. Ровесник века, он, похоже, стал жертвой какого-то стихийного бедствия или магической атаки – по уцелевшим башням поднималось вверх несколько широких трещин, часть стены и вовсе обрушилась, обнажив полусгнившие дубовые балки. Ну, лучшего он и не ожидал.
Молодой человек привязал лошадь к ближайшему дереву и не без опаски приблизился к распахнутым створкам дверей – почерневшие закопченные в огне камни нависали над головой, угрожая свалиться в самый неподходящий момент. Плащ его зацепился за торчащий из стены каменный обломок, и он раздраженно намотал его на руку.
Миновав арку, Алексис оказался в большом зале, занимавшем, судя по всему весь первый этаж. Чудом сохранившийся мозаичный пол был густо усеян обломками и каменной пылью, здесь и там, словно распластанные крылья, покоились куски черепицы и обгорелые остатки стропил. Откуда их столько? Он поднял глаза – в крыше проломлена приличных размеров дыра, через которую зал освещает солнце. Похоже, замок потребует значительного ремонта. А может быть, вообще будет проще снести все и отстроить заново…
Неожиданный звук прервал его размышления. Он замер на месте, пытаясь понять, откуда доносятся эти странные шорохи и что они могут означать. Крысы? Для них тут нечего есть. Летучие мыши? Но уже в следующую минуту он понял, что это не крысы: то, что он упустил в первый момент, теперь так и бросалось в глаза – замок, доставшийся ему по наследству, не был необитаем. Куски крыши и стен лежали на полу не в полном беспорядке, их будто раскидали по сторонам, образовав в центре зала что-то вроде «тропинки». В одном из углов были сложены остатки сломанной мебели, из которых, похоже, пытались собрать что-то, заменяющее кровать и маленький столик. А на столике, заботливо завернутая в чистое полотенце, лежала краюха ржаного хлеба и кости небольшой птицы - дрозда или голубя. Молодой владелец замка был в нем не один.
Словно подтверждая его догадку в заднем дверном проеме появилась фигура человека, держащего наготове короткий клинок. Алексис быстро скользнул по нему взглядом, прикидывая свои шансы. Противник был не выше его по росту, но заметно крепче, а уверенная стойка выдавала армейскую школу.
- Кто ты и что тебе здесь нужно? – голос у незнакомца был резкий и требовательный.
- Вообще-то, навещаю свою собственность, – приняв решение при первом же намеке на опасность применить магию, Алексис все же нащупал рукоятку своего меча.
- У этого замка нет хозяев, они умерли лет десять назад.
- Тринадцать. Тринадцать лет назад я принял наследство.
- Вот черт! – раздосадованно воскликнул незаконный жилец. – Но мне говорили, что замок заброшен. Вот и верь людям после этого! - тут ему пришла в голову еще одна мысль. – Не верю я, что такой шкет, как ты, может владеть чем-нибудь крупнее свинофермы. Молод ты слишком. Чем докажешь, что это твои владения? Может, у тебя еще и грамота какая есть?
Алексис почувствовал, что краснеет. Решившись на неожиданную инспекцию, он совсем не ожидал наткнуться на какого-то наглого вояку, да и давно минули те времена, когда кто-либо решался ему открыто противоречить. Тем более, что он успел уже как следует рассмотреть незваного гостя. Совсем еще молодой парень, едва ли старше его самого. Одет в теплый пурпурный плащ – когда-то, вероятно, очень красивый, но теперь уже очень старый и сильно потрепанный. То же самое можно было сказать и об остальной его одежде, за исключением, разве что новенькой модной шляпы с пером. Типичный обедневший дворянин, оказавшийся без крыши над головой, наемник, но при этом, возможно, еще не полностью забывший о хороших манерах. Вряд ли он представлял себе, с кем имеет дело. Похоже, его пытались взять на испуг. Алексис ощутимо расслабился. Если бы он слушался каждого высокомерного выскочку, он бы уже давно сгнил в заштатном монастыре где-нибудь в Ирландии. И ему даже нравилось, когда его недооценивали, ибо это зачастую предоставляло некоторые преимущества.
- Если у вас нет никаких документов на этот замок, - заговорил солдат, подходя ближе, - я буду считать, что вы, как и я, забрались сюда без всяких прав. А поскольку я нашел это место первым, то мне решать, оставаться вам здесь, или нет.
Маркиз промолчал, не зная смеяться ему или гневаться. Ситуация приобретала совершено комический характер, и он бы, без сомнения, поразвлекся, если бы не ограниченное время, которое он мог уделить поездке. Стоило принимать какое-либо решение.
- В принципе, я не против того, чтобы вас сюда пустить на время, - продолжал, тем временем, «захватчик» замка. Вдвоем веселее, а по ночам тут иногда такое случается, что даже мне пару раз было не по себе. Только бросьте эти ваши аристократические замашки – в нашем с вами положении это выглядит глупо.
- В твоем положении – может быть. А вот моего попрошу не касаться.
- Ой, бросьте, вы, «ваше вашество»! Если вы бродите по этим лесам, к которым нормальные люди и близко не подойдут, значит, вы или полностью разорились, или скрываетесь от закона. Так что забудьте о своем прошлом, а то вы, честное слово, выглядите смешно!
Алексис стиснул рукоять меча. Противник все еще находился вне досягаемости магического удара и не торопился подходить ближе. Надо было его спровоцировать.
- Предлагаю убраться с моей земли. Немедленно. - Алексис прикинул, что после этого незнакомец должен был либо выполнить, что от него требовалось, либо перейти в наступление. Было в ситуации что-то откровенно странное. Противник, очевидно, преследовал какие-то свои цели, нервничал, но маркиз был слишком проницателен, чтобы принять это на счет предстоящего поединка. Он нахмурился. По-видимому, теперь его хотели просто спровадить побыстрее.
– Сам вон отсюда! – с этими словами обедневший рыцарь, подняв меч, двинулся навстречу хозяину замка.
- Ты рискуешь, - легко поведя плечами, Алексис скинул походный плащ с фамильным гербом, открыв взгляду добротный кожаный жилет, без которого он уже давно не выходил из дому.
- Вы тоже.
Еще несколько мгновений они молча стояли и смотрели друг другу в глаза. Потом захватчик быстро поднял меч, отсалютовав своему противнику. Маркиз лениво обнажил лезвие. В следующий момент он еле успел отбить первый удар – его конкурент, посчитав, что больше никаких формальностей не требуется, мигом преодолел несколько метров и перешел в наступление. Он был сильным, выносливым и, без сомнения, опытным бойцом, очевидно предпочитая нападение обороне, стиль его отличался большей жесткостью и практичностью и меньшей вариативностью приемов, нежели были привычны владельцу замка. Вероятно, то сказывалась армейская подготовка. Тем не менее, Алексису удалось успешно отвести еще несколько его выпадов, а затем самому перейти к нападению, заставив противника отступить из центра зала в сторону двери. Схватка затягивала, физически и эмоционально, и спустя несколько минут маркиз с удивлением обнаружил, что ему начинает нравиться, и подсознательно он оттягивает момент, когда применение магии обеспечит ему победу. Не так уж часто ему удавалось выделить время для тренировок, не говоря уж о схватке с действительно сильным и опытным противником.
Внезапно ему послышался за спиной какой-то шорох и шевеление. На мгновение хозяин замка отвлекся, допустив ошибку, которой противник не замедлил воспользоваться. В результате меч вылетел у него из руки и со звоном покатился по каменным плитам.
Обезоруженный, Алексис попробовал отступить, но зацепился за очередной камень и упал на спину, пребольно зашибив локоть. Меч противника был теперь направлен прямо на него, но сам победитель не двигался, словно раздумывая, что делать с поверженным врагом дальше. Расстояние было достаточным. Дело было уже не в секретности – незнакомого нахала надо было вырубить поэффектнее и допросить. Этот тип был здесь не случайно. Остальное не имело значения.
- Назад! – крикнул он, вскакивая и направляя руки на человека с мечом. – Expell…
- Ого! – словно наделенный собственной волей, меч вырвался из рук мужчины и откатился в сторону еще до того как, молодой маг успел закончить заклинание. – Никогда бы не подумал! – в его руке возникла палка – толстая и покрытая множеством мелких сучков, но, несомненно, предназначенная для вполне определенных целей. – Stupefy!
Алексис легко увернулся и замер, скрывшись за обломком колонны. Такой поворот событий, определенно, не входил в его планы. Он плохо представлял себе, насколько важна для его противника эта странная деревяшка, но был неприятно поражен точностью и силой бросаемых тем заклинаний. Очень быстро он понял, однако, что, скорее всего, может не опасаться физического вреда. Его тоже, похоже, собирались захватить живым.
В отличие от мечей, волшебный поединок оказался опасным не столько для дерущихся, сколько для многострадального замка – на каменных плитах пола и стенах, в которые попадали заклятия, появились новые трещины, а неровно сколоченный столик и вовсе разлетелся в щепки от неточно пущенного «сногсшибателя». Неожиданно высунувшись, маркиз швырнул замораживающее заклятье - и с горечью отметил, как из-за выступившей ледяной корки растрескался и вылетел из оправы чудом сохранившийся витраж.
- Слушай! – выкрикнул живший в замке бродяга во время одной из коротких пауз, когда, уворачиваясь от заклинаний, противники в очередной раз оказались на полу. – Так мы здесь все разрушим окончательно! Или давай поговорим, или пойдем продолжать во двор!
Алексис чуть прищурился. Посмотрел на свои исцарапанные, покрытые пылью руки. Потом кивнул.
- Согласен… на перемирие… пока!.. – он осторожно выглянул из-за куска колонны.
- Ну ладно, пока так пока, - бродяга убрал палочку и подошел к своему сопернику, протягивая ему руку. Тот отрицательно покачал головой и встал без его помощи.
- Что это за прием? – спросил незнакомец. - Ну тот, которым ты выбил у меня меч?
- Технически это очень несложно.
- Я, кажется, не видел у вас палочки.
- Все правильно, у меня ее нет.
Рыцарь посмотрел на маркиза как на умалишенного. Затем почему-то покраснел.
- Но…я был уверен, что у вас есть палочка. Как же вы… не хотите ли сказать, что я атаковал невооруженного колдуна? – он еще раз окинул взглядом противника – Простите. Вам следовало признаться. Я бы никогда так не поступил. Да и вообще, честно говоря, не так уж часто видишь себе подобного. Мое имя Гриффиндор. Годрик Гриффиндор, сын рыцаря Маркуса Гриффиндора. А вас как называть?
- Полностью – Алексис-Салазар, маркиз Слизерин, герцог Варвик, герцог Кларенс, граф Клер. По матушке – граф Бургундский, граф Шампани. Это где-то через пролив, я там никогда не был.
- Столько имен я все равно не запомню, выбери какое-нибудь одно, - рассмеялся Годрик, с силой сжимая его руку.
- Коротко меня зовут Алексис Салазар, маркиз Слизерин.
- Значит, Слизерин… Тогда понятно, почему ты без палочки.
- Если Слизерин, то - милорд… Так кого вы прячете в этом замке?
- Слизерин…Сэл…- его собеседник словно бы пробовал имя на язык - Честно говоря, я представлял вас себе иначе. Ну, старше, что ли. Ровена не говорила, что вы так скоро появитесь.
- Откуда ты знаешь Ровену?
- Долгая история, – Гриффиндор тихо хмыкнул - Еще спроси, откуда я знаю Дорис.
Час спустя они сидели на траве напротив главного входа в замок, доедая привезенный маркизом хлеб с холодным мясом и по очереди отпивая вино из его фляжки.
- Если ты из маглов, как ты вообще выучился волшебству? – поинтересовался Салазар.
- Да я и не знал, пока не вырос, да и потом учился все больше в силу необходимости… А был бы нормальным… черт, даже сложно предположить, что было бы. Может, все и к лучшему. По соседству с нашим замком жил один старик, - начал рассказывать Годрик. – Его все считали немного того, ну, ты меня понимаешь. Жил он на отшибе, и людей не жаловал, а вот ко мне как-то странно присматривался. А со мной все время какие-то чудеса случались, и многим это совсем не нравилось. Играть со мной не хотели – я рос маленьким, нескладным, носил братнины обноски, да и семья моя, хоть и из благородных, но денег лишних в доме никогда не водилось. Такое вот, пугало огородное…да только дразнить меня было себе дороже. Помнится, я еще карапузом поссорился со старшим братом – кажется, он претендовал на мой леденец – так я завелся, и вдруг его словно что-то отбросило от меня назад… А в другой раз предстояла большая драка – их было пятеро, все старше меня, и я их тоже разбросал в разные стороны, а тех, кто стоял ближе, как кипятком обварило… В общем, много всего было. В конечном счете, соседи вызвали священника, чтобы он дьявола из меня выгнал, а я возьми да… - он на минуту замолк, словно бы обдумывая как получше сказать, потом тряхнул головой – Сбежал я сначала к тому старику, а потом, он меня немного поучил за собой следить, пошел в солдаты. Шел набор в крестовый поход, вот я и подался... Я тебе скажу, в южных землях совсем не как у нас. – Алексис насторожил уши - У сарацин книги по магии хранятся и переписываются, и ничего запретного в них нет. А как стали мы лагерем в Акре, так там, кто победнее, вообще пергаментами доспех подбивали. Ну, и я тоже кой-чего нахватался.
- А палочку тебе старик, значит, сделал?
- Ага, он. Так у вас вся семья – маги?
- Нет у меня никакой семьи… – чтобы скрыть охватившую его непонятную дрожь, Алексис несколько раз медленно вдохнул и выдохнул воздух. – Но ты прав, они были магами.
Годрик участливо положил руку ему на плечо. Маркиз вздрогнул и высвободился.
- Понимаю… Ровена говорила, у тебя проблемы с епископом?
- Я много кому перехожу дорогу. Где Дорис Миджет? – в глазах маркиза мелькнула тревога.
- Да, поди, купается в озере. Хочешь с ней поговорить?
- Нет, думаю, не стоит… – он развязал кошелек – Вот деньги. Кстати, скажи Ровене – я нашел способ доставки материалов. К концу месяца пусть передаст мне смету через камин.
- Мне кажется, в замке живут привидения. Дорис боится.
- Держи ее от меня подальше! – Салазара ощутимо передернуло, но он быстро справился с одолевавшими его чувствами. Годрик недоуменно уставился на маркиза – Я… я имею в виду, что для нас всех будет лучше, если никто не узнает о ее существовании… ну… пока… Епископ, и все такое… - Алексис поежился, словно от сквозняка. – Привидения, они… возможны. Но ты ведь умеешь отгонять призраков…Правда?

Сообщение отредактировал Frelasien - 21-07-2007, 18:13

[Frelasien >>>]

Итак, прошла неделя. Кажется, все-таки у этого опуса есть свои читатели - тихие, скромные и стеснительные. Что-то вроде кружка анонимных... хмм... как это называется?

Ну, раз уж я в этом треде за начальника-распорядителя - ловите следующие главы. Итак, на чем мы остановились?

Правка. Ох, и на что я трачу солнечный выходной...

8.
Опустившись на траву, Хельга устало отерла пот со лба. Только сейчас она поняла, насколько на самом деле устала, но ей казалось святотатством использовать магию для того, что можно было сделать руками. Здесь предстоит много поработать. Слизерин исполнял слово: материалы доставлялись в замок регулярно. Все было отменного качества - впрочем, маркиз, наверное, другого и не держал. Груды брусьев и камня просто появлялись в соседней роще, откуда их приходилось перетаскивать только что не на себе – почему-то в замке магия перемещения срабатывала из рук вон плохо.
Сложнее всего было с девочкой. Дорис, определенно, чувствовала себя в замке не в своей тарелке, и, положа руку на сердце, Хельга не могла ее в этом винить. Мрачное, холодное нагромождение камней под провалившейся крышей, с пустыми дверными проемами, ведущими в никуда и зависшими в воздухе остатками витых лестниц мало походило на человеческое пристанище, даже на самый невзыскательный вкус. Ровена появлялась в замке эпизодически, Слизерин, очевидно, был слишком занят, чтобы уделять внимание таким мелочам, как строительные работы, а потому им с Годриком пришлось взять на себя заботу о ребенке. Осознавая свою ответственность, она старалась сделать для девочки все, что только было в ее силах. Физическое состояние молодой ведьмы улучшалось с каждым днем, а вот насчет психического Хельга не была столь уверенна. Но, пока что, она не видела, чем она могла бы помочь. Для этого нужен был милорд Слизерин, а он что-то не торопился встречаться с сестрой.
Вздохнув, волшебница заставила себя встать с мягкой травы и отправиться внутрь замка. Хотелось ей или нет, пришло время заниматься.
Дорис, без сомнения, обладала очень сильным врожденным даром, но всякий раз, когда они начинали урок, Хельга не могла избавиться от ощущения, что мысли девочки странствуют где-то далеко. Ей, определенно, не хватало самодисциплины. Она с трудом концентрировалась на самых легких вещах, крутилась, то и дело выглядывала в окно, словно бы ждала чего-то или кого-то. Оценив, чему девочка успела научиться, Хельга не была удивлена тем, что та практически не владела заклинаниями, а то, что все-таки выходило, получалось скорее случайно. Ее подопечная представляла собой не ограненный драгоценный камень, Хельге же предстояло стать резцом ювелира, который выявит всю его природную красоту.
- Ладно, Дорис, - она ободряюще улыбнулась. – Ты действительно кое-что можешь, но этого очень мало для того, чтобы считаться настоящей волшебницей. Мы научим тебя многим другим магическим приемам... – она исподволь поглядела на девочку, чтобы оценить эффект своих слов, и с удовлетворением отметила, как заблестели ее глаза - Но начнем с самых простых. Ты видела, что у нас с леди Равенкло и у сэра Гриффиндора есть особые палочки?
Дорис понятливо кивнула:
- С их помощью вечерами освещают замок.
- Это лишь крошечная доля того, что можно делать с ними, - Хельга протянула девочке свою палочку. – Зажечь ею огонь совсем не сложно, тем более, что ты уже умеешь это делать даже так. Но у тебя огонек получается слабым, а если у тебя будет палочка, он станет намного ярче. Вот смотри: Lumus!
Кончик палочки вспыхнул желто-оранжевым пламенем. Сосредоточившись, Хельга слегка притушила огонек, потом снова сделала его ярче и, наконец, погасила. Дорис смотрела на эти манипуляции, как завороженная.
- Попробуй сделать то же самое, – она вернула девочке инструмент – Только будь осторожна, милочка, не маши ею слишком сильно.
Дорис нерешительно протянула руку к палочке и едва слышно повторила заклинание. Ничего не произошло, но Хельга ждала этого – сама она когда-то смогла зажечь огонь лишь с пятой или шестой попытки.
- Вспомни, что ты чувствуешь, когда зажигаешь пламя на ладошке, - посоветовала она. – У тебя должно возникнуть такое же ощущение, только еще сильнее. Затем попробуй передать его на кончик, как будто палочка – это твоя рука…
- Сейчас, - Дорис стиснула зубы от напряжения. - Lumus!
С кончика палочки посыпались искры, а потом из него вдруг вырвался такой длинный язык пламени, что молодая ведьма испуганно отшатнулась назад. Хельга забрала палочку у нее из рук и хладнокровно дунула на пляшущий огонек. Палочка погасла, и учительница вновь протянула ее девочке.
- Молодец, - сказала она довольным и слегка удивленным тоном. – У тебя получилось даже лучше, чем я ожидала. Чуть потренируешься - и мы сделаем тебе твою собственную…
Она ласково посмотрела на ученицу и осеклась - вместо радости, Дорис раздраженно отбросила инструмент в сторону:
- Слизерин не пользуется палочкой, чтобы зажечь огонь!
Не дожидаясь ее ответа, Дорис стрелой выскочила из комнаты. Хельга грустно покачала головой. Дар предупреждал ее о проблемах, но, даже зная заранее, в данном случае она никак не могла понять, что следует сказать или сделать. Девочка неизменно отказывалась обсуждать, что побудило ее искать встречи с маркизом Слизерином.
Волшебница не стала ее догонять, ей самой надо было собраться с мыслями. Скоро Дорис не будет одна, в замке появится много таких же учеников, слабых и посильнее, моложе и старше, с опаской относящихся к собственному дару, и большинству из них придется преодолевать не только собственное невежество и предрассудки. Благодаря ей они должны будут справиться со страхами и неуверенностью, но не скатиться в самодовольство, способными постоять за себя, но не ожесточиться, помочь другим и, в конечном, счете, изменить мир вокруг них. Дорис суждено было стать пробным камешком, но оттого, сумеет ли она, Хельга, помочь ей обуздать себя, будет зависеть очень многое. Она покачала головой – с этого дня Годрику придется одному заниматься ремонтом.

