Серебряные крылья-2: Восстание оборотней, Show must go on..

[Клер >>>]

Однако уезжаю=)) Но не могу оставить вас без..ну каждый называет как хочет. В общем - ловите.

Глава семнадцатая.
Совет Гильдий

Да, предчувствия не обманули Чистолюба – вчерашний ветер не мог не принести с собой настоящей, окончательно свергнувшей лето осени. Проснувшись, Симон застал свою хозяйку за хлопотами вокруг выставленных на балконе растений – их нужно было утеплить, добавить магической подкормки, а парочку самых молоденьких забрать в дом. Совет назначили по предложению Сайласа на утренние часы – днем ему предстояло с группой Вершителей побывать в Монастыре Духа и казалось разумным решить все важные вопросы до официальной поездки. Ветер усилился, настойчиво бился в окна, одновременно сгоняя серые клубящиеся тучи, которые медленно и уверенно поглощали последние кусочки ясного неба. Симон поморщился, плеснув в лицо холодной водой – на Совет Гильдий нельзя приходить в таком неуверенном состоянии, тем более ему – инициатору. Чтобы вернуть себе самообладание, Чистлюб решил в кои-то веки тщательнее отнестись к выбору костюма.
Подмывало надеть светло-серый праздничный плащ и белую рубашку. Не чванства ради, а больше для того, чтобы полюбоваться растерянными лицами остальных, привыкших к несколько иному облику Помела. Поразмыслив еще немного, он все-таки отказался от белой рубашки, но плащ накинул, понимая, что в случае дождя его уже сегодня придется отправить в стирку. Но хотелось внушить толику уверенности не только себе, но и всем остальным, кто согласился его поддержать. Критически оглядев свое отражение в зеркале, Симон накинул капюшон и вышел на улицу.
Намечался затяжной ливень – низко висевшие над горизонтом свинцовые тучи совсем не способствовали поднятию настроения. Он думал о том, с каким выражением лица Клер встретит приход Гвендаля и Алисы. А вдруг попытается убить сразу же, на месте? И вроде все проблемы решатся. Пойдет ли она на такой риск? Убийство в здании Пяти Ветров может стоить ей поста Главы Гильдии, но что важнее – пост или месть?
По традиции Главы Гильдий приходили на Совет по одиночке. Это подчеркивало независимость их мнения, призывало отстаивать в первую очередь интерес собственной Гильдии, а потом уже – общие интересы. Симон вспомнил, как однажды, в тот дождливый вечер поздней осенью, когда была выбрана Клер, они с Сайласом пили теплый шоколад и Вершитель, порывшись где-то высоко на антресолях, дал ему прочесть засаленный потрескавшийся манускрипт. Это был рассказ о триумфальном Совете, закончившимся победой Сильберна. Кто бы ни был таинственным писцом, оставившим эту точную хронику случившегося, он постарался на славу. Не только каждое слово присутствующих осталось на бумаге, но и выражения лиц, жесты, попытки нападения. Симон не знал, может ли нечто подобное случиться и сегодня. Гвендаль – не Сильберн, он молод и. кроме того, не имеет поддержки Высших Гильдий, а наоборот – на совести его племени несколько убийств и все еще не снятое обвинение в нападении на Монастырь Духа. Помело не был Вершителем, но давняя дружба с Сайласом наложила определенный отпечаток на его манеру рассуждения. Интересно, - неожиданно пришло ему в голову, - а Хапун тоже так рассуждает?
О причинах дружбы Сайласа и Хапуна ходило побольше легенд, чем об Аваллахе. Симон никогда не спрашивал друга об этом, потому что чувствовал – Сайлас не ответит. И не забудет праздного любопытства. Поэтому молчал. И никогда до сегодняшнего дня не чувствовал досады из-за этого – но сейчас, когда ему отчаянно хотелось хоть в чем-то быть уверенным, он не мог понять, посмеет ли Хапун выступить против Сайласа?
У входа в здание стоял часовой – рослый детина в цветах Дневного Дозора. Симон поднялся по ступеням, стараясь не встречаться с ним взглядом, гадая, была ли это инициатива Бретта или кто-то из глав потребовал присутствия вооруженной охраны. Хапун? Клер? Руби? Симон не знал, чего он боится больше – мести Клер или ярости Руби. Пахарь не обладал магической силой и не носил оружия, но оставался грозным противником, особенно когда дело касалось оборотней. Амбары ладно, пустяк, но Монастырь…Симон нарочно медленно поднимался наверх, пытаясь справиться с нарастающим волнением. Он хотел бы знать правильные слова, но не знал. С ним была лишь вера в справедливость – хотя он знал, что порой она наступает слишком поздно.
* * *
Поправляя перед старым, потемневшим от времени зеркалом тунику и плащ, Алиса улыбалась – тоненький солнечный луч скользил на ее щеке, из приоткрытой балконной двери тянуло утренней прохладой, в воздухе ощущался запах моря. Да, именно моря – Алиса как наяву видела рядом с собой стройную фигуру смеющейся Кьёны, а сердце билось сильнее, при воспоминании о светлой грусти в глазах эльфийской принцессы. Как давно это было! И каким простым и близким казалось счастье, - Алиса провела гребнем по спутавшимся прядям и повернулась к вошедшему Гвендалю.
