Низменность Спокойствия, Об искренности, верности и любви.

[Serel Tyu >>>]

Глава очередная моего неспешного повествования, благодарю всех тех кто следит за развитием событий и интересуется что будет дальше!

Глава 6
Преследование


– Простите, но мы так и не поняли: через эту деревню проезжали всадники? – спросил Лонс привязывая Лохмача, последний уже вовсю напивался воды из деревянного корыта.
– Ох, милок, вчера скакали, сегодня тоже с утра все скачут! – Круглолицая пышная женщина деловито вытирала руки о фартук. За оградой ворчали свиньи, расталкивая друг друга у корыта доверху наполненного объедками.
– Но кто-нибудь останавливался? Может, вы, запомнили кого?
– Останавливался или нет, всех мне не запомнить. За свиньями следить надо, корову доить. Вчера петух всех курей побил – придушить пришлось. Да, и, урожай собирать пора, осень на носу. А сыновья с базара из города не вернусь еще, а муж под забором напивается каждый день. Думаешь, мне до твоих проезжих дело есть?! Мне свиней кормить, корову доить…
Почувствовав, что дама наворачивает второй круг в своих объяснениях, Лонс поспешил прервать ее.
– Ну, может вы знаете, кто часто с проезжими общается, трактирщики может быть?
– Почем мне знать у них и спрашивай, а у меня дел невпроворот, – Женщина торопливо повернулась и скрылась в доме едва Лонс успел хоть что-то сказать.
Он погладил Лохмача по морде и вполголоса спросил:
– Как тебе эта милая женщина?
На что конь поднял голову от корыта, и не однозначно посмотрел на запачканные сопящие, рыгающие тушки свиней. Лонсу даже почудилось, что конь брезгливо скривился.
– Да, не приятное соседство, – прошептал Лонс.
Тут неожиданно рядом раздался голос, Лонс даже вздрогнул от испуга:
– Останавливались некоторые, и в трактире сидели, – опершись на изгородь рядом стоял худощавый старик. Весь седой с густой бородой и сетью морщин вокруг носа и глаз. Руки были костлявые и тонкие, а одежда мешком висела на его теле.
– Трое или четверо всадников, день или два назад. Может, вы, заметили? Это были женщины, может быть одетые как мужчины.
Старик долго кивал в ответ, затем как-то горько вздохнул, и взглянул на Лонса серыми старческими глазами.
– Да, были они здесь день-полтора назад. Четверо их было. Останавливались. Но они были здесь после, – он запнулся, – после того, что случилось. Потому, почти никто не обратил внимание на то, что они девицы переодетые.
Внутреннее ликование сменилось смущением, Лонс внимательно посмотрел на старика, он явно с трудом сдерживал слезы.
– А что случилось?

Ролан догнал их, когда старик и Лонс переговариваясь, шли по дороге, и доложил, что все поят и кормят лошадей, а сами перекусывают в местном трактире за поворотом. За скакунами следили мальчишки, которым солдаты щедро заплатили за это.
Втроем они пошли за старцем. Он все время молчал. Невысокий обычный деревенский дом приветливо слепил глаза бликами окон. На пороге их встретил крепкий мужчина весьма не приветливо, как показалось Лонсу. Но старец быстро успокоил его, и солдаты вместе с ним прошли внутрь.
Где-то в глубине дома раздались звуки всхлипываний и тихого плача.
В одной комнате на кровати лежал мальчик совсем юный, он был бледен и губы и глаза опухли от слез. В изголовье сидела женщина и тихо плакала, опустив голову. Старик велел ей выйти. Он сел на ее место провел по щеке ребенка рукой и глубоко вздохнул.
– Дня три, четыре назад здесь проезжали всадники, они встретились в таверне приехали наверно из разных мест. Долго они сидели и о чем-то договаривались, почти не смеялись. Я как любитель выпить и повеселиться в нашем трактире сразу их отметил. Странные они были, но бывали и более странные. И все бы ничего, да вот случилось следующее, – старик посмотрел на мальчика, – Это мой внук Толи. Он с детства, с пеленок дружил с мальчишкой сиротой, которого подкинули в трактир управляющему несколько лет назад. Мальчика звали Руси, за русую головку. Мальчик поселился у нас, и они с Толи так сдружились, что стали похожи как две капли воды. Говаривали даже что моя невестка, мол, с управляющим трактира гульнула, да сынок мой быстро всем рты позатыкал. Мальчики же были, не разлей вода. Братья не братья, а стояли друг за друга, словно одна мать их породила. С соседских деревень часто путали их, но свои всегда различали. Чтобы матери помочь, ребята к трактирщику нашему зарабатывать пошли: эль, пиво еду всякую разносили, посуду со столов забирали, иногда народ веселили.
В тот вечер Толи подслушал их разговор, этих незнакомцев. Говорит, что они сговаривались убить кого-то, а один из них платил за это убийство, что-то вроде того. Так этот самый, который платил, заметил, что Толи все крутится вокруг, ему это не понравилось. Когда расходились они (той же ночью они разъехались в разные стороны), этот странный подозвал к себе Руси, перепутал их. Потом вывел его на улицу вроде как для разговора какого. Был поздний вечер и все мужики наши либо напились так что ничего не помнили, либо уже по домам разошлись. Но паренек - конюшонок, увидел спросонья, как этот самый незнакомец скрутил Руси, закинул на седло и пустился прочь.
Старик не удержался и заплакал, Лонс и Ролан почувствовали себя не ловко. Ролан сел рядом со стариком и положил ему руку на спину, успокаивая. Старик перестал плакать, помолчал и сказал:
– Толи вспоминая, говорил, что один из них носил под плотно запахнутым походным плащом доспехи. Сейчас видите плохо ему совсем, без братика названого. Нам тоже волосы рвать хочется, пустились было вдогонку, да куда нам за солдатской походной лошадью угнаться.
– Почему вы так уверены что он был солдатом? – спросил Лонс.
– Не уверен я, да, только наемники своих доспехов не прячут, потому что прятать нечего: дешевая сталь, вареная кожа, да, рваная кольчуга. Коль он прятался значит узнать его могли, а потом и отыскать.
Лонс подумал, что старик прав и имея только его предположения да рассказы и маленького убитого горем мальчика, можно было сказать что шансов найти похитителя нету.
Лонс и Ролан попрощались с хозяевами дома, пообещали при случае схватить незнакомца и вернуть мальчика. Старик благословил их и поблагодарил за участие. А сам остался утешать невестку и внука.
В молчании солдаты отправились в трактир для перекуса и краткого отдыха. Там Лонс постарался узнать что-нибудь еще от постоянных посетителей и держателя трактира, но все истории частично или полностью повторяли рассказ старика.
Смятение капитана возглавлявшего отряд смутило солдат, и когда все собирались в путь и покидали деревню, едва Лонс очутился в седле к нему подъехал Варфик и осведомился о его состоянии.
– Все хорошо, друг, – печально улыбнувшись, успокоил его Лонс. Но про себя в очередной раз подумал, почему незнакомец похитил мальчика. Может он просто не хотел его убивать?

– Прекрасен и светел в это время года Благодатный Край. Где, как не на Равнине Воинов можно узреть его истинную красоту. Солнце желтовато-сребристым отливом напоминает нам о наступающей осени. На бескрайних полях и лугах равнины синеют поросли елей и кедра. Далеко на востоке словно дымятся пики Вековечного Хребта. Прохладный и влажный ветер рассказывает о конце лета, словно он был вчера. А луга полевых цветов покрытые утренней росой еще живут летним солнечным днем. Слегка стелиться прозрачной дымкой туман, его приносит ветер от Зоблинки и небольшой речушки Журчащей. Эта миролюбивая и чистая речка пробегает в сосновых лесах. А солнечные сосновые леса, произрастают уже на территории треклятого и подлого Астона.
– Что-то ты, Санли, разошелся, – сказал Лонс появившийся буквально из-за спины, следом шел Ролан и даже немного улыбался.
Те, что шли впереди с улыбкой оглянулись, на слова капитана.
Санли смутился, но быстро нашел оправдание
– Я был поражен местной красотой, Лонс, и не смог сдержать этого,– все это он произнес с нервной нарочно дурашливой улыбкой.
– В одном ты прав, – задумчиво размышлял Лонс, – Равнина Воинов и правда прекрасна, и видно все на много расстояний вокруг особенно с этой возвышенности…
– Но не видно их – ты это хотел сказать?
Лонс сосредоточенно посмотрел на Санли, и совсем внезапно выкрикнул.
– Ребята пришпорьте лошадей! Скорее, время не ждет!

Принцесса и ее спутницы шли вдоль неглубокой маленькой речушки. Три ее служанки укрывали головы капюшоном и прятались под походными плащами. Раннее утро застало их в нескольких шагах от границы с Астоном. Высокие сосны пропускали прохладный солнечный свет, и роса опадала с их ветвей, сверкая в утренних лучах.
Принцесса заметила небольшой бревенчатый домик недалеко от речушки. Всадницы перебрались по мелководью на другой берег и направились к срубу. Дальше за рекой проступали стены из камня и дерева - небольшой пограничный форпост. Домик, который они увидели сначала, был сторожкой, у крыльца на раме из бруса был подвешен колокол. При случае сторожа могли вызвать гарнизон форпоста.
Принцессу меньше пугал деревянный дом с двумя тремя сторожами, нежели целый форпост солдат. Ей надо было только узнать, в каком направлении двигаться дальше, неужели пограничники откажут ей в этой маленькой услуге.
Принцесса приблизилась к домику.
– Кто-нибудь!? – ее голос дрогнул от неуверенности, принцесса тут же более уверенно повторила оклик. Дом молчал, за пыльными окнами не было видно никакого движения, и двери были закрыты.
Спутницы снимали с голов капюшоны и, с любопытством рассматривали дом. Ветхость сторожки навевала мысль о том, что здесь уже давно никто не бывает.
Не рассчитывая ни на что, принцесса приготовилась уже позвать еще раз. И тут за спиной раздался мужской оклик. Не на шутку испугавшиеся всадницы обернулись.
За их спинами, совсем рядом, стояло несколько человек. В потрепанной одежде с нечищеными ножнами и деталями доспехов. Лица у всех были до ужаса не приятны и кривились в противных ухмылках. Один из них сидел на коне и выглядел более опрятно в клепанном кольчужном жилете и в черном походном плаще. Похоже, он был главным. Неспешно приближаясь к всадницам, он начал говорить.
– Так, так, – ухмыляясь, начал он, – и что же завело таких красавиц в наши места?
Солдаты, более походившие на разбойников, захихикали. Спутницы поспешили скрыть лица под капюшонами, и лишь принцесса открыто бесстрашно смотрела на приближающегося незнакомца.
– Мы ищем дорогу к столице Астона, и очень торопимся – у нас важное дело к королю! – спокойно без запинки произнесла принцесса.
Всадник изобразил удивление.
– К самому королю, надо же. А, вы, наверное, посланцы Бинкейла, не так ли? Надо отдать вам должное вы смело перешли границу.
Всадник оглядел принцессу:
– Но позвольте спросить, почему же вы в мужском одеянии?
Снова хохотком отозвались пограничники из-за спины всадника.
– У нас важная миссия, нам необходимо оставаться незамеченными, – не мешкая, ответила принцесса, – Но мы очень торопимся, и я прошу помочь нам найти дорогу. Иначе, нам придется самим искать ее.
Всадник отвел от нее глаза и едва заметно кивнул своим приспешникам. Они не спеша, двинулись к всадницам.
– Зачем же самим! Я думаю, мы сможем вам помочь… Вы говорите, у вас важная миссия.
Он подошел совсем близко и заглянул принцессе в глаза
– Леди, вы знаете историю о печальном рыцаре, – всадник медленно ходил вокруг принцессы, а довольно ухмыляющиеся лица его приспешников нахально изучали спутниц.
Принцесса спокойно повела головой, в знак отрицания. Всадник удивился и приблизился к ней
– Как вы не знаете ее? – его неприятный наигранно удивленный вид раздражал. Он старался рассмотреть лица девиц, но они прятали их под походными капюшонами.
– Как забавно! – хмыкнул всадник, – Стоит вам рассказать ее…
– Позвольте, но у нас нет времени, мы уже говорили, что мы торопимся…
– Она не длинная, а если не будите меня перебивать, то возможно она почти совсем она отнимет у нас времени.
Он посмотрел с ухмылкой на принцессу, высоко выпрямившуюся в седле и слегка приподнявшую подбородок.
– Жил-был один рыцарь. Сильный и красивый этот рыцарь не знал поражений ни в делах меча, ни в сердечных делах. За несколько лет он снискал себе богатство и славу, любовь тысяч дам и руку самой прекрасной из них. Все, кто знал его, завидовали ему, смотрели на него с восхищением, как враги его, так и друзья. Но вот беда рыцарь на пике своего успеха стал печалиться и впал в уныние. Тогда на какой-то пирушке его спросили, почему же человек в столь завидном положении столь печален. Тогда он ответил: я прожил неплохую жизнь для мужчины, но я бы хотел стать женщиной. Женщиной! Ха-ха! Счастливчик судьбы оказался недоношенным любителем мужских задниц!
Он долго хохотал, широко открыв рот усыпанный золотыми и серебряными зубами. Остальные, отпуская грубые шутки, задыхались от смеха и продолжали обступать спутниц. Только сейчас принцесса заметила как их много, и как неожиданно их окружили. Она отчаянно, но невозмутимо попыталась прервать взрыв всеобщего веселья.
– Но почему же вы считаете, что эту историю так необходимо было услышать мне?
Всадник с трудом успокоился, и на розовом от смеха лице проступила та же неприятная ухмылка.
– Потому что вы как тот рыцарь, родившись, оказались не в том теле, и ищете приключений неподходящих вашему полу.
– Ничего, милочка, сейчас мы вам напомним о предназначении вашего тела, – хохотнул один из уродливых солдат.
Остальные начали поддакивать и потянули к девушкам свои руки.
Двух служанок стянули с коней сразу, третья упиралась и лупила ладонями по щетинистым перекошенным от возбуждения лицам. Но, в конце концов, кто-то ухватился за край плаща, и опрокинул ее на землю. Конь при этом недовольно заворчал и встал на дыбы, немного напугав разбойников. Принцесса потянулась за кинжалом и успела поранить, чью-то руку прежде, чем всадник тыльной стороной ладони ударил ее по лицу. Принцесса потеряла равновесие, а разбойники помогли ее падению.
Разбойники стали сдирать с девушек походные плащи и пытались найти тесемки на их одежде. При этом они грязно ругались, что девицы оделись как мужчины. Но внезапно по головам пробежал ропот, и общее улюлюканье оборвалось.
– Смотрите, – сказал кто-то, и все оглянулись. Через Журчащую перебиралось шестеро всадников в амуниции солдат Бинкейла.
– Прячьте их в дом, – предложил один из разбойников.
– Уже поздно, – отозвался главарь успевший слезть с коня. Он мгновенно снова очутился в седле, – Поднимите девиц они будут заложницами, и старайтесь не глупить, говорить буду я.
Принцесса не могла спокойно соображать, только что ее терзали грубые разбойничьи руки и вдруг внезапно они все замерли в испуге.

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 20-06-2006, 12:37

[sinobi >>>]

А сыновья с базара из города не вернусь еще, а муж под забором напивается каждый день.

Первую "А" лучше убрать вовсе.

– Почем мне знать у них и спрашивай, а у меня дел невпроворот, – Женщина торопливо повернулась и скрылась в доме едва Лонс успел хоть что-то сказать.

