Маленькие истории большого сказочника, в общем, наслаждайтесь ^.^

Со мной произошло почти такое же: сначала думала, что сюжет будет крутится вокруг русалки и доктора. И фраза "Прошло много лет, не стало той больницы" повергла меня в шок. Я то уже настроилась на романтическую историю с налетом греческих мифов. Думаю: "Ни фига себе любовь".
Но конец понравился. Неплохая вещь.

Доброго времени суток))
Заглянула тут я на огонек...сюда то есть) Настроение у меня сегодня редакторское, а значит - опять у астероидов дискотека в кольцах Сатурна. Сначала тапочки - потом сладкое

В этом месте часто встречались влюбленные пары, да и лучше места в округе найти сложно.

Слово "место" дважды в одном предложении.

нимфой реки. Русалке нравилось это имя, более подходящего имени духу этой реки дать было сложно.

Слово "реки" дважды...слишком близко)

Так...тапочки резко кончились. Начались вздохи...грустно однако как. Но жизненно..действительно - лучше так. Лучше честно все сказать, а не оставлять человека (или русалку, не важно) во власти бузмных надежд. Главное - искренность.

Спасибо. Было здорово это прочесть))

С уважением, Клер

Клер
Упс, насчет повторов я налажала. Еще сама сидела, перечитывала и пыталась сообразить, что меня в этих предложениях коробит. Спасибо за редакторский труд . Пойду исправлять.
Рада, что понравилось .

Я хотела бы высказаться по первому рассказу, если Вы не возражаете. Общее впечатление хорошее. Мне кажется, Вам не стоит бросать писательство. Теперь замечания.

"Мокрый коричневый лист, словно, раздумывая, нехотя оторвался от голой черной ветки и, покружившись, упал прямо на мой ботинок. Я досадливо встряхнул ногой, и лист упал на тротуар. " (Если лист оторвался "нехотя" зачем тогда Вам оборот "словно раздумывая"?) Разве без него не будет гармоничнее? Смотрите- мокрый коричневый лист нехотя оторвался от ветки и, покружившись (описав круг?), упал..." (голой черной лучше убрать, нагромождение прилагательных в одном предложении не есть гуд) Следующее предложение не очень.

"Было трудно поверить, что глаза меня не обманывают, но это была она… Франческа." Негладкое предложение. Может- Я с трудом верил своим глазам: это была она. Франческа. (Или) Мне казалось, это обман зрения, но нет- передо мной сидела она. Франческа.

Может- Я с досадой его стряхнул, и он упал...

"Сейчас она сидела на мокрой скамейке". Слово "сейчас" лишнее. Вы же уже упомянули, что герой увидел девушку, сидящую на скамейке

"Я медленно пошел в ее сторону. Прямо по лужам и грязи, не замечая, что в дорогих ботинках уже хлюпает вода. На скамейку, рядом с Франческой тяжело плюхнулся толстый бомж. " уберите "медленно". Не каждый глагол должен сопровождаться наречием. Тут оно лишнее

"дорогих" тоже не нужно. А что- в дешевых вода не хлюпает?Или вода имеет какое-то отношение к цене обуви? Далее Франческа же указывает, что ее собеседник состоятелен. Этого достаточно читателю

Уберите "на скамейку", ведь читатель все еще помнит, где она сидит. И слово "толстый" не нужно. Может- рядом с Франческой плюхнулся бомж.

"Я раскрыл зонт, который до этого нес в руке над ее головой, и " Я раскрыд над ее головой зонт. (Или поставьте правильно знаки препинания. "Я раскрыл зонт, который до этого нес в руке, над ее головой, и " А конец фразы мне очень понравился

Вот некоторые начальные замечания. Надеюсь, Вы не обидетесь. Вы молодец, что выставили произведение на публику, потому что именно так писатель имеет возможность совершенствоваться.

С уважением.




Добавлено:
Не обидИтесь, конечно. Мой ляп Не заметила

Shoko
Спасибо . Подобные советы, в любом случае, лишними не будут. Надо будет не полениться и исправить .
Хотя вот эта вот фраза

рядом с Франческой плюхнулся бомж.

у меня почему-то вызвала забавную мысль о том, что бомж упал в лужу .

Genevieve,
Ага Мне тоже бывает лень правку вносить Но потом беру себя в руки и мужественно правлю. На самом деле, это очень помогает. Я пишу с детства и часто созерцаю своё творчество как бы со стороны. Изменения к лучшему есть

А про бомжа- Рядом с Франческой пристроился бомж. Или. Неожиданно рядом с девушкой появился бомж. Он бесцеремонно развалился на скамейке, почти вплотную к Франческе.

Прочитал... интересно, что-то похожее я недавно видел в своей жизни..хотя многие закрываються стеной отчуждения..
В общем молодец=)
Ещё меня порадовало то что этот рассказ почти одинакового рождения с этой фразой:
Tears isn't a shame, they are feelings that people can see...

Сообщение отредактировал Ragnaradi - 23-05-2007, 21:44

Genevieve,
я все тут жду с нетерпением, когда же ты закончишь дневники или уже не дневники))
Я же сгораю от любопытства, что там с Люси
Неужели ты решила забросить свой рассказ?

Интересно пишешь! Живо, атмосферно, образно... словом так и надо! Мне понравилось все. Про вампиров забавный рассказ! Некоторые фразы действительно, кхм... пикантные. Некоторые вызывают смех (в хорошем смысле) - юморные! Некоторые... А впечатления самые наилучшие! )

Неужели ты решила забросить свой рассказ? 

Ни в коем случае! Просто небольшой застой творчества и лень страшная атакует .

kit
Malady
Спасибо на добром слове .

Вот небольшое, я бы даже сказала слишком небольшое, продолжение к "Хроникам".
- Ну, как жизнь? – из-за двери выглянула хитрая мордочка Чарли.
- Полная задница, - буркнул Стив, без энтузиазма вешая очередной номерок на очередную клетку, в которой сидела загадочная куча тряпья похожая то ли на бомжа, то ли на собаку. Спрашиваете как такое может быть? Я и сама не знаю, но Серж сказал, что это неудачные монстрики склепанные епископом. То ли ходить не могут, то жрать, то ли слышать, но, в общем, к службе они оказались непригодны и их тут держат чисто на всякий случай. Лично я посчитала, что эти тварюшки могут разве что вызвать приступ жалости у предполагаемого противника.
- Ну, ты узнал, что я просила?
- Все пучком, сестренка, - лукаво улыбнулся Чарли и вытащил из кармана ворох помятых бумажек. – Тут все записано.
Он повертел их в руках и отдал одну мне.
- К…лан Гангрел… Мо…гут преврати… Нет, превращаться… в волны? – по слогам читала я. – Что за белиберда?! У тебя ужасный почерк! Ты что держал ручку задницей, когда писал?
Чарли поперхнулся:
- Подбирай выражения! Если ты не умеешь читать, это еще не значит, что я не умею писать.
- Тогда прочти это сам. Я твои каракули не понимаю.
- Что тут непонятного? – Чарли забрал у меня листочек. – Клан Гангрел. Могут превращаться в волка или летучую мышь. Обладают звериным чутьем, могут отращивать когти. Также могут поглощать любые повреждения, даже от солнечного света. Но, - он подмигнул мне, - этому нужно долго учиться. Так, что там дальше… Если впадают в Безумие, то приобретают признаки животного.
- Что эта вся хрень значит? Какое безумие? Какие признаки животного? – не поняла я.
Чарли деловито сложил листочек и спрятал его во внутренний карман уже довольно потрепанного пиджака. Потом этот нахал коротко хохотнул и, щелкнув меня по лбу, ответил:
- Что тут непонятного? Если впадешь в Безумие, отрастишь рога, копыта или хвост.
Что я могла на это ответить?
- А Безумие – это Безумие, - влез Стив. – Мне об этом рассказывал мой Сир. Это как неконтролируемая ярость. – Он вздохнул и взъерошил свои короткие волосы. – Мы в него очень легко впадаем.
- Мы?
- Я и Дэни. Мы – Бруджа. Лучшие бойцы Шабаша, - последняя фраза была явно не его. Скорее всего он повторял слова своего Сира.
Вспомнив о Сире, я немного загрустила. У Стива есть Сир, у Дэни – есть. И у Чарли тоже есть Сир, правда он так и не сказал кто это. А где же носит этого Антония? И почему он выбрал именно меня? По словам Сержа, в Шабаш за красивые глазки не берут. Во всяком случае, в более-менее мирное время. Во время открытой вражды с неведомой Камарильей обращают кого попало, иногда просто отлавливают людей на улицах.
- Эй, не расстраивайся ты так, - подал голос Чарли. – Ну, подумаешь, рога вырастут. Это даже круто, - пошутил он. – Не нужно будет придумывать костюм на Хэллоуин. А если вытянутся уши, я буду называть тебя Арвен.
С этими словами он достал откуда-то завядшую ромашку и заткнул мне за ухо. Довольно безобидный, дружеский жест, но мне почему-то захотелось плакать.