Оборотень приветствовал ее одним движением ресниц – вся его фигура выражала решимость и предельную сосредоточенность, движения юноши выглядели скованными, и Алисе подумалось, что это не лучший способ подготовиться к сражению. Но спешить не стала – дождалась, пока они вышли из здания. Над аллей Шумящей Листвы все еще виднелась узкая полоска чистого неба, в то время как остальной город уже затянула тяжелая серая масса, предвещавшая долгую и холодную осень. Они шли, плотнее надвинув капюшоны, но не таились – уступали дорогу скрипящим телегам, нагруженным спелыми тыквами, одиночным волам с перекинутыми через спины огромными корзинами наливных яблок, спешащим к открытию рынка хозяйкам, которые успевали придерживать рукой колыхавшиеся юбки и вести между собой непрерывный сварливый разговор. Все было как всегда в Лакримаре – хотя быстрые подозрительные взгляды, которые ощущали на себе друзья, казались чем-то новым и чужим. Горожане еще не научились подозревать каждого первого – но закутанные в плащи фигуры вызывали у них заметный испуг. Росли подозрения, щедро подпитываемые беспорядками и неопределенностью.
­- Как вы договорились с Симоном, Гвендаль? Мы просто войдем внутрь вместе со всеми? – Алиса использовала последний отрезок их пути, чтобы немного растормошить юношу.
­- Нет, сначала он объявит о нас и после голосования решится – хочет ли видеть нас Совет Гильдий.
­- Клер может что-то подозревать.
­- Меня больше беспокоит ее темный приятель, чем она сама, - признался оборотень, с беспокойством оглядывая девушку. – Не устраивать же магический поединок прямо в Зале Искренности?
­- Она не станет драться, мне так кажется, - Алиса неуверенно сглотнула. – И Ворон обещал, что Аримана не будет, хотя ума не приложу, как он может это устроить. Но звучало убедительно. Гвендаль?
­- А… что? – юноша с трудом вырвал свой разум из замкнутого круга невеселых мыслей.
­- Ты не можешь быть уверен во всем. Мы идем на встречу, которая очень, очень важна, но Глав много и нам ничего не обещали, кроме того, что нас выслушают. Это уже очень много, это большая победа. Твоя победа. Гвендаль, никто в целом мире не может предугадать, что произойдет на Совете. Прошу тебя, не мучайся так.
Оборотень замедлил шаг и, чуть приподняв край капюшона, с теплой улыбкой посмотрел на подругу.
­- Ты умеешь говорить невероятно правильные вещи в самый нужный момент, Алис. Хорошо, я постараюсь чуть расслабиться – тем более, что мы почти пришли.
Завернув за угол, они оказались у входа в Здание Пяти Ветров. Рядом с дюжим Воином Дозора стоял Бретт – и не сводил взгляда с крылатой. Алиса уловила сомнение в его глазах – Глава Воинов еще не осознал, насколько правильным было принятое им решение, о котором она уже начала догадываться. Острое чувство благодарности захлестнуло девушку – она подбежала к Бретту и дотронулась до его лежащей на эфесе Кальгиля руки.
­- Вот и свиделись, эльфочка, - юноша не улыбался, но на секунду накрыл ее пальцы своими. – Ты очень похорошела и….я рад, что с тобой все в порядке.
­- Спасибо, - Алиса смущенно хлопнула ресницами и кивнула в сторону оборотня. – Тебя тоже не узнать. Это Гвендаль – мой друг.
­- Наслышан, - коротко приветствовал юношу Бретт и пожал протянутую Гвендалем руку. – Я решил встретить вас, потому что Лакримар – город большой и кто знает, что на уме у праздных прохожих. Вам придется подождать у дверей, но Симон заверил меня, что это ненадолго. Лестница крутая – будьте осторожны.
* * *
Волшебница еще раз придирчиво осмотрела свой наряд. Сегодня нельзя ничем выдавать свое волнение – только спокойная уверенность в превосходстве, только снисходительные редкие улыбки и томный взгляд. Иначе нельзя. Она – хозяйка этого города, и пришла пора напомнить об этом его жителям.
Клер коснулась фиала на груди. Он горел ровным лазоревым светом, идеально подходившим к темно-синему цвету платья. Накинув сверху звездную мантию, женщина легонько тряхнула головой, проверяя прочность замысловатой прически. Сегодня она не хотела распущенных волос – никаких послаблений этим сластолюбивым дуракам. Пусть для начала научатся не возражать истинной повелительнице Лакримара.
Ступени сегодня показались ей особенно крутыми – сказывалось напряжение последних дней. С оборотнями надо заканчивать, Монастырь –вполне достаточное основание для того, чтобы их уничтожить. Жаль, она думала избавиться и от Алисы вместе с ними, но горожане ничего не знают о крылатой – с ней разберется Ариман, он обещал ей. Колдунью беспокоило отсутствие Темного – он бы не упустил возможности поговорить с ней перед советом. Что могло отвлечь его? Хапун? Нет, Торговец Ариману давно уже не интересен. Значит, что-то еще – может быть, как раз Алиса и ее дружки. Что ж, это будет приятным сюрпризом к окончанию Совета. Клер улыбнулась уголками губ и вошла в Зал Искренности.
Большая часть Совета была в сборе – как всегда притулился в уголке Симон, шепотом переговаривались Магдалена и Халим, Хапун не спускал напряженного взгляда с Сайласа, который делал вид, что дремлет. Руби сидел на стуле неестественно прямо, при появлении Клер вздрогнул, но ничего не сказал. Не хватало Бланш и Бретта – Охотницу Клер ждать не собиралась, та могла давно покинуть город, а вот парня подождать стоило, подчеркнув, какая милость и почет ему оказан. Пора уже им заняться, да все Аваллах крутится под ногами – видимо, бесится, что не выбрали Главой его. Но такого Клер бы не допустила – чужестранец, со всеми его моральными кодексами и законами чести был очень лишним на таком ответственном посту. Поэтому Главой стал юнец, который, впрочем, пока может не знать, кому он обязан своим избранием. Пусть потешится, скоро перестанет.