Он успел еще что-то сказать?

За скакунами следили мальчишки, которым солдаты щедро заплатили за это.

С концом нужно что-то делать. "за это дело" или "за это заплатили". Как-то не красиво смотрится "это" в качестве последнего слова...

солдатской походной лошадью

не знакома с таким явлением . Опиши.

А сам остался утешать невестку и внука.
были более, чем обескуражены.

Какой-то странный обрывок предложения составляет вторая фраза...

бескрайних полях и лугах равнины синеют поросли елей и кедра.

"равнины" можно опустить.

Эта миролюбивая и чистая речка пробегает в сосновых лесах. А солнечные сосновые леса, произрастают уже на территории треклятого и подлого Астона.

Повторение: "сосновые леса"...

– Как забавно! – хмыкнул всадник, – Стоит вам рассказать ее…

"ее" повторялось в его словах, лучше изменить последнюю фразу.

Он посмотрел с ухмылкой на принцессу, высоко выпрямившуюся в седле и слегка приподнявшую подбородок.

"Высоко выпрямившуюся..." хм... как-то странно звучит.

Принцесса потеряла равновесие, а разбойники помогли ее падению.
Разбойники стали сдирать с девушек походные плащи

Повторение слова "разбойники" стоит слишком близко в тексте.

Вот. По главе в общем: чего-то не хватает в сцене, когда твои герои поклялись вернуть мальчика. И еще: последняя фраза не создает впечатление конца главы... Думаю, лучше здесь тогда разрыва не делать. Выложишь продолжение - будет яснее...

Все. У меня тапочек больше нет.

[Serel Tyu >>>]

Я наконец-то нарисовал карту, предлагаю всем кто захочет могу переслать по мылу!!!!

......
Лонс остановился в нескольких метрах от всадника. Он увидел принцессу, чье горло сжимал один из разбойников. Тут же вспомнились слова Тайлса, что тревога и волнение в бою все равно, что поражение. Больше всех переживал Ролан. Он смотрел только в сторону девиц и с трудом удерживал коня на месте.
– Приветствую вас, достойнейшие рыцари Бинкейла, – подняв руку, выкрикнул всадник. Одежда и снаряжение выдавали его, Лонс с малых лет умел отличать солдат от наемников. А этот прямо пропитался жаждой наживы и нахальством.
– Здравствуй, солдат, кто ты?
– Меня зовут Сири, или Сирик. Я охраняю пограничные земли Астона. А, вы кто?
Лонс усмехнулся.
– Тебе, правда, интересно? Мы тут собрались ото всюду. Вот этот светловолосый парень Санли-весльчак, с северных границ Бинкейла. Этот сосредоточенный и неулыбчивый рыцарь, Ролан-из-столицы. Тот крепыш, Лугг-Камнемет, говорят, его в детстве подкинули прямо на Узкий Перевал. Этот солдат на пегом жеребце Варфик-из-Радушной. Хороший стрелок из арбалета, между прочим. Темноволосый плечистый, сержант Даггит он с самого Слияния приехал. А я капитан Лонсел Смен уроженец деревушки на южной границе. И, кстати, мой вороной – Лохмач.
Санли еле сдерживался от улыбки, Лугг скрипел зубами, предвкушая драку, а остальные недоумевали, слушая Лонса.
– Очень приятно, моих ребят я с вашего позволения, представлять не буду. Среди них есть некоторые, чье происхождение не заслуживает столь благородных ушей. Но, позвольте! Я теряюсь в догадках: что вам понадобилось в Астоне?
– Мы хотим забрать этих девушек.
Всадник тихо рассмеялся, и повернулся к разбойникам:
– Ну, что ребята отдадим гостям из Бинкейла наших дам?
В ответ послышались бранные слова. Наемник развел руками:
– Они не хотят, и поверьте, нет смысла возражать, вас шестеро, а нас тринадцать. И наши мечи у столь дорогих вам шеек.
Лонс посуровел, он коснулся рукояти меча и сказал:
– Мой наставник, бывало, говаривал, что в бою ты всегда один против армии, даже если за твоей спиной многочисленное войско союзников. Вы не напугаете нас числом, но я в последний раз предлагаю вам…
– Мне наплевать на твои угрозы, дрянь из Бинкейла, откуда бы ты ни свалился, хоть с Пика Королей, уноси ноги, пока цел!
Лонс приподнял уголок рта и краем глаза взглянул на друзей. Все кивнули на его молчаливый призыв. Лонс не спеша, повел Лохмача вперед. Медленно обнажил меч и снял со спины щит. Один за другим его друзья двинулись с места.

Наемник нервно усмехнулся, потянувшись за булавой и щитом.
– Что это?... Вы думаете… Мы убьем их! – последнее наемник выкрикнул бросившись на встречу Лонсу.
Лонс парировал удар, который чуть не снес ему голову. Лохмач понесся дальше. Легко словно перышком Лонс махнул клинком и вскрыл горло одному из разбойников оказавшемуся у него на пути. Но конный наемник оставался за спиной. Вокруг зазвенела сталь и разбойники, бросив заложниц, накинулись на солдат Бинкейла. Лонс быстро развернул Лохмача. И тут же вновь увидел надменную золотозубую улыбку. Назвавшийся Сириком тоже разворачивая своего коня и громко, брызнув слюной, крикнул:
- Сюда!
Лонс пришпорил Лохмача, но в этот момент едва различимый оклик Ролана заставил Лонса инстинктивно укрыться щитом. И вовремя. Огромным молотом какой-то разбойник вышиб Лонсела из седла, едва не раскроив ему череп. Бросив тяжелый молот наемник доставал висевший обнаженным на поясе меч. В этот момент Лохмач, проскакавший дальше встал на дыбы и пошел на разбойника грозно размахивая копытами. Последний отшатнулся. Мига замешательства было достаточно Лонсу чтобы прийти в себя после падения, он откинул смятый щит, вскочил на ноги и двумя руками схватившись за меч бросился на разбойника. Блеснула сталь, коротко прозвенел удар, и разбойник окровавленный упал на землю, захлебываясь и громко скуля.
В этот миг Ролан оказался под сильным натиском, не успев отразить удар, он вылетел из седла и согнулся. Панцирь промялся, меч едва не прорубил его.
Тут же в наплечник Ролана впился шипастый шар цепа. Его резко дернули, и, было поднявшийся Ролан, вновь упал на землю. Кто-то с безумным криком занеся меч за голову бросился на него. В этот момент широкий меч Луга вышел из груди наемника, и тот по инерции упал на Ролана, заливая его кровью. Ролан попытался скинуть с себя бьющегося в конвульсиях наемника. Но цеп вновь опрокинул его на землю вырвав половину наплечника. В следующий миг цеп звенел уже над головой Ролана. Он откатился в сторону, когда шар пролетел мимо головы. Нащупав рукоять лежавшего на земле меча, Ролан резко рубанул им по ногам наемника. Бинкейлская сталь разбила поножень, и нога наемника неестественно прогнулась. Последний истошно взвыл и в остервенениии замахнулся цепом. В этот миг за его спиной появился Лонс, прехватил цеп, вывернул руку наемника и с силой насадил на меч.
Лонс быстро помог Ролану встать, в тот же миг, стремительно приближающийся топот копыт раздался за спиной. Лонс повернулся, запоздало поднял меч. Сильный удар выбил меч из его рук и откинул в сторону.
- Сюда, тварррь! – заорал наемник, нетерпеливо разворачивая коня.
Лонс выпрямился и тут же мимо уха просвистела стрела. Он инстинктивно вжал голову в плечи. Бросил быстрый взгляд в сторону, откуда стреляли, – на крыше сторожки мелькала фигура арбалетчика перезаряжавшего оружие.
– Варфик, стрелок на крыше! – в этот момент Варфик вываливался из седла вставшего на дыбы скакуна. В последний миг он успел снять с седла арбалет, перекатился, вскинул его, и почти не глядя, выстрелил. Наемник на крыше захрипел, а стрела по оперение вошла в его глотку. Варфик отбросил арбалет и кинулся с мечом на того, кто вынудил его коня встать на дыбы.
В тот момент Лонс подобрал цеп мертвого наемника и побежал навстречу замешкавшемуся на развороте наемнику. Конь громко заржал,Лонс с силой размахнулся. Три крупных шипастых шарика вонзились в руку наемника, разворотив ее.
Лонс сдернул наемника с седла. Он упал на землю, тихо скуля, держась за руку. Наемник со слезами на глазах и перекошенным от боли лицом бросился на Лонса. Правая, здоровая рука сжимала длинный кривой нож. Они сцепились. Лицо врага оказалось совсем близко, Лонс почувствовал что поддается дикой силе навалившегося на него наемника. Лонс не мог больше держать его руку. Нож опустился. Лонс попытался увернуться. Жуткий скрип ножа о наплечник поразил слух, и сталь легко коснулась кончика уха. В следующий миг Лонс выхватил свой кинжал. Порезал бок наемника, и ловко оказавшись за его спиной перезал горло. Сипло кряхтя он ничком упал на землю.
Горячими каплями по шее заструилась кровь. Лонс ощупал ухо, и убедившись, что это всего лишь царапина оглянулся на Ролана, последний не всилах разогнуться кивнул головой в сторону:
– Смотри на Санли!
Молодой рыцарь подскочил к разбойнику, который в панике схватил одну из служанок и прижал к ее горлу меч. Не раздумывая Санли юркнул ему под правый бок и ткнул сквозь рваную кольчугу. Рыцарь откинул руку с мечом, и Санли уронив его на землю, вскрыл горло.
Лугг голыми руками добивал разбойника, ошалело державшего в руке меч, словно толком не помнившего, как им пользоваться. Лугг отбивал удары щитом, а кольчужной перчаткой бил в лицо, едва прикрытое шлемом. Носовая пластина разбойника перекосилась, из скулы и рта струилась кровь. Последний удар щитом в висок свалил разбойника.
Лонс выпрямился и огляделся.
Все произошло быстро, а на земле уже лежали все защитники сторожки. Те, что еще могли стонать, умирали от меча Варфика. Рыцари Бинкейла перепачкались кровью, но почти все были невредимы. Только Ролан едва смог разогнуться и снять панцирь, закрывавший живот. Три коня лежали на поляне, сраженные либо топором, либо стрелой арбалета. Лонс подумал, что лучше конь, чем всадник. Верхом остался лишь один Даггит. Он подъехал к Лонсу, и широко улыбнулся.

– Молодец Лонс, напал без криков и воплей, иначе эти ребята в запале могли прирезать заложниц!
– Луга, теперь можно называть «мечеметом»! – хохотнул кто-то.

Лонс вспомнил о девушках и поспешил к ним. Санли уже утешал одну симпатичную служанку, видимо ту которую он спас. Две остальные сидели рядом с принцессой на земле и с трудом сдерживали слезы. Сама принцесса тоже едва держала себя в руках.
Лонс припал на колено и опустил голову.
– Ваше высочество, принцесса Лэрина Лозейская, по приказу вашего отца-короля мы прибыли, дабы под охраной доставить Вас в столицу.
– Что вы себе позволяете рыцарь! – даже взволнованным голосом она возмущалась вполне убедительно, – Что за представление вы здесь устроили! Вы знаете, что мы из-за вас чуть не погибли!
– С вашего позволения, ваше высочество, но если бы не мы, вы тоже вполне могли погибнуть.
Принцесса тихо заплакала, прячась в волосах служанок.
– Спасибо вам! – тихо прошептала одна из них.
Лонс поднялся, поправил волосы, чувствуя что подобная ситуация его напрягает.
– Ваше высочество, позвольте мне помочь вам и вашим спутницам подняться. Мы отправляемся назад!
Служанки встали, и Даггит, наконец, соскочивший с коня, накинул на них сорванные плащи и дал воды из походной фляги.
Принцесса сидела на земле, опустив голову. Лонс терпеливо ждал. Наконец она решительно протянула ему руку, и Лонс плавно поднял ее с земли. Их лица встретились. Он не ожидал, что в такой момент вдруг оторопеет.
– Спасибо, вам, капитан, я очень сильно испугалась и потому так не вежлива с вами! – она не поднимала на него заплаканных глаз. А Лонс внезапно вспомнил, как был поражен, увидев ее тогда, на турнире, прямо как сейчас.
К реальности вернул оклик Санли, его тут же подхватил Даггит. Израненный разбойник вскочил на ноги и метнулся к колоколу. Арбалетная стрела Варфика мигом нашла цель. Разбойник со стрелой в шее повис на колокольном шнуре. Звон эхом отразился от стволов гвардейских сосен и пробежался по округе.
Принцесса вздрогнула, а Лонс бросил быстрый взгляд на форпост.
– Они сейчас будут здесь, Лонс! – воскликнул Даггит, – Человек пятьдесят в доспехах и конных.
Лонс мигом отреагировал:
– По коням, скорее! Собирайтесь, ребята!
– Но мы потеряли трех жеребцов! – подскочил Варфик.
– Возьмем лошадей спутниц принцессы и коня того наемника. Две самые сильные лошади понесут одного солдата и девушку. Остальные поскачут отдельно.
– Мы не успеем перебраться! – воскликнул Даггит, – Они нас перехватят!
Лонс сомневался миг, прежде чем решиться.
– Наша задача уберечь принцессу от астонцев, значит, нам главное укрыть ее там, где безопасно, неважно где!
– И что?
– Мы поскачем на восток…
– К Хребту?! Это немыслимо прямо в осиное гнездо, да нас догонят!
– Мы пойдем окраиной. А от этих попробуем оторваться.
– Чертов стратег, за что тебе капитана дали!
– Верь мне, Даггит!
– Верю, кому ж мне еще верить как не тебе! По коням, ребята! И помогите девушкам!
Лонс повернулся к Лэрине. Ее взгляд было сложно объяснить.
– Прошу, ваше высочество, садитесь на коня, Варфик вам поможет!
– Спасибо, капитан, – совершенно невозмутимо ответила принцесса.
Спустя минуту, почти все уже были в седле. Лонс подозвал Лохмача, но тут его окликнул Ролан.
Лонс подбежал к нему: синей полосой лег след от удара на животе солдата.
– Будем надеяться всего лишь синяк! На коня сесть сможешь?
Ролан, скривившись, кивнул.
– Они поднимают ворота! – крикнул Санли.
Лонс увидел, как медленно деревянные ворота поднимались цепями.
– Пускай. Не переживай, Санли, и не кричи, а то спутницу оглушишь, – Лонс вскочил на Лохмача.
Ролан с трудом уселся в седле нового, породистого жеребца принадлежащего конюшне принцессы. Сама принцесса подъехала к Лонсу на красивой и грациозной кобыле. Лонс молча кивнул и отдал приказ трогаться и нестись во весь опор пока лошади не выдохнуться.
Всадники один за другим выезжали из ворот укрепленного аванпоста и направляли лошадей в погоню.

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 15-06-2006, 2:28

[Горация >>>]

Наконец-то добралась сюда...
Прочитала не много - три главы - говорить буду о них.
В общем, мне понравлось, рисуется картина средневековья (любимого мною), по этому бить буду больно....
Я так поняла, что ты описываешь общество, очень приближенное к реальному историческому средневековью века 13... Если ты стараешься при этом придерживаться бытового реализма, то мои комментарии будут не лишними, если же нет, то смело можешь пропускать их мимо ушей, задерживаясь лишь на стилистических ошибках. Итак:

«Ложе представляло собой высокие террасы, где на скамьях располагались приближенные короля советники и генералы». – Вообще то «ложе» - это кровать…. Если ты хочешь употребить это слово в плане обозначения места для сидения, то это будет «ложа (женского рода)», как в театре.