9.
Перетаскивать камни при помощи волшебной палочки оказалось куда сложнее, чем Годрик предполагал вначале. Он мог без особого напряжения поднять их в воздух и держать на весу сколько угодно, но вот переместить даже не очень большой обломок в сторону оказалось большой проблемой - камень тут же начинал раскачиваться, и как Гриффиндор ни старался его удержать, быстро терял равновесие и падал на пол. Промучившись так около получаса, молодой волшебник плюнул, засунул палочку за пояс и, фырча и ругаясь, принялся перекатывать бруски вручную, освобождая проход в центре зала. Где-то в голове засела стойкая мысль, что Слизерин, застань он Годрика за этим занятием, определенно бы, долго смеялся.
Маркиз нагрянул, как всегда, неожиданно. Годрику подумалось, что было бы очень неплохо, если бы он как-нибудь научился предупреждать о своем приближении – если Ровену хотя бы можно было вычислить по мягкому стуку копыт, Алексис появлялся словно из воздуха, да еще и в любом месте, в каком ему нравилось. Возможно, это был один из способов, которым маркизу удавалось перекидывать материалы. Годрик давно уже хотел порасспросить его об этом, но до сих пор не представлялось времени поболтать. Он широко улыбнулся и протянул выпачканную руку, которую маркиз осторожно пожал.
- Как дела, Салазар?
- Как сажа бела… – сквозь неизменную холодно-вежливую улыбку взгляд Алексиса выражал прямо-таки вселенскую скуку и усталость. Продолжить он не успел, даже если и собирался, - к замку галопом подскакала молодая всадница в темно-голубом платье и синем плаще.
- О, я вижу, вы уже познакомились! - Мужчины поднялись ей навстречу, но сама она уже махала рукой кому-то позади них – Годрик и не заметил, как со стороны озера появилась Хельга с корзинкой, в которой лежали только что выстиранные плащи. – Хель-га! Хелли! Это я, Ровена!
Опустив корзину, женщина присела перед Слизерином в реверансе, как учила ее подруга. Удостоив ее уверенным коротким кивком, маркиз тут же отвернулся, чтоб привязать лошадь. Они виделись впервые.
Хельга пристально следила за каждым его движением. Ей давно уже хотелось составить о нем свое мнение, а не довольствоваться чужими впечатлениями и пересказами, которые, к тому же, существенно расходились. В то время как у Годрика все, связанное с маркизом, вызывало откровенный восторг, отношение Ровены было настороженно-уважительное, у Дорис же любые упоминания о брате вызывали довольно-таки странную реакцию. Она посмотрела еще - Алексис Салазар производил яркое впечатление, но она давно уже научилась не судить по внешности. Рука сама потянулась к медальону на шее. Улучив минуту, она закрыла глаза и отдалась своему дару.
Энергетический отклик не походил практически ни на что, испытанное ей до того. Судьбы их были накрепко связаны, она не могла точно сказать каким именно образом, но даже в неудаче сквозило что-то знакомое. Мысли ее вернулись к тому дню, когда в тесной увешанной гобеленами каморке она определяла судьбу Дорис.
- Хелли! – голос Ровены вырвал ее из окутавшего небытия. Обернувшись, она заметила, что ее компаньоны уже прошли внутрь и расположились, застелив плащами остывающие камни. Она поспешила вслед.
Предположив, что Слизерина, очевидно, интересует ход работ. Годрик сам взялся комментировать.
- Мы уже начали наводить здесь порядок, - объяснил он. – Кое-что почистили, летучих мышей выгнали. Хотя, наверное, это не очень заметно.
- Все равно придется все перестраивать… – маркиз отрешенно теребил перевязь меча. На вошедшую Хельгу он не обратил никакого внимания, даже если ей было, что сказать. Она прокашлялась.
- Вовсе не обязательно. Мы с Годриком как следует осмотрели замок. Строили его на совесть. Сохранилась даже часть несущих балок – и это притом, что пожар был очень силен. Те стены, что уцелели, вполне крепкие, а трещины в них можно заделать магически – Годрик, вроде бы, знает как. Вот только с крышей придется потрудиться, и с боковыми башнями.
Алексис взглянул на нее с интересом:
- Ровена рассказывала, ты ясновидящая? И умеешь лечить? – взгляд его глубоких черных глаз пронизывал насквозь. Хельга стушевалась.
- Я способна иногда видеть будущее, - скромно согласилась она. - А целительский дар у меня в очень небольшой степени. Моя мать была мудрой женщиной и часто брала меня в помощницы, но сама я умею не особенно много.
- Что ж, и это может быть полезно…Как Дорис?
Вместо нее ответила Ровена:
- Она делает успехи. Хельга учит ее обращаться с палочкой.
- Хорошо.
Повисла неловкая пауза. Каждый ждал, что маркиз хоть что-нибудь добавит, но тот лишь угрюмо молчал, словно бы ожидая, когда кто-нибудь другой нарушит тишину, избавив его от необходимости высказываться. Первым не выдержал Годрик.
- Ну, если ни у кого нет вопросов… - он встал и вышел на расчищенную от обломков середину зала. – Мне кажется, сегодня первый день, когда мы, наконец, собрались все вместе. Предлагаю отметить наше начинание! Салазар, у тебя еще что-нибудь осталось?
Алексис меланхолично потряс серебряной фляжкой.
- Разве что всем по глотку. Выпьем и займемся делом.
– Ну что ж, за успех нашего предприятия! Пьем до дна!
Все четверо по очереди отхлебнули, кто из горлышка, кто из импровизированных чаш. Хельга забрала посуду, Ровена отправилась домой, а Гриффиндор, оживленно жестикулируя, увел Слизерина в рощу.
Дорис смотрела из-за уцелевшей колонны. Девочка никогда не решилась бы подглядывать, если бы полагала, что ее заметят, но, кажется, про нее просто забыли. Что ж, это, наверное, было и к лучшему. Достаточно пока, что она просто его увидела.

10.
Алексис никак не мог заснуть. Завернувшись в теплый походный плащ, он лежал в густой траве перед домом и считал звезды. Спать внутри он не мог. Каждый раз, оказываясь поблизости от замка, он стремился как можно быстрее покинуть это место, ночевал же здесь вообще впервые, исключительно в силу стойкой необходимости – он слишком сильно вымотался, обучая Гриффиндора тому, что назвал «перемещением», чтобы суметь применить свои познания на практике. Мертвое здание наводило на него сверхъестественный ужас, сдерживать который удавалось лишь только усилием воли. Слишком часто он чувствовал на спине строгий изучающий взгляд, словно кто-то наблюдал за ним из развалин, слишком часто краем глаза замечал легкое движение там, где никого не должно было быть, слишком часто слышал странные приглушенные шорохи, будто тяжелых грубо обработанных камней касалась легкая шелковая ткань, иногда же внезапный порыв ветра доносил до него дурманящий тонкий аромат сандала и корицы. Тогда ему приходилось хуже всего. Полузабытые запахи будили воспоминания, те же приносили с собой страшные грезы наяву, когда начинало видеться то, чему он никак не мог быть свидетелем.
Молодой человек покачал головой. Отдавать замок было ошибкой, однако теперь все зашло уже слишком далеко. Тем более, что никто больше, похоже, его проблем не испытывал, а сам он скорее б умер, чем признался.
- Салазар… - Легкое дуновение ветерка мягко коснулось его щеки. Маркиз вздрогнул и положил ладонь на рукоять меча. Звук, как всегда, был такой мягкий, шепчущий, тихий, неотличимый от грезы – и все-таки маркиз готов был поклясться, что он слышал его наяву. Мигом вскочив в боевую стойку, он снова прислушался. Справа от него послышался странный шорох, словно чья-то неаккуратная нога потревожила маленький камешек. Он резко обернулся, успев заметить, как где-то на краю зрения по звездам скользнула полупрозрачная тень. – Алексисссс…
Ему показалось, он узнал голос. Схватив меч, он со всех ног побежал в сторону развалин.
Несколько секунд спустя, он с колотящимся сердцем стоял на краю черного провала – земля просела после дождей, обнажив позабытый каменный лаз. Непослушными пальцами вытащил из мешочка на поясе огарок свечки, зажег его и прислушался – ему показалось, где-то в темноте еще не успел стихнуть легкий топоток женских ножек - Алексиссс…
- Мама! - Против воли маркиз почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Не раздумывая больше, он выбросил из руки меч и скатился в поджидающую дыру. Серые камни сомкнулись вокруг.
Где-то наверху Дорис вздрогнула и проснулась. Ей, определенно, снился кошмар.
- Кто тут? Ответь! – гулкое эхо разнесло звук по коридору. Среди одинаковых стен время теряло свой смысл, поэтому он не мог сказать, сколько он уже провел под землей. Он забыл, где расположен выход. Маркиз бродил абсолютно один. Призрак, если таковой и существовал, давно оставил его.
В черной глубине раздалось тихое шуршание. Алексис почувствовал, как рубашка прилипла к спине. То и дело оглядываясь через плечо, он перешел на быстрый шаг, потом побежал. Ему казалось, он движется в правильном направлении. Подбитые железом башмаки высекали из камней искры. Неизвестно откуда взявшийся порыв ледяного ветра затушил огарок свечи, в следующий момент он буквально уперся носом в сочащуюся влагой каменную стену, поскользнулся и со всего размаху полетел куда-то под уклон, пока что-то твердое не остановило его скольжение. Скорее с отчаяния он выкрикнул заклинание. «Lumos!» - неожиданно магия сработала, и на ладони полыхнул свет.
Он находился на пороге странного круглого помещения, расположенного, судя по массивности складывавших стены камней, где-то на уровне фундамента. Приглядевшись, Алексис почувствовал, как бледнеет - гигантские глыбы, способные удержать многоэтажное здание в болотистой почве, растрескались под воздействием огня и сильнейшей магии. Что бы ни случилось с замком, это началось здесь.
Посреди комнаты находилось небольшое озерцо правильной формы, очевидно, натекшая за годы грунтовая вода заполнила сделанное когда-то в полу углубление. Над ним поднималось слабое облачко тумана. Алексис подошел к воде, заглянул внутрь, дотронулся до гладкой, словно зеркальной, поверхности. На мгновение ему показалось, что из глубины на него смотрит другое лицо, он почувствовал, как против воли сильнее забилось сердце, и наклонился ниже, пока висящий на тонкой цепочке нательный крест не разбил иллюзию, коснувшись холодной влаги. Отражение зарябило и растворилось.
Все было в прошлом. Не в силах сопротивляться охватившей его горечи, он медленно отошел, сполз по заиндевелой стене и уткнулся лицом в колени. По щекам текло что-то горячее, но слезы не вызывали стеснения или досады на себя. Наоборот, от них становилось легче, как если бы вместе с ними из него уходила боль. Алексис знал, что поступил глупо, пустившись за привидением. Он знал тоже, что, случись ему снова оказаться на поляне перед проклятым замком, он поступил бы так снова и снова. Все, только чтобы услышать приглушенное «Алексис», и легкий топоток, и шорох платья, и запах сандала – закрыв глаза, он вызвал в памяти ее облик, такой, какой годами являлся ему во сне, и который, стиснув зубы, гнал прочь.
Было холодно, но он не обращал на это внимания. Впервые за много лет он чувствовал себя удивительно спокойно, даже отчасти отрешенно. Ему не хотелось никуда отсюда идти.
Маркиз не знал, сколько прошло времени. Возможно, он снова заснул. Очнулся он оттого, что что-то теплое коснулось его лица. Открыв глаза, Алексис обнаружил, что облачко висит прямо напротив. Протянув руку, он увидел, как пальцы охватило серебряное сияние, затем сгусток подался наверх, словно бы увлекая его за собой. Совершенно не отдавая себе отчета в своих действиях, он встал и побрел следом. У самого порога комнаты Алексис приметил странную белесую деревяшку, чем-то напоминавшую то, что видел у Хельги и Ровены, он поднял ее и заткнул за пояс. Рядом то и дело раздавался странный звук, словно по камням тащили кольчугу, но он был слишком измотан, чтобы обратить на него внимание.
Дорис никак не могла сомкнуть глаз. Она чувствовала, как где-то под замком пробудилась и заворочалась странная сила, совладать с которой мог не каждый колдун. Брат… да, Слизерин сможет. Он настоящий маг. Она, Дорис, сможет, если обучится… Пусть Слизерин не пользуется палочкой, больше не следует убегать с Хельгиных уроков.

Сообщение отредактировал Frelasien - 21-07-2007, 18:35

[Frelasien >>>]

Ну вот, прошла еще неделя... Может ли существовать роман без читателя, а автор без обратной связи? Двадцать заходов за неделю- это много или мало? Ноль ответов - это хорошо или плохо?

Не знаю. А чего мне хотелось? Хотелось пряников/интереса, но можно согласиться и на тапки. Сложно согласиться с отсутствием и того, и другого.

Пойду есть пряники.

Rgds
Fran

[kit >>>]

Слог, скажу сразу, неплохой, даже хороший. Но! (это конечно мое мнение) Я тоже пыталась написать нечто эдакое с замысловатым сюжетом, замком, почти неземными героями... скажу так: из этого мало чего вышло. Нет, я конечно написала нечто смахивающее на книгу(при чем я именно писала!) Рука скажем так, отваливалась после четырех стандартных листиков. Задумка была неплоха, но перечитав написанное через месяц меня резко затошнило. Боже, неужели эту ересь писала я??? Нсколько кусочков там и впрямь стоили прочтения, но не более того... Потом я решила написать чего-то еще и с какого-то перепуга решила, что обязательно справлюсь. По принципу: только первый блин комом... Что ж... второй опыт был менее плачевным, но опять же мне хотелось чего-то волшебного и... напечатав на сей раз около 90 страниц я... сдохла. Выдохлась, как старый одеколон. Хотя о чем это я - старые одеколоны не выдыхаются, они приобретают еще более внушительный "аромат".
Итак, я решила писать о чем-то более земном. Проще говоря: бытовуха... получилось неплохо, очень даже неплохо. Все знакомые ухахатывались. Иронические рассказы действительно удавались. Бывают творческие кризисы, но они и существуют только для того, чтобы вновь все наладилось и Слово далось в руки...
У тебя хорошее начало. Не знаю, может у тебя есть что-то юмористическое? С удовольствием почитаю!
Кстати, мои рассказы здесь тоже никто особо не просматривает... Не знаю от чего это зависит, быть может от названия темы? А может, людям просто некогда читать. Ведь рассказ - не стих, он намного длиннее...

[Frelasien >>>]

Спасибо всем за поддержку.

Kit - спасибо отдельное, я знаю.

Да уж, это точно - не стоит писать про драконов и замки! Писать стоит про дружбу. Взаимопонимание. Долг. Честь. Про норму и ненорму, и откуда она берется. Все остальное - конфетная обертка, но не конфета. Что дракон, что Як-10 - и то, и другое о двух крылах и торчит где-то высоко, выполняя заданную аффтаром функцию.

Первая проблема в том, что я вообще не автор. Пишу я только после десятого пинка, сугубо ради сохранения драгоценной моей части тела (я на ней сижу), и только если мне есть, что сказать по теме. Поэтому за всю мою бурную биографию сподобило меня на пяток рассказов и вот это...творение. Сразу скажу - с рассказами было куда проще. Но мне было интересно.

Другой разговор, интересно ли это читать. Есть мысль, есть способ ее донесения. Здесь, мне кажется, нельзя говорить, что "вот это только начало, потерпите". Все должно, что называется, "цеплять" и "держать".

А вот тут у меня и начинается проблема. Годрик-Алекс-Ровена. Алекс-Дорис. Алекс-король. Алекс- епископ - основные конфликты заданы. Как они будут развиваться, и что из этого выйдет? Как это скажется на героях, их личностях, заставит их что-то переоценивать, расти? Как реальные исторические факты накладываются на вымысел, и что их знание добавляет к прочтению? Как эта история связана с миром Дж. Роулинг? Интересно ли это кому-нибудь еще, кроме меня?

Не знаю. Наверное, не слишком. Еще раз скажу, мне было интересно, и о потраченном времени я не жалею. Но продолжать вывешивать, наверное, все же не стоит. С другой стороны, не делать этого было бы нечестно по отношению к тем, кому, все-таки занятно, чем дело кончилось.

Поэтому, договоримся так - всем, кто хочет узнать продолжение - оставляйте адрес. Я отошлю файл.

Еще раз, всем спасибо!

Rgds
Fran

[Kyona d'ril Chath >>>]

Frelasien,
Писать можно о чем угодно. Лишь бы было интересно. И автору в процессе создания, и другим - читать.
Тебе, мне кажется, удается и то и другое
По крайней мере, мне, далеко не поклоннице фанфиков по ГП, было очень интересно читать. И я бы с радостью увидела продолжение.
А то, что почти не комментируют - тут такое бывает Видимо, стесняются, потому что понравилось, а сформулировать никак. А за коротенечкое "спасибки" и "здорово, блин!" можно получить по шапке

Как бы то ни было - будешь ли ты продолжать выкладывать главы сюда или высылать все на мыло желающим - не бросай писать. У тебя правда получается.
Удачи. Вдохновения. И очень надеюсь увидеть продолжение.
Мурррк,
Кена

[kit >>>]

Пиши продолжение! И какой идиот тебе сказал, что начало должно цеплять? Кстати сказать очень многие книги на протяжении страниц ста, если не больше, начинают тянуть словесную резину, но... если эта резина классная, я кайфую! Есть такой хороший писатель Роальд Даль. Почитай - рекомендую. Он умеет писать о простых вещах интересно и с небольшой простоватостью, но это только украшает его рассказы. Есть у него такая штука под названием "У кого что болит". Пиши!