Медленно прошествовав к своему месту, волшебница села на стул и приготовилась ждать. Ее сосредоточенность нарушил Симон – поднявшись, глава Чистолюбов чуть поклонился, но кому был обращен его поклон – как всегда, осталось загадкой.
­- Уважаемая Клер, прошу вашего разрешения начать Совет.
­- Как видите, нет Бретта. Само понимаете, Симон, не хорошо так унижать мальчика, - она специально придала своему голосу некое подобие материнской заботливости.
­- Бретт выполняет мою просьбу, леди. Он придет совсем скоро.
Клер нахмурилась. Настойчивость Помела не могла быть случайной – что-то затевалось. Она зря выпустила процесс подготовки к Совету из вида, она вообще зря на него согласилась. Но сейчас было уже поздно.
­- Что ж, если так, то будь по-вашему. Совет открыт. И вы, Симон, как созвавший его – вам слово. Хотя думаю, что мы все и так понимаем, о чем будет идти речь.
­- Да, леди, - Симон поднялся. – Все здесь присутствующие знают порядок собрания Совета. И знают, что при необходимости допускается приглашение на Совет посторонних. Я предлагаю позвать на Совет Гвендаля – нового вождя оборотней. Без его присутствия мы не сможем объективно оценить произошедшие события. Мы – Главы Гильдий, от нас зависит судьба города. Нельзя принимать поспешных решений – они самые опасные. Я хотел бы узнать, поддержит ли большинство мое предложение. Если да – Бретт приведет Гвендаля.
Кровь бросилась Клер в лицо. Не от ярости, нет – от стыда. Ей было стыдно, что она слишком увлеклась поисками Фимиама и пропустила такой удар. И от кого? От Помела, Безликие б его взяли! Нельзя, ни в коем случае нельзя допускать Гвендаля в Зал Искренности. Сейчас они с Хапуном поставят этого наглеца на место, а Руби им поможет. Женщина краем глаза отметила сжатые кулаки Пахаря, ей нравилась пульсирующая голубая жилка на его шее – какой же он все-таки предсказуемый, этот Руби. Послушная марионетка и в этом его счастье. Да, а вот Симону сегодня явно не повезло.
* * *
Сайлас уловил мимолетное движение Клер в сторону Симона. Неужто посмеет? Вершитель изучал побелевшее от гнева лицо волшебницы – нет, не станет она нападать на Чистолюба, предпочтет побить его его же оружием. Знает ли она, что Хапун не будет играть на ее поле? Впрочем, все вопросы могли подождать.
­- Итак, ваше предложение нельзя назвать очень приятным, дорогой Симон, но почему бы не рассмотреть его? Предлагаю высказаться всем по очереди – кто желает прихода сюда этого оборотня, а кто – нет.
Сайлас оценил скрытое во фразе колдуньи предостережение. Оценил и знал при этом, что на него ответить.
­- Разрешите, я начну с себя, уважаемая Клер, - Вершитель улыбнулся в бороду, заметив тень неудовольствия, пробежавшую по лицу женщины. – Симон, безусловно, храбрец. Сейчас объясню, почему называю его так. Смелость не в том, чтобы позвать сюда оборотня – в Зал Искренности волен прийти любой, кто может оказать помощь Совету в его делах. Так гласит закон. Но Симон проявил мужество, показав нам самый короткий и рискованный путь к решению проблемы – он предлагает взглянуть на ситуацию со стороны самих оборотней, таким образом, он делает нас не адвокатами – нет, пока не адвокатами, - но уж точно не обвинителями в этом споре. Как Вершитель мне поручено блюсти торжество справедливости в Лакримаре – а справедливость не бывает односторонней. Я – за то, чтобы выслушать Гвендаля.
После его слов повисла тишина. Клер, тяжело и медленно дыша, посмотрела на Руби. Сайлас знал, что означает этот взгляд. Ему было бесконечно жаль Пахаря, душевные проблемы которого делали мужчину послушным орудием в руках колдуньи. Нужно помочь ему справиться со своим страхом, нужно доказать, что ненависть – не выход, - мучительно раз за разом давал себе зарок Сайлас, но текущие дела поглощали день за днем, заставляя откладывать проблему на все более поздний срок.
­- Это что же значит?! Погодите-погодите…, - Руби наморщил лоб, неумело пытаясь разыграть фарс. – Значит, весь город ищет негодяев, уничтоживших Братство Духа, а мы будем приглашать их сюда, в Пять Ветров запросто, по-приятельски? Заходите, дружище Гвендаль, посидите с нами, поболтаем?! Так вы предлагаете, Симон? При всем моем былом уважении, это абсурдно! Пусть только посмеет сунуть сюда свой волчий нос!!
­- Вы здесь не один, Руби, - холодным, полным презрения тоном оборвала мужчину Магдалена. – Учитесь уважать чужое мнение, мой вам совет. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы выслушать парня. Раз уж в наших руках судьба города, необходимо быть насколько возможно беспристрастными. И обвинение в нападении на Монастырь еще надо доказать – пока кроме вашего брюзжания, я никаких доказательств не увидела. Необходимо найти свидетелей и опросить их.
При этом он тряхнула головой, убирая со лба непослушные волосы, и посмотрела прямо в глаза Клер. Сайлас вздрогнул – такой силы взгляда ему еще не приходилось видеть. Да, подтверждались его худшие опасения – и Клер, и Магдалена что-то знают об этой ночи. Знают совершенно ясно, кто совершил нападение, но расспрашивать их бесполезно. Вершитель начинал сердиться – в Лакримаре и без того тайны плодятся быстрее, чем нужно.