«Перед ними возвышался уставленный яствами стол» – не встречались мне подобные удобства на ристалище во время турнира… Обычно столы накрывали на том же поле, но к вечеру, после объявления победителей, или же возвращались для пира в замок.

«На ветру хлопали стяги и знамена Бинкейла серебристые с сиреневым». – вообще-то стяги и знамена – это синонимы. Лучше было бы одно из них заменить на «вымпелы».

«Шумела листва нежных плакучих ив и суровых тополей.
Эти места отличались своей красотой, турнир проводился среди прудов окруженных серебром ив. Живописные пруды находились прямо под стенами столицы». – тафталогия.

«…и когда мы будем на параде,» - что-то не попадалось мне в средневековых хрониках слово «парад».

«Но, тем не менее, на него надели бархатную ткань, напоминавшую бахрому черной розы». – вообще, выражение «надеть ткань» повествование совсем не красит, тем более, если у этой ткани есть конкретное название «попона». И я не совсем смогла понять чем же эта самая ткань напоминала бахрому розы? (цветом? Пестротой? Фактурой?)

"Мальчишка подал Лонсу его меч, вложенный в красивые торжественные ножны", - торжественные?

«С другого бока появился Каренс». – плохо звучит. Лучше «с другой стороны».

«…я таких доспехов с самой присяги не носил». – если уж придерживаться реалий средневековья, то присяги как таковой не было (не уверена даже, что существовало само это слово) – под присягой подразумевался «оммаж» - вассальная клятва.

«Тут же Лонс отметил бардовое знамя Астона, восточного соседа Бинкейла». – с точки зрения геральдики правильнее будет «пурпурное знамя Астона».

«…говорили, что в Астоне отсутствует суверен и правит там придворный совет»… - нестыковочка какая-то выходит: как может быть придворный совет, если нет самого сюзерена, при котором состоит двор??? Значит и самого двора нет… Вернее было бы «государственный совет».

«…и вереница всадников, формировавшаяся в осмысленную колонну…» - осмысленную… Такой эпитет явно здесь не к месту… Стройную колонну, упорядоченную колонну…. Но никак не в осмысленную…

«…по команде Мантайлса, батальон остановился» - батальон??? Это что-то из второй мировой.

«И все хранило чистоту белой, кремовой ткани.» - так белой или кремовой? Цвет-то разный…

«Я хочу вручить эти розы самым ярким бойцам» - не думаю, что принцесса сказала бы так. Со средневековым антуражем слово «ярким» едва ли вяжется… Полагаю, что принцесса выбрала бы более пафосное выражение.

«Он надел на голову кольчугу и шлем», - зачем? Ведь они просто возвращались в город…

«А на стенах домов засияли смоляные фонари, чадящие тонкими струйками дыма». – в подобную эпоху совсем не было уличного освещения. Если уж в темноте люди куда-то шли, то светили себе факелами… А вот про смоляные фонари я вообще слышу впервые.

«Потолок уходил высоко, и под его сводами висели широкие и длинные полотна сиреневой с серебром ткани, тонкими полосами свисали под ними полосы темно-синего бархата». – во первых, куда уходил потолок? А нагромождение из тканевых полос мне вообще как-то не представляется…

«Все это великолепие освещали большие торшеры с бесчисленным числом свечей». – торшеры??? – обычно такие вещи называют канделябрами или светильнями. Но канделябр – более позднее название.

«высокий трон с прекрасными резными ручками изображавшими высокие пики гор». – лучше бы прозвучало «подлокотниками».

«задержав руку, перед тем как произнести тост, любопытно смотрел какой-то министр;» - я не совсем поняла: они начали пировать еще до того, как все собирутся?

«…приветствующие улыбки солдат затмевали все вокруг». – приветственные…

«А король стоял на ступенях перед троном.» - с точки зрения дворцового этикета это абсурд. По меньшей мере, он должен восседать на троне, а в идеальном случае – появиться в зале лишь после того, как все соберутся, и занять трон.

«Но лицо его хранило черты древних королевских кровей».- черты кровей??? Что-то здесь не то. Можно хранить черты, например, своих царственных предков…

«…сразу спросил король, приближаясь к трем замершим на пороге зала солдатам». – король сам подходит к удостоенным его аудиенции?

«Зал грохнул.» - не удачное выражение.

«…король улыбнулся и склонил голову, перед солдатами, корона хорошо сидела на голове и не соскользнула с нее.» - склонить голову – немыслимо. Вторая часть предложения вообще нелепа, лучше ее убрать.

«Он подошел к солдатам и по дружески приобняв их всех направил к общему столу». – из той же оперы. А слово «приобняв» вообще какое-то панибратское, не приличествующее королю.

«Тут же несколько особо нетерпеливых парочек отретировались прочь» - ретировались.

«Мантайлс отдал беззаговорочный приказ». – безоговорочный.

«…где-то зазвучали струны лютни». – лютня – более современный инструмент.

«Вокруг сновали грузчики…» - грузчики… тоже не из той оперы.

«…с облезлой пернатой курицей под мышкой». – пернатой – это уже лишнее.

«Меньше всего хотелось бы бегать за восьмилетними мальчишками под сегодняшним палящим солнцем»

«…пахла и гремела ржанием конюшня» - пахла…

«…ждет не только старый закоптившийся колодец». – разве колодец может быть закоптившемся?

«Подняв тучу пыли, конь притормозил» - конь не машина…

Кроме того, встречаются очень громоздкие предложения (я уже, кажется это говорила), злоупотребление союзом "и"...

Но в целом интересно))) Читать дальше БУДУ...

[Serel Tyu >>>]

Благодарю за справедливую критику!
На самом деле я не ставил себе цели сильно вдаваться в подробности средневековых обычаев, правил и названий. Я не думал, что так сильно размахнусь в этом плане.
С большей частью я действительно соглашусь, и тафтология и неточности вызваны лишь тем, что я порой забывал кое-какие обороты и названия, и выходил из ситуации простым подбором синонимов. Но есть вещи которые я действительно готов отстоять (их не особо чтобы много), но с вашего позволения это я сделаю чуть позже!
Еще раз спасибо!

[Serel Tyu >>>]

Глава 7
Дорога в Забытые Земли


Зоблинка переливалась в лучах дневного солнца. Ядовито зеленые листочки молодых осин бросали на воду легкие тени. Река торопливо бежала по низине, на мелководье она была настолько мелкой, что даже на ее середине просвечивало искрящееся дно.
Лохмач тряхнул пушистой гривой и остановился, устало пофыркивая. Конь качал головой в знак того, что готов скакать дальше, если придется. Лонс поглаживая взмыленную шею коня, оглядывался по сторонам. Ни какой посторонний шум не разрушал Яркого и спокойного мирка Зоблинки. Лонс удовлетворенно кивнул.
Из зарослей, не спеша, выходили спутники измученные, как и их скакуны, недавней гонкой. Почти всю ночь они неслись через равнины Астона, и лишь под утро преследователи отстали. При том раскладе, что у них был, не иначе как высшие силы помогли им уцелеть и не оказаться схваченными. Хотя тут не обошлось и без неплохой смекалки Даггита. По его задумке, отряд Лонса разделился: скакуны, несшие двух всадников
Под прикрытием ночного тумана направились в низину Зоблинки, в то время как кони, скачущие налегке
Продолжали уводить погоню по степям и равнинам. Под утро, отделившиеся всадники, во главе с Даггитом , встретились с Лонсом и остальными на опушке густых лесов разросшихся вдоль Зоблинки.
Засыпавшие в седлах всадники останавливались на той же полянке у реки, где топтался Лохмач.
– Не пора ли сделать привал?! – это было скорее приказом чем вопросом. Так или иначе, молчаливые кивки спутников были ему ответом. Нежный шелест Зоблинки успокаивал, а самым лучшим лекарством сейчас была освежающая вода и прохлада древесной тени.
Устроив стоянку, Лугг и Санли спустились немного ниже по течению, на мелководье и повели мыться коней. Принцесса и ее служанки немного поднялись по реке, подальше от посторонних глаз и ржания радующихся воде лошадей. Лонс велел Ролану последить за ними из далека, хотя благочестивый солдат воспринял этот приказ едва ли не оскорбившись. На опушку леса Лонс отправил Варфика предупредить, если преследователи вдруг нагнали бы их. В случае опасности Варфик имел при себе сигнальный рог. Его звук очень напоминал обычные лесные крики, но человек ожидавший сигнала сразу бы отличил его ото всего остального. Словом, тактика привала была тщательно спланирована
Вместе с Даггитом Лонс разложил походную карту областей Бинкейла, и с блаженством уселся на упругую сырую землю берега. Они внимательно рассматривали карту, коротко переговариваясь.
– Мы сильно забрали на юг, – отметил Даггит, его грубоватое, но обаятельное в улыбке лицо выглядело старше, чем у остальных ,– Есть вероятность, что здесь нас действительно и не найдут и не достанут, но от Бинкейла нас отделяет весь Астон, и они наверняка усилили патрули границы.
Лонс снял панцирь доспеха, было очень приятно некоторое время не ощущать его тяжести. Тело было потным и сделалось неприятно липким, но прежде чем ополоснуться стоило обсудить дальнейшие действия.
– Все правильно, но нам не обязательно возвращаться, – сказал Лонс, потирая плечи, затекшие от ремней доспехов, – В этом месте среди неприступных Восставших Валов есть перевал, он ведет в спокойные земли, где мы сможем укрыть ее высочество.
– Откуда ты это знаешь, Лонс? – с недоверием спросил сержант.
Улыбнувшись, Лонс ответил:
– Я оттуда родом…
Сказанное почему-то прибавило ему уверенности, он ощутил наличие какой-то тайны отличавшей его ото всех. Это чувство придало ему ощущение собственной правоты.
– Ты же всегда говорил, что твоя деревушка на границе с Гантом.
– Ну, я не особо много приврал, ведь до Ганта действительно рукой подать.
– Приврал!? – лицо Даггита выразило крайнее неодобрение, – Насколько сильно ты осмелился приврать, чтобы поступить в солдаты Бинкейла.
Лонс не хотел обсуждать это с Даггитом, во всяком случае, не сейчас. Он небрежно отмахнулся.
– Поверь мне, обстоятельство того, откуда я родом не может повлиять на мою преданность королю.
Даггит закивал, однако он не был удовлетворен ответом Лонса. Но ведь сейчас и, правда, было не до этого.
– Можно попробовать перебраться через границу ночью и не всем отрядом, а частями и принцессу перевести первой, под надежной охраной.
– Ты готов взять на себя такой риск, Даггит?
– Возможно, но, во всяком случае, я представляю себе его. А то, что предлагаешь нам ты, Лонс, в этом уверен лишь ты один.
Лонс напряженно посмотрел на сержанта. Каким упрямым был этот человек, но воин он был действительно отменный, особенно сидя на коне. Лонс особо не удивился, увидев его одного оставшегося в седле в этой драке с наемниками. В мыслях Лонс возвращался на Узкий Перевал и за него – в древнее укрепление. Он помнил лицо Даггита, залитое кровью горцев, его граничащие с безумием выкрики, требующие от остальных прорываться. А сам он тогда, вместе с полковником Пернером бок о бок, сдерживал толпы диких жаждущих крови варваров. Ведь это он на руках вытащил умирающего полковника из самого пекла. В то время, как Лонс и остальные, нащупав прореху в строе противника прорывались ровно с противоположной стороны. И Даггит выжил тогда. Остался цел, почти без ран. Только конь его издох, едва добрался до крепости и заграждений Узкого перевала. Сержант держал тело полковника пока, его руки не пришлось разжать, чтобы запеленать тело командира и приготовить к захоронению. Это он тогда поступил как герой. Но Тайлс и Сенгайл решили по-другому. Злился ли он, что остался всего лишь сержантом и на параде носил доспехи простого солдата. Лонс думал, что, вряд ли. Но ему всегда хотелось извиниться перед Даггитом за это.
Прошло еще некоторое время, прежде чем убеждения Лонса увенчались успехом. Даггит согласился, что иного выхода они не имели, хотя ставил под сомнение идею Лонса. Откуда он мог знать о мирной и тихой Низменности Спокойствия, не тронутой руками чужих уже много сотен лет.
К этому времени с реки вернулись Санли и Лугг начистившие и коней… и друг друга. Санли в очередной раз кряхтел и жаловался, что великан Лугг «помял ему бока», когда они решили побороться в воде. Лугг только ухмылялся, седлая лошадей. Казалось странным, видя столь разных людей, как Лугг не смял весельчака-Санли вовсе. Стоило, наконец, и Лонсу с Даггитом ополоснуться.
Они помылись на мелководье, натерев друг друга песком до красна. Посвежевшее, нагое по пояс тело дышало речным воздухом и вбирало солнечное тепло. Лонс дал себе обсохнуть не вытираясь.
– Подай сигнал Варфику – пускай возвращается, – велел Лонс Даггиту, завидев идущих с купанья девушек. Он украдкой полюбовался на принцессу – без помощи служанок он заплетала косу. Ее светло русые волосы слегка серебрились в сквозящем сквозь листья солнечном свете. Принцесса застегнула походный жилет и с немного суровым выражением лица начала приводить в порядок чуть распушившуюся гриву лошади. Она поймала взгляд капитана, но появившийся за спиной принцессы Ролан спас Лонса от разоблачения. Тогда он подозвал соратника и усадил его на высокий камень.
– Сними кольчугу и покажи свой синяк.
Ролан послушался.
– Не хорошо это с твоей стороны, – пожаловался он, поднимая подкольчужную рубаху.
– Ты о чем?
– Подобный приказ задевает меня как солдата-рыцаря, и как мужчину.
Лонс внимательно осматривал след от промявшегося под ударом меча панциря. Ушиб немного опух, по налившимся кровью мешкам Лонс предположил, что могли быть повреждены ребра.
– Они хороши дружище?
– Не знаю. Нам с тобой этого не узнать, хотя я почти не сомневаюсь в этом. Едва они начали разуваться, я отвернулся.
– Ты отвернулся, после того как они сняли сапоги, вот дурень! Мой приказ тебе позволял безнаказанно следить за ними до конца их омовения, естественно оставаясь невидимым для них! – Лонс по-дружески хлопнул Ролана по лбу. Тут появился запыхавшийся Варфик.
– Я видел пыль вдалеке. Они прочесывают равнину и холмы!
Лонс обратился к Ролану:
– Вы с Варфиком быстро вымойтесь, после чего я перевяжу тебе твой ушиб.