[Теневой дракон >>>]

Чудесно пишешь, просто загляденье.

А насчет "зацепить сначала должно" - меня зацепило. Все-таки мне ни разу не встречался фанф про основателей Хогвартса (за исключением собственного... но он у меня затерялся в корзине)).

Неужто действительно 67 глав? Похоже, длинная темка будет *отправляется на поиски попкорна и свободного места на жестком диске*

[Frelasien >>>]

Привет всем

У Бл. Донны Fran болит два зуба и любимая часть тела.
Спасибо всем, кто меня по ней пнул. Иногда бывает полезно для расшатанной психики.

Глав действительно 67. Если вешать по 3 главы по понедельникам, процесс займет что-то около полугода. Полгода без комментов я не выдержу, даже если выпью всю валерьянку в городе.

И все же, если не попробовать, точно ничего не получится. Дело в том, что мне тоже нужна помощь. Написано кое-где не слишком ровно, но выкинуть у меня ничего не получилось - система выстроена на деталях. Она тогда разваливается. К тому же, всегда может найтись человек, который поболе меня знает об описываемом периоде. Таких прошу отметиться особо.

Теневой Дракон - неужели и в самом деле потеряно безвозвратно? И совсем-совсем ничего не осталось? Ну, ежели случайно найдется... маленький такой завалящий кусочек...

Давайте договоримся - я пока буду вешать по понедельникам насколько меня хватит. И я не буду бить ни за какие комменты, обещаю.

Стоматолог-друг человека.

[Frelasien >>>]

Правка.

11.
Встав с рассветом, Годрик вышел на двор. Хельга уже вовсю суетилась у импровизированного очага, а вот маркиза нигде не было видно.
- Ты не видела Сэла? – спросил он.
Хельга отрицательно махнула головой:
- А разве он не уехал вчера с Ровеной?
Годрик пожал плечами:
- Нет, он остался в замке, но ночью пошел спать наружу. Мы вчера с ним здорово засели с этой его «перемещалкой» – по двору получается, в роще получается, а вокруг дома – как будто невидимый забор стоит... – он внезапно замолчал, уставившись на вышедшего из-за угла Салазара. - Так я думал… Боже, Алексис, где ты так перепачкался? - обеспокоенный, рыцарь дотронулся до плеча приятеля, - Что случилось, ты холоден, как лед... Сэл? Хельга!
Слизерин посмотрел куда-то сквозь него. Кажется, дрожь уменьшилась, но взгляд все еще сохранял следы легкого помешательства.
- Куда ты ходил ночью?
- Скажи Дорис, больше не будет привидений. И аккуратнее в лесу, - на лице Салазара появилось выражение жесткой сосредоточенности, так хорошо знакомое Годрику после вчерашних упражнений. Гриффиндору стало не по себе:
- Ты куда? Постой! Хельга, помоги! Где ты? Ладно, я и сам справлюсь…

Полчаса спустя, прижимая к глазу тряпицу с замороженной водой, Годрик мерил шагами комнатку:
- Хелли, я только хотел как лучше. Но ты сама жаловалась, что девочка почти неуправляема - мне показалось, что им необходимо поговорить. Сделав один шаг, делай другой. То они готовы жизнь друг за друга отдать, то им уже ничего не надо. Это что, нормально? Где я был неправ? Им обоим стало бы намного легче. Вместо этого, он просто наорал на девчонку, а когда я попытался за нее заступиться, заехал мне по скуле и смылся…Чем она ему досадила? – он помотал головой и, скривившись, плотнее прижал лед к синяку. – Нет, я решительно ничего не понимаю…
- Может, время было не совсем подходящее? Мне кажется, Дорис для него - тема крайне болезненная, а ночь была явно не из простых.
- Да хоть бы сказал, где шастал… Я ж его друг, я помочь хочу! Ну что еще за тайны… Ну, хоть ты, что ли, с ним поговори?

Алексис вернулся через час. Сильный, арабских кровей жеребец под ним был весь в мыле и пене, с хвоста свисали репьи и колючки. Всадник его выглядел ненамного лучше. Гриффиндор, таскающий камни во дворе, бросил было работу и направился к ним, но был остановлен на полпути предупреждающим жестом.
Усадив маркиза на шаткий стол, Хельга осторожно промыла травяным отваром особенно глубокие царапины и ссадины, попутно здесь и там применяя легкие заклинания. Одежда его была вся изорвана и покрыта пылью, грязью и паутиной. Создавалось впечатление, что тот провел ночь, ползая по каким-то ужасным подземельям, но любые ее попытки выяснить, почему он туда пошел и что там делал, наталкивались на глухую стену. Ей, впрочем, было не привыкать. Вытерев руки, она отошла в другой конец комнаты, и села на грубо сколоченный стул, открывая ему свободу в выборе следующего хода. Салазар несколько раз согнул и разогнул руку, проверяя повязку, затем вымученно улыбнулся:
- Скажу людям, что слетел с лошади.
- Хорошо, милорд.
- Я накричал на Дорис. Мне… не хотелось этого делать.
- Не мне судить вас, милорд.
- Я не думал, что так получится. Больше подобное не повторится.
Хельга посмотрела на него с любопытством:
- Что-то случилось ночью?
- Да… - маркиз нервно поежился - Ты, наверное, и так знаешь?
- Я могу узнать, но, боюсь, Ваша Светлость меня после этого возненавидит. Поэтому я не буду, - Повинуясь внезапному порыву, Хельга положила руки ему на плечи. Ее длинные волосы коснулись его щеки, и странно – вместо того, чтобы прогнать ее, Алексис лишь прижался к ней крепче.
- Хельга… ты не похожа ни на кого, кого я знал… Ровена бы попыталась заставить меня извиниться. Гриффиндор, наверное, тоже, впрочем, его больше интересует, что заставило меня потерять голову. Я не скажу ему, Хельга, потому что не могу, да, наверное, и не хочу… Но призраков больше не будет. Замок безопасен.
- Конечно, милорд… - тихо произнесла Хельга. То ли вздохнув, то ли всхлипнув, он посмотрел ей прямо в лицо:
- Пора мне, наверное, признать правду. У отца была продолжительная интрижка. Мама узнала об этом и они крупно поговорили. Результаты… вокруг нас. Скажи Дорис, мне жаль, но она не должна была приносить то письмо… – черные глаза маркиза жестко блеснули, и он добавил, тихим, вкрадчивым шепотом – Мой отец был женат на красивейшей, родовитейшей, сильной и хорошо обученной ведьме. И я никогда не поверю, что какая-то деревенская дура могла стать для него больше, чем развлечением!
Хельга так и застыла, потеряв дар речи. Ничуть не смутившись, Алексис высвободился из ее рук и вышел из комнаты, насвистывая под нос какой-то бравурный мотив. Очнувшись, она пошла искать девочку.

12.
Приехав домой с прогулки, Ровена застала отца в очень пасмурном настроении. Понурив голову, граф мерил шагами холл, то и дело поглядывая в окно. Очевидно, он ждал ее возвращения. Даже не дав ей отдышаться и сменить платье, он забрал ее к себе в кабинет и плотно затворил дверь.
- Все, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. От этого зависит слишком многое. Ты понимаешь? – Отец посмотрел на дочь в упор. Она тихо кивнула. Похоже, им предстоял сложный разговор.
- Все очень непросто. Поверь, если бы у меня был выбор, я предпочел бы пощадить твои чувства… Никогда не думал, что мне придется спрашивать подобное, но, боюсь, в сложившихся обстоятельствах, тянуть более нельзя. Сначала сядь… - он чуть помолчал, собираясь с духом. – Ты должна абсолютно искренне и честно ответить на всего один вопрос. Что связывает тебя с маркизом Слизерином?
- Что? – подобного вопроса Ровена никак не ожидала – Папа, я…
- Все эти годы я старался дать тебе все самое лучшее. Мне кажется, я имею право на откровенный ответ.
- Но… - замялась Ровена, судорожно соображая, как ей ответить.
Голос отца стал строже:
- Девочка моя, не увертывайся. Последнее время вас часто видели вместе... – графская дочь почувствовала, как в ожидании разоблачения заколотилось в груди сердце. Если б она стояла, она бы точно уже была на полу. – Что гораздо хуже, ты бываешь у него в замке. Это довольно-таки далеко от города.
- Всего несколько миль! – Вместо планируемой легкости в ее смехе проскользнула истерика. Тонкие пальцы нервно теребили платок. Ровена готова была убить себя за неосторожность. Возможно, шпионы среди слуг уже донесли отцу абсолютно все, и сейчас, несмотря ни на что, он все равно хотел предоставить любимице возможность оправдаться. С другой стороны, возможно, папа не знает решительно ничего. Она же… да, она будет играть подсказанную роль. Девушка почувствовала, как против воли запылали щеки.
- Ровена! – отец откровенно нервничал, не зная, как выпустить наружу одолевавшие его тяжелые мысли и в тоже время максимально пощадить дочь. – Хорошо, я скажу это сам… Не спорю, маркиз просто сатанински красив. Но… крошка моя, я должен это сказать… ты должна понимать – любая из дочерей графа Равенкло годится маркизу Слизерину разве что… - он запнулся и покраснел - в общем, что бы тебе ни думалось, мы ему не пара и не ровня. Во всей Англии не наберется и пятка невест, брак с которыми был бы для него не унизителен. Ничто более не имеет значения, – в глазах его появились слезы. - Видит Бог, я старался, всю жизнь…хотя, наверное, ты и сама уже все поняла…бедная моя девочка, у тебя совсем нет женихов…
Ровена мягко обняла отца за плечи:
- Мы ведь родовиты только по матушке, да?
Граф Брендон угрюмо кивнул:
– Боже, как бы я не хотел, чтобы ты это знала…
Несколько минут они сидели молча, обнявшись. Каждый из них по-своему чувствовал себя глубоко виноватым. Ровене казалось крайне несправедливым, что отец ее обвиняет себя в том, что ни в чьих силах было бы изменить, ей хотелось сказать ему, как она любит его, как, сознавая всю странность своего, материного и сестриного положения, все же не видит в нем ничего унизительного или противного природе, и никак не могла найти слов, которые были бы достойны этого человека.
- С точки зрения общества, это был мезальянс, - вновь заговорил Брендон. - Старый граф был в отчаянии, когда выдавал за меня свою дочь, выбор был или за меня, или умереть с голоду. Я… тогда заработал достаточно денег, с помощью отца Его Светлости, дело шло хорошо, и вдруг, однажды, мне показалось, что я мог бы добиться большего… Ровена, я мог бы жениться на девушке своего круга, но мне захотелось титул. Мне казалось, что так у меня будет больше клиентов, что я буду меньше обязан Слизерину, черт, мне казалось, что я стану как Слизерин!… Мы договорились с графом Равенкло. У него был сын-картежник, дочь–бесприданница, шесть акров земли, усадьба, похожая на полуразвалившийся сарай и старая охотничья собака… Но, клянусь тебе, Ровена, я бы никогда не женился на твоей матери, если бы не полюбил ее, всем сердцем, как только увидел… Если бы было можно, я бы женился на ней снова и снова...
- Все хорошо, папа, все хорошо…
- Нет ничего хорошего. Крошка моя, нас зовут на празники только из уважения к Слизерину.
- Он все еще наш партнер?
- Да. Мне стоило расплатиться раньше, но мне казалось, что я всегда смогу сделать это. Но…последнее время дела шли не слишком хорошо, а без маркиза было бы еще хуже. Мы полностью от него зависимы, дочь моя. Но, солнышко…я хочу, чтобы ты знала – я никогда не обменяю дочь на достаток. Я купил кое-какую землю. Мы сможем прожить.
- Но, папа, я все-таки не понимаю… - Ровена была окончательно сбита с толку.
- Мне просто очень не хочется, чтобы ты повторяла мои ошибки… Скажи… он давал тебе хоть какой-нибудь повод думать, что… Или…
Этого девушка уже выдержать не смогла:
- Маркиз всегда был подчеркнуто вежлив и корректен. Мы просто хорошие друзья! Меня занимает его ум…
- А ему нравится смотреть на красивую девушку...
Ровена утвердительно кивнула, и граф, кажется, чуть расслабился.
- Хорошо, - медленно произнес он. - Ты молода и неопытна, это оправдывает твои заблуждения… Теперь… ты должна узнать еще кое-что, самое неприятное. В свете последних событий на французской границе… мне бы не хотелось, чтобы имя моей дочери связывали с неблагонадежным человеком.
- Алексис и Франция? Ой, папа, ты сам до этого додумался? Это же смешно!
- Ровена, детка, все скорее не смешно, а сложно. Слизерин – полукровка, полуангличанин-полуфранцуз, и сложно сказать, чего в нем больше. Брак милорда Николаса был, что называется, династическим – в результате породнились сильнейшие семейства по обе стороны пролива. Тогда это казалось политически необходимым. Старшая дочь их предназначалась бы в жены кронпринцу.
- Но у них ведь не было дочерей… только один сын? Единственный?
- У тебя быстрый ум. У Николаса и Августы родился один ребенок, что разрушило все надежды на раздел титулов и земель. Сейчас их сыну – я говорю о твоем маркизе - ровня по крови разве что Изольда Ирландская. Случись что, он может претендовать на французский трон. Мальчик умен и амбициозен, под его рукой десятая часть английских войск и приличный кусок границы. Теперь представь, что снова начнется война. Возьмешься ли ты с абсолютной точностью предсказать, на чьей стороне выступит Слизерин?
- Да! … - выпалив это слово, Ровена тут же прикусила язык - Нет… У… у тебя есть доказательства? - девушка калачиком свернулась в кресле, стиснув лицо руками, словно пытаясь сдержать внутри одолевавшие ее страх и недоумение.
- Когда появятся доказательства, будет уже поздно.
- Ты в это действительно веришь? Веришь, что Алексис может предать? Англия – его родина! Он… он даже никогда не был через пролив!
- Что, впрочем, не мешает ему получать оттуда весьма солидную ренту. Обрати внимание на вино, которое он пьет, когда нервничает… - Брендон оглянулся на дочь, пытаясь оценить эффект своих слов. Несмотря на тяжелое потрясение, Ровена думала. Тогда, когда любая другая девушка билась бы в слезах и истерике, ее трезвый холодный ум вовсю работал над поиском решения, анализируя, отсеивая лишнее. - Спроси себя, если ты еще не знаешь ответ. Это в его характере, дорогая. К тому же, последнее время он вел себя довольно-таки странно.
-Я думала, он нервничает из-за епископа… - пробормотала Ровена.
Граф отмахнулся:
- Ерунда. Король никогда не допустит чрезмерного усиления церковников.
- Но Алексис… мне казалось, он боится именно епископа… Он же всегда был верен?
- Да. Был. Но дело в том, что никто не может объяснить, почему. Не забывай - в отличие от нас, неучей, маркиз свободно говорит и пишет по-французски. Ничто не может помешать ему вступить в переговоры, скорее, не понятно, почему он до сих пор этого не сделал, или, скорее даже, как ему удалось провернуть все так, чтоб не оставить никаких следов. А то, что люди не понимают, вызывает крайнее беспокойство… Девочка, моя, я сказал тебе все, что хотел. Ты свободна поступить так, как тебе кажется наиболее достойным. Ты можешь идти.
- Но… что мне сказать другим?
- Крошка моя, ты девочка умная. Выдумай что-нибудь. Что хочешь.

13.
Годрик тщательно забил очередную трещину в стене мелкими осколками и каменной пылью и направил на нее палочку. Красная вспышка света – мелкие камешки скрепились в целый кусок и слились воедино. Там, где раньше зияла внушительной ширины щель, теперь вновь была глухая каменная стена, и лишь оставшаяся на ней светлая полоса напоминала о недавних разрушениях. Волшебник отступил на несколько шагов и придирчиво оглядел сделанное. Он все-таки наловчился ремонтировать замок при помощи магии, хотя прежде, чем у него это стало получаться, потребовалось несколько часов тренировок, не говоря уж о времени, потраченном на уговоры Хельги. Зато теперь главный зал начинал постепенно принимать все более обжитой вид.
Со двора послышался знакомый стук копыт, и вскоре на дворе появилась запыхавшаяся Ровена. Дорис, сидевшая неподалеку и вместо упражнений пытавшаяся сплести венок из мелких белых цветов, неохотно оторвалась от этого занятия и направилась поприветствовать одну из своих наставниц:
- Добрый день, леди Ровена. Госпожа Хельга в деревне. Вы вся красная – вы спешили?
Девушка улыбнулась в ответ:
- Только что ехала через лес, лошадь испугалась какого-то треска и понесла. И знаешь, мне послышалось, что мне вслед кто-то ругался…
- Ой! Правда? – Дорис всплеснула руками. Ее лицо выдавало смесь испуга и восхищения. Жестом оборвав девочку, Гриффиндор угрюмо пожал плечами:
- Салазар упоминал, что его отец мог держать магический зверинец. Животные, наверное, сбежали и расселились, – Он чуть принюхался. - Дорис, девочка, иди присмотри за котлом. Нам с госпожой надо поговорить.
Ровена заглянула Гриффиндору в глаза. Насколько она знала, меланхолия была не в его характере.
- Что случилось? Такое впечатление, что ты пошел в личную атаку на беспорядок.
- Сэла отозвали в войска, на помощь Корнуоллу. На границе неспокойно.
- Ну, он и раньше-то не часто находил время заняться трудом. Ты работаешь практически один, – странные нотки в его голосе настораживали - Или тебя что-то беспокоит?
- Ровена, я был на войне. И, положа руку на сердце, предпочел бы, чтоб он никуда не ездил. Это довольно-таки опасное занятие…
- Только не для маркиза. Никто и не ожидает, что он будет махать мечом по-настоящему, ну, может, пару раз покрасуется в доспехах. Ты же был солдатом, а он – командующий.
- У нас и командующим иногда сносили голову.
Ровена не выдержала:
- Годрик, когда ты, наконец, поймешь, что далеко не все люди столь порядочны и честны? Алексис далеко не маргаритка. Смею заверить, на передний край он не полезет. Когда он хочет что-либо получить, то сначала просчитывает, не дадут ли ему по шее, а потом идет и добивается своего. И при этом не сильно разбирается в средствах. С ним надо постоянно держать глаза открытыми!
К ее удивлению, Годрик в ответ лишь досадливо сплюнул:
- Ты не понимаешь…В том гадюшнике, в каком он живет, порядочность не поощряется. И, при всем этом, Сэл не лишен чувства долга и ответственности за своих. Среди старших чинов такое настолько редко, что за такими парнями хоть в ад, хоть в рай, только скомандуй... По крайней мере, я бы пошел.
- Уверяю тебя, ему уже приходилось убивать. В том числе, и с помощью магии, и что-то не замечала я за ним особых угрызений совести. Ладно, оставим тему… Хельга сказала, Слизерин заехал тебе кулаком по лицу. Ты и это ему спустишь?
- Я уже извинился. Это была глупая выходка с моей стороны. Кто ж мог представить, что Дорис приволочет письмо от его отца к ее матушке…И, что самое ироничное, девочка тоже хотела как лучше - думала, ему захочется его прочесть. Она, понятное дело, не соображала… Кажется, Сэл для нее что-то вроде героя.
Девушка фыркнула:
- Лучше бы брала пример с Хельги. Папа говорит, брак Слизеринов был династическим. Им просто приказали пожениться.
- Ровена, что бы там ни было, ну, нельзя объяснять ребенку, что его мертвые родители не равны по святости Иосифу и Марии, даже если он и сам в глубине души о таком догадывается. Бестактно это, и жестоко… Ладно, пойду-ка я Хельге навстречу. Ей давно пора уже быть. Как бы в лесу с ней что не случилось…А ты посиди с девочкой.