­- Магда, мы все нервничаем – но зачем же грубить? – волшебница пришла в себя и парировала выпад вампирши злой ироничной улыбкой. – Ты говоришь, что зазорного нет? Позволь возразить – мы – лицо города. Принимая здесь преступников, мы тем самым роняем свой престиж. Горожане перестанут уважать подобный совет. Недопустимо заискивать перед врагом, недопустимо позволять ему ощущать свою власть над нами. Мы и так многое спускали с рук этим щенкам – вспомни выходки Сигмура! Пора уже перестать нянчиться со сворой взбесившихся собак. Итак, Магда, Симон и Сайлас – за. Халим?
­- За, - глухо, не поднимая головы ответил Погонщик.
­- Четверо за. Мы с Руби пока в меньшинстве, но позволю высказать предположение, что Бланш от лица Охотников поддержит нашу сторону. Хапун, вам слово.
Сайлас сидел, не поворачивая в сторону торговца головы. Хапун молчал. Клер, поначалу решившая было, что Хапун подыскивает наиболее едкие слова, беспокойно заерзала на стуле. В зале стояла тишина.
­- Хапун?
­- Мне нечего сказать, - посмотрел куда-то мимо нее Торговец. – Я не стану вносить свой голос.
­- Ну что же, - тихо, но твердо подвел итог Сайлас. – Большинство за. Бретт!
Дверь распахнулась, на пороге стоял Глава Воинов с Кальгилем в руках.
­- Совет принял решение. Пусть войдут.
* * *
Магдалена понимала, что выдает себя, но не могла перестать смотреть в сторону волшебницы. Перед ее глазами все еще полыхало зарево пожара и рассыпающиеся снова и снова тела Братьев. Как она может, после всего случившегося, сидеть здесь и командовать? Изображать спокойствие? Как?
Ее пальцы непроизвольно коснулись тыльной стороны ладони сидящего рядом Халима. Магде было одновременно стыдно и приятно, что он нуждается в его помощи – мужчина осторожно сжал ее руку в своей. Ему было хуже, чем ей – два дня непрестанных забот давали о себе знать. Сегодня же надо отправить Халима к своим – иначе в его Гильдии начнутся беспорядки и ненужные разговоры. На вошедших Алису и Гвендаля вампирша едва глянула – они достаточно навидались в предыдущие дни, сейчас еще рано открывать всем их союзничество. Сейчас пока еще каждый сам за себя.
Гвендаль чуть щурился от непривычно яркого света – ведь им пришлось стоять за дверью на полутемной лестнице. Но держался просто и почти не скованно, в отличие от Алисы – Магда от всего сердца посочувствовала девочке, понимая, какие ощущения вызывает в ней этот зал. Девушка зябко куталась в плащ, прижав руки к животу, и смотрела в пол. Магдалена снова посмотрела в сторону Клер – колдунья хищно сверкала глазами, длинные ногти впились в подлокотники стула, а вся фигура выражала готовность нанести немедленный удар. Требовалось немедленно что-то предпринять для того, чтобы разговор все-таки смог состояться.
­- Совет Гильдий Лакримара приветствует вас здесь, в зале Искренности, - глубоким чистым голосом произнесла вампирша, вставая со своего места. – Не буду повторять всех положенных случаю фраз, просто скажу, что ваше появление не столько желанно, сколько необходимо. На город впервые за много лет надвигается угроза более страшная, чем суровая зима – угроза войны и долгой, захлебывающейся в собственной крови мести. Мы здесь, чтобы не допустить этого. Я призываю всех забыть сегодня личные обиды, если таковые случались, потому что не время вспоминать старые дрязги. Время спасать наш с вами город, наших родных и друзей, наших соседей и просто случайных прохожих. От нас зависит, будут ли они и дальше жить в мире, или канут во тьму раздоров. Мы готовы выслушать тебя, Гвендаль из Подземелий.
Она села и в ту же секунду поймала восхищенный взгляд Сайласа. Главный Вершитель не мог не оценить ее дипломатичности, родившейся казалось бы из ниоткуда. Магдалена и сама не знала, как смогла решиться на такое, возможно в этом ей помогло принятое за доли секунды решение. Если все закончится миром – она выполнит данную самой себе клятву. Коротко взглянув на напряженного Халима, вампирша кивнула самой себе – да, он этого достоин, он доказал, что мой выбор правилен. Теперь мир в этом городе и мое дело тоже.
* * *
Гвендаль в душе поблагодарил Магдалену за то, что она спасла первые минуты, которые могли все испортить. Он не мог произнести первых слов – пересохло в горле, глаза колол яркий, запертый в комнате без окон свет. Рядом, смешавшись, дрожала Алиса. Юноша знал, что она сделала все, что могла для него и даже больше, особенно перед этой встречей. Когда Магдалена замолчала, он сделал шаг вперед и повернул руки ладонями вверх, доказывая, что пришел без оружия и с миром.
­- Мои руки пусты, - тихо произнес он, не глядя ни на кого. – Они пусты, потому что в них нет самого главного, что я хотел бы принести вам, Главы Лакримара. Я хотел бы принести мир. Но увы, не властен в этом. Поэтому я буду говорить сегодня лишь о том, что должно быть сказано, но, возможно, запоздало.
По мере того, как он продолжал говорить, голос его становился крепче, глаза, привыкшие к освещению, сияли рано легшей на его плечи мудростью.