Я лежала на кровати, вяло изучая потолок. Пересчитав все трещины и пятна, я заскучала. Мои братья по оружию ушли на какую-то местную гулянку, я, сославшись на плохое самочувствие, осталась у себя. А вообще, просто плохим было не самочувствие, а настроение и, потому не было желания тусить со здешними вампирами.
Депра была по поводу длительного отсутствия Антония. По всем расчетам он уже должен был вернуться, но его все еще не было. Я перевернулась на бок и у ткнулась носом в колени. Эта тюремная жизнь начинала помаленьку раздражать. Нам до сих пор дают донорскую кровь, причем холодную, нас не выпускают на улицу, а вчера, словно скотину, вывели «погулять»! Бесконечные тупые поручения, презрительные взгляды и отношение других. Какая-то сволочь двинула Дэни в глаз просто за то, что тот задел его ящиком со склада. Во всяком случае так Дэни сказал мне. Потом, правда, я встретила эту самую сволочь – выгребка чуть старше нас – без одного уха и со шрамами на щеке. Второй глаз Дэни украсила уже я…
Раздался резкий стук в дверь и какая-то возня. В комнату ввалился Серж.
- Не надоело откалываться от коллектива? - весело спросил он.
- Не надоело, - буркнула я. – А чего это ты такой довольный?
Вместо ответа Серж втащил в комнату волосатое нечто, которое вынуждено было согнуться почти вдвое, чтобы войти. Нечто было на две головы выше Сержа и было покрыто длинной седой шерстью, напоминая оцивилизанного йети. Различить пол было непростой задачей, так как под шерстяными бакенбардами, густыми бровями и длинными космами было видно только яркие красные глаза. Но я навскидку решила, что это мужик, потому что он был высоковат и широковат для женщины.
- Рад видеть тебя в добром здравии, - сказал волосатик, протягивая руку.
Я молчала, но потом все же неуверенно сказала:
- Мы знакомы? – уверена, что никогда не забыла бы такую примечательную… хм… личность.
- Ай-яй-яй, - поцокало языком нечто. – Какая же забывчивая молодежь пошла. Вырождение нации, не иначе.
Как я не напрягала мозг, но вспомнить сию особу не могла. Хотя голос казался мне все же знакомым. Но вампир не стал меня долго мучить.
- Раз уж забыла меня, то можно познакомиться еще раз. Антоний, твой Сир.
Серж, до этого молчавший, выскользнул за дверь, даже не удосужившись попрощаться. Я же с изумлением пялилась на того, с кем всего минуту назад страстно желала встретиться.
- Так вот, на что похожи признаки животного, - брякнула я первое, что пришло в голову.
Антоний, как мне показалось, изумленно вскинул брови:
- Это ты о чем? – но я не удостоила его ответом. Просто не хотела демонстрировать глупость. Впрочем, он сам все понял.
- Ааа… Так ты об этом, - он коротко хохотнул, почесывая волосатую кисть, которая, ко всему прочему, была украшена и довольно длинными загнутыми когтями. – Знаешь, к этому быстро привыкаешь, - одна из узких красных щелей на месте глаз исчезла и посему я решила, что он мне подмигнул.
Меня передернуло. Превращаться в нечто подобное совсем не хотелось. А эпиляция нынче недешево стоит. Антоний верно истолковал мой жест и продолжил:
- Но, знаешь, если будешь сдерживать себя, то такое не произойдет. Я в свое время советы своего Сира игнорировал и, как видишь, бесплатно приобрел замечательную шубу.
Я невольно улыбнулась. Кажется, он не такой уж плохой. В любом случае, куда вежливее Сержа. Антоний деловито прошелся по комнатушке, хотя прошелся – это слишком сильно сказано – сделал пару шагов и уперся в стену, и плюхнулся на кушетку.
- А у тебя тут тесновато. Но ничего – все лучше, чем сырая нора, - хохотнул он и достал из кармана вяло трепыхающегося хомячка. – Будешь? – поинтересовался он и, не дождавшись ответа, сунул животинку в рот. – Ладно, нет так нет.
Я в недоумении хлопала ресницами.
- Короче, слушай, - его узловатый, когтистый палец уперся мне в грудь. – Церемониться тут с тобой никто не будет, да и спину прикрывать тоже не станет.
- Я уже как-то поняла, - слабо улыбнулась я Антонию.
- Тогда молодец, - сообщил тот. Он, что издевается?
- За свою жизнь ты отвечаешь сама, - продолжил вампир. – Я ее тебе дал, а выживешь ты или нет – зависит только от тебя.
- Зачем тогда старался? – хмыкнула я.
Антоний рассмеялся странным лающим смехом, запрокинув голову, и ответил, одобрительно хлопнув меня плечу:
- Зачем, спрашиваешь? А мне нечего тебе ответить. Ты напомнила мне мою младшую сестренку – вот и все, - и снова захохотал.
Я промолчала. Честно говоря, больше всего я боялась заплакать. И это все? Все, что он мог сказать?
- Да, ладно. Шучу я так, шу-чу, - по складам произнес Антоний, усаживаясь рядом со мной. Кажется, в этот момент я выглядела особенно жалкой. – Конечно епископ говорит, что я немного без царя в голове, но все же не могу я быть настолько безответственным.
- А в чем же тогда дело? Версия про сестру была довольно сентиментальной, - фыркнула я, потихоньку отойдя от шока.
- Секрет, - сообщил он. – Вот как год исполнится, расскажу. Хотя может ты и столько не протянешь. Наверное, я и правда безответственный, поскольку еще никто из моих детей не смог прожить долго. Да, плохой я Сир, плохой…
Антоний вздохнул и вытащил сигарету:
- Будешь?
Я мотнула головой и Антоний закурил. Некоторое время он молча дымил, а потом затушил сигару о тумбочку и пересел на пол напротив меня.
- Думаю, не стоит тут курить. Я не слишком хочу знать, на что похожи газовые камеры. Давай может что-нибудь полезное расскажу, а?

Дверь отворилась с мерзким скрипом. Я вздрогнула – не хватало только, чтобы меня кто-то услышал. Я, двигаясь аки лунатик в кромешной темноте, попыталась нащупать выключатель и едва не сшибла какие-то коробки. Наконец, изгваздавшись в какой-то липкой дряни, я его нашла.
Тусклый свет залил комнату, заваленную пустыми коробками и ящиками. Если я правильно поняла Стива, то это должна была быть подсобка, через которую можно было попасть на оружейный склад. Отсчитав три ряда ящиков, я нашла нужную полку, на которой стояли пустые блоки «Мальборо». Я сбросила все коробки и обнаружила дыру в полу. Отлично! Я спрыгнула вниз, неудачно правда, поскольку плюхнулась на четвереньки прямо перед Дианой. Она мило улыбнулась и присела напротив меня.
- Ну и что ты тут забыла?
Я приняла более-менее вертикальное положение, но ответить ей так и не смогла, потому что язык неожиданно перестал меня слушаться. Диана вроде бы с места и не сдвинулась, но я растянулась на полу и, сплюнув кровь, мрачно уставилась острые носки ее сапожек.
- Так что ты тут делаешь, убоище ?
Собрав всю свою смелость, я выдала:
- Это правда, что нас скоро ожидает задание?
- Правда, - на диво спокойно ответила Диана. – А ты умнее, чем кажешься, если решила об этом позаботиться. Может из тебя что-то и выйдет.
- Мне нужно оружие, - прямо сказала я. В другое время не рискнула бы, но, кажется, сегодня она в хорошем настроении, иначе мои мозги уже украшали бы ближайшую стену.
- А Антоний сам не хочет об этом позаботиться? – не без интереса поинтересовалась она.
Я досадливо пожевала губу и буркнула:
- Он наплел мне что-то про использование крови и решил, что этого достаточно.
Диана фыркнула.
- Если ты это освоила, то, поверь, на ближайшее время этого тебе хватит с головой, - сказала она. – Кстати, я бы тебе не рекомендовала вот так вот сюда соваться. Вдруг наткнешься на того, кому Антоний побоку?
Вот это новость. Оказывается, Диана в хороших отношениях с моим Сиром. Или нет?..
- Ладно, скажу тебе одну умную вещь, так сказать, уточнение для особо одаренных. Просто по доброте душевной. В этом здании есть очень много мест, в которых твое присутствие на фиг не надо. Скажи спасибо, что ты вот так сунулась на склад, а не в какое-нибудь помещение, которое занимает епископ, - Диана достала тонкую сигарету и закурила. – Чтоб ты знала, он не только девятый этаж занимает. И очень ревностно относится к своей территории. Здесь у него куча каких-то служебных помещений, просекаешь? – она внимательно посмотрела на меня.
Я нервно сглотнула. Чем больше я узнавала о епископе, тем больше он меня пугал. Диана хмыкнула и достала из-за спины мелкокалиберный пистолет. Она бросила его мне и сказала:
- Забирай его и выметайся. Кстати, я слышала ты у Сержа о епископе осведомлялась.
Я, взяв пистолет, кое-как поднялась на ноги и заткнула его за пояс.
- И что тут такого? – сердито спросила я. Как же мне надоело, что из этого поганого епископа тайну вселенского масштаба делают.
- Поосторожнее на поворотах, - порекомендовала Диана. – Знаешь поговорку: «Меньше знаешь, крепче спишь»? Его это касается в полной мере. Впрочем, сама увидишь… А теперь – вали давай. Надоело мне с тобой тут рассусоливать.
Я побыстрее смылась. Не хватало только, чтобы она скандал закатила, поскольку, как мне кажется, ее великодушия надолго не хватит. Пистолет, правда, жалкий какой-то… Ну и ладно. Из такого бы суметь выстрелить.

Сообщение отредактировал Genevieve - 7-08-2007, 0:52

Итак, наконец-то я выкладываю продолжение к "Хроникам". Скоро я собираюсь выложить еще один отрывок, что и сделаю, как только закончу и отредактирую его.

Я постаралась унять дрожь в руках и, подняв пистолет, тщательно, как мне показалось, прицелилась. Один выстрел – мимо. Еще один… Пуля задела банку из-под пива, она лишь покачнулась, но упала. Я по привычке потерла виски, пусть даже они и не думали ныть. Не знаю, что мне дальше делать. У меня осталась всего одна обойма из четырех, а попала в цель всего раз. Если это вообще можно считать за попадание. Но с другой стороны, я пистолеты разве что в кино видела и поэтому смутно представляла, как ими пользоваться. Тем более, что стрелять в банку – это одно, а вот в живую мишень… Боязно немного.
Вздохнув, я опустилась на пол. Пытаясь хоть как-то подготовить себя к предстоящему заданию, о цели которого можно было только догадываться, я втихую пробралась на гладиаторскую арену и, расставив на ящике у края ямы банки, играла в снайпера. Хотя это слишком громко сказано – успехи были весьма посредственны, но может и этого хватит. Интересно, что там за задание все-таки будет?
- Привет!
Я позорно взвизгнула и вскочила. Рядом с сочувственным выражением лица стоял Дэни.
- Как не стыдно? Вместо того, чтобы сжигать упаковки из-под донорской крови, ты прохлаждаешься на арене, - противно растягивая слова, назидательно сказал он. – И… Кстати, а почему ты торчишь именно здесь? – мой товарищ подозрительно прищурился. – Ты же раньше гладиаторские бои не жаловала. У тебя что, здесь свиданка?.. Эй!
Мне надело слушать то чушь, которую он рассказывал и я, не выдержав, ощутимо дернула его за густые лохмы, поворачивая его лицо в сторону ящика с банками.
- Ага, свиданка, - зловеще сообщила я. – С банками и с пистолетом.
- Ну, пусти наконец! – обиженно заворчал Дэни, высвобождаясь из моих рук. – Ты что все-таки тут делаешь?
- Самому догадаться слабо? - огрызнулась я, выплескивая на него раздражение. – Практикуюсь в снайперской стрельбе по вражеским мишеням.
Дэни сбил мои мишени на пол, уселся на ящик, который угрожающе заскрипел, и взял подкатившуюся к его замызганному кеду банку.
- Объявляешь войну неправильному образу жизни? – он довольно захохотал над своей шуткой, но я промолчала.
Дэни перевел на меня удивленные глаза и спросил:
- Что-то не так? Я конечно не такой внимательный, как наш Байрон (это он так Чарли называть начал), но ты сегодня… - он помялся. - Какая-то не такая, короче.
- А ты сам? Не думаешь разве о задании? – я не горела желанием отвечать на его вопрос.
- «Задание, задание»!.. Сколько можно уже говорить об этом задании? – зло сказал Дэни. – Все только и говорят, что о задании! Даже дураку ясно, что ничего хорошего на этом задании нас не ждет, но зачем напоминать об этом по десятку раз?!
Я вздрогнула и отвернулась. И кому ты это говоришь?.. Я услышала, как Дэни неловко поднялся с ящика и сделал несколько шагов в мою сторону.
- А… А ты знаешь, в чем оно заключается?
- Не знаю и знать не хочу, - буркнул Дэни.
Его тяжелая ладонь опустилась на мое плечо и осторожно сжала его.
- Эй, да ты не волнуйся так, Люси, - начал он. – Понятно, что мы не старушек пойдем через дорогу переводить, но ты, это, не волнуйся! – Последние слова он сказал особенно громко и резко развернул меня лицом к себе.
- Я же буду рядом… - сбивчиво начал он, растерянно глядя мне в глаза. – И Байрон будет рядом, и Стив, и Диана… Не переживай ты из-за этого траханного задания! Я обязательно защищу тебя – мы же команда!
Я устало опустила веки. Не то чтобы это было то, что могло унять мое волнение, но по-моему, именно слов поддержки мне в последнее время особенно не хватало.
- Спасибо… - я накрыла его ладонь своею, Дэни же настолько увлекся своей речью, что даже вздрогнул от неожиданности.
- Послушай, ты не мог бы оказать мне одну услугу?
Дэни удивленно округлил глаза, продолжая держать меня за плечи, и ответил:
- Какую услугу?
Я стряхнула его руки и, вытащив из-за пояса пистолет, медленно навела его на тусклую лампочку под потолком, закрыв для верности один глаз…
- Неправильно целишься, - автоматически брякнул он.
Эффект пропал, порисоваться не получилось.
- А как надо-то?
Дэни коварно улыбнулся, выдернул пистолет из моей руки и отвел меня в сторонку.
- Эй, ты чего молчишь-то?
Дэни взял с пола банку и бросил мне.
- Поставь на голову и стой смирно, - сказал он.
- Тоже мне Робин Гуд нашелся, - буркнула я и поставила банку на голову.
Дэни отошел еще на десяток шагов и сказал:
- А еще ты неправильно держишь пистолет. Вестернов пересмотрела? Если будешь от бедра стрелять… - говоря это, Дэни медленно вытянул руку и навел на меня ствол.
Щелкнул предохранитель, я же зажмурилась. Смотреть, как стреляют, пусть не в тебя, а немного выше, не хватило нервишек.
-… то никогда в цель не попадешь, - голос Дэни послышался у меня над ухом.
Банка, которую Дэни столкнул щелчком с моей головы, звонко ударилась об пол.
- Придурок! – я надулась и сложила руки на груди, ощущая, что становлюсь похожа на капризного ребенка.
Дэни же только ухмыльнулся и продемонстрировал мне пустую обойму.