Вскоре все были на конях, и отряд осторожно двигался по лесной тропе вдоль Зоблинки. На небе не было ни облачка, и поход казался почти прогулкой.
Периодически Лонс посылал кого-нибудь вперед или наоборот назад, чтобы предупредить возможную засаду или погоню. Но ничего не препятствовало их движению.
Когда солнце начало клониться к закату Зоблинка резко свернула в сторону, а Лонс продолжал вести спутников к высящимся склонам Восставших Валов подпертых с севера великими побеленными горами.
Осины уступили место густому бору, который постепенно редел, превращаясь в небольшое плато. Сосны отбрасывали длинные тени на отливающий пурпуром хвойный ковер, и топот слышался, только когда копыта скакунов касались корней.
– Мы опять будем ехать всю ночь? – внезапно подъехав к Лонсу, спросил Варфик, – Нам-то не в первой, а вот девушки.
Лонс посмотрел на измученную служанку, благополучно заснувшую на плече Санли к его превеликому удовольствию.
– Ничего, после полуночи мы уже достигнем валов, а там есть где укрыться и переночевать, но костра пока разводить не будем.
Варфик кивнул.
– Я кое-что нашел в кошельке того наемника.
– В кошельке? – удивился Лонс.
– Ну да, ты же знаешь, я был карманником, до службы.
Конечно, разбойник-Варфик! Этот парень, когда хотел, мог быть веселее и задорнее таких шутников как Каренс или Санли. Он был своим в проулках столицы, куда его судьба закинула из родной деревни на берегу Эблии. Он рассказывал, будто выловившие его солдаты решили поиграть с ним, дали в руки деревянный меч и натравили на него двоих юнцов-салаг. Варфик был хитрец еще тот, а в битве он побеждал порой за счет своих актерских навыков. Вот и тогда он притворился, что знать не знает даже как правильно держать деревяшку, которую ему сунули в руки. Мальчишки вошли во вкус гоняли его по тюремному двору как щенка, которого решили затравить. А он внезапно проявил такую ловкость, что оба малыша скоро валялись с окровавленными лицами на земле и верещали, как те же самые щенки. Солдатам понравилось, они поговорили с начальником тюрьмы, и предложили Варфику поступить на службу в армию Бинкейла или лишиться руки. Варфик не тянул с ответом. Он был еще мальчишкой, тогда. Но с загорянами хитрые уловки не проходят. На Узком Перевале Варфик научился сражаться по-настоящему.
– Что это? – Лонс держал в руках медальон со странным гербом.
– Похоже на ладонь, и еще какой-то вензель. А с другой стороны изображен пик.
Лонс перевернул медальон. А другой стороне и, правда, был изображен пик высокой горы. Искусной чеканкой был показан снег и выступы и, кажущийся незначительным город у ее подножия.
– Варфик, ты не против, если я его заберу?
– Ладно, бери, он, похоже, из белого золота…– с сожалением вздохнул Варфик разглядывая на прощание медальон в руках Лонса, – Ах, бери, все равно я его не совсем честно добыл!
Варфик оставил Лонса с медальоном.
Лонс долго разглядывал находку соратника, и пытался понять символ: раскрытая длань, и словно линии ее – вензель. Он мог спросить только у одного человека, что это значит…
Лонс подъехал к принцессе. Она утомилась, слишком долго в дороге. Если король говорил правду о ее непоседливости, то к долгому сидению в седле она наверняка привыкла. Светлые глаза принцессы обратились к Лонсу. Он немного оробел. Эта юная девушка, совсем еще ребенок поражала свой уверенностью, или, по крайней мере, она умело делала вид.
– Вы устали, ваше высочество?
– Немного, я так понимаю, наша цель эти горы, а вы так и не хотите посвятить меня в свои планы и объяснить, почему мы движемся именно туда.
– Я думаю, когда мы прибудем, вы все поймете сами. Самое безопасное для вас место, ваше высочество, находится именно там.
Лэрина не желая, или просто не находя сил противиться, пожала плечами.
– Конечно, ведь вы главный.
Лонс про себя улыбнулся ее едва заметному сопротивлению. Она, наверное, многое переосмыслила, увидев, сколько всего, случилось из-за ее побега.
– Ваше высочество, я предполагаю, вы сможете мне объяснить, что это за вещь, и что на ней изображено?
Лонс показал принцессе медальон. Она скучающе посмотрела на него. Внезапно ее глаза расширились, и она практически вырвала его из руки Лонса.
– Откуда он у вас? – Лонсу показалось, что в голосе Лэрины зазвучал страх.
– Мы нашли его среди останков тех наемников, – осторожно проговорил Лонс, вглядываясь в выражение лица принцессы, – А что, он представляет какую-то ценность?
Сперва она странно смотрела на Лонса, и мелко дрожала, даже лошадь замедлила ход, почувствовав это. Затем по лицу пробежала тень, и оно мигом приняло выражение холодного спокойствия и абсолютного безразличия ко всему.
– Нет, он не имеет совершенно ни какой ценности, – с этими словами Лэрина вернула медальон Лонсу и заставила лошадь прибавить ход.
Нет, такой ответ его не удовлетворяет.
– Но, ваше высочество, – поспешая за принцессой, спрашивал Лонс, – Ведь вы как-то отреагировали. Я видел – вы удивились. Почему?
– Вам это показалось, – холодно ответила принцесса.
– А, по-моему, вам знаком этот медальон!?
– Даже если так, вас это не касается!
Лонс разозлился.
– Быть может, но я хочу знать, что означает этот символ, – он повысил голос, выходя за рамки учтивости, но Лонсу было не до нее. Он вытянул перед собой руку с медальоном, подставив его принцессе. Печальным взглядом она вновь одарила этот загадочный предмет.
– Это «длань, которая покроет весь мир», родовой герб наследников Лоза.
Принцесса тут же направила лошадь вперед, догоняя опередивших всех Даггита и Санли, со служанкой. Они приближались к подножию Восставших Валов. Уже царили сумерки, и ночь торопливо сменяла их.

– Забавные холмики, – оценивающе заявил Санли.
– Они такие отталкивающие, словно за ними таится что-то страшное! – девушка сидела перед Санли, и опасливо смотрела на своды гор, прижимаясь к нему. На лице молодого солдата играла довольная улыбка.
– А, по-моему, они довольно приветливые, покатые и почти не загораживают неба. Смотри как густо они поросли всякой всячиной, не может быть, чтобы они были не приветливы к путникам.
– Как бы ни было, а права, скорее, твоя спутница, Санли, – внезапно вступил Лонс. Он внимательно следил за принцессой, но рядом с Даггитом она была в безопасности. Словно нарочно они ушли вперед, подумал Лонс. Их кони уже поднимались по светлеющим в темноте, откосам гор. Наверное, сержант из вероломных южных областей более приятен в общении, чем грубиян сопливый капитан, возомнивший о себе невесть что.
Но мысли Лонса прервал любопытствующий возглас Санли.
– Ты не объяснил почему, Лонс?
Лонс опомнился.
– Ах, Санли, да потому что по сказаниям эти невысокие горы были подняты силой магии. Они должны были перекрывать единственный проход в светлые земли, где царствовал вековечный покой. Среди жителей Астона и прилегающих земель ходит слух, что, они прокляты, и кто раз перебрался через них, никогда больше не вернется.
– Конечно, – хмыкнул Санли, – кому же захочется возвращаться из спокойных и светлых мест назад?!
Лонс улыбнулся словам Санли, парень всегда нравился ему своей простецкой мудростью.
Вскоре Даггиту и принцессе пришлось дождаться остальных, явного пути не было видно и из-за темноты, и из-за беспорядочно раскиданных обломков камней и густых высоких зарослей кустарника. Лонс выступил вперед, направляя отряд через заросли. Лошади периодически взбрыкивали от уколов веток и шипов. В темноте перелетали ночные встревоженные птицы, а по кустам шевелились невидимые твари. Тут даже солдатам изменило мужество, и многие обнажили мечи, а Варфик приготовил арбалет. Лонс успокоил спутников, но Даггит и Ролан, замыкавший процессию, не убирали мечей до тех пор, пока заросли не поредели, а потом и вовсе перешли в отдельные кусты, жалко смотревшиеся на каменистом склоне. Потом был сложный переход, где уклон горы стал опасным для всадников. Каменистая поросшая редкой травой земля рассыпалась под копытами, и несколько раз лошади оступались и съезжали по склону. Некоторые всадники спешились, и вели коней в поводу, а Даггит ругался на Лонса последними словами, конечно, позволяемыми в присутствии принцессы. Ночной переход по такому откосу мог стоить жизни кому-нибудь из отряда, но Лонс провел спутников, сам, даже не спустившись с Лохмача. Вскоре Лонс завел отряд в глубокий овраг, который проходил насквозь через горы – петляя, то, становясь, глубже то поднимаясь. Здесь Лонс объявил привал, и путники вздохнули с облегчением.
Полночи уже прошло, и встала полная луна, посеребрив своим светом, словно снегом округу. Верхушки деревьев равнин Астона и далекая вьющаяся серебристая полоса Зоблинки светились магическим завораживающим сиянием.
Здесь. казалось можно почувствовать себя присяжным и судьей всего творящегося в мире.
– Это и есть тайная тропа? – спросил Даггит. Он смотрел на Лонса, как на первого врага.
– Да, это перевал через Восставшие Валы, мало кто о нем знает, – спокойно заявил Лонс, снимая с уставшего коня седло и узду.
– Зато я теперь знаю, кто тут точно хочет нашей погибели!
Лонс улыбнулся и похлопал Даггита по плечу:
– Все уже позади, дальше путь будет спокойным и несложным.
– Куда же ты нас ведешь, капитан?
– Скоро увидишь!

В овраге было уютно и словно безопасно. В темноте разбивали лагерь, солдаты набрали жердей и поставили несколько навесов, растянув походные плащи. Девушки заснули мгновенно под одним из таких навесов. Санли очень беспокоился о своей спутнице, предлагая ей, немногочисленные одежды, дабы не замерзнуть. Потом он долго, пока стреноживал лошадей и устанавливал навесы, оглядывался на нее. Варфик ехидно подшутил над другом, но к его удивлению Санли коротко отослал его прочь, даже не ответив шуткой, как ему было свойственно. Солдаты сами едва стояли на ногах, разбивая лагерь, но вскоре все необходимое было сделано. Осталось выставить часовых, которые будут наблюдать за подъемом. Первым пошел Даггит, заявив, что как только он начнет засыпать на посту, он вернется, чтоб его сменили. Лонс согласился быть сменщиком.
Все улеглись, только Лонс вдруг почувствовал, что ему не спиться. Он чувствовал тепло родной земли отголоском доносящееся из-за гор. Всего один дневной переход и наследующее утро он уже увидит родные места. Он не мог успокоить себя, и решил пройтись. По крутому склону оврага он выбрался на небольшую площадку, где нашел Санли. Последний был непривычно серьезен, Лонс никогда не видел юношу таким сосредоточенным как сейчас. Молча, он сел рядом. Лонс почувствовал, что проголодался. Может это от волнения?