Беспокойство за Алексиса и Хельгу, которой, действительно, уже пора было вернуться, не мешало молодому человеку испытывать уже знакомый душевный подъем, всегда наступавший перед трудными и рискованными мероприятиями – весьма частыми событиями в его жизни. В свое время он пытался объяснить старшей подруге, что это за ощущение, но столкнулся с полным непониманием с ее стороны. Хельга, по ее собственному признанию, терпеть не могла рискованные ситуации.
А вот Сэл, определенно, знал, что это такое. Еще в ходе самой первой стычки на развалинах, Годрик приметил в нем ту самую характерную для него самого азартность, и с того момента маркиз стал для него, что называется, своим в доску. Они менялись едой (Сэл не любил кашу) и новостями, смеялись одним и тем же шуткам (некоторые из которых ни один из них не решился бы повторить в дамском обществе), а приятельские потасовки давно стали предвкушаемым развлечением. Гриффиндор скучал без Слизерина. Вот этого, к великой жалости, Ровена упорно не замечала.
В то время, как Хельга и Ровена вплотную занимались девочкой, мужчины были предоставлены самим себе, а точнее, работам по благоустройству. Они учились друг у друга. Сэл оказался очень сметливым – стоило ему один раз показать какой-либо фокус, как он практически тут же готов был его повторить, а с тех пор, как обнаружил палочку, вообще продвигался вперед семимильными шагами. Про себя Годрик не был готов сказать то же самое. Беспалочковая магия маркиза давалась ему с большим трудом. Должно быть, сказывалась привычка, а может быть, среди волшебников тоже была своя специализация – так, хороший лучник далеко не всегда способен справиться с мечом, а алебардист с моргенштерном. Возможно, когда страсти немного поостынут, Сэлу следует позаниматься с сестрой.
Задумавшись, Годрик вышел на лесную тропинку. В отсутствие маркиза единственным развлечением были занятия с Дорис, но они не доставляли ему особого удовольствия. Почему-то то, чему учила девочку Хельга, получалось у нее вполне прилично, а вот уроки Годрика она почти не усваивала. В результате Гриффиндор зачастую терял выдержку. Если бы не Хельга… она их всех учила терпеть. Он был благодарен ей за то, что она всегда находила способ смягчить острые углы, сгладить противоречия, открыть глаза, уберегая от поспешных и непродуманных решений. В ней удивительным образом то и дело проскальзывало что-то от матери, от всех матерей вместе. Сэл и об этом тоже знал.
Впереди послышался хруст сухих веток – кто-то быстро шел навстречу. Годрик замер, держа палочку наготове.
- С каких это пор меня встречают во всеоружии? – из-за деревьев показалась Хельга с корзиной в руке. Она улыбалась, и ее, совершенно очевидно, ни от кого не нужно было спасать. Со смешанным чувством облегчения и легкого разочарования Гриффиндор сунул палочку за пояс.
- Годрик, ты не поверишь, кого я сейчас видела в лесу! – колдунья положила собственную палочку в корзину и взяла его под руку. – Здесь живут создания, похожие на лошадей, но с человеческими головами! И они могут говорить на нашем языке!
Гриффиндор осторожно кивнул:

- Я слышал о таких существах, когда стоял лагерем в Палестине. Там их называют центаврами или кентаврами – полулюдьми-полуконями. Говорят, они разумны, но вспыльчивы, и легко впадают в ярость. Впрочем, сам я их никогда не видел. Наверное, это они сегодня выгнали из леса Ровену.
- Возможно…Я их даже толком не разглядела. Но нам придется научиться жить в мире со всеми.
- Осторожнее бы ты ходила. Сэл говорил, его отец любил держать зверинцы. Кто знает, что вырвалось на свободу?
При упоминании маркиза глаза ведьмы вмиг стали печальными:
- Бедный мальчик… Ты говорил с ним?
- Мы расстались друзьями. Я очень благодарен тебе, и хочу, чтобы ты знала, как я ценю твою помощь… Ровена все-таки многого не понимает – конечно, я вижу, отец ее старается оградить дочь от всего неприятного, но почему она настолько предубеждена? Сэл просто сам не свой в ее присутствии.
Хельга чуть улыбнулась:
- Ровена пытается охватить умом то, где сердце должно подсказать ответ. Но, возможно, она научится...
Они вышли из леса и вновь оказались перед замком.

Сообщение отредактировал Frelasien - 21-07-2007, 18:53

[Алхимик >>>]

И в самом деле, неплохо. Не шедевр, но этот рассказ гораздо лучше всяких "девачковых" и мэрисьюшных историй которые я читал в последнее время.
Про Салазара мало фанфиков, и у Роулинг немного рассказывается о нем - так что тут - непаханное поле, твори что хочешь, можно даже хронологию не соблюдать

[Горация >>>]

Наконец-то я добралась до этой темы... Хотя, добралась - сильно сказано, речь пойдет о первом посте.
Впечатление замечательное, ты талантливый автор и, столь добротно написанный труд читать одно удовольствие. С ГП я знакома только по фильму, потому для меня твоя книга - нечто самостоятельное, с некоторым совпадением имен)
Все очень реально, продумано.
Но, я смотрю, что ты не получила от форумчан ни одного мало-мальски увесистого тапочка! Срочно нужно исправлять, чем, собственно, я и займусь. Хотя, признаться, нарыть какой-то ляп в твоем тексте - весьма трудная задача, но я постаралась)
Итак, вот мои, не всегда объективные измышления:

"Словно бы почувствовав опасность, монах отшатнулся, но было уже поздно. Глаза встретились с глазами, и с этой минуты он, как завороженный, смотрел в эти черные омуты, чувствуя, как окружающий его мир теряет очертания, расплывается. Его дрожащие руки тщетно пытались нащупать крест на груди, уцепиться за него как за последнюю соломинку, но потные пальцы свободно скользили по серебристому металлу, а с губ вместо молитвы срывались какие-то странные звуки, словно бы кто-то в его присутствии говорил на странном языке"
Я вообще обратила внимание, что ты очень полюбливаешь частицу "бы", но она не всегда бывает к месту. Так же, как и столь любимое нашей дражайшей Клер слово "чуть"))

"заставлял себя ежедневно практиковаться со слугами"
здесь я совсем не уверена, но почему-то просится "практиковаться на слугах"...

"насколько плотно за мной следят…"
м.... может, пристально?

"она – уверенно и расслабленно, он же словно бы плавился под ее взглядом. "
Вот здесь я бы точно опустила это "бы".

"следят как Бернар Клервосский за сарацинами"
хм… не совсем верное сравнение… он никогда не был непосредственным соглядатаем, а если ты имеешь в виду его причастность к организации 2 крестового похода, то это несколько не то. Он лишь идейный вдохновитель и сам дальше Италии никуда не выезжал. Полагаю, что эта фраза покоробит любого историка.

"одетая в чистый, но старенький перештопанный салопчик"
м… я прекрасно понимаю, что эта накидка была широко распространена и в западной Европе, но первая ассоциация – русская мещанская одежда. Просто, звучание, пожалуй, уже давно стало русским и не совсем вяжется с Англией. Это лишь мое единичное мнение.

"молодой мужчина, более похожий на наемника без работы"
Наемник – и в Африке наемник, не зависимо от того, есть у него работа, или нет. Это определенный тип и склад. На мой взгляд, ненужное уточнение.

"клинок, очевидно заявляющий о принадлежности ее
обладателя"
Его.

"она чуть запнулась, словно бы собираясь с мыслями"
может, на секунду? Или вообще убрать слово «чуть»

"предостерегает от поспешества"
может, от постешности… или спешки?

"На рынке говорят, что господин их не жаден и не жесток без причины"
чей? Не рынка же…

"Девушка еще раз провела рукой по гладкому атласному платью, по тонким, прихотливо уложенным волосам, коснулась дорогой броши, подаренной отцом на последнее Рождество. Всему этому предстояло остаться здесь. Вечерняя сырость безвозвратно испортит ткань."
??? Весьма странно… волосы и брошь тоже?? И потом, платье можно выстирать… Ниже смысл уточняется, но этот кусок самостоятельно воспринимается именно так.

"переодетый странствующим монахом Гриффиндор против воли поежился"
непонятное предложение: то ли он поежился против воли, то ли переоделся...

Вот. пожалуй, и все... дальнейшее по мере прочтения.

[Frelasien >>>]

Ура, ура! Наконец-то тапочки! Спасибо огромное!

1) «Бы» - это болезнь. Надеюсь, не слишком заразная… Принимаю по всем статьям и буду лечиться.
2) Пристально/плотно – попытка ввернуть физическое ощущение. На мой взгляд, если первое относится все-таки больше к зрительному контакту (дистанция, расстояние, большая свобода), второе этой самой «дистанции» лишает. «Плотно» можно завернуть, связать.
3) Про слуг - хмм…не знаю. Наверное. Соглашусь.
4) Бернар Клервосский – на его место претендовало несколько кандидатов, но, в конечном счете был оставлен именно он. Дело не в том, что он являлся вдохновителем и организатором крестового похода, а в складе личности – в причинах, которые его к этому подвели. Бернар Клервосский известен фанатизмом, с которым он исполнял то, что считал правильным, причем, фанатизме от разума. Кроме того, важна его роль – роль администратора, организатора, руководителя. Но это еще и «химера своего века» - и вот это, может, быть и есть то самое главное…
Бернар Клервосский умер в 1153 г, это за полвека до рождения Алексиса. Знакомство их опосредовано сочинениями, которые читал маркиз, и которые его настолько заинтересовали, что имя задержалось в голове и вылетело в разговоре. Причем, интерес этот должен естественным образом проистекать от тем, на которые эти самые сочинения были написаны. Упоминание именно этого имени – косвенная характеристика Алексиса.
Мне не удалось на тот момент найти второго такого персонажа. Попробую поискать кого-нибудь менее одиозного… Но тогда и известен он будет намного меньше? И почему Алексис, озадаченный множеством других проблем, кроме чтения, должен о нем знать?
Подумаю.
5) Салопчик… соглашусь с русскоязычием. Тем более, что далее по тексту буду всячески избегать слова «дурак» в пользу латинского термина. Но как еще назвать салоп… подумаю. Зато образ формируется.
6) Наемник без работы – это недоподметенные останки соавтора… Соглашусь.
7) Ну, естественно...Краснею.
8) Секунда – старалась избегать по тексту, правда, все же не везде удалось. Секундной стрелки еще не изобрели.
9) Поспешество – попытка создать индивидуальный стиль речи. Хельга не обучена говорить правильно, при этом, она все-таки что-то вроде провидицы (то есть, чем-то должна отличаться). Правда, попытка и результат- разные вещи.
10) Люди, которые там торгуют, живут на земле Алексиса. Подумаю.
11) У Ровены есть основания беречь платье. Помимо бюджетных ограничений ей придется оправдываться, где она была. Это ее больше смущает. Насчет фразы – подумаю.
12) Поежился.

Еще раз, спасибо огромное. Естественно, здесь еще очень много работы. И я буду действительно рада получить еще тапков.

Иду думать. Ура!

З/Ы - сразу оговорюсь - в следующем посте приводятся названия графств, герцогств и т.д. - это в большей степени намек на толстые осбтоятельства. Вот, я уже начинаю перенимать привычки Роулинг...

Сообщение отредактировал Frelasien - 4-05-2007, 13:15

[Горация >>>]

Дело не в том, что он являлся вдохновителем и организатором крестового похода, а в складе личности – в причинах, которые его к этому подвели

Но ты же не станешь объяснять это каждому читателю! А вообще, мне тут подумалось, что более правдоподобно было бы сказать "Бернар Клервосский за еретиком" - это ближе и понятнее, а еще "лучше" - доминиканец за еретиком! Вот тут уже ничего не добавить, все предельно ясно...

Секунда – старалась избегать по тексту, правда, все же не везде удалось. Секундной стрелки еще не изобрели.

Думаю, ты заморачиваешься. В таком контексте "секунда" означает уже не деление на часах, а просто временной отрезок. Синоним слова "миг". И не важно, изобрели эту стрелку или нет. Кроме того, читателем никогда не станет человек, не знакомый с понятием "секунда" и с этой пресловутой стрелкой. Так что, твое стремление избежать этого значения я считаю напрасным.

Поспешество – попытка создать индивидуальный стиль речи

Хм.... вот только этот индивидуальный стиль почему-то проскользнул в одном единственном слове. У меня промелькнула мысль, что ты сделала это нарочно, но вся остальная речь вполне может претендовать на правильность. В таком случае, нужно переписывать ее реплики, делая их более путанными, образными и совершенно неправильными, что-то типа того, как говорят гадалки. Или сделать ее речь схожей с языком старинных хроник - до безобразия просто и одновременно пафасно.

Помимо бюджетных ограничений ей придется оправдываться, где она была. Это ее больше смущает.

В таком случае, эту мысль вполне стоит добавить. Читатель о подобном раскладе даже не дагадывается.

[Frelasien >>>]

Спасибо!

Gorac - респект.

Бернар Клервосский за еретиком" - это ближе и понятнее, а еще "лучше" - доминиканец за еретиком!

-

...увлекшись, совсем забыла, что фразу произносит Ровена... Алексис, по ряду причин, обязан знать агиографию этого святого, а Ровена - нет. В то же время, согласна с сумятицей, ошибок и так хватит. Но не хочу сводить аллюзию только к еретикам.

..."Бернар Клервосский за неверными." Как такой вариант?

2) Хельге, по-хорошему, нужен диалект...
3) Раскрывается далее... надеюсь...

Спасибо еще раз. Иду думать дальше.
С нетерпением жду следующих комментов!

Сообщение отредактировал Frelasien - 4-05-2007, 14:55

[Горация >>>]

"Бернар Клервосский за неверными"
вообще-то неверные - это, скорее, из мусульманского лексикона. По-моему не пойдет...

[Frelasien >>>]

Привет всем

Немного прокомментирую, чем я, собственно, тут занимаюсь и как я докатилась до такой жизни.

Я очень люблю все делить и классифицировать. Поэтому литературу-фэнтези делю на две группы - в первой действие происходит в явно вымышленном мире, во второй - в мире слишком напоминающем наш на каком-то этапе его развития. При этом, во втором случае я частенько ловлю себя на том, что морщу нос, когда проскальзывают откровенно невероятные и невозможные вещи, причем, в тех случаях, где эти несуразицы не диктуются авторским замыслом и их можно избежать.

Сюжет "Башни Слизерина" задумывался как своего рода мистификация. Вытекая из исторических событий предшествующего периода он должен логическим образом заканчиваться историческими событиями последующего. При этом, набор использованных допущений А) не должен быть слишком велик (а по возможности, минимален) Б) они все же не должны слишком противоречить здравому смыслу.

Есть еще и сама история, которую я, как автор, рассказываю. По логике вещей, она могла случиться только в определенное время в определенном государстве. Поэтому, пришлось "растянуть" и мифологическую историю - Хогвартсу пришлось "помолодеть".

При этом, повествование такого рода строится на деталях. Читатель только в том случае сможет поверить, что описываемые события "реальны" или "могли иметь место", если все мелочи будут соблюдены точно.

Отсюда вывод:
1) Gorac - по здравом размышлении, приму бенедиктинцев. Клервосский все равно "не прочитывается", а если его имя заставляет морщить нос, лучше пусть его не будет.

2) Договоримся, что так будем поступать и с остальными деталями? Одна голова хорошо, а много - лучше.

3) Gorac - могу я обнаглеть и попросить продолжать ловить баги?

Всем заранее спасибо!

Rgds
Fran

А теперь - продолжение. Исправленное

14.
- Я же не сказала самого главного! – Хельга хлопнула себя по лбу и едва не выронила корзинку, из которой выгружала еду. – Сегодня слышала, болтали о мальчишке, умеющем лечить скотину. Он живет в селении за рекой, это несколько миль к западу, но одна из женщин собиралась вести к нему свою козу. Может быть, он один из нас?
- Стоит проверить! – оживился Годрик. Дорис и Ровена переглянулись – разговоры о том, где и как искать учеников, шли уже давно, но пока так и оставались разговорами. Если в окрестных деревнях и были волшебники, они, по понятным причинам, скрывали свои способности.
Часть пути до деревни, где жил ребенок-целитель, Хельге удалось проделать на попутной телеге. Похоже, мальчик и впрямь был хорошо известен – ей сразу же указали его дом. К калитке вышла полноватая краснолицая женщина, босая и в ношеном домотканном платье, поверх которого, как предмет особой гордости, красовалось новенькое ожерелье из мелких медных монет. Похоже, деньги в доме водились. Даже не спросив о цели ее визита, та не раздумывая, впустила ее во двор.
- Денис! – позвала хозяйка дома. – К тебе пришли!
Из дома выглянуло несколько любопытных детских лиц. Вперед неспешно вышел белобрысый подросток лет четырнадцати-пятнадцати:
- Здрасьте.
Хельга внимательно разглядывала возможного ученика. С виду это был вполне обычный деревенский мальчишка, разве что… было в нем что-то особенно респектабельное. В бесцветных серых глазах не проявлялось ни капли любопытства или поспешности. Судя по всему, он прекрасно знал себе цену.
- Говорят, ты можешь вылечить коров или коз, - медленно заговорила Хельга. – Приходилось ли тебе лечить лошадей?
- Лошадей у нас нечасто встретишь. Вы здесь проездом?
- А могли бы вы отпустить его со мной на один день? – обратилась волшебница к матери. – Мой хозяин хорошо заплатит.
Женщина с подозрением взглянула на ее потертое платье, будто пыталась прикинуть, сколько денег можно будет получить. Хельга смутилась.
- Денис? – мальчишка отмахнулся
- Посмотрю я. Только собери лепешек в дорогу. И… - он на минуту задумался, - и положи орехов в меду.