Сообщение отредактировал Genevieve - 21-10-2007, 13:20

Итак, вот обещанный доделанный отрывок. Не знаю, когда будет продолжение - последнее время меня мучают мысли о том, что я должна тщательнее работать, но я никак не могут это организовать.

«Три, четыре, пять…» - Чтобы унять волнение, я расставляла пули по краю тумбочку. Руки малость подрагивали, поэтому неудивительно, что одна из пуль упала и закатилась под кушетку. Вздохнув, я опустилась на карачки и заглянула под кушетку, положив голову на холодный цемент пола. Под кушеткой обнаружилась не только искомая пуля, но также гвоздь, монетка, чей-то полосатый носок и куча пыли. Я протянула руку за пулей и услышала издевательский голос Сержа.
- Очаровательно.
Я вздрогнула от неожиданности, подскочила и сшибла тумбочку на пол. Пули со звоном раскатились по моему чуланчику. Я села на пятую точку и, прижимая найденную пулю к груди, снизу вверх уставилась на Сержа, который возвышался надо мной аки Эверест.
- А тебе-то чего надо? – проворчала я.
Серж вздохнул, взял меня за шиворот и, как котенка, поднял в воздух. Я жалобно пискнула и выронила пулю, а Серж поставил меня на ноги и сказал:
- Ты ничего не забыла?
- А что я должна была забыть? – поинтересовалась я, снова опускаясь на четвереньки и собирая упавшие пули.
- Собрание! – гаркнул Серж и вышел. Остаток фразы я услышала уже из-за двери:
- Опоздаешь – лично на солнце выкину…
Я засуетилась. Собрав все, я попыталась трясущимися руками засунуть пули обратно в обойму, но потом плюнула на это, завернула их в кусок тряпки и, засунув за пазуху, побежала за Сержем.
Впрочем он ушел недалеко и поджидал меня рядом с дверью.
- Я думал, что состарюсь, - сообщил мне он, а потом добавил.
- Хоть бы в порядок себя привела и не позорилась перед епископом.
- На тебя не угодишь… - начала я, но потом до конца осмыслила услышанное и пошатнулась. – Епископом?!
Дрожь в коленках усилилась. На этом собрании будет тот самый епископ, которым меня с самого появления пугают, епископ… Впервые я порадовалась, что я вампир и не могу побледнеть еще сильнее. Давненько я так не нервничала. Даже задание не могло напугать меня сильнее.
- Епископ…
- Да не дрейфь ты так, - ухмыльнулся Серж, явно не ожидавший такой реакции. – Ты ведь сама мечтала на него поглазеть.
Я только выдавила из себя неубедительный смешок. Серж вздохнул, понял, что ничего толкового от меня не добьется и, взяв меня за руку, потащил в нужную сторону.
Когда я более-менее пришла в себя, Серж уже заботливо усаживал меня на раскладной стульчик в какой-то здоровенной комнате. Вернее, осмотревшись, я сообразила, что сижу в комнате, которую не так давно приводила в порядок вместе со Стивом и еще двумя выгребками, от которых я, кстати, подробнее узнала о предстоящем задании, хоть и не настолько подробно, как хотелось бы. Все, что я выяснила, так это состав группы и то, что это задание необходимо для укрепления нашего статуса в общаге… То есть, тьфу, в Шабаше. О, а еще один, с цветным ирокезом, не сводивший с меня масленого взгляда, жаловался на Диану и посоветовал ее не особенно не доставать. Дескать, она тоже Босс, хоть и не такой большой, как епископ. В принципе, логично, поскольку замашки у нее самые что ни на есть деспотичные.
Не-Такой-Большой-Босс Диана вошла в комнату, выдернув меня из мыслей, в которые я уже успела погрузиться настолько глубоко, что не сразу сообразила, где нахожусь. Она обвела нас презрительным взглядом, гаркнула на присутствующих, что, мол, если мы, собаки, не будем вести себя прилично, то отвечать за это будем перед епископом, а затем впихнула в комнату Чарли и опять куда-то смылась. Чарли же, явно не сразу заметив меня, плюхнулся на ближайший стул и уставился в потолок. Видимо, не одна я нервничаю.
Остальные тоже начали потихоньку подтягиваться. Комната помалу заполнялась народом. Мне даже показалось, что среди других я увидела Антония, который лукаво подмигнул мне и помахал ручкой перед тем, как снова куда-то убежать. Дэни пришел предпоследним, буквально перед приходом Дианы, и, согнав с соседнего со мной места Стива, уселся рядом. Последней, как я уже сказала, вошла Диана. Я уже собралась удивляться, поскольку епископ и не думал появляться – к тому времени я даже устала его бояться и во мне проснулось старое любопытство. Впрочем, удивиться я так и не успела, поскольку следом за Дианой в двери неспешно вошел человек, закутанный с ног до головы в черный балахон.
От самосозерцания оторвалась не только я – все присутствующие новички жадно уставились на епископа. Диана же напротив – отошла от него на максимальное расстояние и встала за моей спиной. Впрочем, я была уверена, что она не просто стояла, а еще и нацепила на мрачную физиономию максимально торжественное выражение лица.
- Ладно, - неожиданно спокойно начала она. – Я вижу все присутствующие уже поняли, что здесь вас не в покер играть собрали. Сегодня вас ждет, не побоюсь этих слов, великая миссия, от которой будет зависеть ваше будущее положение. Либо умрете вы, либо – ваши враги! Задание ваше и мое тоже не требует особых усилий или стратегического мышления: сегодня мы наконец прищемим хвост ублюдкам Тремер, истребив молодняк в их капелле подчистую. Кто бы не встретился на вашем пути, тот должен быть убит. Впрочем, - голос Дианы приобрел хитрые интонации, видимо относившиеся к епископу, - пленных вы тоже можете брать. Если потянете, конечно…
- Достаточно, - голос епископа оказался очень красивым и звучным. – Я уже утомляюсь повторять тебе, что следует быть лаконичнее.
Диана вздрогнула и, хрустнув костяшками пальцев, нервно сказала:
- Да, прости – я немного увлеклась… В общем…
Голос вампирши затих. Епископ медленно и вальяжно отошел от входа и встал лицом к нам (все вампиры сидели полукругом). У меня зародилось нехорошее подозрение о том, что он немного… показушник, которое подтвердились после того, как он так же медленно, склонив голову, сдвинул капюшон на затылок.
Я была в шоке. Наш Большой Босс этот красавчик?! Передо мной стоял молодой человек, которому на вид было едва ли больше Дэни. Волнистые волосы цвета вороного крыла, спадающие до плеч, аристократичное лицо с выразительными скулами и подбородком, изящно очерченные губы – наш епископ не мог выглядеть настолько… ну, несолидно. Я не сразу обратила внимание, что это самое обалденно красивое лицо было мертвенно-бледным, почти серым, губы – синюшными, а глаза, которые я не сразу заметила под густой челкой, закрывавшей пол-лица, представляли из себя два черных провала, не имевших ни зрачков, ни белков. И потом, случайно встретившись с ним взглядом, я сообразила, что как бы безобидно он не выглядел, зловещая аура, окружавшая его фигуру, никуда от этого не девалась.
Пока я таращилась на епископа, Диана развила бурную деятельность: притащила откуда-то небольшую тумбу и старую деревянную чашу, похожую на кубок. Епископ же достал откуда-то из-под балахона длинный изящный кинжал и, вытянув над чашей руки, начал что-то читать нараспев на латыни. Во всяком случае, мне показалось, что это была латынь. Судя по всему, происходило что-то важное. Насколько я помню, Антоний говорил мне что-то о ритуале, который должен объединять членов стаи – видимо это он и был. Правда, я не могла сообразить, чем это все могло нас объединять.
Замолкнув, к некоторому моему сожалению, поскольку я уже даже заинтересовалась тем, что он говорит, епископ провел кинжалом вертикальную линию от запястья по всей ладони и склонил раненную руку над чашей. Пока я заворожено наблюдала за тем, как темная кровь струйкой стекает в чашу, епископ передал чашу Диане, которая, проделав те же манипуляции, сунула мне в руки ее и кинжал. Я, находясь во все том же загадочном тумане, вызванным, пожалуй, гипнотическим взглядом епископа, да и вообще – просто его присутствием, не сразу сообразила чего от меня хотят, пока Диана ощутимо не ткнула меня в спину. Вырвавшись из власти полузабытья, я провела ножом по кисти, повторяя движение своего начальства - причем разрезать кожу удалось только со второй попытки – и долила своей крови к крови епископа и Дианы, а после – передала чашу Дэни, который, похоже, так же, как и я, не вполне осознавал происходящее. Избавившись от чаши, я невольно перевела взгляд на епископа, чья фигура непроизвольно притягивала мой взгляд снова и снова.
Когда чаша до верха наполненная кровью вновь оказалась в моих руках, я все так же не сразу догадалась, что мне с ней делать и, повинуясь неведомому порыву, поднесла ее к губам, тем более, что нам сегодня не дали крови и я чувствовала все более усиливающийся голод. Кровь – не алкоголь, но все же у меня чуть кружилась голова, пока я передавала чашу дальше по кругу.
Диана произнесла еще одну напутственную речь и все стали потихоньку расползаться. Что она там говорила? Кажется, спуститься в холл… Я встряхнулась и побрела в нужную сторону. Оцепенение, которое овладело мной на протяжении ритуала, потихоньку стало спадать. Я заметила ожидавших меня у лестницы Стива и Дэни.
- Ну как, теперь ты готова к заданию? – поинтересовался Дэни, припомнив мою хандру. – Я чувствую, что сегодня горы сверну!..
- А кто такие эти Тремер? – задумчиво спросил Стив, перебив Дэни.
- Да какая разница? – хмыкнул Дэни. – Все равно я собираюсь надрать им зад!
- Ты выглядишь слишком довольным, - спустила я его с небес на землю. – Наверняка они сильнее тебя, - немного подумав, ехидно добавила я.
- Все равно я хочу подраться, - сказал он мне. – И ничего они нам не сделают. Мы же не одни идем, с нами будут Серж, Диана и… Ну и кто-то еще, - глубокомысленно закончил Дэни.
Стив хотел что-то сказать, но его прервал знатный толчок в спину и довольный бас Сержа:
- Ну что, телепузики, готовы показать, что вы не зря две недели казенные харчи проедаете?
Я отдала ему честь.
-Есть, сэр! Как прикажете, сэр!..
После второго «сэр» Серж приказал мне заткнуться и погнал к выходу. И почему я не пошла на похороны вместе со всей семьей или хотя бы в другой день? Эх, братик, братик, ну и подкузьмил же ты мне… Теперь у нашей мамы не осталось ни одного ребенка.