­- Оборотни жили в этих местах задолго по появления первых поселений. Если вампиры – результат жестокой продуманной мести, то наше племя возникло спонтанно, безо всякого колдовства и потому не восприимчиво к нему так сильно, как люди. Безликие правили Лакримаром мудро, но не твердо – оборотни жили среди людей, но, как вы и мы помним, это далеко не всегда выходило удачно. Потом пришла Тьма и наши племена сражались бок о бок, забыв о вражде. Да, ни один оборотень никогда не предавал Лакримара, хотя многие десятки отдали свои жизни в сражении, стали пеплом под шквалом драконьего огня. Об этом забыли – что ж, в истории остаются лишь победители, в этом нет ничьей вины. Но страх остался. Нас загнали в подземелья не горожане – мы ушли туда сами, все более теснимые склоками и нападками. Манила и неизвестность – Подземелья остались от Безликих, в них можно было надеяться найти сокровища или просто обрести знания. Ничего этого не произошло, и двери захлопнулись надолго за нашими спинами. Мы терпели. Это было не легко, достаточно вспомнить беднягу Эррлина. Но сейчас Тьма снова сгущается над землями. Вы спросите, откуда я знаю об этом? Пока это еще не весть – это лишь предчувствие, но в этом оборотни ошибаться не могут – мы ближе к природе чем вы. Мы чувствуем дуновение тех ветров, что несут опустошение и гибель. Я предлагаю заключить мир. Он необходим для того, чтобы вместе встретить приближающуюся угрозу. Мы не повинны в нападении на Монастырь и готовы помочь Вершителям в поиске и наказании виновных. Предводимые Марсием юнцы уже наказаны – они не выйдут из Подземелий пока не закончат тяжелую, изнурительную работу и не поймут своих ошибок. Я прошу не о милости – но о справедливости перед лицом истории и Лакримара. Перед памятью Безликих. Перед будущим, которое нужно пережить и сделать это вместе будет гораздо легче. Я, Гвендаль, говорю от лица всего племени оборотней и склоняю голову перед вами в надежде на торжество истины.
Он отвесил короткий поклон, мотнув спутанными пепельными волосами, и замкнул руки за спиной. Члены Совета, пораженные речью, молчали. Гвендаль чувствовал, что возражения, которые готовы были сорваться еще недавно, утихли, отойдя на второй план. Тонко, едва заметно улыбался Сайлас, кивала, закрыв глаза, Магдалена, хмурился, обуреваемый непониманием Руби. Гвендаль почувствовал, как его руку тихо пожала стоящая рядом Алиса и посмотрел на крылатую. По ее щеке текла одинокая слеза.
­- Красивые слова, но все это лишь слова, - глухо проговорила Клер. – Ваши люди, Гвендаль, совершали убийства. Еще не доказано, что Монастырь разорили не они. Они опасны, а каждое полнолуние опасны вдвойне. Не мне вам говорить, что сама ваша природа не очень-то подходит для мирного сосуществования с другими расами. Вы можете думать, что мной сейчас движет личная неприязнь – но это не так. Я не вижу выхода, по крайней мере, такого красивого, как его изображаете вы.
­- Клер…
­- Подождите, Симон. Я выслушала этого молодого человека, теперь его черед послушать меня. Горожане боятся оборотней. Это, возможно, неприятный, но очевидный факт. С ним нельзя не считаться. Решение просто разрешить оборотням жить как все, тем более после всего случившегося – попросту глупо. Может быть…
Закончить фразу Клер не успела – дверь, надежно прикрытая Бреттом, распахнулась, и на пороге появилась Бланш.
* * *
Нечего было и надеяться найти в этом глупом городе нужный ей лук. После пятой оружейной лавки Бланш в сердцах пнула жалобно заскрипевшую дверь и в этот момент вспомнила о Совете Гильдий. Нечего сказать, вовремя!
До Здания Пяти Ветров пришлось бежать бегом, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Охотников и без того нечасто видели в городе, а чтобы бегущих со всех ног – такого упомнить было трудно. Ну что ж – пусть посудачат пару дней, ей плевать. Ей вообще плевать на этот проклятый Лакримар с его оборотнями, колдунами и драконами. Она хочет обратно в Девственный лес, к слизняку-Шэму и его стервозной дочурке Лис. Даже Михай был ей сейчас милее Совета, но проигнорировать остальных было нельзя. Пока еще нельзя.
Взлетев по лестнице, Бланш рванула дверь на себя, едва не упав, и застыла на пороге. Кого угодно ожидала она увидеть, но только не ее. Только не Алису! Да еще с этим…дружком Сигмура. Женщина сделала вид, что поправляет плащ, и нащупала в голенище сапога кинжал. Что ж, такая месть даже слаще. Она заставит его заплатить за свои слезы и за свою боль. И за такой короткий миг подлинного счастья.
­- Прошу Совет простить меня за опоздание, - Бланш изящно поклонилась. – Видит бог, Охотникам нельзя часто наведываться сюда – мы не привыкли нежиться на пуховых перинах, и подобная роскошь быстро превращается в дурную привычку.
­- Совет понимает, сколь трудно вам приходится, - озорно улыбнулась ей Клер. – Как видите, милая Бланш, у нас гости. Вы пропустили поистине пламенную речь Гвендаля, которая, увы, не содержала ключа к решению хорошо известной вам проблемы. Вот мы и думаем…
Волшебница изобразила растерянность и развела руками. Бланш поражалась хладнокровию колдуньи – ведь здесь, в паре шагов от нее стояла эта крылатая замарашка, ее злейший враг, а Клер позволяла себя шутить и всячески изображать радушие. В чем же дело? Бланш настораживало и молчание Хапуна, но она уже приняла решение и в какие игры собираются играть ее союзники, перестало быть важным. Сейчас самое главное – получить сколь возможно большее удовольствие из представления, а потом нанести удар. Женщина сделала шаг в сторону Алисы, с удовольствием отметив, как отшатнулась от нее девушка.