– Вам не спиться, ваше высочество?
Принцесса вздрогнула, ее лицо едва освещалось тусклым светом лучины, а отсветы луны придавали ему молочный оттенок. Она немного испугалась, и ее лицо от неожиданности приняло выражение неподдельного испуга. Она заволновалась:
– Я зря жгла лучину? Враги могут почувствовать дым? Простите… просто?
– Не волнуйтесь дымок от такой лучины вряд ли кто почует – в горах дует хороший ветер мы не чувствуем его в овраге. Слышите, как он воет. Лонс знаком предложил принцессе прислушаться. И, правда, тут же донесся слабый и далекий стон: он то тянулся, то пропадал, словно его и не было.
Лонс развернул тряпицу, и положил перед принцессой. Почувствовался нежный аромат свежеиспеченной рыбы.
– Я увидел ваш огонек сверху, и подумал, что может вы, проголодались, к сожалению ни каких приборов у меня нет, и придется, есть руками.
– Изумительно, – улыбнулась принцесса и оторвала теплый кусок мяса, – Но как же? Вам пришлось разводить костер? От него, наверное, дыма больше?
– На самом деле хватит и углей, дыма от них почти нет, согреться не согреешься, а рыбу или хлеб пожарить можно.
Лонс порадовался тому, что принцесса искренне улыбалась ему – минуту назад она была также печальна, как и Санли-весельчак, оставшийся размышлять наверху и жарить рыбу, которую он и есть-то, не хотел. Этот овраг на всех нагонял тоску. Хорошо хоть кого-то удалось развеселить.
– На Узком перевале, когда ведешь разведку, невольно учишься таким не хитрым премудростям, – забыв о своем голоде, говорил Лонс, – К тому же мне надо перед вами извиниться за грубость.
Принцесса внезапно серьезно посмотрела на него. Да, одного извинения мало, надо объясниться, подумал Лонс.
– Против Бинкейла плетется заговор, возможно недоброжелатели уже проникли вглубь страны и изнутри подтачивают наши силы. Ваш побег, как бы это было не неприятно вам слышать, совершенно ни к чему. Волей случая, я один из немногих посвященных во все детали заговора короля Астона, и каждая мелочь может оказаться важной и для меня как вашего охранника и сопроводителя, так и для Бинкейла…
– Все не так как вы думаете, капитан, – Лэрина устало провела рукой по глазам.
– Если честно, я не думаю и не строю предположений. Я просто поставлен перед фактом: королю Бинкейла предательски угрожает его собственный брат.
– Можно ли назвать предателем того, кто не мог поступить иначе? – задумчиво произнесла Лэрина.
– О чем вы, ваше высочество?
– О проклятии, – она подняла взгляд на Лонса, – Проклятие Лозейских преследует нашу кровь уже несколько веков, оно то засыпает, то с новой силой напоминает о том, что мы прокляты.
– Но почему?
– Потому, что с давних пор наследники Лоза были великолепными воинами и дипломатами, а главное – за ними всегда шли люди! Была даже легенда об одном из моих предков, который волей случая оказался вдали от дома без верных ему людей и регалий доказывающих, что он благородной крови. Всего за пару-тройку лет он собрал вокруг себя целую армию из тех, кто пошел за ним, не зная, что он принц Лоза. И с этой армией он вернул себе все, что у него подлым образом отняли! За такие достоинства и таланты, высшие силы навлекли на Лозейских проклятье, и именно оно не дало в свое время длани Лоза покрыть весь мир. Лоз распался всего полвека назад, мой отец был наследником трона, но чуть ли не последним в очереди, после братьев.
Лонс внимательно слушал принцессу и на мгновение ощутил в ее словах и лице черты великого лидера, которыми были рождены все представители ее рода. Между тем Лэрина продолжала:
– На протяжении многих лет у мужей дома Лоза внезапно пробуждалась ненависть и зависть к родичу, будь то брат или отец! Зависть и алчность сгубила многих моих прадедов. Они шли на все, ради того чтобы у его родственника не было больше владений и власти чем у них самих. Сотни лет истории рода Лоза, это истории братоубийства, интриг и злодеяний против друг друга!
Лонс молчал, а Лэрина была взволнована, ее руки дрожали, а на глазах выступили едва заметные слезы.
– Этот медальон?
– Это один из подарков моего отца-короля на свадьбу моему брату. Медальон с родовым гербом Лоза на одной стороне, и гербом Бинкейла – на другой. Отец старался не использовать родовой герб – слишком много горя было связано с ним.
– Разве это может, что-либо значить, ваше высочество? Кто знает, откуда этот наемник взял медальон?!
– Я не знаю, Лонсел, – она закрыла лицо руками, – Я не могу, оценить что правильно, но когда вы мне показали его, словно кто-то острым ножом вскрыл старую рану.
Она заплакала, и Лонс почувствовал себя так неуютно, что был готов накостылять себе самому за излишнюю пытливость. Она быстро успокоилась, потому что не имела права долго пребывать в унынии. Лонс теперь все понимал, ее порывистость и упрямство у нее в крови. К тому же она любила своего брата и часто ставила его на свое место. Наверное, люди сильно преувеличивают волю и мудрость мужчин. Принцесса была молода, но уже сейчас Лонс был готов пойти за ней куда угодно. Он достал медальон. Золотой круг вращался на серебряной цепочке, показывая обе стороны так быстро, что они сливались в один рисунок.
– Думаю, я не имею права держать его у себя, он принадлежит вам, ваше высочество, – он почтительно склонил голову.
Лонс оставил принцессу, с печальной улыбкой на устах и едва уловимой благодарностью. Он чувствовал себя и неловко и в тоже время уверенно, в любом случае он сделал то, что надо было сделать. Лонс пошел сменить Даггита, бедняга должно быть уже заснул на посту.
Следующий день выдался солнечным. Спокойный переход по оврагу позволил, наконец, всем отдохнуть от погони, а тем, кто не выспался поспать в седле. Овраг становился шире, и все время петлял, словно обходя все выступы гор. Вскоре на его пустынных сводах стали появляться кусты и деревца, под причудливым углом растущие по откосам стен. Лонс заметил, что Даггит впервые не за последнее время не выказывает своего недовольства, и уже было, порадовался этому. Но под конец дня небо стали затягивать тяжелые грозовые тучи, и усилился ветер, порой сводивший с ума лошадей своими дикими завываниями в овраге. Потемнело раньше, чем село солнце, и некоторое время было абсолютное затишье, ветер пропал, и было даже душно. А вечером разразилась настоящая буря.
Словно по чьему-то высшему приказу с небес посыпались жесткие потоки воды. Ветер с новой неистовой силой метался, заходя с одной стороны, завывая над головами и выбивая из седла. Белыми вспышками озарялось черное небо, и гремел гром.
– Прячемся под уступы! – выкрикнул Лонс. Здесь овраг имел естественные впадины и полу-пещеры, где можно было укрыться от прямых струй ливня. Теснясь под сводами оврага спутники, прятались под походными плащами и закрывали лошадям глаза. Внезапно яркая вспышка озарила весь овраг, и через миг раздался грохот, словно рухнуло само небо. Обезумевший конь вырвался из рук Санли и ринулся прочь.
– Я его поймаю! – выкрикнул Санли, выскочив под дождь.
– Стой! – велел Лонс,– Он поскакал вперед! Когда утихнет буря, мы двинемся дальше и найдем его!
Безумие, охватившее небеса захватило и землю: с корнем вырывал ветер деревья, растущие в овраге, потоками по стенам лилась вода и осыпались камни. Солдаты крепко держали лошадей, готовых сорваться каждый раз, когда грозный хохот грома падал с небес. Плотно прижавшись, друг к другу девушки заткнули уши и зажмурили глаза. Принцесса все время смотрела на Лонса, словно он мог сказать ей, когда это все прекратится. Масса земли и камня обвалилась в нескольких шагах от их убежища, и Даггит воскликнул:
– Небеса сошли с ума, Лонс, эти горы и правда прокляты!
Словно подтверждая его слова, по черным сводам пронеслась цепочка ослепляющих молний. И гром вновь оглушил. В круговороте хаоса Лонс изредка различал светлые глаза принцессы, устремленные прямо на него.
Буря стихла, спустя долгие часы невыносимого безумия. Дождь перестал, ветер вновь успокоился, но молнии все также рваными вспышками пронзали тяжелые тучи. В этом затишье сбившиеся вместе спутники задремали. И когда раскаты грома ушли на восток, а полотна туч лениво поползли следом, Лонс всех разбудил. Без одной лошади было совсем плохо, Лонс уступил Лохмача Санли и служанке, а сам заторопился вперед. Лошади шли медленно их копыта увязали в хлюпающей почве и сонные всадники не слишком торопили их. Лонс шел впереди, и Лохмач не отставал от него. Едва заметно моросил дождь, из-за чего промокшая одежда липла к телу. Несколько раз Лонс оступался и падал в грязь. Немного отошедшие ото сна спутники предлагали ему передохнуть или сесть с кем-нибудь верхом. Но Лонс упрямо шел вперед. Он знал, что осталось совсем чуть-чуть, хотя последний раз шел по этому пути много лет назад. Его ноги устали от жижи, заставлявшей поскальзываться, сам он продрог, потому что походный плащ путался бы и мешал бы ему идти.
Спустя некоторое время овраг стал расширяться и внезапно вышел на пологий склон. Здесь Лонс замер и обеими руками схватился за голову.
Огромная долина погрузилась в мягкую дымку тумана, большое озеро у подножия огромных гор было черно как небо, в него впадала небольшая речка бежавшая вдаль к хребту, на котором держался свод небес. Над долиной еще мерцали молнии, возникавшие то тут, то там, отголоски бури уходили далеко. Тучи рвались в клочья, и восточное солнце внезапно засветило сквозь них, и под черным жестким небом заиграла волшебным светом земля. Озарились густые кроны деревьев.
Лонс рассмеялся, не веря своим глазам – все точно также как было пятнадцать лет назад, когда он покидал родные земли. За спиной послышались восторженные голоса.
– Теперь я понял, куда ты нас вел, старик, – похлопал по плечу Даггит, – Что же это за земли такие, о которых никто ничего не помнит и не знает?
– Это Забытые Земли, Даггит, моя родина!
Сержант кивнул, помолчав, сказал:
– Надо развести костер и обогреться! Но я смотрю, что всем как-то не до этого!
Лонс обернулся, за его спиной спешившиеся или сидящие верхом замерли его спутники. Даже абсолютно рациональный и прямолинейный Лугг, открыв рот, смотрел на долину.
– Смотрите, а вон и лошадь! – воскликнул Санли. И правда на склоне горы спокойно щипала травку пегая кобыла Санли, она подняла голову и посмотрела на них, словно устала ждать.

[sinobi >>>]

Принимай критику по седьмой главе :
Зоблинка переливалась в лучах дневного солнца. Ядовито зеленые листочки молодых осин бросали на воду легкие тени. Река торопливо бежала по низине, на мелководье она была настолько мелкой, что даже на ее середине просвечивало искрящееся дно.
Ты описываешь красоту, поэтому "ядовито" здесь не совсем удачное слово. Может быть, зелень сделать "сочной", "яркой"... хотя, в последнем случае тоже перебор будет, учитывая и без того искристый пейзаж.
Ни какой посторонний шум не разрушал Яркого и спокойного мирка Зоблинки.
очепятка с "яркого" =))
Продолжали уводить погоню по степям и равнинам. Под утро, отделившиеся всадники, во главе с Даггитом , встретились с Лонсом и остальными на опушке густых лесов разросшихся вдоль Зоблинки.
Засыпавшие в седлах всадники останавливались на той же полянке у реки, где топтался Лохмач.
Второе "всадники" ненавязчиво ( ) предлагаю заменить на "друзья". М?
Устроив стоянку, Лугг и Санли спустились немного ниже по течению, на мелководье и повели мыться коней. Принцесса и ее служанки немного поднялись по реке
А вот второе "немного" можно опустить.
Его звук очень напоминал обычные лесные крики
Чьи крики? Крик - в лесу дело не очень обычное.
Сержант держал тело полковника пока, его руки не пришлось разжать
Зптушка не на месте.
Он украдкой полюбовался на принцессу – без помощи служанок он заплетала косу.
"ОНА заплетала"!
Он был еще мальчишкой, тогда.
Снова зптушка.
А другой стороне и, правда, был изображен пик
"НА другой", о, великий очепяточник!
Она, наверное, многое переосмыслила, увидев, сколько всего, случилось из-за ее побега.
И снова последняя зптушка не к месту!
Санли очень беспокоился о своей спутнице, предлагая ей, немногочисленные одежды
Хм... да, ты с ними (зптыми) определенно не дружишь )))
Она немного испугалась, и ее лицо от неожиданности приняло выражение неподдельного испуга.
С испугами как-то нехорошо выходит.
По крутому склону оврага он выбрался на небольшую площадку, где нашел Санли. Последний был непривычно серьезен, Лонс никогда не видел юношу таким сосредоточенным как сейчас. Молча, он сел рядом. Лонс почувствовал, что проголодался. Может это от волнения?

– Вам не спиться, ваше высочество?
И дальше идет беседа с принцессой. Возникает вопрос: а чего он к Санли-то ходил? Слишком резко перебрасываешь действие.
– Но как же? Вам пришлось разводить костер? От него, наверное, дыма больше?
– На самом деле хватит и углей, дыма от них почти нет, согреться не согреешься, а рыбу или хлеб пожарить можно.
А угли они с собой принесли?
Сотни лет истории рода Лоза, это истории братоубийства, интриг и злодеяний против друг друга!
Нормальная придворная возня, на мой взгляд.
Лонс заметил, что Даггит впервые не за последнее время
"Не" не к месту затесалось. Очепяточка.
Внезапно яркая вспышка озарила весь овраг, и через миг раздался грохот, словно рухнуло само небо. Обезумевший конь вырвался из рук Санли и ринулся прочь.
В бою эти кони вели себя смелее...

А вообще мне нравится твой стиль. Язык повествования какой-то мягкий и неторопливый, светлый, приятный для чтения, насыщенный и пейзажностью, и разговорами, и действием в необходимых пропорциях. Атмосферно и чувствуется пространство. Мне интересно, жду дальше! Только не расслабляйся, продолжай в том же духе!

Сообщение отредактировал sinobi - 29-06-2006, 1:06

[Serel Tyu >>>]

в знак того что роман пишется и тема будет обновляться этот небольшой кусочек,
для тех кто следит: после этого отрывка начинается вторая часть

* * *
Остов амбара совсем не пострадал, даже самые хлипкие конструкции, которые наверняка должны были развалиться при сильном ветре. Что ж, это о многом говорило, о том, что ставили его действительно мастера, что хоть и не достроенный, а служил он уже исправно и…
– Если он выдержал такую бурю, значит, его ничего не сможет разрушить! – сказал кто-то.
Малз не мог с этим не согласиться, он утвердительно кивнул, восхитившись еще раз, а затем захлопал в ладоши:
– Ладно, ребята, давайте за работу! Одним взглядом мы крышу и стены не поставим!
И ворча и соглашаясь, работники принялись за работу. Пока расчистили площадку от веток и хлама принесенного ветром, уже совсем разошлись тучи, и солнце немного подсушило конструкции. Строители полезли наверх. Застучали молотки, заскрипели пилы. На перекладины поднимали балки, и брусья для стропил и конька крыши. Половину сделали вчера, сегодня можно было бы закончить и начать обшивать стены и крышу амбара. В таком случае уже скоро можно было бы начать использовать амбар по назначению, радуясь про себя размышлял Малз.
Внезапно сорвалась балка, и работники заорали с трудом удерживая ее на веревках. Малз ловко перебрался по стропилам и перекладинам с одного конца недостроенной крыши на другой, перекинул веревку через блок и помог поднять балку и поставить на место. Несколько раз люди поскальзывались на скользком дереве конструкций и едва не срывались, но когда дневное солнце совсем разогнало прохладу и влажность, пришедшую после бури, стало менее опасно ходить по верху. Солнце начинало припекать, и трудовой пот мозолил руки и пропитывал одежду и лобные повязки. Работники загомонили, когда пришло время перерыва и обеда.
– Малз, жена пришла, еду тебе принесла! – крикнул пожилой плотник, которого умоляли замолвить словечко те, что были помоложе, – Наши тоже ждут, не дождутся покормить нас, пора бы передохнуть!
Малз тыльной стороной ладони провел по лбу и оглядел улыбавшихся ему работников жаждущих перерыва, и толпу жен, дочерей и сестер ожидавших внизу.
– Хорошо, – усмехнулся он, – Так и быть, отдыхайте, лентяи!
Работники обрадовались и, потирая руки, поторопились отложить работу и перейти к дневной трапезе.
Малз по веревкам и лестницам быстро спустился вниз. Отряхивая руки от опилок, Малз зашагал к жене. Он обхватил ее и приподнял над землей, слегка закружив, потом поцеловал и с укором посмотрел на нее:
– Обед дело святое, но каждый раз приходиться не вовремя!
– А иначе ты тут их совсем голодом заморишь! Работяга, – жена хорошо знала, как на самом деле Малз любил полениться. Но когда он брался за дело и десятки рук помогали и вторили ему, он был неугомонен.
Малз с воодушевлением начал развязывать узелок, в котором наверняка было что-то вкусное… И не ошибся! Откусив от свежего пшеничного хлеба и запив молоком, он посмотрел на жену. Она тем временем смотрела на дело его рук. Большие глаза ее с любопытством рассматривали амбар. На губах играла улыбка. Темные волосы, слегка убранные трепетали на едва ощутимом ветру, а солнечный свет слегка заставлял их переливаться. Малз поцеловал жену в щеку мокрыми от молока губами. Она повернулась к нему и взгляд ее передавал удивление.
– И как он бурю пережил, и не сложился? – спросила она.
– Так кто строил! – самодовольно заявил Малз.
– Ах, да! И чему я собственно удивляюсь?!
Они оба рассмеялись.
Малз улегся на землю уже согревшуюся и просохшую под лучами дневного солнца, с довольной улыбкой смотрел на небо, прояснившееся после бури. Его мысли на какое-то время отошли от строительства амбара и его чрезвычайного таланта строителя.
Кипи сложила руки на груди мужа и опустила на них голову.
– Опять?
– Ага, опять.
Он не отрывал глаз от неба и растягивающихся по нему облаков, которые становились все тоньше и светлее. Но ему почему-то было грустно.
– Скучаю я по ним, – в который раз уже говорил он эти слова.
Кипи легонько ущипнула мужа за кончик носа.
– Поверь мне: вы скоро увидитесь! И хватит хандрить!
– С чего ты решила?
Она села рядом, и, слегка улыбнувшись, произнесла:
– Западный ветер пришел и прогнал бурю, разорвал грозовые облака в клочья. По-твоему это не знак?
Малз широко улыбнулся, поцеловал жену и, хорошенько потянувшись, вскочил на ноги.
Громким возгласом, хлопками в ладоши он поднимал людей и призывал вновь взяться за работу. Недовольные возгласы и ворчание сыпались на него, но, тем не менее, строители заканчивали обед и вновь брались за инструменты. Малз посмотрел на каркас амбара снизу вверх. Еще многое предстоит сделать.

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 7-10-2006, 1:15

[sinobi >>>]

Остов амбара совсем не пострадал, даже самые хлипкие конструкции, которые наверняка должны были развалиться при сильном ветре.

Предложение не закончил =(

Пока расчистили площадку от веток и хлама принесенного ветром

Зптушка! =)

Половину сделали вчера, сегодня можно было бы закончить и начать обшивать стены и крышу амбара.

"Закончить" и "начать" плохо разделено. "Закончить с основой"? Впрочем, архитектор здесь ты =))
Но, помимо этого:

Половину сделали вчера, сегодня можно было бы закончить и начать обшивать стены и крышу амбара. В таком случае уже скоро можно было бы начать использовать амбар по назначению

Повторение "начать".

Работники загомонили, когда пришло время перерыва и обеда.

А до этого работали в немой сосредоточенности? Наверно, "загомонили громче" или "радостнее", что подойдет?

Малз по веревкам и лестницам быстро спустился вниз. Отряхивая руки от опилок, Малз зашагал к жене

Ну и повторюшка ты!

Малз с воодушевлением начал развязывать узелок, в котором наверняка было что-то вкусное…

И еще очень любишь слово "начал". Попробуй заменять его. В данном случае можно употребить "принялся" или "взялся". Вариантов-то много!

Темные волосы, слегка убранные трепетали на едва ощутимом ветру

Зптушка. И: "слегка убранные"?? Наверно, не очень удачная формулировка. Куда убранные? =)

а солнечный свет слегка заставлял их переливаться.

Ну, тогда уж стоит поменять местами "слегка" и "заставлял".