Сообщение отредактировал Genevieve - 29-10-2007, 20:53

Тема не умерла, даже не надейтесь . После приступа вдохновения я выдала продолжение к моим многострадальным "Хроникам", причем несколько продолжительнее предыдущих. Надеюсь, оно получилось не слишком скучное .
Кстати, нужно сказать, после критики одного товарища в адрес плохо показанных эмоций, я решила уделить этому немного больше внимания в нужные моменты... Как получилось, судить, понятное дело, не мне.

Нас культурно (то есть, ограничившись лишь легкими пинками) загнали в небольшой микроавтобус. Секунду полюбовавшись разодранными в клочья сиденьями, я уселась в самом дальнем углу кабины и притихла. Остальные выгребки выглядели также пришиблено и вели себя как мышки. Вампиры рангом постарше напротив – были бодры и довольны жизнью, о чем-то трепались, двое из них предлагали сделать ставку на то, сколько человек вернется с этой миссии. Наибольшее количество денег поставили на вариант «не больше пяти, не считая ветеранов»… Я была действительно рада, что уже само по себе удивительно, когда в автобус вошла Диана, поправляя под пальто тяжелые метательные ножи, и велела всем заткнуться.
Мимо проплывали огни ночного города. Сердце тоскливо сжалось, когда мы проехали мимо кладбища, где состоялась роковая встреча с Шабашем. Чарли, сидевший ближе всего, заметил мое перекошенное лицо и участливо коснулся моего плеча.
- Я… - я хотела сказать ему, что не хочу умирать. Почему-то только сейчас я сообразила, что это все совсем не дурной сон. С каждым преодоленным метром я становлюсь все ближе к неумолимой смерти. Я даже не рассматривала возможность того, что я останусь в живых. Какой там? Я что, боец спецназа? Или солдат, прошагавший две войны? Я простая студентка! Не хочу умирать…
По моей щеке медленно проползла слеза. В стекле автобуса я увидела, как она оставляет на коже тонкую красную полосу. Какое там умирать… Я уже мертва. Чарли не сказал ни слова и лишь до боли стиснул мою руку. Я уткнулась носом в его плечо и мысленно просила: «Пусть мы останемся живы! Пожалуйста!». Кого просила? Может Бога, а может и нет. Может просто мысленно кричала, что бы не сойти с ума. Хотя… Даже этой милости я теперь была лишена.
Мои ноги дрожали, когда я выходила из кабины автобуса. Если бы Дэни не поддержал меня, я бы точно рухнула прямо в свежую лужу на асфальте. Игнорируя ухмылки моих «собратьев», я все же встряхнулась, натянула на лицо любимое выражение Дианы а-ля «Как вы все меня достали», и подняла глаза на здание капеллы. С виду это было ничем не примечательное строение, скромно занимавшее угол на пересечении двух улиц. Единственное, что выделяло его среди других – отсутствие надписей, сделанных умелыми руками местной шпаны, и бумажек с различной рекламой. Да еще витражи были красивые на окнах - это была первая примечательная вещь в капелле Тремер, которую я заметила.
- Так, все слушаем сюда, - сказала Диана негромко, поднимая вверх руку, что бы привлечь внимание. – Разделимся на несколько групп. Носферату выяснили, что в это здание можно попасть несколькими путями. Первой иду я и стая Саймона также идет со мной. Мы поднимаем как можно больше шума и отвлекаем внимание всей капеллы на себя. Также со мной пойдешь и ты, Серж, - Диана бросила в его сторону короткий взгляд и Серж понимающе кивнул.
Диана медленно вытащила сигарету, покрутила ее в руке и с вздохом щелкнула изящной, стальной зажигалкой.
- Дело будет не из простых, - серьезно сказала она, выдохнув клуб дыма. – Поэтому понадобится использование некоторой стратегии. Оставшиеся, вы разделитесь на части по нескольку человек и войдете в капеллу с разных точек. В основном, будете пробираться через окна. Первой входит моя группа. Вы же, разделившись, будете ждать. Когда войдете, - Диана сжала руку в кулак и ее глаза зло блеснули в свете фонарей. – Когда войдете, уничтожьте каждого, кто встанет на вашем пути! Продвигайтесь к главному входу и мы возьмем тремерских ублюдков в клещи! Ни один Тремер, находящийся в этой капелле, не увидит следующей ночи!
Что ж, пожалуй, вдохновлять она действительно умела. Я ощутила, что ко мне вернулась уверенность и покрепче сжала рукоять пистолета. Хоть я и не знала, как я буду сражаться, но от слов Дианы мне почему-то захотелось с варварскими воплями ринуться в бой и перегрызть глотку каждому, кто мне попадется. Я обменялась взглядами с моими товарищами и увидела, что в их глазах горит та же жажда битвы, что и в глазах Дианы, что наверняка горела и в моих глазах… Ну держитесь, Тремер! Мы идем вас бить!..
- А знаешь, - сказала я удрученно. – Это одна из тех ситуаций, когда я очень, очень сильно, необычайно сильно завидую кошкам…
Фраза была адресована Стиву, стоявшему рядом со мной на карнизе соседнего с капеллой дома, по которому предполагалось добраться до крыши. А уже с крыши – до чердачного окна капеллы. Ситуация была, как минимум, неприятная, но других путей не было. Единственный вариант, который выглядел еще менее привлекательно – забраться наверх по полуразваленной водосточной трубе. Однако этот вариант в любом случае отпадал, поскольку труба не выдержала бы даже моего веса, не говоря уже о Стиве, коорый был в два раза больше меня.
- Да ладно тебе, мы уже почти пришли, - Стив продемонстрировал мне саму обаятельную из своих улыбок. – Осталось только забраться на крышу. Смотри, - он указал пальцем на чердачное окошко. – Это совсем близко. Может ты боишься высоты?
Я смерила его убийственным взглядом, но порой Стив казался мне ужасно толстокожим.
- ...Так ты не волнуйся, я тебя подстрахую.
Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! После приступа апатии подобные проявления заботы вызвали у меня только раздражение. В конце концов, мне уже стоило прекратить распускать сопли и начать думать о том, как успешно завершить это задание и случайно не умереть. Но мои попытки собраться были весьма безуспешны. Как не убеждала я себя в том, что я боец Шабаша и девичьи приступы уныния с заламыванием руки и слезами окончательно портят мою репутацию (которой, понятное дело, и так взяться было негде) в глазах собратьев, все равно единственным желанием было спрятаться за чью-нибудь широкую спину. Что, вполне возможно, было единственным разумным решением с учетом моих скромных возможностей в физическом плане… Короче говоря, все, что оставалось мне делать, это, мысленно поскуливая, жалеть саму себя, параллельно пытаясь влезть на крышу капеллы. Увлекшись же аналитическим разбором сумбурных мыслей в моей голове, я даже не заметила, как Стив аккуратно подтолкнул меня наверх и ловко, словно дикий зверь, взобрался следом.
После, встав у желоба водосточной трубы, я посмотрела вниз, на ночной город.
- Красиво…
- А? – занятый чердачным окном, а точнее способом потише от него избавиться, Стив не сразу понял о чем я говорю.
- Красиво, - повторила я. – Город, оказывается, такой красивый, если смотреть на него с крыш.
Я подняла голову, подставив лицо, мелко моросящему дождю. Так странно… Я только сейчас поняла, что город может быть таким красивым, а жизнь, какой бы насыщенной и интересной была бы жизнь, если бы мы больше обращали внимания на такие вроде бы и незначительные вещи, как ночной город, зимнее утро, яркую бабочку или цветок… Некстати я вспомнила, что братец очень любил природу и часто обращал внимание на такие, как мне казалось тогда, незначительные вещи. Он мог подолгу изучать покрытые узорами стекла длинными зимними ночами или любоваться обычным желтым одуванчиком, которые я, будучи крайне шумным и подвижным ребенком, обычно игнорировала. Как жаль, что тогда я не могла понять, почему вместо того, чтобы бегать по залитой солнцем детской площадке, играть с соседским котенком или лазать по деревьям, он сидел и рассматривал обычную коричневую стрекозу или - диковинной формы облака. А ведь он просто любил этот мир… Теперь я это очень хорошо понимаю. Я хочу жить, потому что успела привыкнуть к этому миру, даже к нашей замусоренной общаге, к Дэни с его вечными ухмылками, к этому Чарли, который вечно ворчит и ругается, когда ему дают какую-нибудь грязную работу, к серьезному и неразговорчивому Стиву…
- Мы ведь не умрем, правда? – спросила я.
- А? – на этот раз Стив все замечательно понял и вряд ли ему сильно понравились мои слова.
- Ты чего это, - подозрительно прищурился он, - умирать собралась? Смотри мне, будешь так думать, точно на тот свет отправишься.
Стив полушутя-полусерьезно погрозил мне пальцем и вернулся к прежнему делу. Я же молча хлопала глазами.
- Помогла бы, что ли, - проворчал он.
Моя рефлексия отошла на второй план и я улыбнулась. От этого настроения все-таки пора избавиться. Я не думаю о смерти, не думаю, не думаю…
- Могу ногой пнуть, надо? – я радостно продемонстрировала ему улыбку до ушей, на что Стив ответил:
- Это я и сам могу сделать… А вообще так намного лучше.
- Что лучше? – не поняла я.
- Настрой такой лучше. Боевой дух в битве решает все, между прочим. Хотя он у тебя не такой уж и боевой, но ты, по крайней мере, собралась с мыслями. О чем вспоминала?
- О брате, - честно сказала я, пораженная неожиданной проницательностью Стива. Я даже не думала, что он был именно тем, кто так хорошо понимал всех нас, даже лучше Чарли, уже в первые дни поражавшего своим умением тонко угадывать чужое настроение.
- Повезло же тебе, - слабо улыбнулся он. – А у меня тоже мог бы быть брат, если бы мать его смогла выносить.
Неожиданно Стив выбил локтем стекло вместе с рамой.
- Черт с ней, со скрытностью этой, - и повернулся ко мне. – Я пойду первым. Ты иди за мной, но только когда я позову. Не хватало только с кем-нибудь столкнуться.
Прежде чем я успела возразить, Стив бесшумно пролез в чердачное окошко. Раздражаще медленно тянулось время до того, как Стив подал мне знак, казалось, что оно замедлило свой бег и теперь секунды исчисляются тягуче медленными ударами неживого сердца, неохотно прогонявшего чужую, вязкую кровь по моим венам. Когда в кромешной тьме окна появилось бледное скуластое лицо Стива, мне показалось, что прошла, по меньшей мере, вечность или две.
- Пролезай, - тихо сказал мне он. – Только аккуратно, не упади. Здесь очень высоко.
Я спустила ноги в черный провал, при этом умудрившись неглубоко порезаться остатком стекла, и прыгнула вниз. Стив без особого труда поймал меня и поставил на пол, до которого и впрямь было бы далековато лететь. Осмотревшись, я увидела, что мы находились в полукруглой темной комнате, единственным источником света которой было то самое окно, через которое мы прошли, да тонкая полоса света под старинной дубовой дверью. В полутьме угадывались очертания шкафов и стопок толстых книг, которые были свалены повсюду в таком количестве, словно это было помещение какого-нибудь библиотечного склада.
- Вот это у них тут макулатуры… - задумчиво протянула я, взяв в руки первый попавшийся талмуд. – «Лунные циклы. Их влияние на рост силы отдельных Сородичей и возможность использования этого фактора в ритуалах». Н-да… Куда мы попали?
Стив пожал плечами ответил:
- Я слышал из разговоров, что они кто-то вроде колдунов, эти Тремер.
- Ну и отлично! – наиграно бодро ответила я. – Где есть колдуны, туда следует направить инквизиторов. Инквизиторы есть? Нет! – ответила я самой себе. – Значит временно их заменим.
И, разжав руки, позволяя книге упасть на пол, я отправилась к двери. Впрочем, я ее так и не открыла, потому что Стив перехватил мою руку, да и я сама услышала голос приближающихся шагов. У меня подогнулись колени и я начала медленно отступать к окну, поскольку шаги явно двигались в направлении двери. Уже когда скрипнул засов я сообразила, что от этого окна толку никакого. Пока я в панике вертела головой в поисках укрытия, Стив взял в руки высокий бронзовый подсвечник и встал у входа так, чтобы первым же ударом оглушить вошедшего.
Когда дверь отворилась, я увидела на пороге комнаты невысокого тощего паренька в толстых очках. Он сжимал в руках несколько книг и, судя по лицу, явно не ожидал увидеть на чердаке меня. Я заискивающе улыбнулась и тут раздался страшный грохот и послышались выстрелы с первого этажа. Мальчик сразу понял что к чему и грозно свел белесые брови на переносице.
- Вторжение, - сипло сказал он, уронив книги на пол.
В этот момент Стив резко взмахнул подсвечником и, выскочив из укрытия, был готов опустить свое оружие на бледный лоб Тремера. Но тот, несмотря на субтильную комплекцию, неожиданно ловко ушел в сторону, свалив на Стива стопку книг. Оказавшись в недосягаемости от Стива, заморыш сосредоточил внимание на мне. Дрожащими руками я попыталась выхватить пистолет, рассчитывая хотя бы напугать этого вампира – все-таки у него не было даже такого оружия – но тут произошло кое-что, что коренным образом изменило ход сражения.
Рядом со мной резко вспыхнул трехногий столик, полностью погребенный под грудами оккультной макулатуры, на которую огонь перешел почти мгновенно. Пока я расширившимися от ужаса глазами, смотрела на пламя уже балансируя на грани того загадочного Безумия, которое в моем воспаленном мозгу почему-то приняло облик огромной крадущейся кошки… Или нет. Нет, когда я стряхнула наваждение, оказалось, что это мальчик-Тремер выглядел как эта крадущаяся кошка, медленно, шаг за шагом, сокращая расстояние между нами. Его глаза, казалось, горели своим собственным огнем и внезапно, я очень четко осознала, что причиной этого огненного ада, в который быстро превратилась комната из-за колоссального количества старой бумаги, был именно он и что гореть должны были не книги, а я. Последним обрывком моих воспоминаний были мои руки, которые почему-то с легкостью разорвали тело вампира надвое, превратив его в прекрасный огненный пепел.