В ожидании попутной телеги Хельга и ее молодой спутник медленно шли вдоль дороги. Мальчик все больше молчал, набив рот сластями. Дососав один кусочек, он тут же отправлял в рот следующий, один за одним, словно боялся, что с ним попытаются заговорить. Они миновали половину пути, а волшебница все еще не придумала, как к нему подступиться.
- А как так получается, что ты лечишь скотину? - попросила она. – Я никому не выдам, обещаю.
Денис внимательно посмотрел ей в лицо. Волшебница вновь почувствовала странное беспокойство, как тогда, перед женщиной, но если тогда изучался ее вид, то теперь предметом изучения была ее душа. Ей захотелось отвести взгляд. Но, к ее удивлению, мальчик вдруг ответил:
- Мне велено всем говорить, что это с Божьей помощью. Поэтому я часто хожу в церковь, покупаю индульгенцию, и всегда молюсь, прежде чем работать. А если честно, я и сам не ведаю. Я просто знаю, что делать, и все. Вы можете мне сказать?
Хельга вздрогнула. Ее удивило, что парень просил у нее объяснения. Но что она могла ему открыть? Ей вспомнилась ее мать, как та сидела с больными и что-то шептала, гладила, успокаивала. Она всегда интуитивно знала, какую траву заварить или какую настойку выбрать, иногда в одинаковых с виду случаях применяя совершенно разные средства, - и тоже практически никогда не могла внятно объяснить свой выбор.
- А ты пробовал... с людьми? – спросила волшебница.
Денис отрицательно покачал головой:
- За людей мне достанется. Людьми у нас занимаются захожие монахи или наш священник, и, наверное, это правильно. Когда Майра болела, я с ней тоже сидел, но к ней ходил отец Дамиан, и мне кажется, он ей помог больше. Как вы думаете?
Хельга осторожно кивнула.
- Наверное…
Некоторое время они молчали. Воспользовавшись паузой, Денис снова сунул в рот сладкий кусочек. Волшебнице пришлось ждать, пока он прожует.
- А почему ты не спрашиваешь, куда мы идем? Тебе неинтересно?
Мальчик неопределенно пожал плечами.
Такое нелюбопытство показалось Хельге немного странным. Другой ребенок уже засыпал бы ее вопросами о том, кто этот хозяин, чем он занимается и что случилось с его лошадью, а этот лишь отвечал на ее вопросы, а когда она замолкала, тоже шел молча, задумчиво глядя по сторонам. Их обогнал большой, нагруженный сеном воз. Увидев Дениса, крестьянин услужливо остановился, и они с комфортом доехали почти до самого леса. Дальше вновь предстояло идти пешком.
Дорога была ему явно незнакома, но, даже пробираясь узкими лесными тропинками, Денис хранил степенное невозмутимое молчание, в то время как Хельга, шедшая тут уже не в первый раз, незаметно сжимала в руке палочку. Казалось, он был совершенно уверен в собственной безопасности.
Годрик ждал их на лесной опушке.
- Ну наконец-то! – воскликнул он радостно. – Мы уже думали, с тобой что-то случилось! – он внимательно оглядел приведенного Хельгой мальчика. – Ну как, мы насчет него не ошиблись?
- Пока не знаю, - пожала плечами Хельга.
- То есть как это? Ты его не проверяла?
- А где я, по-твоему, могла это сделать? В деревне, на виду у матери и десяти человек детей?
- Да, пожалуй, верно. Значит, сделаем это сейчас... – Годрик поманил Дениса к себе. – Иди-ка сюда, малыш, я тебе покажу что-то интересное, – он вытащил палочку и взмахнул ею. – Попробуй-ка сделать как я…
Мальчик лишь тихо хрюкнул под нос. Похоже, в мире было слишком мало того, что могло вывести его из полудремы, и странные люди, махающие непонятными деревяшками, к таковым никак не относились.
- Подожди, - зашипела на Годрика Хельга. – Надо же ему все объяснить! Денис, - обратилась она к мальчику, - я должна признаться, что не сказала тебе всей правды, – Повернувшись к Гриффиндору, она продолжила. - Видишь ли, Денис уже давно не считает себя малышом. Он зарабатывает деньги и кормит семью. Поэтому мы должны относиться к нему как к взрослому. Я правильно говорю? Денис, мы хотим только кое-что уточнить…
Мальчик серьезно посмотрел ей в глаза.
- Дурню понятно, что нет никакой лошади. Только вы мне сказать можете, почему я не такой, и почему у меня лечить получается, а ни у кого другого – нет. Я должен знать, хорошо это или плохо.
Рыцарь протянул ему свою палочку.
- Взмахни ею! Вот так!
Подросток уверенно повторил движение. Результат превзошел все ожидания – наружу повалили разноцветные яркие пузыри, переливающиеся всеми цветами. На лице Дениса отразилось, наконец, некоторое подобие изумления:
- Вот засада… И к чему бы это?
- Ты сам это сделал, - торжественно произнесла Хельга. – Ты можешь не только лечить животных. Ты можешь намного больше, понимаешь? А вот хорошо это или плохо, я тебе не отвечу. Здесь ты сам решать должен.
- То есть, вы говорите, что я - колдун? – прищурился мальчик.
Годрик смутился:
- Ну… наверное, можно и так сказать.
- А наш священник говорит, что это грех. – Рыцарь оторопел.
- Ну и что?
- Мне надо вернуться в деревню.
Час спустя, когда уже почти совсем стемнело, Дорис Миджет со скучающим видом смотрела сквозь дыру в потолке на мерцающие в небе звезды и слушала Хельгу с Годриком, продолжавших уговаривать нового ученика заниматься магией. Этот малолетний тупица, появлению которого она сперва так обрадовалась, казалось, просто издевался над всеми. Любые аргументы взрослых волшебников, расписывавших ему перспективы, ждущие его после обучения в их школе, натыкались или на молчание или на совершенно безэмоциональные ничего не выражающие кивки. Дорис готова была как следует стукнуть мальчишку по голове чем-нибудь тяжелым. Ей было непонятно, как кто-либо в здравом уме мог сознательно предпочесть жизнь в жалкой деревне изучению магии.
- Ну ты и болван! – не выдержала она, вмешиваясь в разговор. – Если ты согласишься учиться, ты сможешь еще лучше лечить скотину, и заработаешь еще больше денег! Разве тебе этого не хочется?
Услышав новый для него голос, Денис впервые вышел из сонного забытья и оценивающе посмотрел на его обладательницу.
- У меня есть работа. И я ее делаю. А еще я плачу священнику, чтобы он отпускал мне грехи, и старосте, чтобы не донес. Если я буду зарабатывать больше денег, отдавать тоже придется больше. На меня и мою семью будут коситься еще больше, потому что у нас здесь люди боятся того, чего не могут объяснить. А потом кто-то захочет слишком много или испугается слишком сильно. Такова жизнь, если кто-то еще не заметил.
- Денис, а тебе никогда не хотелось стать чем-то большим? – неуверенно спросила Хельга.
– Спорю на свою шляпу, нет! - Годрик готов был поклясться, что мальчишка чуть ухмыльнулся в ответ. У него слов больше не было.
– Денис, а тебе никогда не хотелось помочь в большем? Большему количеству людей и животных, или спасти жизнь, дать второй шанс, когда смерть уже стоит на пороге? Готов ли отказаться от этого? Готов ли отказать в этом другим?
Денис уверенно покачал головой, выплюнул карамель и протянул руку Хельге. Та обернулась к своей воспитаннице:
- Иногда людям надо помочь сказать, что они думают. Это не всегда удается, но мы должны хотя бы пытаться. Дорис, думаю, нам стоит показать молодому человеку его комнату.
Надувшись, девочка жестом поманила нового ученика за собой. Подождав, пока они отойдут, Годрик незаметно наклонился к Хельге:
- Откуда ты знала, что он на это поведется? – волшебница хитро улыбнулась:
- Он нас проверял. Вот я и сказала, что думала. И я не знала наверняка.

15.
Как ни старался Чарльз закончить корзинку до темноты, времени ему все-таки не хватило. Оставалось приделать к ней ручку, но даже сидя на улице перед дверью лавки, он уже почти ничего не видел. Пришлось идти внутрь и зажигать лучину.
Теперь, когда старшая сестра вышла замуж, а братьев отдали в подмастерья, Чарльзу частенько приходилось оставаться дома одному. Вот и сегодня – мать пошла проведать сестру и назад что-то не спешила. В принципе, Чарли и без нее справлялся: за этот вечер он продал несколько корзин и получил от монастырского управляющего очень выгодный заказ на плетеные короба для хмеля. Но сидеть в одиночестве он не любил. Когда не с кем было поговорить, в голову невольно начинали приходить неприятные мысли, и отогнать их не помогала даже самая кропотливая работа с особенно тонкими и ломкими соломинами или прутьями.
Он, Чарльз, всегда был не такой, как все. Мать никогда не упускала случая ему напомнить, что вот уже несколько ярмарок подряд ни один из уважаемых мастеров не пожелал взять его в ученики. Что ему придется до конца жизни плести корзины, в то время как братья через несколько лет смогут вступить в гильдии и, став странствующими мастерами, жить лучше, чем монахи в скиту. Словно бы это была его вина, что мать, когда носила сына, увидела жабу, и ребенок родился с уродливым ярким пятном на щеке и шее - вот уж вины он точно за собой не чувствовал.
Мальчик протянул руку к свече и медленно провел пальцами сквозь язычок пламени, потом чуть подвинулся, чтобы огонь касался его ладони. Он любил это ощущение – огонь словно бы гладил его кожу, приятно согревая ее, и тепло от этого маленького огонька медленно разливалось по всему телу. Чарльзу было лет шесть, когда он впервые это обнаружил: они с братьями играли со свечой, быстро пронося пальцы через огонь, а ему вдруг подумалось, что будет, если немного задержать руку? Он так и сделал, но, к огромному удивлению, пламя не опалило кожу. С тех пор это стало его любимым развлечением, хотя после того, как об этом узнали родители, играть с огнем он мог только тайком. Но соседи все равно каким-то образом проведали о его необычной особенности, и вскоре на Чарльза стали как-то странно посматривать. Матери стали запрещать детям выходить на улицу, когда он был рядом. К счастью, на торговле это не сказалось – корзины у него выходили ладные – красивые и прочные, и даже на ярмарках такие было еще поискать. Иначе, в ответ на свое нытье, Чарльз не отделался бы только поркой.
Наказание сделало его осторожней. Ни отец, царство ему небесное, ни мать не знали, что некоторое время спустя Чарльз, преодолев страх, сунул руку в горящую печку. Потом, когда мать водила подковать их старого мерина, попробовал проделать то же самое с кузнечным горном. Недавно он голыми руками затушил соломенный коврик, загоревшийся от случайной искры.
До сих пор он так и не мог понять, что же, собственно, плохого в том, что он не боится огня, и почему мать ни разу не упоминала об этой его способности, когда пробовала сбыть сына с рук. Получалось, плохо только то, что он один это может. Хотя... месяц назад, будучи в гостях у сестры, Чарльз увидел, как та подошла слишком близко к огню, и ее юбка неожиданно задымилась. Он бросился к ней, но его опередила ее пятилетняя дочь, которую он до этого и не заметил – девочка во что-то играла в углу. В несколько хлопков крошка сбила пламя с подола и, должно быть, от испуга, разразилась громким плачем. Сестра тут же схватила ее на руки, принялась успокаивать и спрашивать, не обожглась ли девочка. Оказалось – нет, ладошки у нее были в полном порядке. Мать тут же бросилась в церковь поставить свечу за чудесное спасение, а Чарльз тихо улыбнулся про себя. Ему бы очень хотелось встретиться с малышкой еще раз, но в гости к сестре его больше не брали.
Ручка, наконец, была прикреплена на место. Чарльз критически осмотрел готовое изделие. Зря мать все время причитает, что он не годен ни на какое другое ремесло. Зато плетеные вещи у него получаются очень даже приличные, и он продолжает то, чем всю жизнь занимался его отец. Стоят корзинки, конечно, недорого, но живут они хорошо, во всяком случае, не бедствуют, особенно теперь, когда они с матерью остались вдвоем. Чарли встал и хотел уже положить корзинку к другим готовым изделиям, как вдруг случилось непредвиденное: привыкнув не опасаться огня и стараясь лучше разглядеть мелкую отделку, он придвинулся слишком близко к свече и, вскочив с места, нечаянно задел ее локтем. Свечка упала со стола, капли расплавленного сала брызнули на сложенную на полу охапку соломы и ивы, подготовленной для плетения, и она моментально вспыхнула ярким сильным пламенем.
Отбросив корзину, мальчик бросился тушить огонь. Но то ли солома была чересчур сухой, то ли он потерял слишком много времени, но пламя уже охватило всю охапку и перебралось с нее на аккуратно сложенную горку берестяных туесов. Погасить его руками уже не было возможности.
Особого страха за себя он не испытывал – огонь никогда не причинял ему вреда, и Чарльз не мог поверить, что теперь ему угрожала опасность. Испугался он другого: если сгорит дом и изделия на продажу, они с матерью останутся без куска хлеба и без крыши над головой. Он выплеснул на пылающие короба молоко из кувшина. Они погасли, но теперь уже горел стол, весь заваленный обрезками веток и кусочками бересты. Поливать его водой было бесполезно, и Чарли, схватив с пола пыльный половик, начал сбивать пламя им. Ему почти удалось справиться, когда он услышал треск сзади, и обнаружил, что ящик на котором он еще недавно сидел, уже превратился в груду обгорелых головешек, а огонь пополз по усыпанному соломой полу дальше, к деревянным полкам, но которых были выставлены плетеные миски, игрушки, и, разумеется, корзины всех форм и размеров, сделанные из тонких сухих прутьев.
Чарли быстро понял, что больше ничего не сможет сделать. С улицы послышались крики и топот ног – завидев огонь, соседи спешили на помощь. Обернувшись к двери, он увидел, что она, как и вся наружная стена, тоже уже охвачена пламенем. Не без внутреннего сопротивления Чарльз вытянул руки и толкнул дверь – сталкиваться с таким сильным пламенем ему еще не приходилось. Пальцы наткнулись на горячую, но все-таки не обжигающую поверхность. Но уже бросившись к выходу, Чарльз вернулся обратно – в плетеной шкатулке на полке лежали все деньги, скопленные за много лет. Их хватит на первое время.
Шкатулку с деньгами он нашел не сразу, мать вечно ее перепрятывала. Когда, наконец, она оказалась у него в руках, все вокруг было затянуто дымом. Со всех сторон, даже сверху, доносилось предательское потрескивание. С ужасом он понял, что не помнит, где выход.
Мальчик заметался по комнате. Сквозь ровный гул пламени с улицы доносились крики горожан, привлеченных пожаром. Огонь по-прежнему не причинял Чарльзу никакого вреда, но его душил дым, не дававший ни вздохнуть, ни открыть глаза. А потом над его головой что-то затрещало, и он понял, что это проваливается пол, а может быть, крыша, и что у него уже не осталось времени на то, чтобы выбраться, и в последний момент он успел подумать, что жизнь, на которую он мысленно жаловался, была вовсе не такой уж безрадостной, что и в ней было тоже было счастье. Ему вспомнилось, как он с братьями как-то ушел гулять за городские ворота, к реке, где он резал иву, и играли там в рыцарей... Чарльз вдруг как наяву увидел то место, где они тогда бегали – мощная каменная стена далеко за спиной, небольшое поле, темнеющий вдали лес, причудливо вьющуюся вдоль извилистого берега грунтовую дорогу...
Жар пламени резко стих – наоборот, вокруг стало прохладно. Он все еще стоял на четвереньках, но теперь его руки касались чего-то мягкого. Вздохнув полной грудью, мальчик обнаружил, что дым куда-то исчез. Он осторожно приоткрыл глаза, и тут же только что не подскочил от изумления: он находился в незнакомом месте, до странности похожем на то, о котором только что думал, но все же ином, прежде никогда не виденном. Впереди – лес, слева – дорога.
Чарли молча опустился обратно на траву, уверенный, что все это ему мерещится. Он почувствовал, что весь дрожит. Вместо того, чтобы дать ему погибнуть под руинами дома, какая-то сказочная сила забросила его в неизвестность.
- Ой! – Мальчик поднял глаза - с дороги на него во все глаза смотрели мужчина и хорошо одетая женщина, очевидно, купеческого сословия. Весь вид их выражал крайнее изумление.
- Ровена, ты видела?! – восхищенно воскликнул мужчина и побежал к Чарльзу, потянув свою спутницу за собой. – Я полдня учился перемещаться от одного дерева к другому, а этот парень вылетел как пробка из фляжки, и хоть бы хны! Эй, мальчик, ты откуда? Знаешь, что с тобой сейчас произошло?
Чарльз отрицательно помотал головой. Потом подумал и помотал еще раз.

16.
Ровена молча следила, как служанка осторожно, стараясь не дернуть, проводила черепаховым гребнем по длинным пушистым волосам Аннабель. Триста движений, сверху низ, по всей длине, каждый день, дважды. Расчесывание волос в их семье было почти ритуалом, таким же важным, как омовение или одевание, и сначала мать, а потом старшая сестра следили, чтоб младшая мисс неизменно претерпевала все процедуры. Та, между тем, как всегда ерзала и злилась. Ей сложно было усидеть на месте, даже если того требовал этикет, не говоря уж о таких мелочах, как забота о своем облике.
Внешне сестры были совершенно разными. Ровена больше походила на мать, в то время как Аннабель, определенно, пошла в отца. Обаятельная, балованная, светлая, как солнышко, смешливая девочка с румянцем и очаровательными ямочками на щеках имела такое же отношение к строгой, холодно – классической красоте темноволосой сестры как ромашка к розе. Часто болевшая в детстве, она воспитывалась в деревенской усадьбе под присмотром нянек, (среди которых была и мать Хельги) и, когда в возрасте лет семи была перевезена в городской дом, выяснилось, что младшая дочь графа выросла совершенно свободной от любых светских условностей. Девочка редко вела себя как подобает молодой леди.
Продолжая весело крутиться на стуле, Аннабель неожиданно улыбнулась сестре. Заставив себя ответить улыбкой, Ровена почувствовала, как руки ее против воли сжимаются в кулаки. Она отдала бы все, что у нее есть, только чтобы не объяснять девочке некоторые тонкости ее родословной, но, вместе с тем, знала, что, когда придет время, старшая сестра исполнит свой долг, не передоверив тяжелую обязанность ни матери, ни отцу и никогда, ни словом, ни жестом не выказав своей боли. От этого было обидно вдвойне.
Девушка грустно покачала головой. Аннабель недавно исполнилось четырнадцать, и ее, как когда-то старшую сестру, следовало начать вывозить в общество. Обычно дебютанток представляли на праздниках и турнирах, но, как упомянул отец, в отсутствие влиятельного покровителя семейству Равенкло приглашение не получить. Единственной альтернативой был прямой сговор. Старшая дочь так и не нашла себе жениха. Младшей девочке рассчитывать не на что.
Прихватив пару сотен легкой наемной конницы, Слизерин уже больше месяца безвылазно сидел где-то в Корнуолле. С тех самых пор от него не было никаких вестей. Маркиз словно сквозь землю провалился. Он ни разу не появился в достраиваемой на его деньги школе, не передавал записок или поручений, не интересовался ни сестрой, ни другими учениками. Положение усугубляло и то, что в отсутствие Сэла Гриффиндор не находил себе места. Он совершенно замучил Хельгу, иногда в своей раздражительной настойчивости становясь похожим на Дорис. Ровена пыталась, по мере сил, его урезонить, но получалось у нее откровенно плохо.
А у самой сердце было не на месте. Из головы никак не шли предупреждения отца. Ей казалось до странности самонадеянным, непродуманным, нелогичным отправлять воевать с французами сына племянницы французского же короля. Объяснение девушка видела только одно – в таких вот мелких пограничных стычках Генри III проверял вассала на верность.
Некоторое время назад она нашла в кабинете отца довольно подробную карту. Корнуолл и Франция. Это прямо через пролив.
Ровена почувствовала, как холодеют пальцы.
Надо выяснить у управляющего Слизерина, куда тот отсылает депеши. Гриффиндор будет рад повидаться.