­- Милая, а ты повзрослела с нашей последней встречи. Помнится, была такая тоненькая-тоненькая, ну чисто веточка. Переломи об колено – и нет ее. Не толще стрелы. Видать, здесь тебя хоть кормят иногда, не все же показывать за деньги на площадях.
­- Прекрати! – взвилась Магдалена, видя, что Алиса, бледнея, начала дрожать.
­- Магда, а ты что такая взволнованная? Ты эту чумазую первый раз видишь, а я ей – давняя знакомая. Вот и общаюсь по-свойски, мне можно. Верно, Алисочка? Мы все так расстроились, что тебе пришлось уйти раньше времени. Искали тебя. Нехорошо так уходить – не попрощавшись. Поэтому я принесла тебе привет от всех твоих друзей – Михая и Лис. Они скучают. Видишь, я ничего не забыла. Остался только привет лично от меня.
На последних словах Бланш молниеносно опустила руку и вытащила кинжал. Ее не сильно волновало, как отнесется Совет к этому поступку. Смерть Алисы принесет больше облегчения, чем горя – в этом Охотница не сомневалась. Значит, она умрет. Бланш действительно помнила крылатую совсем хрупким, усталым ребенком. Тогда она поразилась, как девчонке удалось проскользнуть у нее между пальцев, да еще и увести Малиса. Малис! Бланш никогда не испытывала к юноше никаких теплых чувств, и мстила Алисе лишь за свое поражение. Впрочем, теперь это была уже не столько личная месть, сколько благое деяние для пользы всего Лакримара. Клер и Хапун не смогут не отметить ее личную доблесть. Пора покончить с легендами прошлого!
Женщина отвела руку назад для броска, но не успела. Ее кисть железной хваткой сжимали стальные пальцы Бретта. Сжимали с такой силой, что оружие выпало из разжавшихся пальцев, со звоном ударившись о каменный пол. В зале Искренности снова воцарилось молчание.
* * *
­- Бланш, ты волнуешься, как и мы все. Опусти кинжал, моя дорогая. Мы собрались решать проблемы мирно.
Хапун смотрел на Клер и читал ее мысли, словно в открытой книге, хотя и не был магом. Колдунья задумала очередную подлость. Только этим объяснялась ее сдержанная вежливость и то, что она до сих пор не нанесла удара. Неужели Клер сумела вернуть себе былое хладнокровие? Торговец удивился, но ее поведение говорило само за себя. Да, удалось. Да, она сейчас уверена в себе, как никогда, поэтому легко рискует навсегда потерять дружбу Бланш и вообще не обращает внимания на него, Хапуна. Что ж, это еще одна неприятная, но не такая уж опасная деталь. Все равно никто из них не сможет его одолеть, даже Сайлас с его детским шантажом. Сегодня он молчит, потому что ему так хочется, а не потому что так приказал Вершитель, по которому давно плачет могила. Давней дружбе конец, Сайлас. Конец нашему союзничеству, волшебница. Хапун вполне может выиграть и без вас.
Торговец с трудом заставил себя оторваться от мечтаний о будущем триумфе.
­- Ладно, - Бланш бросила в сторону Бретта испепеляющий взгляд, выдернула руку и убрала оружие на место. – И все же было бы интересно узнать, как Совет предлагает решить эту проблему. Решить раз и навсегда.
­- Ни твои слова, ни твой кинжал не пугают нас, Лисица, - спокойно, с полуулыбкой произнес Гвендаль.
­- Ах ты…
­- Помолчи, а? – Хапун лениво одернул женщину за край плаща и подтолкнул к свободному стулу. – Мне, честное слово, уже надоело слушать ваши перепалки. Если у тебя свербит кое-где от безделья – Совет не уполномочен помогать тебе в этой беде.
По тому, как вспыхнула Охотница, Хапун понял, что неожиданно ударил в больное место. Такого унижения она ему не простит, да еще при остальных Главах. При Гвендале и Алисе. Хм…неужто все так плохо? Торговец неожиданно развеселился.
­- Все это очень мило, но хотелось еще немного послушать наших уважаемых гостей. О крылатой девушке ходит столько баек, что я начинаю опасаться за собственную репутацию – не померкнет ли она в ореоле вашей славы, юная леди. Однако здесь не посиделки базарных кумушек – здесь Совет Гильдий, так позвольте Совету оценить вашу находчивость. Чем вы можете помочь оборотням – ведь это ваши друзья?
Хапун даже не повернулся в сторону Сайласа, который явно хотел что-то возразить на его выступление. Хватит, хватит, как же это все надоело. Они такие глупцы – надеются повернуть все к собственной выгоде, не понимая, что ключа им получить. Не получить, потому что все их жизни в его кулаке. Торговец сжал пальцы – они не получат того, чего хотят. Ни один из них.
* * *
Этого он уже не мог выдержать. Терпел, пока хватало сил – приличия ради, вспомнив про сдержанность, которой учил Сайлас. Но больше не мог.
­- О чем вы все тут говорите? Какая помощь?! Какие решения? Это же НЕ-ЛЮ-ДИ! Им вообще не место в городе, не место в наших домах, полях, за нашими столами. Они убивают, вы понимаете? Они убивают горожан, а вы здесь толкуете о помощи? Помощь нужна только для того, чтобы духу их тут не было!
­- Руби, дорогой… - начал было Симон.
­- Хватит! Я вам не дорогой, Помело! Я прекрасно вижу, что всем до единого в этом зале наплевать на моих людей, на тех, кто вас кормит, одевает, обувает и отдает свои жизни. Вы думаете только о себе, о своей выгоде, о том, как бы подольше побазарить и ничего не решить! Я требую решения, слышите? Чтобы с этого дня и с этого часа в городе больше не было волков!