Странно, что здесь делает Антоний? Его же не должно быть в капелле. И почему я не слышу ничего, кроме его голоса? А как же огонь и Тремер? А битва… Она закончилась или…
Резко, словно кто-то ощутимо пнул меня в пятую точку, я вскочила и… к своему удивлению обнаружила, что нахожусь в родном чуланчике. Не сразу я сообразила, что резня в капелле Тремер закончилась несколько дней назад, которые я провела в полузабытьи, не сознавая ни кто я такая, ни где я нахожусь в данный момент. Все, чем были заполнены эти дни – только болезненные сны-видения. В них я видела свое прошлое, своего брата и мать, почему-то не раз снился мне экзамен по истории греческой архитектуры, который я трижды сдавала сволочному профессору Джеффри Брауну, а также не менее странные сны про влюбленного в меня одногруппника, чей внешний вид каким-то неведомым образом перемешался со внешностью епископа. И кошки… Постоянно снились кошки всевозможных видов: пушистые курносые персы, тощие сиамские кошаки и пятнистые леопарды; полосатые, пятнистые, черные, белые, большие и маленькие – все они преследовали меня каждый раз, когда я погружалась в сон. Впрочем, этому была причина.
С вздохом я взяла в руки осколок зеркала, чтобы в который раз увидеть это. На его холодной поверхности я снова и снова видела свое покрытое ожогами лицо (при этом, дело было, нужно сказать, совсем не в ожогах, которые были не только на лице, но и по всему телу. Но, по сравнению с пресловутым признаком животного они не шли ни в какое сравнение, поскольку имели тенденцию сходить), которое тем ужаснее выглядело, что вместо своих нормальных глаз я видела жуткие кошачьи глазища пронзительно-желтого цвета.
Я отложила зеркало и упала обратно на кушетку, изучая покрытый трещинами потолок. Из коридора раздавались голоса Антония и Сержа. Я так и не поняла, что они там делали и о чем говорили, мне было, в принципе, все равно. Почему-то теперь, после окончания этого задание, мысли о котором не давали мне покоя последние дни, в душе была только пустота. Вначале все было только игрой, а теперь дороги назад уже не будет. Теперь я полноправный член Шабаша, теперь уже давить в себе мысли о том, что я ночной кошмар маленьких детей и соблазн для развратных американских плейбоев, не могло получиться. Почему-то именно эти мысли занимали меня гораздо больше, чем факт состоявшегося убийства. Наверное, я просто не воспринимала… то существо с демоническими красными глазами и властью над огнем за человека. Единственное досадное воспоминание, которое будет напоминать мне об этом – звериные глаза, от которых я теперь, как и о мыслях о том, что я окончательно и бесповоротно стала вампиром, не смогу избавиться.
Кстати, а ведь это можно считать за чудо – то, что я выжила. Многие из тех, кто присутствовал в капелле той ночью, погибли. Но Дэни, Чарли и Стив, которому я, кстати, обязана жизнью, спаслись. В этом была, надо сказать, огромная заслуга Дианы, которая не пережила той ночи. Видимо, разведка у нас не самая лучшая, потому что никто не мог подумать о том, что в капелле будет находится Тремер превосходящий нас по силам. Кроме Дианы погибла почти вся стая, включая ее лидера, которая шла вместе с ней. Тремеров же, как и приказывали, перебили всех. Я же из-за приступа Безумия едва не сгорела в пожаре, поскольку проснувшийся Зверь, судя по словам Стива, который вытащил меня из огня, после смерти очкастого пиромана забился куда-то в угол и долгое время пытался пробить стену, вместо того, чтобы нормальным путем выйти через окно или двери. Сразу возникали соответствующие выводы по поводу теперешней малоприятной грани моей личности.
Впрочем, кое-кому пришлось куда хуже из-за этой проверки на пригодность, а именно Чарли. Дэни и Стив рассказали мне, когда я уже более-менее пришла в себя, что Диана была Сиром Чарли и что теперь, понятное дело, он в ужасном состоянии. Оказаться без Сира, а особенно в таком возрасте и положении – более, чем печально. Мне даже немного стыдно за то, что я так переживаю из-за своих изменившихся глаз.

Когда Чарли попросил меня зайти к нему, когда мое состояние улучшится, я подумала, что он наконец отошел от шока после смерти Дианы. Но, как оказалось, дело было совсем в другом. Видимо, даже после смерти Дианы, которая была главным источником информации для него, он не растерял возможности узнавать различные интересные вещи. Хотя, нужно сказать, вначале то, что он мне сообщил мало меня заинтересовало, хоть через значительный промежуток времени это событие изменило в моей жизни очень многое… Но, чтобы не путаться, начну по порядку.
Я тихонько постучала и вошла к Чарли. Он жил в комнатушке раза в полтора больше моей, но все равно нормально жить в ней было невозможно. Несколько раз я уже бывала здесь – точнее сказать, мы все обычно собирались в комнате Чарли, поскольку она была самой просторной. В коридорах подобными вещами заниматься было нежелательно, поскольку можно было наткнуться на кого-нибудь недружелюбного вампира, а просторные залы, вроде того, в котором проходила встреча с епископом, или арена чаще всего были недоступны. Его комната была такой же убогой как и остальные: стены с облезлой краской, заколоченное окно, узкая кровать без одной ножки (вместо нее была стопка книг) – вот и все, что можно было о ней сказать. Сам жилец на данный момент лежал на кровати, закинув ногу на ногу, и дремал. Если конечно это можно было назвать сном – он просто лежал с закрытыми глазами. Изредка по бледному лицу Чарли пробегала тень и он кривил губы в полусердитой-полуобиженной усмешке. Мне действительно было жаль его – хоть каким невнимательным был мой Сир, но он все-таки у меня был. А вот Чарли, видимо, был всерьез привязан к Диане и сейчас переживал не лучшие времена.
- Ну как ты? – тихонько сказала я, выглянув из-за двери, первое, что пришло в голову.
- Просто отлично, - буркнул Чарли, открыв глаза и сфокусировав на мне взгляд. – Ничего умнее не могла спросить?
- Прости, - стушевалась я, почему-то ощутив острое желание прижать уши, как это делают провинившиеся коты.
Хозяин комнаты вздохнул и принял вертикальное положение:
- Да, все нормально. Проходи, - и он похлопал ладонью по кровати рядом с собой.
Я уселась рядышком. Чарли некоторое время молчал, скрестив руки на груди, а я не решалась первой начать разговор и поэтому просто нервно переплетала пальцы.
- Кстати, а где ты эту жуткую тряпку раздобыла? – неожиданно спросил он, устремив на меня немного озорной взгляд своих ярких глаз.
- Ты о чем? – не сразу сообразила я, но потом поняла, что он имеет в виду старый потертый жакет Антония, который он мне временно отдал, увидев состояние моей одежды после задания. Правда, если для Антония это был жакет, то мне эта, как выразился Чарли, тряпка (потому что можно было легко представить, как она действительно выглядела, учитывая образ жизни Антония сходный с образом жизни бродяги) доходила чуть ли не до колен. Но меня утешала мысль, что скоро нас отпустят домой и я смогу переодеться в целые вещи.
- Антоний подарил, - кратко сказала я. – Так зачем ты меня все-таки позвал?
Чарли, слегка помрачневший после упоминания Антония, ответил:
- Да тут дельце одно намечается… Очень подозрительное, нужно сказать.
- Какое же? – мне стало немного не по себе. Чарли редко выглядел таким серьезным.
- А такое, - сказал Чарли и встал с кровати.
- Что ты знаешь о Диане? – продолжил он после того, как пару раз обошел комнату и сел на пол напротив меня.
- Она твой Сир? – неуверенно спросила я.
Чарли качнул головой.
- Холодно.
- Она…э… из клана Тореадор? – сделала я еще одну попытку. – Хватит уже в загадки играть!
Чарли вздохнул и ответил:
- Она предводитель стаи.
- И? - я никогда особенно не интересовалась подобными тонкостями. – Это она так сказала?
- Ну а кто еще? Тем более, елси ты не заметила, она всем для нас заправляла.
- Допустим, - осторожно начала я, потихоньку догадываясь, к чему он клонит. – Допустим, она была предводителем нашей стаи. Так значит теперь, когда ее нет, нам нужно найти себе другого лидера?
Окончательно поскучневший после моих слов Чарли мрачно ответил:
- Почти угадала…
- Подожди, а почему это должно нас волновать? – перебила я его. – Ведь есть еще Серж. Он может быть предводителем стаи.
- Серж не может, - вздохнул Чарли. – Если бы все было так просто, то я бы тебя не звал. У стаи должно быть два лидера: фактический и духовный, который заправляет всей этой дебильной шнягой с нашим теперешним состоянием. В идеале, нашим фактическим лидером была Диана, а духовным – Серж.
При этих словах меня даже передернуло. На кого Серж тянул меньше всего, так это на духовного предводителя стаи. Чарли заметил мою реакцию и продолжил:
- Поняла уже, какой духовный лидер из Сержа? Поэтому, на деле занималась всем Диана. Их с Сержем стая погибла в результате какого-то там задания, поэтому было решено составить новую из молодняка. Причем, это может быть тебе интересно, когда-то давно их предводителем был Антоний…
Я непроизвольно охнула:
- Не может быть! Какой из него предводитель, если он за своими потомками уследить не может?
- Может, может, все он может. Врет только много, - мрачно усмехнулся Чарли. – Есть у него Дитя где-то в Канаде, оно примерно ровесник Дианы. И предводитель из него был неплохой. Вот только после гибели почти всех своих подопечных он растерял желание быть предводителем какой-либо стаи и стал одиночкой. А Диана через несколько десятков лет сама, поднакопив опыта, решила взять под свое начало стаю в паре Сержем. Но так как бесхозных, если можно так сказать, людей не было, с разрешения епископа они создали новую стаю. Так как из Сержа Сир такой же, как и лидер стаи, поэтому обращали вампиров сама Диана, Антоний и еще два Бруджа, которые стали Сирами Дэни и Стива. Но у их Сиров есть свои стаи, а Антоний заниматься таким вряд ли захочет, тем более, что теперь он выполняет какие-то разведывательные задания епископа вместе с одним Малкавианином. Теперь понимаешь, к чему я клоню?
- Короче, мы остались без предводителя и теперь неизвестно когда он появится, так?
- Так, - кивнул Чарли. – Причем, заметь, это серьезнее, чем кажется. Нас вполне могут расформировать или отдать какому-нибудь чокнутому садисту. Тут ведь нормальных почти нет, особенно, среди более-менее старых вампиров.
- Я заметила, - вздохнула я. – А ты сам, что думаешь?
- Я склоняюсь ко второму варианту, не спрашивай почему, - мрачно сказал Чарли. – Интуиция. А вообще просто это более вероятно, поскольку никому прибавления в стаях особенно не нужны. Причем, еще не забывай, что без предводителя есть еще одна стая, от которой осталось только два вампира, а их тоже нужно куда-нибудь деть. Поэтому, я думаю, что нас всех объединят и отдадут какому-нибудь вампиру постарше, чтобы он за нами следил.