Сообщение отредактировал Frelasien - 21-07-2007, 19:11

[Frelasien >>>]

Привет всем.

Исправлено

Ну что ж, понедельник - значит, следующая доза.

16.
Ставку Слизерина ему указали не сразу.
Приближаясь к селению, Годрик заметил несколько виселиц. Заслышав стук копыт по старой римской брусчатке, в воздух поднялась стая ворон, открыв взгляду чьи-то изуродованные останки. Трупы, похоже, были относительно свежими. От запаха тошнило, слезились глаза, и Гриффиндор, отвернувшись, пришпорил лошадь.
Не решаясь прибегать к слабо освоенной магии в незнакомом месте, Годрик все больше путешествовал верхом. Он ехал уже несколько дней. Деревни, эти сборища жалких лачуг, встречались достаточно часто, чтобы иметь возможность не ночевать под открытым небом, но обитатели их задавали столько неприятных вопросов и так отчаянно косились на его кошелек, что рыцарь все больше располагался посреди дикой местности. Набравшись наглости, он назывался вассалом маркиза, однако ж, несмотря на пробудившееся, как показалось, желание оказать помощь, точно сообщить, где находился Сэл, никто не мог. Вопреки мнению Ровены, складывалось впечатление, что большую часть времени тот проводил именно что на переднем крае событий, а Годрик, в свою очередь, безуспешно пытался ухватить тень за хвост.
Миновав очередной поворот, маг, наконец, выехал к частоколу. Ворота уже были закрыты, однако на возвышающейся смотровой клети маячил темный силуэт. Чуть отдышавшись, Годрик удовлетворенно отметил, что нигде не было заметно ни фонаря, ни лампы, а соскочив с седла и приглядевшись, обнаружил на заборе следы спешной, но грамотно осуществленной починки. Похоже, люди маркиза не зря ели свой хлеб.

Послышался лязг тяжелых засовов. Годрик вздохнул, собираясь с духом, и, бросив последний взгляд на укрепления, уверенно прошествовал внутрь.
- Рыцарь Годрик Гриффиндор со срочной вестью к маркизу Слизерину, – вежливо улыбнувшись стражнику, он скинул с потной головы порядком надоевший шлем, - Приятель, подскажи, могу ли я найти его в этой деревне?
Стражник придирчиво осмотрел его вооружение, чуть задержав взгляд на щите с гербом, и, наконец, удовлетворенно хмыкнул. Однако стоило Годрику сделать один шаг от ворот, как путь ему тут же преградили копья. Сурово сдвинув брови, он строго обратился к ближайшему к нему воину.
- Я курьер. Мое дело не терпит отлагательства.
- Да хоть сам Папа Римский, – коренастый мужчина невозмутимо кивнул куда-то в сгущающиеся сумерки, - Ансельм, доложи по форме.
Годрик терпеливо ждал, пока посланец вернется. Прошло несколько долгих минут, и, наконец, к воротам вынырнул ребенок лет двенадцати.
- Уиллард просил попридержать до утра.
- Нет проблем, младший. Хоть до второго пришествия.
Годрик уже почти приготовился провести ночь у ворот, когда внезапно послышалась отчаянная ругань, и, наконец, к радости мага из темноты появилась знакомая фигура. Чуть позади, отмеченная тонким огоньком свечи, семенила невысокая тень, в ближайшем рассмотрении оказавшаяся довольно молодым парнем, облаченным в широкую не по размеру рубаху и слишком длинный для него зеленый с серебром бархатный плащ. Всем своим видом оруженосец выражал крайнюю степень неудовольствия.
- А, сэр Гриффиндор! – Сэл повернулся к стражнику, сделав успокаивающий жест, – Томас, свои, – словно бы в подтверждение своих слов, он с размаху хлопнул «вассала» по плечу. Воины немедленно отступили в сторону, - Уилл, этот человек займет твое место, – юноша согласно кивнул, - Пойдешь к лошадям.
Кинув поводья Уилларду, рыцарь поспешил за приятелем.
Алексис явно был нерасположен к разговорам, о чем сразу же дал понять весьма недвусмысленно. Всю дорогу он шел чуть впереди, представляя «вассалу» смиренно следовать за своим господином, и Годрик, чья голова раскалывалась от сотен вопросов, памятуя, что они на людях, так и не решился нарушить вечернюю тишину.
Оторвав взгляд от дороги, он с любопытством окинул взглядом окрестности. Деревня производила вполне обычное впечатление. Частокол, несколько хлипких, рассыпающихся от времени хижин с одной стороны дороги, несколько лачуг с другой. Улица заканчивалась чем-то вроде центральной площади, на ней чуть более крепко сбитое здание – то ли ратуша, то ли молельня. Окружающая нищета уже давно перестала его удивлять. Маг заглянул в один из огороженных дворов - грязная тощая собака спала возле большой лужи, в то время как трое оборвышей, смеясь, пытались загнать в сарай несколько облезлых кур. Где-то поодаль одиноко блеяла коза. Годрик вздохнул. Ему так и не удалось приметить ни одной свиньи или коровы. Похоже, эти животные в здешних местах были большой редкостью.
Зайдя в дом вслед за маркизом, Гриффиндор огляделся по сторонам. Обстановка была самой спартанской. Из мебели присутствовала лишь пара лавок, застеленных плащами, да широкий стол, на котором, ткнутая в высокую плошку, догорала свеча. Рядом с едва початой миской каши лежали вперемешку закапанные свечным салом пергаменты и грубо рисованные карты, из-под них высовывались восковая дощечка со следами каких-то подсчетов и богато изукрашенная рукоять короткого кинжала – судя по работе, то был великолепный дамасский клинок. Поодаль валялась белесая палочка, в которой маг с удивлением и трепетом узнал волшебную. Однако ж, судя по испачканному заостренному кончику, пользовались ей все больше для записей.
- Тебя так просто не обнаружить… – даже не утрудившись обернуться, приятель бесстрастно повел плечами:
- Дел много… Добро пожаловать в нашу вялотекущую заваруху.
Алексис тяжело облокотился о стол. Даже в неровном свете свечи в глаза сразу же бросилось, что командующий выглядел совсем не по уставу. Грязный, плохо выбритый, с синяками под красными от недосыпа глазами, шатающийся, как от ветра, он нисколько не походил на прежнего лощеного, уверенного в себе щеголя. Полевая жизнь точно не пошла ему на пользу. Годрик почувствовал, как горлу подступил ком:
- Сэл! Ты…- поддавшись внезапному порыву, Гриффиндор рванулся к другу, но замер, буквально наткнувшись на свинцовый предупреждающий взгляд. Как и прежде, маркиз не терпел никакой фамильярности. Надо было что-то сказать или сделать, но рыцарь был настолько выбит из колеи, что никак не мог найти слова, которые показались бы ему подходящими. В голову сплошь лезли одни арабские ругательства. Оруженосец Уиллард, определенно, заслуживал хорошей порки: - Ты ужасно выглядишь, – вместо ответа Алексис свалился с размаху на одну из застеленных плащами лавок.
- Ровена была бы в обмороке…Но не ты…Да? Я зверски устал… Похоже, это уже настолько заметно, что мой оруженосец начинает позволять себе вольности… Да и мой вассал тоже.
- Сэл, что происходит? Ты не должен!
- Милорд Слизерин, просто милорд, маркиз, Ваша Светлость. Если честно, сэр Гриффиндор, не ожидал тебя здесь увидеть.
- Ой… – Годрик с размаху стукнул себя по лбу, – Милорд, позволено ли будет уточнить, стоит ли вашему верному слуге готовиться к ночной атаке?
Алексис тихо прыснул. Смех быстро перешел в икоту, потом стих. Спустя минуту до Годрика донеслось еле слышное равномерное посапывание. Он нахмурился.
- Милорд? – Салазар не отреагировал. Подойдя чуть ближе, маг обнаружил, что друг уже крепко спит. Взяв несколько из приготовленных Уиллом плащей, он заботливо и тщательно укрыл его сверху. Осторожно понюхав кашу, Годрик, стараясь не шуметь, съел несколько ложек, после чего задул свечу и, как мог, устроился рядом.

17.
Теперь, когда количество учеников увеличилось втрое, заниматься с ними приходилось регулярно, а количество преподавателей сократилось наполовину, Ровена была вынуждена признать, что они с Хельгой готовы к этому не были. Все трое детей были совершенно разными по характеру, склонностям и воспитанию, и между собой уживались с трудом. Чарльз грустил, Дорис фыркала, а неизменная ироничная невозмутимость Дениса оставляла ощущение какой-то смутной недопонятости. Положительным фактором было лишь то, что пространство замка позволяло каждому иметь отдельную комнату для ночлега – проще говоря, отгороженный уголок, в котором они могли уединиться и дать волю эмоциям, не опасаясь насмешек. Но на уроках, собравшись вместе, дети редко были в состоянии сидеть спокойно.
Дорис, без сомнения, была и самой способной и самой знающей – первые навыки, преподанные ей Хельгой, были усвоены прекрасно. Но, возможно, эти знания мешали девочке терпеливо относиться к однокашникам, и когда волшебница в ее присутствии объясняла им простейшие заклинания, та не стеснялась жестами, взглядами и тихим фырканьем показывать, как ей скучно.
Чарльз терпеть не мог фырканья и гримас. Они отвлекали его, мешая сосредоточиться на уроках. Не считая умения заклинать огонь, с волшебством мальчик справлялся не особенно хорошо, зато старался за двоих, практикуясь каждую минуту. Наставницы подозревали, что дело было не в низких способностях, а в том, что мысли его были заняты решением вполне определенной проблемы. Чарльз отчаянно хотел домой. Беда же состояла в том, что никто из обитателей Хогвартса не знал, где этот дом находится. Порывшись в памяти, Ровена припомнила, что слышала о нескольких разных городах с похожим названием, а Чарли на вопросы о том, в каком именно Честере он жил, лишь удивленно хлопал глазами. Для него существовал один-единственный Честер, в котором он родился и вырос, и в котором, наверное, прожил бы всю жизнь, если бы не пожар, забросивший его неизвестно куда.
Единственным учеником, который не доставлял преподавателям практически никаких проблем, был Денис. Хельга замечательно ладила с целителем, которого отмечали какая-то особенная взрослость и уравновешенность. Достаточно было один раз показать ему, как надо махать палочкой и что при этом произносить, и можно было спокойно переходить к Чарльзу или Дорис – Денис продолжал тренироваться самостоятельно, пока, на его взгляд, волшебство не получалось достаточно хорошо. Однако же торопить парня было совершенно бесполезно: если для того, чтобы овладеть заклинанием, ему требовалось полдня, он тратил на упражнения именно столько времени. Даже вышедший из себя Годрик не мог заставить мальчика работать быстрее. Гнев, раздражение, усталость ему были незнакомы и непонятны. Он никак не реагировал на поддразнивания Дорис, и та вскоре теряла к нему интерес, впрочем, тут же переключаясь на куда менее невозмутимого Чарльза. Заканчивалось дело тем, что рассорившиеся дети получали выговор от Годрика, Годрик от Ровены, а Ровена от Хельги, взгляды которой на воспитание оспаривать никто не решался.
Воспользовавшись коротким перерывом, девушка ушла на берег озера. Ей хотелось спокойно подумать. В ее жизни произошло много событий, которые требовали осмысления.
Спровадив приятеля разыскивать Слизерина, Ровена быстро осознала, что Хельга одна не управится. Графской дочери приходилось все чаще уезжать «на прогулку» или «в церковь», получать странные приглашения, задерживаться у несуществующих подруг – иными словами, выдумывать все новые и новые предлоги, позволявшие отлучаться из дому. Все чаще, возвращаясь домой затемно, она, как бы случайно, наталкивалась на отца. Разоблачение было не за горами. А Гриффиндор не торопился вернуться. Значит, необходимо что-то придумать…
Она вздрогнула от неожиданности, когда подошедшая сзади Хельга положила ей руки на плечи. Вздохнув, девушка подняла глаза на подругу.
- Чарльз сегодня спросил меня, правда ли, что Дорис-сестра маркиза.
- Чарльз? – Ровена опешила, – И… что ты ему сказала?
- Посоветовала не отвлекаться на мелочи.
- Так, значит, мальчики знают, что Салазар ее брат?
- Да. И ей страшно нравится постоянно напоминать остальным, что она среди них самая старшая, самая умная, и вдобавок, сестра хозяина замка. К тому же, Дорис считает, что имеет на это право. Девочка убеждена, что «дядя Ники» собирался ее признать.
- Нонсенс! - Хельга устало вздохнула
- Объясни это ей. А лучше и не пытайся…Ровена, со стороны Дорис не очень-то похожа на ребенка простой крестьянки, ни по нраву, ни по манерам. И Николас и Салазар платили матери, до ее смерти девочка не знала настоящей нужды. Она заносчива, своевольна и не приучена к труду, при этом считает достаток чем-то само собой разумеющимся. Причем, чем дальше, тем становится хуже. Тебе это ничего не напоминает? – девушка лишь отрицательно покачала головой.
- Дорис старается вести себя так, как думает, ведут себя благородные. Возможно, она думает, что брат так скорее ее примет – к добру ли, к худу ли, но его одобрение для нее значит очень много...Что делать? – Хельга пожала плечами - Я бы сказала, ей нужен образец для подражания.
Из груди Ровены вырвался стон:
- Может, мы все-таки ошиблись? Может, никакая школа магии попросту невозможна? В замке всего трое детей, а они уже большую часть дня заняты выяснением отношений, и только тебе одной удается навести порядок! А что будет, когда их наберется десяток? Два десятка? Три десятка? Орава разновозрастных колдунов-недоучек, только и ждущих, как бы развести сплетню или устроить магическую дуэль?
- У нас нет выбора. Никто не говорил, что будет легко… Дорис – все равно, что маленький ураган. Сможем помочь ей – справимся с чем угодно.
Девушка задумалась. Хельга не торопила ее.
- Крестьянка, не похожая на крестьянку…Знаешь…кажется, у меня есть идея, - она слегка улыбнулась – Аннабель.
Хельга улыбнулась в ответ. Ровена взглянула на тень от воткнутой в землю палочки – время, отведенное для перерыва уже истекло. Отряхнув юбки, она отправилась обратно к замку. Трое учеников уже сидели на крыльце замка и выжидательно смотрели на свою учительницу. Ровена встряхнула головой и постаралась напустить на себя как можно более строгий вид.
- Так, - произнесла она, сорвав небольшой листок лопуха и положив его на землю перед юными магами, - давайте проверим, как вы тут без меня тренировались. Заставьте этот листок подняться в воздух. Кто хочет первым попробовать?