Голос стал сиплым – пришлось остановиться и сглотнуть. Пахарь сжал кулаки и упрямо посмотрел на каждого в Зале. Какие они все гордые, какие брезгливые – лишь бы не замарать подолов да рукавов. Зря мальчишка остановил Бланш – Лисица могла в кои-то веки сделать что-то полезное для людей. Для простых людей, а не своих дружков Клер и Хапуна.
­- Руби, - мягкий, заманивающий в ловушку голос оборотня. – Выслушайте меня.
­- Не думаю, что наш разговор может закончится добром, - он и в самом деле так думал.
­- Вы озлоблены, но даже сейчас я верю, что мы можем понять друг друга.
­- Сомневаюсь. Если ты заикнешься о праве оборотней жить в этом городе, я потребую суда крови. По одному оборотню на каждого убитого лакримарца.
Он увидел, как кровь бросилась в глаза Гвендалю. Алиса отшатнулась. В Лакримаре суды крови были под запретом еще со времен Безликих, вместо этого наиболее тяжело виновные попадали к вампирам, и всех устраивал такой расклад. Суд крови! Оборотни откажутся выдать своих, это ясно как белый день. И тогда он добьется, чтобы их изгнали.
­- Вы говорите о жестоком обычае, который отменен в Лакримаре. Следовательно, требовать такого суда невозможно, - спокойно, не глядя на него произнес Сайлас.
­- Мне все равно! Для меня уже нет невозможного, потому что я сам держал на этих вот руках тела погибших! Слышите, Сайлас? Для меня нет ничего дороже справедливости, поэтому я требую честного суда. Если же нет – изгнать их, немедленно! Вон из города, бешеные собаки! Вон!
Снова перехватило дыхание. Руби поморщился – в горле саднило, живот втянулся под ребра, руки непроизвольно сжались в кулаки. Сегодня он заставит их принять правильное решение – хватит пустых разговоров и ненужных смертей! Хватит!
­- Руби… вы правы, - голос Гвендаля против воли проникал в сознание. – Вы правы во всем, но мы – те, кто мы есть. Пока. Да, суд крови неприемлем, но единственное, чего нельзя простить и искупить – это предательство. Мы хотим мира. Все наше дебоширство, все набеги – все это оттого, что жизнь в клетке хуже любой смерти. Птицы в неволе перестают петь, животные – скулят и чахнут, но мы – люди, как бы вы не называли нас. Такие же, как и вы – наша кровь так же горяча и пурпурна, мы храним много знаний и не боимся любой работы. И мы хотим жить. Да-да, вы сейчас скажете, что те несчастные тоже хотели – о да, вы правы! Как вы правы во всем, кроме вашей жестокости! Вы можете ненавидеть нас, презирать, желать смерти, вы можете все, нам же не дозволено ничего, но каким горьким обернется ваше торжество! Сейчас вы не слышите моих слов, заглушаете в себе все те чувства, что отличают человека от животных. Пусть так, пусть все сложится так, как вы хотите. Я вам искренне этого желаю, потому что знаю, каково это – все время чувствовать себя униженным и раздавленным. Знаю, как больно терпеть поражение в битве, где нельзя выиграть. Если только в нас причина ваших бед – простите, Руби. Я молю вас о прощении для всего моего народа, не смея молить о милосердии и понимании. Простите.
* * *
Халим в течение всего совета не выпускал руку Магдалены из своей. Он чувствовал себя опустошенным и измотанным. Не хотелось никого слушать, ни о чем думать. Хотелось покоя. Эта «минутная слабость» продолжалась уже два дня, Погонщик не видел выхода, не видел даже, ради чего стоило бы бороться дальше. Ему хотелось тишины и Магдалены. Рядом.
Еще не будучи главой Гильдии, молодой Халим впервые забрел на Улицу Сумеречных Капель в большей степени любопытства ради. Домики казались ему картонными, а девушки на балконах – одинаковыми и плохо разрисованными. Поотстав от товарищей, он присел на скамейку рядом с закутанной в плащ молодой женщиной. Та предложила ему бокал, затем другой – захмелевший Погонщик чистосердечно выложил незнакомке все свои впечатления от визита. Потом она откинула капюшон…
До сих пор, хотя прошло уже много лет, Халим иногда просыпался среди ночи в поту, вспоминая этот глубокий, пронзивший раз и навсегда его душу взгляд. «Присушила» - говорят про тех бедолаг, которые, раз увидев, не в силах забыть какую-нибудь вампиршу. Халим понимал, что с ним произошло, но как-то незаметно и спонтанно родился в его голове замысел завоевать ее. Друзья лишь посмеивались, но Погонщик упрямо шел к намеченной цели, подмечая любую, малейшую удачу и стойко перенося разочарования. Ему удалось неосуществимое, и всему прекрасному в своей жизни он был обязан сидящей рядом женщине – Главе Гильдии Ночных Бабочек.
Халим посмотрел на застывшего Руби. Пахарь, прижав ко рту рукав, надрывно кашлял. На грубой буроватой ткани четко проступали красные пятна свежей крови. Вот и вся ненависть, – подумал с грустью Халим. Такую короткую порой жизнь не стоит тратить на бездарные представления, где ты одновременно и шут, и зритель, но точно не кукловод. Зима близится, а вместе с ней холод, метели и печаль. И темнота – это Погонщик ощущал все более отчетливо. Прав Гвендаль – надо согревать друг друга перед тем, как навсегда погрузиться в лед. Встав, Халим ощутил тепло о тонкой руки Магды, и улыбнулся.