Сообщение отредактировал Genevieve - 12-12-2007, 18:15

Вот и продолжение. Длинное. Я решила наконец разобраться с некоторой путаницей, которую наверняка заметила не только я, поэтому в этом отрывке будет много трепа . И еще, для тех, кто читал предыдущий вариант - "Дневники" - я решила, что поведу историю по несколько иному маршруту, поэтому многие ключевые моменты будут в дальнейшем сильно различаться, если вообще упомянуться. У меня все . Наслаждайтесь.

Хуже всего было то, что Чарли действительно оказался прав. О том, что ждет нашу стаю мы узнали очень скоро – буквально через пару дней. Вышло так, что я занималась порученной мне работой как раз рядом с теми самыми пресловутыми «помещениями епископа», о которых мне говорила Диана. От меня требовалось аккуратно перенести ящики с какой-то стеклотарой под руководством уже знакомого мне чудака - Малкавианина, которого я встретила в первые дни своего пребывания здесь, того самого, который мирно отдыхал на арене в компании марихуаны и которого Серж утащил для какого-то отчета к епископу. Как рассказал мне Чарли, это с ним занимался различными поручениями епископа Антоний.
К счастью, сегодня, полностью оправдывая свое положение, этот наркоман был подтянут и собран. Вместо драного свитера и выцвевших широченных штанов, в которых можно было когда-то встретить хиппи, на нем были чистые новенькие джинсы, простая черная рубашка навыпуск и короткое пальто. На меня он почти не обращал внимания и помогал мне только потому, что ему было по пути – он недавно вернулся с какого-то задания и хотел увидеть епископа. И уже искал его по всей общаге – мы столкнулись рядом с одним из складов епископа и, узнав где нашего Большого Босса искать, по доброте душевной взял у меня одну, особенно важную коробку. Всю дорогу мой провожатый молчал, а мне было особенно не до него, потому что все мои мысли были поглощены встречей с епископом, которого я, особенно после ритуала, продолжала побаиваться.
Мы спустились в подвал и нашли искомую лабораторию. От прочих комнат ее отличала новенькая дубовая дверь и скромная записочка о том, что в комнату входить запрещено. Малкавианин, а я так и не узнала его имя – постеснялась, тем более, что он был погружен в какие-то свои мысли – чуть помедлив, негромко постучал.
Ответа не последовало. Тогда Малкавианин постучал громче и вскоре дверь приоткрылась. В полутемном пространстве вырисовывались очертания белого больничного халата, владелец которого развернулся в нашу сторону, когда мой спутник вежливо кашлянул. Епископ молча сверлил нас тяжелым взглядом, от которого у меня подкашивались колени, медленно снимая с рук выпачканные в крови, которой, надо сказать, пропахла вся лаборатория, резиновые перчатки. Малкавианин натянуто улыбнулся и неуверенно спросил:
- Ну… это… как поживаешь вообще, Дёма? – и без того странное имя епископа он произнес с кошмарным акцентом, от которого у меня уши просто свернулись трубочкой.
- Дмитрий, - спокойно поправил епископ, проигнорировав сам вопрос. – Ты чего-то хотел? Или ты прерываешь мою работу для того, чтобы осведомиться о том, как я живу?
А потом ткнул в меня пальцем.
- И что здесь забыла ты, Гангрел? – видимо, он очень хорошо относится к Антонию, раз помнит меня в лицо.
- Я? – язык резко перестал меня слушать, - я…я… я… это… коробки… пробирки. Пробирки принесла… вам.
- Тогда скорее поставь их и выметайся. Генрих!
Малкавианин чуть не подпрыгнул и не уронил «особенно нужную коробку».
- Чего? Что случилось?
- Это я должен спрашивать, что случилось, - отрезал епископ, сняв халат и бросив его вместе с перчатками в железный контейнер в углу.
Дмитрий прошел через всю комнату, забрал у Генриха коробку и небрежно поставил ее на пол. Затем указал мне на шкаф и сказал:
- Переставь все туда, выгребок. Что-то испортишь – и я заменю это твоим телом, запомнила?
- Вполне, - нервно пискнула я и трясущимися руками начала расставлять баночки. Не поверить тому, что он исполнит свою странную угрозу было сложно.
- Так, что ты все-таки хотел, Генрих? – еще раз поинтересовался епископ и я подумала, что больше он уже спрашивать не будет.
Генрих посерьезнел и спросил:
- Прямо здесь?
- Прямо здесь, - равнодушно повторил епископ. – На ребенка Антония можешь не обращать внимания.
Вот он как… А если я потом этот разговор перескажу всей общаге?
- Ясно. Тогда слушай. Во-первых, ты ведь знаешь, что Тремер переполошились из-за того, что ты приказал сотворить с их капеллой?
Дмитрий безмятежно сообщил:
- Знаю. А при чем тут я? С чего они взяли, что капеллу разрушили мои люди?
- Просочился слух, что исчез перстень Рутвейна, который в то время находился в их капелле. – Генрих неожиданно округлил глаза и настолько саркастично-ироничным тоном продолжил, что у меня не осталось сомнений в том, что дело тут без епископа не обошлось, - Дёма, напомни, по-моему, именно в этом перстне был заинтересован твой Сир, я не прав?
Епископ все так же спокойно ответил:
- Не понимаю, к чему ты клонишь. Это все? О том, что тремерские выродки скулят на каждом углу, что люди Шабаша спалили их обветшалую каморку я знаю и без тебя. Хотя теперь я еще и узнал, что они все поголовно слабоумные, раз не могут найти свою цацку.
- Дёма, Дёма, - расстроенно развел руками Генрих. – Я бы и не начинал, если бы все было так просто. Они ведь собираются разбираться в этом деле. Будет большой скандал, если они начнут давить на совет епископов с требованием разобраться. Этот шаткий мир обошелся всем нам дорогой ценой.
- У нас нет мира с камарильскими собаками, - холодно отрезал епископ. – Совет епископов, а особенно эта слюнтяйка Ребекка, пусть думают, что хотят.
- Как бескомпромиссно, - покачал головой Генрих, - но ведь на стороне Ребекки еще Франц и Мануэль, а на твоей – только Катерина. Нам пока стоит воздержаться от войны с Камарильей – большинство так думает. Не боишься неприятностей?
- Пошел вон отсюда, - процедил Дмитрий. Его раздражение выдавали только сведенные брови да чуть искривленные губы, а в остальном его лицо оставалось холодной и пустой маской. – Ты здесь не для того, чтобы учить меня политическим играм. Если тебя что-то не устраивает, то можешь это высказать здесь и сейчас, чтобы оставшееся время, пока я торчу в этом городишке, мне не пришлось выслушивать твой скулеж!
Генрих вздрогнул – кажется, он не думал, что епископ отреагирует именно так – и поспешил исправить положение:
- Не стоит так нервничать, Дёма… то есть, Дмитрий. Я просто передал тебе то, что видел.
Епископ взял с крюка длинный темный сюртук, набросил его на плечи и направился к выходу.
- Ну так и выполняй свое дело как следует, а не пытайся читать мне нотации, - и, чуть подумав, добавил.- Или ты думаешь, что я ослеп и не вижу, как идут дела? – его голос, как показалось мне, смягчился.
Малкавианин облегченно вздохнул и спросил:
- Ну раз так… Я ведь могу уже уйти, правда?
Дмитрий покачал головой. И затем – снова указал пальцем в мою сторону. Я вздрогнула, потому что думала, что епископ забыл о моем присутствии, и едва не выронила последнюю пробирку с каким-то уродливым существом, похожим на волосатую ящерицу, которое грустно таращилось на меня тремя парами глаз.
- Проследи за этим выгребком. Не хватало только, чтобы она что-то разбила.
- Ладно, - кивнул Генрих, - а ты уже решил, что будешь делать с этой стаей?
- Так как они все-таки были в капелле той ночью и участвовали в этом деле, мне все-таки придется как-то их отблагодарить… - епископ жутковато ухмыльнулся. – Дай подумаю, Диана Шефер погибла, верно? Но, поскольку задание было выполнено с ее огромным вкладом, то, думаю, будет действительно некрасиво, если мы позволим ее подопечным погибнуть без лидера… - Дмитрий задумчиво погладил подбородок и неожиданно обратился ко мне:
- Эй, выгребок, сколько человек в твоей стае? Четыре?
- Ш-шесть… - заикаясь поправила я его. – А что?
- Ну, я не думаю, что не смогу справиться с шестью выгребками, поэтому ты можешь порадоваться, Гангрел – теперь вы будете работать под моим началом.
Высказав свое решение, он немедленно удалился, сопровождаемый нервным смехом Генриха, который не смог удержаться, увидев мое выражение лица. Впрочем, его можно понять - я могу представить себе, насколько глупо я выглядела в тот момент.