Малз улегся на землю уже согревшуюся и просохшую под лучами дневного солнца,

Акцент на сменившуюся погоду повторяется уже в третий раз довольно однообразно.

Даешь вторую часть!

[Горация >>>]

Наконец-то я снова добралась сюда! Большую часть уже заметила вездесущая глазастая Синоби. На мою долю выпало совсем немного, но и этого немногого вполне достаточно)))
В целом, качество текста ты не снижаешь, по прежнему уделяешь внимания деталям.
Ну-с, приступим.

от веток и хлама принесенного ветром

По-моему, хлам - это несколько не то. У меня хлам ассоциируется с какими-то старыми вещами (может, только у меня).

Несколько раз люди поскальзывались на скользком дереве

Поскальзывались - скользком.

дневное солнце совсем разогнало прохладу и влажность, пришедшую после бури, стало менее опасно ходить по верху. Солнце начинало припекать

Солнце - солнце.

и трудовой пот мозолил руки

На мой взгляд, несколько неверно: как возможно намозолить руки потом? Они ведь, кажется мозолятся от работы, от тяжестей и тп...

Малз по веревкам и лестницам быстро спустился вниз. Отряхивая руки от опилок, Малз зашагал к жене.

Частое повторение имени, как уже отметила Синоби...

Он обхватил ее и приподнял над землей, слегка закружив, потом поцеловал и с укором посмотрел на нее:

Ее - нее.

Громким возгласом, хлопками в ладоши он поднимал людей и призывал вновь взяться за работу. Недовольные возгласы и ворчание сыпались на него

Возгласом - возгласы.

Мда, с повторениями у тебя проблемка, нужно быть внимательнее. И, еще раз повторяю, ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ СОЮЗОМ "И"!!!

[Serel Tyu >>>]

надеюсь Горация простит мне столь непочтительный поступок
так как я хочу ссылочку на карту тут выложить.
http://www.ljplus.ru/img/o/l/olbany_rick/Afnor.JPG
В оправдание скажу лишь то, что не представляя географического расположения различных областей и... т.п. штуковин ,
фигурирующих в моем романе, вообще пропадает желание разбираться во всей этой каше, которая из моей сумечречной головы выливается на страницы данного романа, а потом уже в сию тему. ВО!
так что ознакомьтесь не помешает

PS за качество продукта предоставленного по ссылке извиняюсь, обещаю нарисовать новую карту в более лицеприятном виде.

Бить не стану... В конце концов, это всего лишь ссылка на другой ресурс. И, если твое произведение никак не может обойтись без такого дополнения, - пусть будет

Горация

Сообщение отредактировал Gorac - 12-10-2006, 13:20

[Serel Tyu >>>]

Итак, я вернулся
Для тех кому лень вспоминать, перечитывать или просто знакомиться с предыдущими постами
Краткое Содержание Предыдущих Серий
В глобальном масштабе: большое богатое королевство (Бинкейл) переживает не лучшие времена, на престоле сидит аторитетный и благородный король, благодаря которому страна расцвела и усилила свое влияние в данной точке мира (Афнор - Благодатный Край). В соседнем королевстве к власти пришел амбициозный брат короля Бинкейла (Эннест Лозейский), заключивший союз жестоким союзником за Вековечным Хребтом (который географически делит край, на две части). Он предупреждает короля Бинкейла, что скоро, объединившись с сильным союзником планирует завоевать королевство и силой захватить власть. В качестве альтернативы Эннест предлагает королю отдать ему корону без войны, и свою дочь - племянницу Эннеста в жены дабы укрепить свою власть.
конфликт накаляется, близится война.
В мастабе событий которые происходят с главными героями:
Лонсел- капитан гвардии Бинкейла получает задание догнать принцессу Лерину, узнавшую о заговоре и самовольно решившую разрешить конфликт. В результате дальнейших событий отряду Лонсела вместе со спасенной принцессой приходится укрыться в местах не отмеченных на картах. Эти места забыты всеми - родина Лонсела, и именно здесь должна пройти армия врагов королевства, дабы объединиться с правителем Эннестом.
Дальнейшие события расскрывают интриги затеяные приближенными короля Бинкейла, и рассказывают о таинственных и прекрасных Забытых Землях, жителям которых предстоит пережить много потрясений и принять нелегкие решения.



Часть вторая
Забытые земли

***
Река здесь была мелкой и местами образовывала пренеприятные запруды, превращая берег в болото. Идти вдоль нее было практически невозможно, лесная река, полная ила, коряг и всяческих веток, так же была неудобна для передвижения вброд. Но где-то неподалеку слышалось журчание. Журчание воды, сбегающей по камням. Там река выходила из лесной чащи, и густые тени, и ветви деревьев, опускавшиеся до самой воды и тянувшиеся порой до другого берега оставались позади. Там земля становилась плотнее и каменистее, растений у воды было все меньше, и река вымывала для себя овраг. И дальше по камням, по порогам, в районе предгорья она становилась мельче и шумела так резво, что казалось, то уже другая река.
Из густых зарослей ежевики, росших по оврагу, выбрался мальчик. Отряхнул листочки и древесную шелуху, и, морщась, потер оцарапанные руки. Видимо не раз, провалившись в лесных заводях, он по пояс был перемазан в тине и грязи с кусками мха. Наверное, только мальчишка мог резво пройти вдоль берега и при этом довольно быстро. Не удивительно, что остальные отстали. Парень огляделся: светило солнце, бежала речка, играя на камнях. Так и захотелось омыть в прохладной водице зудящие руки, и ополоснуть ноги от неприятной грязи. Так он и сделал. Вода оказалась очень холодной, ведь она бежала с самих гор, где собиралась из сотен ключей и десятков горных ручьев. Но эта вода была в самый раз для взмыленного и перепачкавшегося парня. Оказавшись по пояс в воде, он с охами и ахами ополаскивал лицо, обнаженную, расцарапанную в тех же кустах грудь, слегка прикрытую безрукавной жилеткой. Потом он долго держал руки в воде, с блаженной улыбкой на лице. И тут случайный взгляд парня уловил нечто, что привлекло его внимание. Вверх по течению среди камней он увидел странную тень, похожую на чью-то фигуру . По-началу он удивился, потом слегка струхнул, чисто по-детски. Но в следующий миг он шагал против течения холодной реки, и внимательно разглядывал силуэт все отчетливее проступавший средь камней. В какой-то момент, когда он перебрался через несколько камней, и изрядно подмерз, он решил позвать. «Старейшина Асвинн?!» - произнес мальчик, уже немного дрожа. Дальше в ледяной воде он идти не мог, да и пороги порой заливали по груд и заставляли сердце замереть от холода. Но тут он уже обнаружил, что камни стоят достаточно близко и высохшие на солнце, они были очень удобны для дальнейшего перемещения. Паренек вскарабкался на большой камень и потом ловко стал перепрыгивать с одного на другой, а солнце довольно скоро согрело его. На время, потеряв из виду свою цель за поворотом реки и крупными валунами, вылезающими на ее середину, мальчик уже успел забыть про нее. Беззаботно он прыгал с камня на камень и слушал пение звонкоголосых птиц, как вдруг перед ним буквально ниоткуда появилась сгорбленная фигура. В испуге мальчик пытался удержаться на ногах, но упал в воду, чудом не ударившись о камни. То был человек, он сидел на плоском камне, на мелководье прямо по середине реки. Вода была там такая прозрачная, что были видны все красоты, искрящегося на солнце, дна. Взгляд человека был устремлен именно на эти красоты, но помутневший и безжизненный он, казалось, уже не воспринимал ничего. Мальчик узнал его.
- Старейшина! – возбужденно позвал он, - Старейшина Асвинн, я вас нашел. Слава Вейсу - он вывел меня на вас. Тут скоро будут все остальные, кто пустился вас искать - они пошли обходными путями. Как хорошо, что вы целы. Мы поможем вам добраться до деревни… старейшина Асвинн?!..
Мальчик усомнился в том, что он услышан. Старик не сделал ни одного движения, не подал ни какого признака жизни, и если бы не едва заметно вздрагивающие худые лопатки под тонкой домотканой рубахой, его смело можно было принять за мертвеца. Испуг опять подкрался к пареньку, но тот в очередной раз умело отодвинул его в сторону. Он быстро выбрался на мель, подошел к камню и сел на колени рядом со старцем. Мальчик положил свою руку на отощавшую спину сидящего и осторожно провел по ней, одновременно заглядывая ему в глаза.
- Старейшина Асвинн, вы в порядке?! Вам плохо, вы можете мне ответить?
Заметив десяток обглоданных остовов рыб у ног старца , парень понял, что тот не мог сильно изголодать, хоть и не появлялся в деревне уже много дней. Но старик как будто уже не слышал и не видел. Его голова застыла в одном положении, он глядел прямо перед собой и молчал. Внезапно, он издал какой-то странный звук, и мальчик, встрепенувшись, начал переспрашивать:
- Что? Что вы говорите? Я не расслышал?
После непродолжительного молчания старик на выдохе промычал:
- Вейс… - сказал он, потом повторил, - река Вейса… Вейс…
Паренек уже ничего не переспрашивал, он растерялся и попытался посмотреть ту да же куда смотрел старец, наклонившись ближе к нему, чтобы лучше слышать, что он говорил.
И после очередной паузы старейшина опять сказал:
- Вейс… река Вейса…
- Да, старейшина, что такое?.. это она – река Вейса, - участливо отозвался мальчик.
- Он знает все… он мне все рассказал…
- Кто?
- Вейс… Он рассказал мне все, - старик словно обретал способность говорить, он говорил все отчетливее и громче, - Он поведал мне… все, что будет, было и есть… Это не просто история - это суть всего… Низменность будет процветать, как когда-то, люди устремятся сюда, дружба соплеменников не ослабнет, даже когда новые люди и новые события изменят жизнь их. И многое еще ждет эти земли, этот мир… но многое еще должно свершиться… пугающее…
- Пугающее! – холодок пробежал по спине мальчика, словно он почувствовал пророческую силу произнесенных слов.
- Да, - в следующий миг старец устремил взгляд на него, и словно пронзил им, - Пугающее! – Старик схватил оторопевшего малыша за голову и тот, попытавшись отпрянуть, ощутил, что руки старика были сильны и цепки. Он притягивал к себе кудрявую голову мальчика с таким неистовством, что последний уже не в силах был даже вскрикнуть от страха. Когда сухие губы коснулись нежного мальчишеского уха, старик начал говорить. Но слов не было слышно, потому что он говорил не словами. Парень стал брыкаться сильнее и выдергивал голову из рук старика. Но поток немых фраз лился в его уши… он сопротивлялся меньше… переставал вырываться… успокаивался … и внимал. Ужас наполнил его глаза, она закрыл их, и из них тут же потекли слезы. Хватка старика ослабла. Внезапно мальчик смог освободить голову. И вытерев глаза рукой, истерзанным горестным взором посмотрел на старика. Последний медленно оседал и заваливался назад. Мальчик подхватил его, и уложил голову себе на колени. Губы старца произнесли последнее слово, прежде чем навсегда сложились в печальную складку: «Помни».
Так и нашли его, держащего старика на руках посередине реки на большом плоском камне. Он был словно отрешен. Но когда его позвали, медленно повернул голову:
- Старейшина Асвинн умер, - тихо произнес он.
- А ты в порядке, Хенф? – последовал вопрос.
- Да, и я знаю то, что старейшина хотел сказать всем нам,… что поведал ему Вейс.



Возвращение

Много времени прошло с тех пор, как Лонс был здесь в последний раз. Когда он смотрел на далекие своды Крутых Склонов, когда видел загадочный блеск вершин Медных гор. Он шел по мягкой земле заросшей дороги и ощущал себя десятилетним пареньком, словно эхом, к нему возвращались воспоминания, которые он, как будто утратил.
Двигалась телеги запряженные быками. Лонс, свесив ноги, смотрел, как пробегала внизу земля и как мялась трава под обитыми железом колесами. И в тот момент, когда телеги выехали на возвышенность перед Валами, Лонс впервые увидел Низменность со стороны. Впервые ощутил странное чувство того, что ему хочется обнять и прижать этот клочок земли, который он покидает. В тот момент рядом с ним оказался его дядя на красивом жеребце, он тоже смотрел на родные места, потом повернулся к десятилетнему племяннику, в его глазах полных гордости и довольства Лонс прочел то, что потом слетело с его уст: «Твоя земля, малыш - ничего роднее ты не увидишь в этом мире, даже если обойдешь мир вдоль и поперек».
Он много, где побывал, но так и не нашел чего-то что могло заместить это чувство.
- Мы чертовски промокли и устали, капитан, - заявил Даггит, недовольно морщась, - Нам стоит сделать достойный привал и хорошенько перекусить.
- Моя деревня рядом, к вечеру мы будем греться у теплых очагов, и поглощать самую лучшую похлебку из говядины.
Всех очень порадовало это заявление, это можно было ощутить в одновременной вспышкой в утомленном взгляде спутников.
- Это все здорово, но думаю, будет правильно дать отдохнуть скакунам и самим соснуть часок другой, - уверенно ответил Даггит.
Большинство поддержали его. Лонс кивнул, ему не стоило долго объяснять, как всем хотелось полежать на мягкой земле, обсохнуть и немного насытиться. Он сам ощущал дикую ломоту в коленях и икры его пульсировали тяжелой болью. Значит привал – ну, что ж.