18.
Годрик проснулся с третьими петухами. Осторожно посмотрел в сторону Алексиса, прислушался к ровному тихому дыханию и с удовлетворением отметил, что приятель все еще крепко спит. Подойдя ближе, он заботливо подоткнул чуть свесившийся кончик плаща. Сэл не шевельнулся. Похоже, тот настолько устал, что даже не крутился во сне.
Неодобрительно покачав головой, рыцарь вышел на крыльцо. Светало. Пахло смолой и свежестью. Где-то далеко, за частоколом солнце едва золотило верхушки сосен, меж них в сизоватую даль бежала хорошо сохранившаяся римская дорога. Внимательнее приглядевшись, к зданию, где провел ночь, Годрик различил в замшелой кладке несколько верстовых столбов с цифрами и короткими надписями. Ему захотелось узнать, что на них выбито, но он почти не умел читать на этом языке…он спросит Алексиса. Милорд Слизерин был обучен латыни.
Салазар, Сэл, друг. Гриффиндор благодарил судьбу за то, что успел вовремя. Оказавшись в незнакомой местности, не обладая никаким настоящим военным опытом и не зная, кого слушать и на кого положиться, маркиз, вполне закономерно, считал необходимым лично вникать во все. В результате же, спустя всего месяц с небольшим, здоровый, физически крепкий парень на глазах разваливался на части – и, скорее всего, вместо того, чтобы осознать ошибку, злился на себя за недостаток выносливости. Человек попроще давно сдался бы, просто за отсутствием результата, но Алексис…этот фанатик не мог позволить себе проиграть. И, вместо того, чтобы сойти с круга, лишь пытался бежать быстрей.
Хельга, должно быть, это предвидела.
Годрик скривился. Рискуя зашибить руку, он с силой ударил по холодному мокрому от росы камню, затем потер саднящее место. Боль помогла совладать с эмоциями и сформулировать мысль, давно уже сидевшую в подсознании. В Корнуолле творилось что-то откровенно странное. Пока что Гриффиндор видел слишком много виселиц и слишком мало солдат, а если в Святой Земле каждый карапуз знал, где проходит линия фронта, здесь рыцарь успел проехать полграфства, прежде чем наткнулся на патруль, у командира которого смог выяснить расположение ставки. Уже этого было достаточно, чтобы версия о высадке французов противоречила здравому смыслу.
Знает ли Алексис, что делает? Похоже, да. Несмотря на часто встречавшиеся виселицы, у Годрика сложилось впечатление, что в Корнуолле маркиза если и не любили, то уважали. Оруженосец, стражник у ворот, Ансельм – все они по-своему пытались помочь, даже невзирая на то, что подобное самовольство грозило им наказанием. В их стремлении позаботиться сквозило что-то столь же искреннее, почти рыцарское, как то, что заставляет солдата без раздумий прикрыть собой командира, которому верят безусловно и на кого так же безусловно рассчитывают. Гриффиндору вспомнилась Палестина - служить с такими начальниками всегда было редкой счастливой честью, особой избранностью, рядом с которой меркли любые подозрения - даже не меркли, просто не могли существовать, как тьма немыслима на свету. Годрик не стал бы и пробовать объяснить Хельге или Ровене – понять можно было лишь прочувствовав на собственной шкуре.
Женщины управятся сами. Гриффиндор будет рядом столько, сколько потребуется.
Хлопнула дверь. Протирая глаза и потягиваясь, с конюшен вышел недотепа Уиллард. В поводу он вел пару оседланных лошадей, в одной из которых рыцарь узнал вороного маркиза.
-Хей, Локи! – заслышав знакомый голос, конь негромко заржал. Слуга вздрогнул и обернулся:
-Доброе утро, сэр Гр..Г..
- Гриффиндор…- неуклюже поклонившись, оруженосец направился к входу в дом - Эй, погодь, Его Светлость спит! – чуть замявшись, Уилл поднял на него серьезные голубые глаза. Должно быть, ему самому не сильно нравилось, то, что он должен был сделать, но полученный давеча приказ не оставлял выбора.
- Милорд велел, мы должны успеть в Сент-Астелл к завтра.
- Милорд никуда не поедет.
- Честно? Он сам вам сказал? – от такой вопиющей наглости на минуту Годрик потерял дар речи. Почувствовав, что сделал что-то не так, мальчик (а в ближайшем рассмотрении тот оказался именно что нескладным, но крепко сбитым мальчишкой лет четырнадцати) испуганно замолк, обеими руками вцепившись в непослушный бьющийся на ветру плащ. Ляпнул он, похоже, именно то, что думал, без всякой иронии и от радости. Присмотревшись, Гриффиндор подметил, что одежда, определенно, была ему велика.
- Ты давно в оруженосцах Уиллард? – тот отрицательно покачал головой
- Сэр Итан занят в столице. Милорд взял меня…пока…пока не найдет более подходящего… - рыцарь сурово сдвинул брови:
- Не больно-то хорошо ты справляешься со своими обязанностями… - он осекся, увидев, как на глаза парня навернулись слезы. Припомнив уроки Хельги, рыцарь усадил его, рядом и приготовился загибать пальцы. – Ну же, кончай вести себя как девица, – мальчишка кивнул и шмыгнул носом, - Понимаю, тебе не сладко пришлось, да я тебе объясню. Во-первых, никогда не сомневайся в словах рыцаря. Мы этого очень не любим. Во-вторых…
Продолжить он не успел. Сзади раздалось странное шевеление. Настежь распахнув дверь, Годрик рванулся в комнату. Матерясь как последний пехотинец, Алексис поднимался с колен. Плащи были разбросаны вокруг. Похоже, маркиз упал с лавки, и, шмякнувшись об пол, проснулся.
- Уиллард! Собирай людей! – бросив на Гриффиндора взгляд, полный разочарования и ужаса, мальчик послушно помчался прочь со двора. Ободряюще улыбнувшись ему вслед, рыцарь зашел внутрь и красноречиво захлопнул дверь. Сэл посмотрел на него мутными ото сна глазами. Выглядел он немного получше, однако ж, по мнению Годрика, ближайшие пару дней ему следовало провести считая ворон на лавке.
- А сэра Гриффиндора давно ждут дела в Хогвартсе.
- Служба сюзерену превыше личных нужд, – потянувшись, Алексис брезгливо покосился на стоящую на столе кашу. Прихватив клинок, он ловко разрезал достанное откуда-то яблоко и протянул половину Годрику. Тот отрицательно покачал головой.
- Сколько времени милорд отводит посту? – Салазар безразлично пожал плечами:
- Сам видишь, как тут люди живут. Кроме каши ничего нет. Ладно, выкладывай, что от меня еще надо, да отправляйся доложи Ровене.
- Ты никуда не поедешь, даже если мне придется сесть на тебя сверху, – приятель закашлялся, пытаясь рассмеяться с набитым ртом.
- Я уж понял. Зови Уилла, пусть доест кашу и собирается, – Годрик резко нахмурился. Заметив недовольство, Алексис чуть улыбнулся, – Ты не хуже меня знаешь, что выбора нет. Я должен, – он оглянулся на дверь, - Что-то этот подлец из сквайров совсем распоясался. Иди-ка, объясни ему про вассалов и сеньоров, поподробней... – опершись об угол, маркиз встал из-за стола - Я тут и за папу и за маму, сэр Годрик, и за судью и за барона…за короля и за попа... Если не справлюсь я, сюда придут войска Его Величества. И кому дело, что я устал.
- Салазар, я не совсем уверен, что понимаю. Что здесь у вас происходит? Где твои люди? Что поделывает милорд Корнуолл? – маркиз криво осклабился
- Разве ты еще не увидел? Единственные французы здесь – моя разведка…Французы! – фыркнув, Алексис покачал головой, – Все просто, как в отхожнике. Этот идиот Ричард походами и поборами довел людей до открытого бунта, испугался и удрал в кусты. Моя задача - вернуть Корнуолл под власть сюзерена. Причем, во избежание излишнего самодовольства, мне высочайше запрещено вводить в графство больше двух сотен своих людей.
- Двух сотен? – Годрику показалось, что он ослышался
- Я был умный и прихватил конницу.
- Алексис, я не знаю, что и сказать…
- Я еду в Сент-Астелл. Там видели Лиса. Кое-чего мне уже удалось добиться, поймаю его, и обратно в Слизерин... конечно, если удастся убедить Корнуолла снизить налоги и заняться, наконец, своими прямыми обязанностями. Иначе здесь снова все вспыхнет… Уиллард, оставь Локи в покое! Иди займись своей кобылой.
- Я понимаю…- оглянувшись по сторонам, Годрик с чувством досады заметил, что, занятые разговором, они, оказывается, вышли на двор и Алексис, почти не глядя, на ощупь проверял сбрую своего коня. Друг умел заговаривать зубы. - Но, Салазар, кому будет легче, если по дороге ты вылетишь из седла?
Маркиз круто развернулся
- Нет, сэр Гриффиндор, ничего ты не понимаешь. Половина моих людей бездельничает под окнами замка в Труро, чтоб Его Недовеличество Ричард хотя бы не мешался. Вторая сотня гоняется по лесам за нищими сквайрами и голодными мужиками, пытаясь восстановить подобие порядка. Cотня! Это сколько - по одному, по два на каждую завшивевшую деревню? О каком контроле можно говорить? О каком порядке? То, что осталось от армии Корнуолла, не годится пугать ворон в огороде. Нет даже элементарного дозора по побережью! И так везде. На шахтах скоро будут работать бабы. Куда ни кинь, везде один развал, без конца… – зажмурившись, он резко мотнул головой - Ты прав, я не должен - я не должен был и пытаться! Я вдруг решил, что уже достаточно набил руку в ликвидации последствий чужой дури, чтобы суметь справиться, не повесив каждого пятого... Но Господь Всеблагой учит нас всех смирению... Хорошо! Хватит! Достаточно!
У Годрика в глазах заблестели слезы:
- Алексис, прошу тебя всем святым! Ты вчетвером будешь ловить разбойника? Разве это все воины, которые у тебя есть? Посмотри вокруг – что ты видишь на лицах? Эти люди верят в тебя. Ты их последняя надежда на мир и порядок. Посмотри на Уилларда! На Томаса! Дай им шанс, и они пойдут за тобой в огонь и воду, потому что ты - лорд, которого им легко уважать и службой которому гордиться. В них тоже есть благородство и честь. Они будут верны долгу…
- Благородство? Честь? Долг? Тогда объясни мне, почему я чувствую себя пажом, выносящим чужой ночной горшок!
Вскочив на коня, Алексис с четырьмя всадниками поскакал вдоль по улице. Годрик так и замер с открытым ртом. Очнулся он оттого что Уиллард осторожно теребил его за рукав.
- Сэр, вы так хорошо сказали... Я ведь умру за него, и буду счастлив, - Годрик понимающе кивнул, – Думаете, он знает?
- Конечно, знает…Тащи-ка сюда мою лошадь. Будь проклята моя душа, если я отпущу этого парня одного…

Сообщение отредактировал Frelasien - 21-07-2007, 19:33

[Frelasien >>>]

Итак, понедельники приходят и уходят, а история должна двигаться дальше...

Правка

20.
Присев передохнуть в промежутке между хозяйственными делами, Хельга вдруг поняла, что уже давно не слышит сердитых и обиженных детских голосов, которые уже успели стать привычным сопровождением жизни в замке. Оглядевшись, она обнаружила, что все ее подопечные подозрительно тихо сидели в углу, где обычно располагалась Дорис, и о чем-то шептались. Волшебница почувствовала легкую досаду: слишком редки были случаи, когда молодые маги считали нужным объединить усилия, и потому портить один из таких моментов совсем не хотелось. Она подождала еще немного, но в конце концов, тишину все-таки пришлось нарушить.
- Пора заниматься! – позвала она. Реакция, последовавшая за ее словами, показалась ей, как минимум, странной.
- Э-э-э, сейчас, мадам, - пробормотал Чарльз, после чего в углу началась тихая, но бурная возня, сопровождаемая раздраженным шепотом.
Обычно приглашение на урок юные маги воспринимали если не с интересом, то, по крайней мере, без недовольства – как бы они ни относились к своему проживанию в замке, учиться было занятно, и Хельга это знала. Но о том, чтобы спросить у них, в чем дело, не могло быть и речи –тогда бы она точно ничего не узнала, особенно, если учесть, что руководила их тайными действиями Дорис (от Хельги не укрылось, что именно девочка шикала на своих приятелей, пытаясь ускорить их действия).
Наконец, все трое выбежали из угла и с невинными лицами уселись на крыльце. Хельга, взяв палочку, вышла из замка и встала напротив учеников.
- Все помнят, чем мы занимались вчера? Очень хорошо, значит, продолжаем, - она вручила каждому подростку по веточке. – Постарайтесь превратить их в… - на мгновение учительница задумалась, подыскивая задание попроще, - во что-нибудь длинное, на ваше усмотрение. Кто хочет первым попробовать?
Как всегда, первой вызвалась Дорис, и Хельга протянула палочку ей. Результат вышел неплохим: ветка превратилась в деревянную ложку, единственный недостаток которой заключался в нескольких листочках, торчащих из ее черенка.
- Попробуй еще раз, - предложила Хельга, зная, что девочка может справиться с заданием лучше, но Дорис с нетерпеливым видом передала палочку Чарльзу:
- Я потом исправлю, пусть теперь он.
Веточка Чарльза после двух неудачных попыток превратилась в лохматое птичье перо – его тонкие края казались смятыми. Хельга лишний раз утвердилась в подозрении, что одна и та же волшебная палочка по-разному работает в разных руках. Когда ее палочкой пользовалась Дорис, магический инструмент часто искрил и освещал все вокруг вспышками, хотя заклинания у девочки обычно получались вполне прилично. Чарльз же, наоборот, никаких искр не высекал, и даже когда он специально пытался зажечь огонь при помощи заклинания «Lumos», кончик палочки у него еле светился, хотя при его способности ладить с огнем, мальчик явно должен был бы добиться гораздо больших успехов. Лучше всего с палочкой Хельги справлялся Денис, однако волшебница предполагала, что его медлительность в освоении новых заклинаний тоже может объясняться тем, что ее приспособа не идеально подходит юному целителю.
Колдунья знала, что в ходе ночного приключения Салазар обнаружил и подобрал волшебную палочку, которая, скорее всего, принадлежала кому-то из его родителей. Ей подумалось, что было бы интересно понаблюдать, как взрослый сформировавшийся маг справляется с непривычным для него магическим инструментом – а если бы он разрешил попробовать Дорис, они смогли бы узнать, играют ли роль родственные связи. Впрочем, маловероятно, чтобы маркиз имел возможность практиковаться там, куда он попал…
Алексис был единственным знакомым Хельге человеком, у которого была своя теория магии. Склонный к изысканиям, он непременно пытался докопаться до самой сути, предпочитая потратить время, чтобы вывести ответ на вопрос, прежде чем пускаться в практические эксперименты. Его врожденная осторожность прекрасно уравновешивала порывистость Годрика, а фундаментальное систематическое образование – недостаточные теоретические познания Ровены и Хельги. И Слизерин полагал, что волшебство - это скорее что-то от мысли, ее силы, а заклинания всего лишь помогают сконцентрироваться. Палочка же лишь направляет поток в нужную сторону, являясь чем-то вроде проводника. Возможно, маркиз был прав. По крайней мере, подобный подход помогал объяснить, почему выбор палочки настолько индивидуален.
Глядя, как Денис упорно бормочет «Transfiguro!», а его учебное пособие подпрыгивает на месте и сгибается в кольцо, Хельга снова подумала, что нельзя больше тянуть с созданием новых палочек для каждого из учеников. Вот только как обеспечить соответствие их магических свойств способностям их владельца? Есть ли какой-нибудь объективный критерий для подбора? Еще одна нерешенная пока проблема...
Ветка Дениса окрасилась в голубой цвет и завязалась двойным узлом. Невозмутимо отложив палочку в сторону, мальчик взял ветку в руки и продолжил доводку. По опыту, времени этот процесс мог занять сколь угодно много. За спиной послышался громкий стон - Дорис, и даже Чарльз уже вовсю ерзали на месте. Спустя минуту первая ученица не выдержала:
- Мадам Хаффлпафф! Можно я отойду? На минутку?
- Конечно, - разрешила Хельга. Дорис вместе с Чарльзом сорвались с места и побежали в замок. Денис откинулся назад, заглядывая в главный зал, а потом перевел взгляд на Хельгу – даже он сегодня проявлял такие несвойственные ему признаки нетерпения.
- Во что ты хотел ее превратить? – спросила у него Хельга.
- В кусок веревки. Но эта палочка мне не подходит. Мне легче руками.
- Что ж, неплохо, - видоизмененная веточка мало напоминала веревку, и была достаточно твердой, но при этом ее можно было гнуть и сворачивать, придавая ей любую форму. – Попробуй сильнее сосредоточиться, - посоветовала Хельга своему любимцу. – А теперь мы попробуем кое-что новое... Чарльз, Дорис!
- Я их позову, – предложил Денис и, не дожидаясь согласия учительницы, отправился вглубь замка. Хельга, выждав некоторое время и убедившись, что назад дети не торопятся, вошла туда вслед за ним.
- …Впрочем, мы можем позаниматься и здесь.
Трое подростков повернулись к ней, пряча за спиной что-то, завернутое в охапку старого тряпья. Хельга молча смотрела на детей, заглядывая каждому из них в глаза. Первой, как и следовало ожидать, не выдержала Дорис.
- Мадам, - пробормотала она, несколько нерешительно,- У нас тут... в общем, есть кое-что. Короче, мы сегодня подобрали...
Взяв в руки комок тряпок, она протянула его Хельге. Наставница осторожно развернула находку. В середине лежало большое птичье яйцо с ярко-розовой скорлупой.
Хельга замерла в изумлении. Она много раз видела в лесу птичьи гнезда, и могла поклясться, что это яйцо не принадлежало ни одной из известных ей птиц. Впрочем, не менее важным было и то, что, во избежание беды, в лес ученикам ходить строжайше запрещалось, и запрет этот был нарушен. Чарльз? Дорис?
Наставница внимательно и строго посмотрела на Дениса. У нее не было сомнений, что на прогулку ходил именно он.
- Я привык к живности, - нарушитель правил будто прочитал ее мысли. –А у вас тут пусто, и даже собаки нет.
- И ты решил поискать диких зверей в лесу? – строго взглянув на мальчика, Хельга окончательно убедилась, что вылазку тот совершил совершенно сознательно, согласен с тем, что будет наказан, но и виноватым себя не ощущал.
- Мне надо было осмотреться. Понять, кто здесь живет, кроме нас... И я нашел вот это.
- Его надо было оставить в гнезде, - жестко сказала Хельга. – Тебе-то уж положено знать, что птица должна высиживать яйца, иначе из них никто не вылупится.
- Не было гнезда. Оно на земле валялось, - пожал плечами Денис. – И это не простое яйцо. Оно само теплое.
Дорис, подтверждая его слова, протянула находку Хельге, и та взяла его в руки. Розовая скорлупа действительно оказалась теплой на ощупь, как если бы под ней горела свеча. У волшебницы не осталось сомнений, что из яйца должна вылупиться совсем не обычная птица, а возможно, и не птица вовсе. Что-то там Годрик говорил про слизеринский зверинец?
Дети смотрели на нее, ожидая вердикта, и решение нельзя было откладывать. Немного помедлив, она кивнула.
Остаток дня обитатели Хогвартса провели, сооружая для своей находки гнездо. Место для него выбрали быстро. Чарльз в два счета сплел широкую и низкую корзину без ручки, Дорис выложила ее тряпками, а Хельга, не удовлетворившись тем, что яйцо было теплым само по себе, наложила пару заклятий. Лекция об опасности блуждания в лесу и притаскивания незнакомых яиц была выслушана вполуха, а обещание более не нарушать правил закреплено мычанием и маловразумительными кивками. Денис... в замке всегда было достаточно много работы, чтобы занять время, оказавшееся лишним.
Хельга же довольно долго разглядывала таинственное яйцо. Почему-то у нее не было сомнений, оставить ли в доме потенциально опасную находку. Пусть даже она не могла определить, кто именно скрывался под странной скорлупой, врожденный дар предвидения, которому она привыкла доверять безусловно, не посылал никакого предостережения. Более того, волшебница была почти абсолютно уверенна, что растущее там существо не только не опасно, а наоборот, сможет оказаться очень нужным и полезным.