Эта ночь выдалась очень ясной. За городом можно было видеть несметные тысячи звезд рассыпанные по синему куполу неба. Сжимая ручки спортивной сумки, в которую я сложила необходимые на ближайшее время вещи, я разглядывала серые многоэтажные дома, параллельно осознавая, что мне совершенно не нравится центральный район нашего города, в котором располагалась моя квартира, невразумительно-оранжевое небо и затхлый запах улиц и что меня тянет поскорее вернуться назад, в лесопарковую зону, окружавшую общагу.
- Я смотрю, тебе уже здесь надоело? Неужели ты так привыкла к нашему старому отелю?
Антоний, нагло развалившись прямо под уличным фонарем, лениво почесывал седые бакенбарды и явно наслаждался сложившейся обстановкой. Благо в четыре часа ночи людей на улицах почти не было.
- Не боишься, что тебя увидят? – проигнорировала я его вопрос.
Он ответил мне коротким смешком и, поднявшись со скамейки, предложил:
- Помочь?
- Спасибо, обойдусь.
Попривыкнув к наличию Сира и к его нетипичной для шабашитов манере общения, я перестала его опасаться так, как обычно опасалась других вампиров. Наши шутливые перебранки стали вполне обычным явлением.
- Да ладно тебе, - фыркнул он. – Я всегда могу спрятаться, или изменить форму, или…
- Достаточно, - проворчала я, сунув ему в руки сумку с вещами. – Зачем ты вообще за мной увязался?
Антоний сладко зевнул и ответил:
- Хотелось сменить обстановку.
Я только вздохнула и начала поправлять свой теплый вязаный шарф. Сейчас мне было не до пустых разговоров – мои мысли занимал случайно подслушанный диалог между епископом и Генрихом.
- Ты сегодня какая-то скучная, - проворчал Антоний, доставая из кармана пачку папирос. – Совсем не уделяешь мне внимания.
- А ты мне что, муж? С чего мне тебе внимание уделять?
Антоний выпустил изо рта струйку сизого дыма и с вздохом потрепал меня по волосам. Потом задумчиво всмотрелся в мое лицо.
- Ты чего? – невольно поежилась я. Надеюсь, он не принял шутку про мужа всерьез.
- Да вот, смотрю на тебя, и вижу одну свою стару знакомую… - слабо улыбнулся он.
С этими словами Антоний взял за края мой шарф, размотал его и начал снова завязывать каким-то мудреным узлом. Я молча изучала его лицо. До этого момента он никак не показывал, что сожалеет о смерти Дианы, но только сейчас, в ярком свете фонаря я заметила напряженну морщинку на его переносице и неестественно напряженную улыбку.
- Ты ведь о Диане, верно?
Он ничего не ответил и отпустив концы шарфа сел на спинку скамейки. Поболтав немного ногой в разбитом башмаке, он выплюнул папироску и довольно весело ответил:
- Если я скажу, что о моей давно умершей жене – ты не поверишь мне, правда? – он, увидев мое изменившееся лицо, неожиданно захихикал, держась за живот, и продолжил. – Она точь-в-точь также воспринимала большую часть моих шуток. Иногда мне даже казалось, что я теряю чувство юмора.
- Не смешно, - проворчала я.
- Смешно, смешно. А вот знаешь, Диана ведь вначале такая же как ты была – зашуганная. На мышку была похожа. Я ей улыбаюсь, а она – шарахается. Почему интересно?
- Ты себя в зеркало видел? – я неожиданно для себя тоже улыбнулась.
- Да, это есть, - Антоний даже слегка смутился, хотя, как пить дать, наверняка просто потому, что играл на публику – на меня, то есть.
- Но знаешь, трудно поверить, что Диана могла кого-то пугаться, - я подошла к лавке и села рядом с Антонием.
- Это сейчас трудно. А тогда я бы не поверил, если бы мне сказали, что она не только продержится так долго, но еще и станет боевиком, и сможет справиться с Тремер такого уровня.
Мой Сир ностальгически вздохнул и, глядя куда-то вверх, продолжил:
- Она же видела какая? Маленькая. А тогда она еще меньше казалась. Ей же где-то 16-17 лет тогда было… Только представь, - он внимательно посмотрел на меня. – Приводят тут мне мелкую девчонку в юбке по пятки и в шали, да еще и в очках и говорят, что она будет под моим началом работать. А тогда время неспокойное было – это сейчас затишье.
На этих словах я вздрогнула, потому что вспомнила слова Генриха о недавно прекратившейся войне. А Антоний или не заметил, или не придал этому значения и говорил дальше:
- …И, только представь: все остальные, ну как Серж – здоровые бугаи. Кто каторжник, кто разбойник или повстанец – Серж наш, например, корабли грабил. И тут на их фоне – мелкая очкастая девица. Она не то что белой вороной была – да она, когда меня увидела, в обморок чуть не упала. Да упала бы, если бы человеком была!..
Антоний вздохнул и задумался. Все-таки он расстроился из-за смерти Дианы. Не меньше, чем Серж или Чарли, а то и больше.
- У меня все язык чесался спросить у Джереми, зачем же он ее обратил. Мордочка у нее конечно симпатичная была, но в этой войне она была явно лишней.
- Ну почему лишней? - неуверенно сказала я. – Она же так много сделала… Ты сам говоришь, что она стала отличным боевиком.
Он только печально улыбнулся и сказал мне:
- Знаешь, Диана была такой же как и ты…
Я нервно сглотнула.
- …Теперь я вижу это. Когда я выбрал тебя на кандидатуру своего потомка, я не обратил внимания на одну вещь. И тебе, и Диане лучше было бы оставаться человеком. Но увы, тут никогда не угадаешь.
Я вздрогнула, как будто меня ударили, у меня закружилась голова и вся земля, как мне показалось, пошатнулась и начала медленно куда-то уплывать… но, посмотрев на измученное лицо Антония я, как можно спокойнее ответила:
- Да ладно тебе, - я легонько толкнула его в плечо. – В принципе, я не жалуюсь. Уже привыкла.
- А вот этого не нужно.
- А?..
- Привыкать не нужно. Если ты можешь быть человеком – гордись этим, не теряй это. Многие не в состоянии быть людьми, будучи людьми по природе, - Антоний пристально посмотрел мне в глаза. Я же боялась даже вздохнуть – впервые мой Сир был настолько серьезен. – А ты, ты можешь. Так не привыкай к своей природе. У тебя есть шанс прожить эту жизнь человеком.
- Ты что, шутишь? Что ты такое несешь, Антоний? – мой голос задрожал и я нервно сжала кулаки так, что ногти до боли впились в ладони. – Не поздновато ты мне это говоришь?.. И как же… Как же то, чему учит Шабаш? Ты что, не веришь этому?.. Тогда почему ты здесь?
Антоний фыркнул, встал с лавки и взял мою сумку:
- Но ты же этому тоже не веришь.
Он взял меня за руку и стащил со скамейки.
- Пойдем. Мы можем поговорить и по дороге. Будет скверно, если нас увидят, - с этими словами Антоний указал на загоревшуюся лампу в окне напротив. Я покорно последовала за ним. Дорога предстояла долгая, а разговор, как я подозревала, мог затянуться еще сильнее.
- Но, позволь я скажу тебе одну вещь! – Антоний неожиданно развернулся и я, не успев затормозить, врезалась в его бок.
Он положил мне ладонь на макушку и, отстранившись, согнулся почти вдвое так, что его красные глаза оказались на одном уровне с моими.
- Человек – это не природа, не генный уровень и не вид, как об этом любят говорить материалисты. Иначе не говорили бы так часто: «Будь человеком»... Человек, Люси, он живет вот здесь, - Антоний ткнул пальцем мне в грудь. – Но у некоторых не живет. Все зависит только от тебя самой.
Антоний говорил как-то сбивчиво и неуверенно, но только сейчас я, кажется, стала немного его понимать. Странно, но я раньше даже не догадывалась, что он может говорить о подобных вещах. Кто-кто, а Антоний казался мне наиболее лояльным той белиберде, которую вешала нам на уши Диана.
- Тогда зачем ты все-таки обратил меня? – после некоторой паузы, когда Антоний уже перешел улицу и пошел по направлению к его старенькому пикапу, на котором мы сюда приехали.
- Ты сильная.
- А? – я удивленно захлопала глазами. Уж сильной я себя точно не считала.
- Если ты думаешь, что я выбрал тебя спонтанно, то, поверь, это не так. Сейчас не настолько угрожающее время, чтобы брать людей с улицы. Я наблюдал за тобой почти полтора года. Ты ведь помнишь случай в горах Аляски?
Я замерла. Это было трудно забыть. Когда-то, во время моей первой практики, меня направили в Аляску. Уже не помню точно зачем, что-то связанное с изучением тотемов индейских племен коюкон, которые были доставлены в тамошний музей. В целом, эта поездку нельзя было бы назвать примечательной, если бы не небольшой инцендент в самом конце.
Я и еще несколько человек из моей группы перед отъездом решили напоследок прогуляться по одному очень красивому лесу, но вышло так, что я и один мой сокурсник умудрились заблудиться. Из этого могла бы выйти отдельная и довольно долгая история, поскольку мой спутник умудрился еще и вывихнуть ногу и нам пришлось почти сутки провести в лесу, пока нас не нашли. А я еще и заработала по приезду домой воспаление легких и провалялась в постели два месяца. Поэтому, вполне логично, что эта история из тех, которые хочется позабыть как можно скорее.
- Но откуда?.. Откуда ты знаешь об этом?
- Ох, Люси, не смотри на меня такими глазами, - Антоний засмеялся и снова потрепал меня за ухом. – Я ведь тоже был там. Садись.
Я покорно влезла в кабину и поставила сумку на колени. Пока Антоний обходил машину с другой стороны, я задумчиво рассматривала висевшего на зеркале плюшевого щенка и пыталась привести мысли в порядок. Раньше я думала, что решение Антония было спонтанным, поскольку он действительно не казался мне предусмотрительной личностью. С него бы сталось обратить первого попавшегося человека… Но теперь, не сказать, чтобы это льстило, но получается, что я попала в Шабаш не просто потому, что невовремя зашла проведать могилу брата.
- О чем ты так задумалась? – Антоний повернул ключи и мотор невзрачного с виду пикапа, не капризничая, сыто заурчал.
Я вздрогнула, поскольку, увлекшись размышлениями, успела забыть о том, что я, собственно, тут не одна. Затягивать пазузу я не хотела, поскольку только что родившиеся мысли нужно было переварить, прежде чем делиться ими с Антонием, поэтому начала на ходу выдумывать вопрос:
- Слушай…- говорила я медленно, но мысли метались в голове, словно вспугнутые мыши. Столько всего не давало мне покоя, но демонстрировать чрезмерный интерес я почему-то не хотела. - Вот ты говорил что-то там про войну и про затишье… Я ничего не понимаю. Диана не умолкала по поводу войны с Камарильей, ты бормочешь что-то про затишье… Этот Малкавианин Генрих – вообще говорит что-то там про мир и про то, что большая часть епископов не хочет воевать. Что происходит, Антоний?