- …А я смотрю на него, а у него тот самый панцирь, который старик Декри ковал, я говорю ему: «Вас надули, эта железка развалиться при первом же ударе». Он что-то заявил мне по поводу того, чтоб я лучше утерся и не лез не в свои дела и самодовольный пошел дальше…
- И что дальше-то? – буркнул Ролан.
- Чего-чего?! Его панцирь пробили…, - бросил Санли
- Небось, помер этот высокородный задира?! - предположил Варфик, разделывая тушки зайчат подстреленных им в лесу.
- Не-а!
- Как нет, ты ж сказал, что панцирь пробили. На полном скаку не иначе что его как на шампур надели, пусть даже и копье деревянное было.
- Да нет же! Пробили-то - пробили, да брюхо оказалось прочнее и этот вельможа, потом меня еще пивом напоил, и позволил себе слегка извиниться, а Декри потом по всей округе его люди гоняли так и не поймали.
Варфик громко расхохотался, так что эхо по лесу разлетелось. Польщенный Санли покосился на Ролана, последний даже соизволил посмеяться, правда, весьма тихо и сдержанно.
- Хватит байки рассказывать, - внезапно заявил, невесть откуда взявшийся Лонс, широко-широко улыбаясь. В руках он нес охапку головастых грибов и довольно поглядывал на соратников.
Потом он уселся на кочку и стал, не спеша, раскладывать грибы по масти.
Спустя некоторое время, когда он заботливо почистил и порезал их в небольшой котелок, вдруг словно опомнился:
- А где принцесса и ее спутницы? – нахмурившись, спросил он.
- Там же где и всегда, - ухмыльнулся Варфик, в его руках уже была пара самодельных вертелов с нанизанными на них аппетитными тушками, - Занимаются омовением своих благородных тел. Ты не переживай за ними ребята поглядывают, Даггит и Лугг.
- Правда?! – Лонс немного нахмурился, - Ладно, пойду - наберу воды для похлебки.
Озеро сияло в лучах утреннего солнца, сквозь стволы пихт и сосен, растущих по берегу блики света танцевали во влажном после бури бору, где каждая росинка и капля отзывались и играли на солнце.
Несмотря на всю свою ответственность и целеустремленность, Лонс был очень рад этому краткому моменту, когда он мог побыть один. В романтичном интимном диалоге с окружающей его красотой Лонс отвлекся от всего, что занимало его мысли всю дорогу от столицы.
И в этот момент память накинулась на него, отрывочно пробиваясь, ломая стену, возведенную годами между временами его детства, и зрелости. Лонс нарочно обошел место, где, бубня, разводили костер Лугг и Даггит. Выйдя к озеру, он почти отрешенно спустился к нему, карабкаясь по узловатым корням сосен, обнажившихся в отвесном берегу. По щиколотку зашел в воду, и зачерпнул в котелок воды. Потом он медленно выпрямился и посмотрел на другой берег озера, где почти незаметно белели обломки какого-то строения. Словно обломанные зубы гигантской твари, но, может, он так отчетливо различал их, потому что знал, что там они быть и должны?!
- И что же вас так заворожило капитан? – раздался звонкий девичий голос, совсем рядом.
Лонс мигом пришел в себя и оглянулся. За корнями справа от него он увидел Лэрину, ее тело ниже плеч скрывала мутноватая озерная вода, волосы были высоко подобранны, а лукавый взгляд так и вцепился в него,
- Простите, ваше высочество, я вас не совсем понял, - старательно пытаясь потупить взор, пояснил Лонс.
Лэрину это явно забавляло. Она повернулась к нему спиной и начала подниматься из воды, по пояс, обнажив изящную юную фигуру. Потом плавным движением она указала рукой в сторону и, кивнув, сказала:
- Рядом с вами висит покрывало, подайте мне его, пожалуйста, капитан.
Вот, чертовка! Подумалось Лонсу, до этого момента она была более тактична, замечая смущение, которое она вызывала у него. Он выполнил то что она попросила, но украдкой сумел запечатлеть в памяти столь соблазнительное и томящее его зрелище. При этом, не таращился во все глаза, хотя она и не видела его. Когда она обернула вокруг себя плотную не прозрачную ткань и вышла из воды вся, тут же потребовала, чтобы Лонс помог ей подняться на берег. Он выполнил и эту ее просьбу. Она делала она все с нарочитой плавностью и изяществом, надеясь повергнуть капитана в полный ступор, но последний уже понял ее игру и любовался ей, позволяя забавляться собой. Кивнув своей головкой в сторону противоположного берега, она повторила свой вопрос:
- Ваше внимание так привлекли те белеющие обломки, это не иначе как руины каких-то построек, и похоже что здесь был город, судя по их числу.
- У вас поразительный анализ местности, принцесса Лэрина.
- Вы лукавите, Лонсел! – заметила она, - Так что это за развалины?
Лонс задумчиво хмыкнул, потом улыбнулся широко-широко:
- Это и руины города, Ваше высочество.
Раздосадованная подобным ответом девушка рассердилась, резко отвернулась и пошла туда, где виднелось пламя костра, приготовленного для нее и служанок.
Лонс посмотрел в свой котелок, до краев полный воды, и немного поругал себя. Потом решил, что расскажет ей все об этом месте, только когда придет время. А время шло. И Лонс внезапно подумал о том, что пора бы сниматься с лагеря и двигаться в Марикилис. Только стоило перекусить и поспать часок.


Когда, один из постовых по имени Ррем, сидевший на крыше и щелкавший кедровые орешки, внезапно окликнул остальных – никто не обратил внимание. Потом он крикнул громче и трое молодых ребят сидевших и игравших в игру напоминавшую кости решили отделать Ррема за его крикливость - как он того заслуживал. Первым вылез Лезки, лучший друг Ррема. Тут же попытался ухватить Последнего за щиколотку, но Ррем ловко подобрал ноги, и, кинув орешком в лоб Лезки дабы вразумить, ткнул пальцем перед собой.
- Что там еще? - послышалось из башни.
- Ничего, просто к нам гости явились, - прищурившись заявил Лезки.
- Надо сообщить в деревню, – кивнул Ррем, все равно скоро смена прибудет
- Не зачем, я с ними поговорю и объясню им, где можно ходить, а где не стоит, - странный прилив сил испытал юный Лезки. Стоило покрасоваться перед пассивным другом и показать, как должен стоять на посту настоящий постовой, к тому же с минуты на минуту действительно ожидалась другая смена.
Он ухмыльнулся, и спрыгнул в низ. Ррем попытался окликнуть его, но Лезки сделал вид, что его не интересуют опасения друга.
- Стоять, всадник, вы вступаете на территорию, куда вам нет пути!
Всадник неспешно остановил коня, и посмотрел на одетого в легкую броню паренька. Конечно, будучи практически сверстником постового Санли выглядел внушительнее в красивых, хоть изрядно запылившихся доспехах Бинкейла, а уж свежие вмятины и полосы, оставшиеся от мечей, производили еще большее впечатление.
Но Лезки не отступил, наоборот, сделал шаг вперед и дерзко бросил:
- Что непонятно? Разворачивай коня.
Санли криво ухмыльнулся, за его спиной появился Варфик вместе с нравившейся ему подданной принцессы, и он четко и медленно заявил:
- Я не привык выполнять приказы исходящие неизвестно от кого.
Звон юного голоса Санли немного ободрил и без того закусившего удела Лезки.
- Ах, так! – распаляясь воскликнул он, - Тогда слезай и я тебе докажу, что меня стоит выслушать!
Санли хохотнул, изучая, посмотрел на паренька и быстро спрыгнул с коня.
Весь в нетерпении он дернулся в сторону противника, но Лезки не дрогнул, лишь приготовился принять удар. Санли не трогал ножен, здесь ему хотелось показать свою ловкость в рукопашном бою. Он оказался совсем близко к юнцу. Лезки задорно крякнул и бросился Санли под ноги. Секундное промедление, неожиданный поворот событий - даже тяжесть доспехов не помешала Лезки опрокинуть замешкавшегося Санли. Сильно ударившись, воин вскочил на ноги, торопливо расстегивая ремни доспеха.
- Сейчас я тебе покажу! – воскликнул униженный Санли. Тем временем на поляну перед постовой башней выходили его спутники и с интересом наблюдали за схваткой, Варфик уже заключал пари с Роланом. Немного растерявшиеся постовые неуверенно поглядывали вниз с вышки на пришельцев, но, не торопясь что-либо предпринимать, следили за тем же действом.
- Иди сюда! – гаркнул светловолосый воин, окончательно освободившись от тяжелых и сковывающих движения лат. Кольчуга сверкала - он поправил ремень, встряхнулся, подходя к противнику по дуге. Последний, к слову сказать, мало волновал Санли. Сейчас его взгляд тайно был сосредоточен на девушке, которая провела с ним в одном седле целые сутки, аромат ее одежды и волос не оставлял его ни на минуту, стоило ему закрыть глаза и образ ее вставал перед ним. Кровь кипела, жажда действий! Только не стоять на месте, только не стоять! Он рванулся вперед. Юнец отпрыгнул, но Санли обхватил его торс обеими руками и поднял над землей ровно настолько, чтобы противник на миг потерял ориентацию. В следующий момент всем весом тела Санли попытался свалить паренька. С коротким выкриком и довольно больно для себя Лезки упал на землю. Удовлетворение отразилось на лице Санли, он отряхнул руки ликуя, что поквитался с паршивцем. Тут Лезки, лежа на земле, схватил воина за ногу и со всей силы дернул – Санли удержал равновесие, тогда юный постовой подножкой подсек опору второй ноги воина. Санли рухнул рядом с пареньком, с остервенением он набросился на неугомонного. В следующий миг они переплелись, стараясь уложить друг друга на лопатки, с обеих сторон наблюдавшие стали поддерживать борющихся. Но уязвленный Санли был готов разорвать подлеца в клочья, его захваты становились все опаснее для противника, пальцы норовили повредить лицо. И не известно чем бы все закончилось, когда завидевший суматоху впереди, на поляну выскочил Лонс. Лохмач, резко осаженный всадником, поднялся на дыбы. Капитан спрыгнул с жеребца подскочил к солдату резко оттолкнул его от паренька. Санли отскочил недоумевая и оглядываясь, чтобы найти и ответить новому противнику, но, увидев Лонса быстро остыл.
- Отставить! – рявкнул капитан. В этот момент Лезки чья бровь была рассечена твердыми пальцами воина, подобрал толстую палку и ринулся на Лонса. Быстро отреагировав, воин защитился от удара выставив закованное в доспех плечо правой руки, Палка разлетелась в щепы, но резкая смена оружия возмутила спутников Лонса. Рядом возникла массивная фигура Луга - он тихо произнес:
- Не повторяй этого.
- А то что? – выкрикнул парень, кровь заливала глаза, а гнев переполнял и был готов вылиться. Он совсем не умел вовремя остановиться.
- Узнаешь, - пообещал Луг.
Тут с вышки спрыгнул постовой, неуступавший Лугу в габаритах - его явно не устраивал возникший перевес сил. Остальные постовые оказались рядом с ним в тот же момент.
Лонс отгородил собой Луга.
- Все, давайте на этом остановимся, не стоит продолжать.
Санли бросил оскорбительную фразу Лезки, и тот не замедлил ответить. Разгоряченный солдат бросился вперед, но Луг быстро остановил его и обхватил, так что самые сильные рывки юноши оставались тщетны.
- Чужаки, - сказал крупный постовой, - это мирные земли, пришлые воины могут нарушить наш покой, мы не можем просто пропустить вас.
- Думаете, нам нужно ваше позволение! – выкрикнул в конец обезумевший Санли.
Брошенная фраза словно утвердила правоту тех, кто имел доспехи и заточенные клинки.
За спинами постовых послышался отдаленный топот копыт, и замешкавшиеся постовые вновь стали прямо и уверенно перед солдатами.
- Все в порядке, мы мирные послы Бинкейла, я родился в этих землях, - убеждал Лонс.
Постовые ответили недоверием, а когда топот раздался совсем близко, крупный постовой заявил:
- Лучше вам повернуть назад, сюда скачут наши соратники.
Сквозь кусты мелькали бурые тела взмыленных лошадей, воины сидевшие на них были частично одеты в доспех защищавший предплечья, плечи и голени. Волчьи шкуры подобно накидкам укрывали из спины. Круглые щиты луки и колчаны, полные пестрооперенных стрел.
Лонс сделал шаг назад, потому что один из подъехавших всадников едва не наскочили на него. Он понимал, что это лишь устрашение, приехавшие увидели, что на посту не все спокойно и первым делом прикрыли своих и попытались отпугнуть пришедших. Надо было действовать спокойно, прибывшие не были распалены недавней борьбой безбашеных юнцов. Он высоко поднял пустые руки и несколько раз повторил громко и четко:
- Мы мирные путники, посланцы Бинкейла.
Кто-то держал наготове лук, иные держали руки ближе к ножнам. Со стороны солдат Лонса обстановка была не лучше: Варфик осторожно заряжал арбалет, а остальные начинали, не спеша, обнажать мечи и отвязывать щиты от седел.
- Мирные?! – бросил главный из всадников, выводя коня вперед остальных, - Назовись и скажи чего тебе здесь надо!
Лонс осторожно посмотрел на него – густые русые волосы спадали почти до плеч, перевязанные бардовой повязкой по лбу. Большие глаза внимательно следили за ним, а на лице было выражение словно немного задорное.
- Я слуга Бинкейла, капитан королевских солдат Лонсел Смен... – едва он договорил, уже собираясь рассказать о цели своего путешествия, как тут же все понял, и не смог более произнести ни слова.
Всадник словно ждал, но нет - он изучал незнакомца, назвавшегося именем друга его детства. Он сопоставлял худощавого задиристого Лонса с копной растрепанных каштановых волос на голове, в одежде пропахшей удобрениями и стружкой с тем, кто стоял перед ним.
Лонс опустил руки, что-то вцепилось ему в грудь, а потом тонкими ниточками потянулось к голове, коснулось корней волос, глаза защипало, и слеза упала на щеку. Одна единственная слеза, которую заметил только Лонс и всадник.
Тот соскочил с коня, оттолкнул стоявшего на пути Лезки, глаза округлились, улыбка – нервная усмешка скривила рот.
- Малз? - севшим голосом произнес капитан.
- Лонс! – воскликнул спешившийся всадник, в следующий миг он сжимал голову друга в своих ладонях, притянув так близко к себе, словно не мог рассмотреть его лица. Все то, что легло линиями, морщинками - укрупнившиеся мужские скулы, сформировавшаяся форма носа, очертание губ, изгиб бровей, изменившийся цвет глаз – они не узнавали друг друга, и наоборот, словно всегда были такими, такими как…
- Пятнадцать лет назад…
- Пятнадцать лет…- прохрипел в ответ Лонс,- Друг.
Мало кто понимал, что происходит в этот миг. Но то, что происходило сейчас ввело в недоумение абсолютно всех: то, что грозило закончиться, по меньшей мере, дракой, превратилось в душераздирающую сцену встречи.
Принцесса смотрела на капитана, чья мужественная поджарая фигура была зажата в объятиях крепкого широкоплечего мужчины и странные чувства мешались в ее груди и каплями слез умиления пробегали по щекам.

Сообщение отредактировал Serel Tyu - 2-04-2007, 2:41

[Gathering >>>]

Привет

Река здесь была мелкой и местами образовывала пренеприятные запруды, превращая берег в болото. Идти вдоль нее было практически невозможно, лесная река,

Река-река! Повторюши! и далее по тексту аналогичные ситуации возникают.

Когда сухие губы коснулись нежного мальчишеского уха, старик начал говорить. Но слов не было слышно, потому что он говорил не словами. Парень стал брыкаться сильнее и выдергивал голову из рук старика. Но поток немых фраз лился в его уши… он сопротивлялся меньше… переставал вырываться… успокаивался … и внимал. Ужас наполнил его глаза, она закрыл их, и из них тут же потекли слезы. Хватка старика ослабла. Внезапно мальчик смог освободить голову. И вытерев глаза рукой, истерзанным горестным взором посмотрел на старика. Последний медленно оседал и заваливался назад. Мальчик подхватил его, и уложил голову себе на колени. Губы старца произнесли последнее слово, прежде чем навсегда сложились в печальную складку: «Помни».

Красиво...
А дальше придираться уж совсем не хочестся! Спасибо за удовольствие от прочтения. Хочу еще!!!!!!!!:)

[Горация >>>]

Мда... кажется, я порядком переборщила... но, в любом случае, хочу упрекнуть тебя в катастрофической невнимательности!!!!!
А пока лови!


Река здесь была мелкой и местами образовывала пренеприятные запруды, превращая берег в болото."
здесь – это где? Раз уж это самое начало новой части, то стоит указать хоть какой-то ориентир: у перелеска, у деревни и тд

Идти вдоль нее было практически невозможно, лесная река, полная ила, коряг и всяческих веток , так же была неудобна для передвижения вброд."
возможно, стоит заменить на «него» и отнести слово к «берегу»
хм… всяческих… забавно, но сюда никак
не передвижения, а скорее всего, переправы или перехода. Едва ли бывает острая необходимость именно передвигаться подобным образом

"Но где-то неподалеку слышалось журчание. Журчание воды, сбегающей по камням"
на мой взгляд, повтор не оправдан, лучше соединить предложения

"Там река выходила из лесной чащи"
может, «в этом месте»?
я не применяла бы это слово к реке…. Выливалась – более логично

"Там земля становилась плотнее и каменистее, растений у воды было все меньше, и река вымывала для себя овраг"
теперь уже точно, слово «там» в предыдущем предложении нужно заменить
обычно, река вымывает русло… а овраг – это яма, которая осталась после ухода воды

И дальше по камням, по порогам, в районе предгорья она становилась мельче и шумела так резво, что казалось, то уже (здесь хочется вставить слово «совсем») другая река.