21.
Алексиса они нагнали довольно быстро. К счастью, скорость небольшого отряда напрямую зависела от скорости самой медленной кобылы. То ли кони эскорта не были и вполовину так хороши, как можно было рассчитывать, то ли их всадники намеренно придерживали лошадей, чтобы командир мог подремать в седле. Завидев мальчишку, один из рыцарей небрежно кивнул и пришпорил скакуна, переместившись в голову кавалькады. Годрик с Уиллом аккуратно пристроились в хвост. Маркиз не обратил на них никакого внимания.
- Сэр, вы обещали рассказать. Как быть хорошим оруженосцем.
- Что мне тебе рассказывать, Уиллард…сердце подскажет. Я был чуть старше тебя, когда оказался в чужой земле, где даже небо ночью выглядит по-другому. Мне хотелось приключений – к добру ли, к худу ли, приключений я получил с лихвой. А еще научился службе. Вот, например, Слизерин и Корнуолл – оба одного сословия, да один свой, другой пришлый. Но против одного поднялся его собственный народ, а другому хочется служить по доброй воле. У твоего маркиза тяжелый характер, но тебе хочется остаться с ним. Я скажу тебе, почему. Потому, что он тоже служит. Служба – это основа, ствол, как у дерева, который вас связывает, и если хочешь ему помочь, ты должен помочь ему справиться. Твой хозяин довел себя до того, что похож на бродягу, да и не ошибусь, если большую часть времени он просто ходит голодным. Как думаешь, это хорошо для дела? – мальчик отрицательно покачал головой.
- Правильно, нет. И, подскажу, маркиз этого очень не любит, как всякий непорядок, только, скорее всего, слишком занят, чтоб это заметить. Значит, ты должен стать для него тусклым щитом, в котором отразится трехдневная щетина и засаленный воротник. Понимаешь? - Уиллард на минуту задумался. Потом осторожно кивнул:
- Ага. Верно, сэр, – Годрик улыбнулся
- Маркиз упрям. Может, у тебя ничего не получится, но ты должен хотя бы пытаться.
Уилларда интересовало все. Едва узнав, что Гриффиндор побывал в крестовом походе, он тут же буквально забросал его вопросами. О себе он, однако, рассказывал мало, все больше отмалчиваясь, или уходя от ответа с избирательностью опытного придворного, которую, глядя со стороны, просто невозможно было бы заподозрить. Годрик пришел к выводу, что некоторые темы ему было запрещено обсуждать. Он предпочел умерить пока любопытство, рассчитывая позже порасспросить Алексиса.
Занятый легкой, ничего не значащей болтовней, рыцарь едва следил за дорогой. Отвлекся он только когда заслышал стремительно приближающийся топот копыт. Привычно положив ладонь на рукоять, Гриффиндор скользнул взглядом окрест – навстречу в облаке пыли мчался одинокий всадник. Подождав, пока тот подъедет ближе, рыцарь пригляделся внимательнее, оценивая возможного противника, потом успокоенно кивнул сам себе – насколько он мог судить, человек был невооружен, а значит, вряд ли мог представлять опасность.
Солдаты четко перестроились, взяв в центр своего господина. Кляня ясный денек, Годрик уже было решил опустить забрало, но в этот момент Алексис, по каким-то ему одному известным признакам опознав вестника, отрицательно мотнул головой.
Всадники расступились, давая дорогу, но ладоней с мечей не убрали. Не обратив внимания на охрану, запыхавшийся конник подскочил сразу к маркизу. От волнения и спешки он не мог говорить, беззвучно открывая рот, как вытащенная из воды рыба. Сквозь пыль Годрик разглядел на плаще черно-желтый герб Корнуолла.
Слизерин и курьер оказались друг напротив друга. Внезапно посерьезневший Алексис, не мигая, смотрел прямо на пыхтящего незнакомца. Годрика поразило, как резко преобразилось его лицо. За мгновение маска сонного безразличия исказилась выступившей изнутри страшной усталостью, на смену ей пришло выражение решительной сосредоточенности и холодной уверенности – при этом надо было не сводить глаз с маркиза, чтобы заметить перемены. Салазар прекрасно контролировал себя на людях.
Из-за шлема рыцарю так и не удалось узнать, что и как было сказано, а может, отвлекшись, он просто прослушал. Вся интеракция заняла несколько минут. Движением руки маркиз отпустил всадника, и тот, едва отсалютовав, помчался обратно.
-Уиллард! – оруженосец немедленно подскакал ближе, встав под правую руку, - Жми в Сент-Астелл. Скажи сэру Джемсу…нет, дай-ка сюда, я напишу – не слезая с седла, маркиз накорябал что-то на протянутом ему обрывке пергамента, - Вот, покажешь сэру Маллигану. Затем отвезешь в Труро. Отдашь лично сэру Итану. Потом отправляйся к Катрионе и жди меня там.
Не говоря ни слова, мальчик пришпорил лошадь. Подождав, пока рассеется облако пыли, Алексис повернулся к рыцарям:
- Скачем в Полперро. Сэр Гриффиндор – к руке. Остальные – следить за дорогой, дистанция два корпуса.
Умело перестроившись, воины молча пришпорили лошадей. Годрик не замедлил воспользоваться ситуацией. К его удивлению, Алексис словно бы ожидал вопросов. Что-то подогревало его изнутри. Маркиз взглянул на рыцаря, искоса, и, так и не начав, отвел взгляд. Годрику показалось, тот хотел просить совета, но не был уверен, как это будет воспринято.
- Что происходит, Салазар?
- Мы все крупно влипли. Доигрались, точнее.
- Все настолько плохо? Уиллард предпочел бы остаться. Я только что начал разъяснять парню его обязанности.
- На берегу выловили странного человека. Формально мы отправляемся на допрос и суд. Фактически…ты и сам все знаешь.
- И ты отослал мальчишку?
Алексис кивнул.
- Если там то, что я думаю, Сент-Астелл не успеет, да и толку от него будет немного. Там двадцать человек. Сэр Маллиган, разве что, сумеет немного задержать продвижение, пока не подойдет сэр Итан из Труро, который, в свою очередь, даст время собрать ополчение или подойти королевским войскам. А наша задача – дать время Маллигану.
-Что делать будешь? - Салазар зажмурился
- Если начистоту, сейчас у меня в голове только селедка с хлебом…Я администратор, а не военный. С подобными вопросами у меня всегда разбирался сэр Итан, сам я плохо представляю, как это делается. Корнуолл, знает, но, боюсь, слишком правильно понял проявленную мной заботу о его безопасности. Он не придет на помощь, даже если бы ему было с кем… Так что, что делать я еще не решил… - усталые глаза странно блеснули, - Но не думаю, что имеет смысл лезть напролом. Способный трус отважнее леопарда.


22
Голова кружилась, с нею кружился мир. Кровь стучала в висках. Реальность разбивалась и разлеталась на маленькие осколки, и больше всего на свете Алексису хотелось остаться одному. Лет пятнадцать назад он бы, наверное, просто свернулся калачиком где-нибудь в темном углу, где бы его точно не нашли, и дал волю эмоциям, но давно уже миновало то время, когда он мог себе позволить себе хотя бы минутную слабость.
Маркиз приучил себя не прятаться от проблем. Но сейчас он чувствовал только предательскую растерянность, а где-то на горизонте за ней маячили тьма и непривычный страх – страх не выдержать, не справиться, подвести. Он не боялся смерти, но и не заблуждался на свой счет. В тот момент, когда милорд Слизерин окажется не на высоте, он перестанет существовать, а с ним и все те, кто от него зависит. Но даже не это было страшнее всего. Алексис просто не мог подумать о том, как будет докладывать о поражении.
Больше всего ему мешал Гриффиндор. Было что-то особенно неуютное в его взгляде, сверхъестественное понимание, словно бы рыцарь видел его насквозь. Салазару постоянно приходилось напоминать себе, что тот не владеет мыслечтением, что у Годрика нет ни таланта, ни внутренней дисциплины, чтобы сделать возможным самостоятельное овладение этим достаточно редким навыком, он же, Алексис, даже приложил некоторые усилия, чтобы подобное никогда не произошло. Но помогало слабо. Гриффиндор был для него странным явлением, новым, незнакомым, слабо поддающимся формальному изучению, и оттого особенно пугающим. Чем дальше, тем больше ему хотелось открыть тому душу, тем тяжелее было следовать голосу разума и инстинктам, сдерживая рвущиеся наружу немыслимые, опасные откровения. Милорд Слизерин, блестяще ориентирующийся во всех существующих иерархиях, просто не знал, что делать с друзьями.
Чтобы избавиться от чувства неловкости, Салазар попробовал сосредоточиться на деле. Положение их было очень некомфортно. Проблемы громоздились одна за другой, даже предвидя возможное развитие ситуации, Алексис был все еще не готов предложить ответ. Он ужасно вымотался. Считывание информации с вестника и минимально необходимый контроль над Уиллардом, только чтоб тот не ляпнул сдуру чего-нибудь лишнего, отобрали последние крупицы магической силы. Для предстоящего допроса не осталось ничего. Значит, придется обходиться обычными средствами.
Салазар поморщился. Будучи от природы брезгливым, он не выносил грязи, боли и подземелий. Причинение физических страданий в обмен на информацию казалось ему варварством, малоэффективным и недостойным обученного колдуна, тем более, мага, владеющего техникой мыслечтения. Большинство людей просто не замечало, когда их мозгами манипулировали, редкое сопротивление других можно было сломить. К сожалению, насилие зачастую приводило к необратимым умственным и психическим изменениям, но тут уж ничего было не поделать. В конечном счете, суд его был всегда справедлив.
Мысли скакали, как бешеные белки. Ему вспомнилась Катриона, Катриона из керлов, и сразу отчаянно захотелось оказаться в ее доме, едва переступив порог почувствовать запах ее рук, пахнущих травами, морской солью и рыбой. Она отказывалась называть его маркизом, но это не вызывало раздражения. В ее устах он словно заново обретал свое имя, терпкое, как горячее вино с перцем, яркое, необычное, историческое. В то время как предки рыцаря Гриффиндора не мыслили жизни без священной войны с сарацинами, отец Салазара наладил с теми успешную торговлю - имя сына, скрепившее союз, должно было стать постоянным напоминанием о том времени и уроках, которые оказались с ним связаны. На деньги, потраченные на крестовые походы, Иерусалим можно было купить дважды.
Катриона, Хельга, Ровена. Классическая, породистая красота Ровены никогда не была для него привлекательна. Катриона и Хельга. Хельга – с ней он чувствовал себя испорченным ребенком. Алексис никогда не отказывался от своего несовершенства, но столь выраженные сочувствие и всепрощение давили на совесть, заставляя испытывать противоестественный стыд. Катриона… В ее присутствии маркиз Слизерин переставал быть маркизом. Он испытывал к ней чисто физическое влечение, граничащее со слепой страстью, чертовка знала, и умело и тонко смеялась над его внутренними терзаниями. Казалось, она существовала в параллельном мире, не Гвиневера, властительница сердец, не Дева Мария, воссиявшая в Царствие Небесном – нет, то были земные женщины – но королева фей, Маб, сводящая с ума, Ниму, зачаровавшая Мерлина, Итейн, Дану, Рианнон, в блеске своем снизошедшая до забав со смертным.
Он не любил ее. Она его презирала - презирала обязательства, составлявшие его жизнь, презирала за несвободу, за колебания, за удовлетворенность состоянием пса на цепи. Любое ограничение представлялось ей унижением, с которым нельзя мириться. Оказавшись наедине, они бесконечно, с наслаждением спорили, иногда ругались, интуитивно зная, насколько друг другу дороги. Для этого им не надо было слов.
Если жизнь была пирогом, Катриона была вишенкой сверху.
Салазар дернулся. Даже на расстоянии эта женщина сводила его с ума, - впрочем, с другой стороны, в голове вроде бы начало проясняться. Предательские эмоции остывали, их можно было уже просто выкинуть прочь, освободив место для холодного логически выверенного анализа. Первичный допрос можно поручить Гриффиндору, северянин все равно ничего не скажет, под пыткой ли или по доброй воле, но это займет рыцаря на некоторое время. Пока он, Алексис не восстановит магическую силу в объеме, достаточном для насильственного мыслечтения, ничего нового узнать не удастся.
Им повезло, что вестник, как обнаружилось, сам принимал участие в поимке лазутчика – мозг его хранил множество ценнейших деталек, которыми ему, скорее всего, никогда бы не пришло в голову поделиться, а ведь без них невозможно было понять суть происходящего и спланировать решение. Внешним видом шпион напоминал северного разбойника, из тех, что грабят торговые суда или же, волей случая сбившись в небольшую флотилию, совершают стремительные набеги на побережье и так же быстро уходят, забрав скотину и ценности. В землях Слизерина на них смотрели как на неизбежное зло, которое, впрочем, не вызывало особой обеспокоенности. Ущерб был минимален – или, может, ему так казалось по сравнению с другими статьями расходов.
Салазар почувствовал, как по спине пробежал холодок. Здесь и сейчас подобный вариант можно было даже не рассматривать. Он уже знал, что при поимке у шпиона обнаружили грубо рисованные карты с береговыми метками, расположением дорог, городов и деревень. В Корнуолле готовилась масштабная операция. Нравилось ему или нет, надо было ставить в известность Ричарда и короля - об этом он подумал первым делом на дороге. Уиллард предупредит Итана, дальше процесс пойдет по цепочке. Работа Алексиса – принять первый удар, но не положить людей, которых у него и нет, а суметь любым способом сдержать продвижение противника.
Маркиз жестко закусил губу. Вряд ли можно было представить себе ситуацию, в которой он чувствовал бы себя более не на месте. Единственным их козырем было применение магии, если она его подведет – об этом было лучше не думать. Военные игры были совсем не по его части.
Катриона должна узнать, что здесь творится. Или…Салазар тряхнул головой. Нет, лучше держать ее подальше от всего этого. Он найдет способ справиться сам.
Приняв, наконец, хоть маленькое, но окончательное решение, Алексис неожиданно почувствовал, как страх оставляет его. Не отдавая себе отчета, маркиз выпрямился в седле и тверже сжал повод. Что бы ни ждало его впереди, он уже ничего не боялся, и это было упоительно и приятно.

23.
Годрик отсутствовал ровно неделю. По всем расчетам он должен был уже давно разыскать маркиза, но до сих пор от него не было никаких вестей, и Хельгу это определенно настораживало. Она чувствовала, что на юге происходит что-то очень нехорошее, но любые ее попытки заглянуть в будущее не приводили к сколь-нибудь значимым результатам. Завтра, и так довольно туманное, сейчас было скрыто плотной черной завесой.
Из них двоих ее больше беспокоил Алексис. Несмотря на несущественную, в общем, разницу в возрасте, Хельге с трудом удавалось смотреть на него иначе, чем на несчастного ребенка. Маркиз мог быть задумчив, хмур, жёсток, ироничен, даже язвителен, но никогда по-настоящему весел – вроде, и открыт, но не искренен. До сих пор она так ни разу и не слышала, чтобы Салазар смеялся от души. За исключением редких и тем более яростных вспышек темперамента, он все делал с оглядкой - впрочем, железный самоконтроль, способный помочь ему обмануть Ровену или Годрика, с провидицей был почти бесполезен. Временами, заглянув в темные глубокие глаза, волшебница обнаруживала отражение загнанных вглубь адских огней. Тогда ей было больно вместе с ним. Маркиз же интуитивно осязал в ней то, что принимал за жалость, злился и, в конечном счете, реагировал совершенно противоположно логике. В итоге, их отношения напоминали перепалки Чарльза и Дорис. А Хельга ничего не могла с собой поделать.
Впрочем, уже три дня Дорис старалась вести себя как настоящая леди - три дня назад Ровена привела Аннабель.
Волшебница должна была признать, девочка выглядела восхитительно. В безупречном платье из голубого атласа и кружев, с бутоном розы в тщательно уложенных локонах, светлая, изящная, как фарфоровая куколка, она скорее походила на волшебную фею, нежели на земное существо. Она словно бы парила над землей, чудесным образом умудряясь не запачкаться. Никакой ветер не мог испортить безупречно уложенную прическу. Никакие завистливые взгляды не могли стереть улыбку с очаровательного лица. Чарльз тихо млел каждый раз, когда девочка смотрела в его сторону, невозмутимый Денис хмыкал и глотал слова, когда к нему обращались.
Мальчикам стало не до соученицы, и Хельга прекрасно могла их понять. Заметив, что ее выходки остаются без внимания, Дорис начала принимать меры. Для начала, она тщательно вымыла и уложила длинные, как у Ровены, черные волосы, вплетя в прическу полевую ромашку, затем, с помощью Хельги, наконец, взялась за валяющийся в сундуке отрез ткани, давно уже купленный ей на сарафан. Увидев обновку, Аннабель просияла и пообещала привезти Дорис настоящие туфли. И, что бы ни решило дело, (невероятно, что дело было просто в туфлях), забыв о заносчивости и самомнении, молодая колдунья ходила за девочкой хвостом.
Одна проблема, казалось, была решена. Но на смену ей пришла новая. Три дня назад Ровена, улучив минуту, обратилась к ней за советом. Девушку беспокоило, что отец, милорд Брендон, определенно начал что-то подозревать.
И, как в случае с Алексисом или Дорис, Хельга, привыкшая успокаивать, смирять страсти, увещевать и заботиться, ничего не смогла придумать. Обстоятельства все более захватывали контроль. Это пугало.

24
Ровена нервничала, если быть точнее, просто не находила себе места от беспокойства. Приходилось признать, обязанности по обучению отнимали все больше времени. Осознав подозрительность иных путей, она во всю пользовалась единственной отдушиной, предоставляемой ей обществом – старшая дочь графа Равенкло обратилась к вере. Затворяясь в комнате, якобы для молитвы, она спустя минуту исчезала через камин и появлялась в Хогвартсе.
Не то, чтобы подобное самопожертвование было действительно крайне необходимо. Несмотря на отсутствие двоих наставников, а может, даже отчасти и благодаря этому, дела в школе обстояли не так уж плохо. Дети учились жить вместе. Мальчики и раньше неплохо ладили друг с другом, а с тех пор, как она привела сестру, Дорис доставляла все меньше хлопот. Похоже, Хельга вновь оказалась права - девочка настолько хотела к возвращению брата стать похожей на светскую даму, что готова была пожертвовать очень многим, в том числе, и своей заносчивостью и гонором. Удачным стечением обстоятельств оказалось и то, что Аннабель не владела даром. Уверенная в своем превосходстве, Дорис относилась к новой подруге серьезно-покровительственно, и, следуя за той по пятам, заодно оберегала ее от любых мнимых и реальных опасностей, снимая с Ровены обязанности по присмотру. Если б не врожденное слизеринское честолюбие, заставлявшее ее первенствовать во всем, молодая колдунья, наверное, прогуливала бы уроки.
Школа затягивала. Молодая женщина вынуждена была признаться себе, что их начинание оказалось для нее больше, чем просто занимательным приключением. Жизнь ее словно бы разделилась на две половины – с одной стороны оказались пустые, формальные общественные ритуалы, лишенные всякого смысла и сути, с другой – интересное, важное дело, место, где жили ее друзья и где она чувствовала себя по-настоящему нужной. Она не работала – она отдыхала. Душой и сердцем она принадлежала Хогвартсу. И отлучалась из дома все чаще и чаще.
Пока, наконец, не случилось то, что должно было случиться. Граф Брендан, несколько успокоенный длительным отсутствием Слизерина, вновь начал наводить справки. И то, что она решилась открыть Аннабель, лишь увеличивало риск – младшая сестра могла выдать себя по неосторожности.
Граф слишком любил дочерей, чтобы наказать всерьез или запретить потакать капризу, но эта же самая любовь налагала слишком большие обязательства. Лишь подумав о том, что отец может все узнать от других, Ровена чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Брендан был ее родителем, человеком, который понимал и принимал ее безусловно, поддерживал во всем и никогда не обманывал ее доверие. Он был с ней неизменно честен. Он делился с ней самыми тайными подозрениями. В ответ требовалась всего лишь искренность.
Ей вдруг вспомнилось, что Хельга, разговаривая с милордом графом, неизменно смотрела в пол. Раньше девушка принимала это за выражение почтительности, но теперь ей казалось, она понимала действительную причину. Таким людям, как отец, невозможно лгать, не чувствуя себя донельзя запачканным. Будет намного лучше, если отец узнает все от нее.


Сообщение отредактировал Frelasien - 24-07-2007, 10:30