Антоний удивленно открыл рот.
- Когда ты успела это узнать?
- Случайно подслушала один разговор.
Я испытывающе взглянула на Антония. Он вздохнул и, надавив на педаль газа, мягко тронулся с места. Некоторое время он молчал, но потом все-таки ответил:
- Знаешь, ситуация, которая сейчас творится между Шабашеми Камарильей, как бы это сказать?.. Спорная она.
- Как это? – я удивленно вскинула брови.
- Понимаешь, далеко не все мы заинтересованы в этой войне. Не пойми меня неправильно… Вся эта ерунда с Патриархами, Каином, Камарильей – все это конечно интересно, - Антоний говорил как-то медленно и неуверенно. Этот вопрос, видимо, действительно застал его врасплох. – Но сражаться против чего-то эфемерного – это глупо. И еще глупее сражаться за эти эфемерные вещи с теми, кто просто не поддерживает точку зрения – заметь, не твою точку зрения – твоего начальства. То, что нас делят на эти организации: Камарилью и Шабаш – это просто смешно. Во многом мы почти ничем не отличаемся.
- Разве?
Пока мы стояли на светофоре, дорогу переходило двое вампиров. На вид очень молодых и каких-то совсем беспечных. Раньше я бы легко спутала их с людьми.
- Вот видишь, - Антоний улыбнулся. – Ты их с людьми путаешь… Что тут про различия между нами говорить?
- А зачем это нужно? – светофор переключился и мы снова двинулись с места.
- Зачем? А спроси. Я сам не знаю. Что там, что тут – сплошные интриги. Вот посуди сама: ты стоишь в самом низу иерархической лестницы, а сверху… Там ведь не епископ наш! Это только кажется, что Шабаш свободу всем обещает – тут секретные организации на каждом шагу…
Я в волнении схватила его за руку. Очень зря, потому что мы чуть не въехали в столб.
- Ты чего?! – Антоний едва не взвыл.
- Тогда зачем ты здесь? И почему я здесь? Зачем нужно было присоединяться к каким-то организациям, если ты не заинтересован в том, чего они ищут, и не веришь тому, что они обещают?
Антоний чуть успокоился. Но ответил мне только тогда когда мы сьехали на трассу, ведующую из города.
- Почему Шабаш, хочешь знать?
- Ага, ага, - я постаралась выглядеть как можно заинтересованнее. Вдруг он не захочет рассказывать? С него станется.
- Да просто так.
Он не разучился меня удивлять. Как и в случае с первым нашем разговором - я снова была шокирована таким бестолковым ответом. Антоний это явно заметил и поэтому попытался обьяснить:
- Как тебе сказать… Привык я уже, что ли? К обстановке привык и нравам привык. И Дмитрий наш… Он хороший мальчик. Я застал времена прежнего епископа – монстр тот еще был. Агрессией превосходил весь Совет епископов вместе взятый. И именно с его подачи всякие неприятные дела начинались – дошло фактически до открытого конфликта с Камарильей. А в основном как бывает: конфликт то он есть, но его стараются не замечать. А тут – чуть ли не война. Даже самым фанатичным членам Шабаша такое не нравится. К счастью, этого товарища быстро убрали с политической сцены – отправили его куда-то… На Кубу, что ли?
– Так ты говоришь, прежний епископ плохим был?
Антоний засмеялся.
- Плохим? А кто тут хороший, Люси? Здесь «хороших» по пальцам сосчитать можно.
- Так Дмитрий вроде бы не любит Камарилью… И ты сам сказал, - я откашлялась и важно продолжила. – «И Дмитрий наш - такой хороший мальчик»…
Антоний задумался, почесал сначала затылок, потом ухо. Потом вытащил из кармана пачку папирос, покрутил ее в руке и снова убрал. И наконец, когда я уже начала потихоньку закипать, он заговорил:
- Ну с ним тоже вопрос спорный... И вообще! – Антоний поперхнулся. – Я не говорил «такой»!
Я тихонько захихикала и он мрачно продолжил:
- Понимаешь, Цим… То есть, представители его клана – довольно странные. В основном, наше Проклятье на разум не слишком влияет, - на этих словах мне стало нехорошо. – Но их, их оно меняет основательно. У таких, как наш епископ, совершенно иное восприятие мира.
- Так именно поэтому его все так боятся? – я ощутила, как по коже бегут мурашки, хотя это наверняка было больше самовнушением. – Другие выгребки, Серж, даже Диана?..
- Ну они преувеличивают. Поверь мне, если бы ты знала других… Ну, вроде Дмитрия. Вот их действительно нужно бояться. Хотя… Кто знает? Я никогда близко Дмитрия не знал. Он вообще старается быть вежливым – черта такая клановая, но под этой вежливостью мало что увидишь. Но без причины он, вроде как, - меня вновь передернуло, поскольку на этом «вроде как» он сделал очень сильное смысловое ударение, - вроде как, своих не трогает.
- А мне он показался страшным, - я робко улыбнулась.
- Это не его вина, - Антоний повернулся ко мне. – Просто в крови его клана демоническая сотавляющая наиболее сильна. Поэтому тебе так тяжело в его присутствии. Но ведь я тоже страшный, - его интонации стали неожиданно веселыми. – Но ты же меня перестала бояться, когда узнала поближе.
- С какой стати мне узнавать его поближе? – этого я уж хотела бы меньше всего.
- Ну как это с какой? Он же теперь будет руководить вашей стаей.
- А, верно.
Некоторое время мы молчали. Вскоре, поскольку напряженная атмосфера и тишина, в которой существовал только гул мотора, начали действовать мне на нервы, я задала еще один вопрос. На этот раз я выбрала самый безобидный:
- Слушай, а почему нас так скоро отпустили в город? Серж когда-то распылялся, что в городе опасно и все такое.
Антоний захихикал, уткнувшись носом куда-то в руль. Я даже обиделась.
- Прекрати! Ты хочешь, чтобы мы опять куда-то врезались? Что я такого сказала?
- Да ничего такого, - отсмеявшись, ответил мне он. – Просто уж больно чистоплюйский характер у нашего епископа. Хотя, даже странно: во внутренностях чужих с таким упоением копается, а на свою стаю в немытом виде даже смотреть не хочет.
- Как же он с тобой тогда работает? – фыркнула я, едва сдерживая смех.
- С прищепкой на носу, - серьезно ответил Антоний.
Все же я не сдержалась. Я смеялась так долго и со вкусом, что у меня даже свело мышцы живота. Антоний же, улыбаясь, наблюдал за мной. Неожиданно я вспомнила с чего начала разговор и смеяться резко расхотелось.
- Так все-таки… Почему нас отпустили, если в городе так опасно?
- А кто сказал, что в городе опасно? – флегматично поинтересовался Антоний, поправляя зеркало заднего вида.
- Серж. Он начесал мне что-то про цепных собак Камарильи или что-то в этом роде.
- Собаки? Здесь только нас можно назвать собаками, Люси, если уже на то пошло.
Я вспомнила про изменившиеся глаза, которые я теперь прятала под темными очками и насупилась:
- Мог бы и не напоминать.
Антоний только улыбнулся:
- Да не переживай ты так. Скоро привыкнешь.
- Не хочу привыкать, - я насупилась еще больше. – И вообще, тебя не понять: к тому привыкай, а к этому – нет.
- Такая уж я загадочная личность, - он вновь улыбнулся и легонько толкнул меня локтем. – Может Серж имел в виду что-то другое? – после небольшой паузы спросил Антоний.
Я напрягла память.
- Он упоминал еще что-то про Шерифа… Как-то так. Что он поймает меня в первую ночь, кажется.
- Ах, это, - Антоний даже расслабился. – Видишь ли, Люси, помнишь, что я говорил о конфликте?
Я кивнула.
- Так вот, Камарилья и правда старается нас не замечать, но есть неписанное правило: все обращения новых вампиров мы согласуем между собой, чтобы не возникало угрозы создания армий. Но Дмитрий несколько иначе его трактует и считает необходимым оповещать лишь о полноценных членах Шабаша, коими вы начали считаться лишь несколько дней тому назад. Поэтому вполне логично, что выпускать в город выгребков, не занявших необходимое положение среди нас – опасно. Во-первых, для них же самих. Князь города вполне логично решит, что это незаконнорожденное дитя – неважно даже с какой стороны – и оно будет уничтожено. А во-вторых, если всплывет, что этот неонат принадлежит Шабашу, то конфликт обострится – можно будет предъявить обвинения в подготовке к военным действиям.
- Но разве мы не готовимся к войне? То, что говорила нам Диана иначе истолковать нельзя.
- Предупрежден – значит вооружен, - оптимистично сообщил мне Антоний. – Я и сам поддерживаю эту точку зрения, ведь Камарилья может забыть о нашем негласном перемирии в любой момент.
- Но знаешь, - сказала я. – Разве пойманный выгребок больший повод к развязанию конфликта, чем ситуация, которая сложилась с Тремер?
Антоний одобрительно хмыкнул:
- А ты уже кое-что начинаешь понимать.
Потом, немного посерьезнев, он продолжил:
- Понимаешь, наш новый епископ – он всем хорош. Даже в политике, что для его клана необычно – их сложно назвать социальными существами. Но у него есть два серьезных недостатка: крайняя ненависть к Тремер и чрезмерная лояльность его Сиру. Ты ведь уже знаешь про перстень?
Я утвердительно кивнула, хоть я толком еще не разобралась в этой ситуации.
- Так вот, ты сама, думаю, видишь, что устраивать облаву на капеллу Тремер было, мягко говоря, неумно. Тогда вопрос! Зачем это было нужно Дмитрию? Даже если он не любит Тремер, идти против Совета епископов, которых вполне устраивает ситуация в этом городе… Зачем?
- Зачем? – эхом отозвалась я.
- А затем, - Антоний нахмурился. – Я сам этого не знаю, но единственная причина, по которой Дмитрий совершил этот отчаянный поступок напрашивается сама собой. Перстень Ламбаха Рутвейна нужен его Сиру. Но он хотел удержать это в тайне даже от Шабаша и поэтому была придумана ситуация с облавой. Он сам не мог пойти на такой риск, поскольку, в случае неудачи, у него не осталось бы путей к отступлению, а договариваться с Тремер он не мог в силу принципов. Никому, кроме Дианы и Сержа – а их он, поверь, смог убедить в запрете разглашении этого секрета - Дмитрий не мог указать истинную цель этого задания по той же причине. Даже то, что он в последствии решил стать лидером оставшихся после задания вампиров – это для того, чтобы скрыть вас от глаз Камарильи. А со стороны выглядело даже благородно… - Антоний хмыкнул. – Хитрый же ты жук, Дмитрий.
У меня неожиданно по спине пробежали мурашки:
- Но разве не проще было бы нас… убить?
- Убить? Да и правда… Но я же говорил, что он странный, верно?
- А… а почему ты мне это все только что рассказал?
Антоний улыбнулся и погладил меня по щеке:
- Ты же все-таки мое дитя. Думаю, ты имеешь права знать, что творится вокруг тебя.