"Из густых зарослей ежевики, росших по оврагу,выбрался мальчик"
коряво… тогда уж, наверное, «разросшихся»

"Отряхнул листочки и древесную шелухуи, морщась, потер оцарапанные руки."
с чего отряхнул? Если не обозначено с чего, тогда примерно «отряхнулся от листьев….» И потом, кажется, это называется не шелухой, а древесной трухой).
судя по следующему предложению, эти руки должны быть не только оцарапанными… а грязными-прегрязными

Видимо не раз, провалившись в лесных заводях, он по пояс был перемазан в тине и грязи с кусками мха.
во-первых, я бы поменяла местами начало и конец предложения… во-вторых, уточнение про куски мха как-то не вдохновило, лучше без него… Куски представляются большими, и вообще, в кусках мха перемазаться довольно сложно, точнее – невозможно…

"Наверное, только мальчишка мог резво пройти вдоль берега и при этом довольно быстро".
вообще, резво и быстро – почти синонимы

Парень огляделся: светило солнце, бежала речка, играя на камнях. Так и захотелось омыть в прохладной водице зудящие руки, и ополоснуть ноги от неприятной грязи. Так он и сделал. Вода оказалась очень холодной, ведь она бежала с самих гор, где собиралась из сотен ключей и десятков горных ручьев.

грудь, слегка прикрытую безрукавной жилеткой
замираю в глубоком пардоне, но это что-то новенькое!!! Жилетка – это и есть безрукавка… приделай рукава – и это уже совсем не жилет.

Но в следующий миг он шагал против течения холодной реки, и внимательно разглядывал силуэт все отчетливее проступавший средь камней. В какой-то момент, когда он перебрался через несколько камней, и изрядно подмерз, он решил позвать"
не годится, требуется уточнение кого именно позвать.

"Но тут он уже обнаружил, что камни стоят достаточно близко и высохшие на солнце, они были очень удобны для дальнейшего перемещения".
во-первых, какие камни?.. во-вторых, чтобы они стояли, нужно чтобы кто-то их все же поставил… в-третьих, «стоят» - настоящее время, и тут же «они были» - прошедшее, в-четвертых, слово «перемещение» воспринимается так, будто перемещать будут все эти же камни

"Паренек вскарабкался на большой камень и потом ловко стал перепрыгивать с одного на другой, а солнце довольно скоро согрело его"
кого его??? Большой камень????... нет, но воспринимается именно так….кроме того, это упоминание о солнце как-то не совсем к месту.

"На время, потеряв из виду свою цель за поворотом реки и крупными валунами, вылезающими на ее середину, мальчик уже успел забыть про нее. Беззаботно он прыгал с камня на камень и слушал пение звонкоголосых птиц, как вдруг перед ним буквально ниоткуда появилась сгорбленная фигура. В испуге мальчик пытался удержаться на ногах, но упал в воду, чудом не ударившись о камни. То был человек, он сидел на плоском камне, на мелководье прямо по середине реки".

"Взгляд человека был устремлен именно на эти красоты..." второй раз это слово уже лишнее

"Заметив десяток обглоданных остовов рыб у ног старца"
не могу сказать конкретно, что так смутило меня в этой фразе, но что-то здесь не так… возможно, «остовов рыб» звучит уж больно костноязычно, да и вообще, остов – что-то более эпохальное, чем простой рыбий скелет

"словно обретал способность говорить, он говорил все отчетливее и громче"
"устремил взгляд на него, и словно пронзил им"
я бы оставила либо устремил, либо пронзил…

"Старик схватил оторопевшего малыша за голову"
может, за волосы или за уши?, тем более, что «голова» есть в следующем предложении

"он сопротивлялся (все) меньше…"

"Ужас наполнил его глаза, она закрыл их, и из них тут же потекли слезы"
их-них

"Внезапно мальчик смог освободить голову"
перебор с головой… нужно как-то разнообразить, например, «смог освободиться из цепких объятий»

"И вытерев глаза рукой, истерзанным горестным взором"
не думаю, что этот синоним хорошо подходит в «взору»

"Он был словно отрешен"
от чего?

"Он был словно отрешен. Но когда его позвали, медленно повернул голову: "
эти два предложения я бы соединила

"Много времени прошло с тех пор, как Лонс был здесь в последний раз. Когда он смотрел на далекие своды Крутых Склонов, когда видел загадочный блеск вершин Медных гор." тоже объединила бы

"Он шел по мягкой земле (тогда уж по траве) заросшей дороги и ощущал себя десятилетним пареньком, (.)словно эхом, к нему возвращались воспоминания, которые он, как будто утратил."
а вот здесь, наоборот, разделить

"Двигалась телеги запряженные быками. (???) Лонс, свесив ноги, смотрел, как пробегала внизу земля и как мялась трава под обитыми железом колесами."
объединить предложения во что-то вроде «Сидя на телеге, запряженной быками, Лонс, свесив ноги, смотрел… и тд»… а вообще, не понятно, что это уже воспоминания… тогда должно быть обозначение «Он представил себя сидящем на телеге, запряженной быками… и тд»… или «вспомнил»

"что ему хочется обнять и прижать (прижать к чему?) этот клочок земли, который он покидает"
"В тот момент рядом с ним оказался его дядя на красивом жеребце, он тоже смотрел на родные места, потом повернулся к десятилетнему племяннику, (.) в его глазах полных гордости и довольства Лонс прочел то, что потом слетело с его уст: «Твоя земля, малыш - ничего роднее ты не увидишь в этом мире, даже если обойдешь мир вдоль и поперек»."

"Нам стоит сделать достойный привал?? "
привал может быть достойным?

"Всех очень порадовало это заявление, это можно было ощутить в одновременной вспышкой в утомленном взгляде спутников."
эх… ты такой невнимательный!

"На полном скаку не иначе что его как на шампур надели"
наверное, лучше «на вертел»… шампур звучит современно

"раскладывать грибы по масти"
я просто не знаю… разновидности грибов.. в действительности называется мастью???

"- А где принцесса и ее спутницы? – нахмурившись, спросил он."
на мой взгляд, несколько запоздалый вопрос… он в первую же очередь должен был осведомиться об этом, а уж потом идти за грибами.

"Озеро сияло в лучах утреннего солнца, сквозь стволы пихт и сосен, растущих по берегу блики света танцевали во влажном после бури бору, где каждая росинка и капля отзывались и играли на солнце."
занятное предложение… каждая часть пляшет сама себе

"возведенную годами между временами его детства, и зрелости"
по-моему, это слово лишнее… «… между детством и зрелостью"

"Выйдя к озеру, он почти отрешенно спустился к нему, карабкаясь по узловатым корням сосен"
насколько я знаю, это движение вверх… а он, по всей видимости, спускался

"Лонс мигом пришел в себя и оглянулся."
хм… такое впечатление, что все остальное время он не в себе!

"ее тело ниже плеч скрывала мутноватая озерная вода"
скорее, по плечи, или по грудь

"Лэрину это явно забавляло. Она повернулась к нему спиной и начала подниматься из воды, по пояс, обнажив изящную юную фигуру. Потом плавным движением она указала рукой в сторону и, кивнув, сказала:
- Рядом с вами висит покрывало, подайте мне его, пожалуйста, капитан."
веселенькие же манеры у принцессы!!! Ты уверен, что она принцесса?


"Когда она обернула вокруг себя плотную не прозрачную (это лишнее) ткань и вышла из воды вся"
мама дорогая!!!!! А она могла еще выйти по частям??!!

"- Это и (есть??? Или я не так поняла фразу?) руины города, Ваше высочество."
"Раздосадованная подобным ответом девушка рассердилась, резко отвернулась и пошла туда, где виднелось пламя костра, приготовленного для нее и служанок. "
в таком случае, не понимаю, что могло ее рассердить..
а пламя костра... будто их жечь собрались...

"что пора бы сниматься с лагеря"
наверное, сниматься со стоянки, а лагерь – сворачивать

"один из постовых"
может, дозорных??? Постовой уж больно нашу родную милицию напоминает!

"вместе с нравившейся ему подданной принцессы"
тогда уж, компаньонкой... а вообще, фраза не красивая...

"показать свою ловкость в рукопашном бою"
наверное, «в кулачном»... бой на мечах – и есть рукопашная

"освободившись от тяжелых и сковывающих движения лат. Кольчуга сверкала..."
он же снял латы? Или поверх кольчуги он носил еще какой-то доспех?

"чья бровь была рассечена твердыми пальцами воина"
ох и пальчики у него!

"закованное в доспех плечо правой руки"
хм… может, просто «правое плечо?»

"- Чужаки, - сказал крупный постовой, - это мирные земли, пришлые воины могут нарушить наш покой, мы не можем просто пропустить вас"
весьма странный аргумент, если честно

За спинами постовых послышался отдаленный топот копыт, и замешкавшиеся постовые вновь стали прямо и уверенно перед солдатами. (прямо и уверенно встали)

"Постовые ответили недоверием, а когда топот раздался совсем близко, крупный постовой заявил:
- Лучше вам повернуть назад, сюда скачут"
довольно примитивное слово

"а на лице было выражение словно немного задорное"
опять: каждая часть предложения пляшет сама себе… выражение чего? – задора.

"Он сопоставлял худощавого задиристого Лонса с копной растрепанных каштановых волос на голове, в одежде пропахшей удобрениями и стружкой с тем, кто стоял перед ним."
то же самое… нужно переделать предложение

"укрупнившиеся мужские скулы (занятно), сформировавшаяся форма носа ( а до этого, надо полагать, нос был бесформенным…), очертание губ, изгиб бровей, изменившийся цвет глаз [/U](если глаза и могут изменить цвет, то только в младенчестве)"

[U]"Мало кто понимал, что происходит в этот миг. Но то, что происходило сейчас ввело в недоумение абсолютно всех"

Сообщение отредактировал Gorac - 10-05-2007, 12:59

[Тоги - Злобная Рыбка >>>]

«Вокруг сновали грузчики…» - грузчики… тоже не из той оперы.

нормальное слово, можно прадва заменить носильщиками, портовыми людьми (на берегу моря), рабочими и даже байтерами, существует немецкое к нач 15-го века (легенда о Штёртебекере) слово олдерман... все, как никак, грузы поднимают... а еще проще слуги... чьи-то.

«Потолок уходил высоко, и под его сводами висели широкие и длинные полотна сиреневой с серебром ткани, тонкими полосами свисали под ними полосы темно-синего бархата». – во первых, куда уходил потолок? А нагромождение из тканевых полос мне вообще как-то не представляется…

Во-первых, сие описаие похоже на занавес, менее на всего на ковер, и еще более отдаленно напоминает гобелен.

«Он надел на голову кольчугу и шлем»

на говолу кольчугу? Зачем? есть кольчужные капюшоны - так проще, под кольчуный капюшон одевался стеганный чепец или войлочная шапка, то же и под шлем, если без капюшона, но есть шлема с бармищей (эта кольчужная защита приклепана по ободу шлема и прикривает шею и плечи). Куда можно запихнуть бармицу: насальхельм (нечто похожее на картине А. Невский) на карте Иерусалима (в них скачут тамплиеры) относится сий шлем 1070-1170 приблизительно. далее скандинавские "совы" или шлема с полумаской, конические шлепа русичей с личинами или наносниками. Бармица хорошо подходила к итальянским бацинетам, правда издали видится Дарт Вэйдер, но это другая история... С немецкими бацинетами дело посложнее. Бармицу часто использовали сарацины и монголы, распространена была и в европе у тех, у кого кошель был тонок.

«…по команде Мантайлса, батальон остановился» - батальон??? Это что-то из второй мировой.

Не соглашусь. Хотя и понимаю, что Истальянский язык появился лишь к концу 13-го века, но в нем слово Battaglia - означает сражение; ...di battaglia - боевой...
Однако предпочтение все же отдам полку или отряду, или копью (копье - есть обозначение отряда представленных одним знаменем - пенноном (вымпелом), причем сколько копий в нем одному Богу известно, Копья в значении отряда в основном считались по количеству знатный пеннонов. Пример: в "свалке", т.е. в бою видно два пеннона одного господина, и три второго, в любом случае скажут было два копья по тридцать человек (к примеру) господина 1 и три копья по тридцать целовек господина 2)
Шевалье, витязь, риттер, рыцарь, кавалер - синонимы конного воина.
Knight, кнехт, кмет таже могут быть конными, но чаще упоминаются пешими.

«…говорили, что в Астоне отсутствует суверен и правит там придворный совет»… - нестыковочка какая-то выходит: как может быть придворный совет, если нет самого сюзерена, при котором состоит двор??? Значит и самого двора нет… Вернее было бы «государственный совет».

Тогда уже правит Совет Регентов или Мать-Регент (как это было с Фридрихом Рожером), Жена-Регент...

«Тут же Лонс отметил бардовое знамя Астона, восточного соседа Бинкейла». – с точки зрения геральдики правильнее будет «пурпурное знамя Астона».

Червленое! Горация, по геральдике бардо ближе к червленой финифте, нежекли к пурпуру.

кстати, по гербовому свитку из Цюриха: червленый щит - герб епископа Lvilche или по-немецки Luittich

"Мальчишка подал Лонсу его меч, вложенный в красивые торжественные ножны", - торжественные?

Торжественные - это дар, который можно убрать подальше в сундук и использоваться потом, как драгоценность. Денежный Ренессанс начался только с 1220 года. Натуральное хозяйство. Автор здесь прав.
Есть ножны боевые, есть ножны торжественные, как и то, что ни один человек не будет сражаться в золотых доспехах, в этом случае железо надежнее.

[Горация >>>]

Не соглашусь. Хотя и понимаю, что Истальянский язык появился лишь к концу 13-го века, но в нем слово Battaglia - означает сражение; ...di battaglia - боевой...

я не судила здесь с точки исторической справедливости... мне просто не понравилось, как оно звучит в контексте данного текста.

Горация, по геральдике бардо ближе к червленой финифте, нежекли к пурпуру.

та же причина... текст не рассчитан на знатоков. Употребляя более известный термин, не нарушается атмосфера, и правильно доходит смысл.

Есть ножны боевые, есть ножны торжественные, как и то, что ни один человек не будет сражаться в золотых доспехах, в этом случае железо надежнее.

я имела в виду вовсе не это.... то, что обозначено здесь как "торжественные", в большинстве случаев именуется как "парадные"...

[Serel Tyu >>>]

Рискну вставить слово)) Но Придирка к слову "торжественный" мне абсолютно не понятна. ТОржество- празднество, парад тоже торжественное мероприятие, так что это совершенно не существенно парадные у него ножны или торжественные, хотя можно было подразумевать под этим словом скорее деяние, чем эпитет.
вот как я думаю, Господа знатоки

[Горация >>>]

это совершенно не существенно парадные у него ножны или торжественные

по смыслу - совершенно никакой разницы, да и Тоги в этом вопросе гораздо просвященнее меня.))) просто, на мой взгляд, "парадные" лучше ложится на слух. Действительно, в тех источниках, которые мне попадались, и в которых описывались подобные предметы, использовался именно термин "парадные". Это ни в коем случае не ошибка.... хотите - можете меня стукнуть! (у меня действительно мания цепляться не к значению, а к форме слова...)