­- Мы должны дать оборотням шанс. Чтобы не сожалеть в будущем о том, что мы этого не сделали.
* * *
Слова Халима как-то незаметно для окружающих перетянули чашу весов в пользу Гвендаля и его подруги. Бретту казалось, что он понимает почему – как бы Погонщик не был предан Ночной Бабочке, он был не мастак говорить речи и если высказывал мнение, то оно было его собственным, тщательно взвешенным и обдуманным. Но что значит «дать шанс»? – рассуждал Воин. Подождать еще немного, еще неделю, месяц, два? В надежде на что – на чудо? На то, что все вдруг станут уважать друг друга, а надвигающаяся угроза лишь сильнее сплотит ряды? Слишком шаткая надежда, слишком призрачное упование. Так нельзя, но вместе с тем, Бретт не знал – как нужно. Как правильно. Все казалось затянутым пеленой безнадежности, и в этот момент он поймал пристальный взгляд Алисы. Девушка словно просила его о чем-то, и Воину попытался угадать ее просьбу.
Алиса, Алиса…ключ ко всему. Она вовсе не казалась таковой в годы их жизни в Монастыре – хрупкий угловатый подросток, дружелюбный и тихий. Бретту она казалась беззащитной и сообразительной, хотя в то время он мало обращал внимание на сверстников. Теперь, пока шел Совет, юноша вспомнил многое. Возможно, именно эти воспоминания помогли ему разгадать невысказанную вслух просьбу крылатой.
­- Осмелюсь заметить, мы совсем забыли про вашу просьбу, - он отвесил легкий поклон Хапуну. – Пусть выступит Алиса.
На нем скрестились хмурый взгляд Клер, яростный – Бланш, апатичный – Хапуна и радостный – Симона. Сайлас и Магдалена лишь кивнули, Руби так и вовсе словно не заметил реплики Воина.
­- Ну что ж, пусть говорит, - буркнула волшебница, не глядя в сторону своей бывшей ученицы.
Бретт видел, что девушка волнуется. Вряд ли у нее был хоть какой-то опыт выступлений, но страх отступил перед желанием помочь. Да, это были главные черты Алисы, которые он помнил – доброта и желание помочь. Любому, пусть даже не слишком приятному человеку.
­- Сегодня такой важный день, что я боюсь не сказать всех правильных слов. Но попробую, - Алиса робко улыбнулась. – Гвендаль все очень верно говорил об истории своего народа, о чувствах, которые они испытывают, о свободе, о которой мечтают. Я хочу сказать о другом. Нельзя желать того, чтобы мечта одного народа стала мечтой другого, но объединить их должна вера друг в друга. Знаю, многие лакримарцы не желают добра оборотням, это печально, но поправимо. Ведь дело не только в том, чтобы все смогли жить дружно – дело в том, чтобы этот кошмар, эти ужасы полнолуния ушли в прошлое навсегда. Это трудно, тем более мне – я едва учусь магии, и еще столько мне предстоит узнать, но верю, что решение будет найдено. Безликие творили и не такие чудеса, и всегда говорили, что люди – самые сильные духом из всех созданий в мире. Понимаю, что результат хотелось бы видеть сейчас – по мановению руки решить все проблемы, но так не бывает. И здесь, сейчас, я не прошу помощи – это было бы слишком много с моей стороны, я прошу поддержки. Пусть молчаливой, пусть всего лишь мысленной – но чтобы Лакримар верил в нас. В меня, в Гвендаля, в наших друзей – в то, что мы можем помочь оборотням, можем разрешить их борьбу с самой природой. В этом зале есть люди, которые не любят меня. Наверное, у них есть на то веские причины, да, я знаю – они есть. Мне тяжело чувствовать вашу ненависть, но пока есть в этом городе люди, которым тяжелее – я буду помогать им, если достанет сил и мужества. Вы – Совет Лакримара, вы могущественны, за вами много людей, а я – всего лишь жалкая наследница славного прошлого, которое никогда не вернется. Время нельзя повернуть вспять, как и нельзя исправить совершенные однажды ошибки. Верю, что однажды мы сможем простить друг друга и излечить связывающую нас боль. Но сейчас самое важное – помочь Гвендалю…
­- Да с чего ты решила…
­- Она все говорит верно, - устало и твердо сказал Сайлас, поднимаясь с места. – Совет соберется снова, когда будет найдена возможность помочь вашему народу, Гвендаль. До тех пор я, как Вершитель Лакримара, объявляю оборотней свободными, законными гражданами Лакримара, однако вам по-прежнему не разрешено селиться на поверхности ради безопасности всего города. Расследование нападения на Монастырь будет продолжено. Клер, не испепеляйте меня взглядом – если мы проведем сейчас голосование, вы окажетесь в меньшинстве. Мы искренне верим, Алиса, что вам удастся найти решение. Совет Гильдий окончен.

И отзывы все еще...ожидаются)))

Сообщение отредактировал Клер - 18-07-2008, 19:55

[Клер >>>]

Глава восемнадцатая
Старые и новые тайны

Руби возвращался в родную деревню в восьмом часу вечера, когда уставшее сочиться моросью небо прояснилось и налилось багрянцем. У ворот города его нагнала телега – два Пахаря – муж и жена – возвращались обратно в деревню и с охотой согласились подвезти любимого всей Гильдией Главу до дома. Первое время Руби прислушивался к неторопливому говору правившего быстровозком мужчины, а потом мерное подпрыгивание колес по камням постепенно убаюкало его и Глава Пахарей задремал, неловко привалившись головой к укрытой холщовой тканью куче яблок.
После того, как его избрали Главой, Руби сразу же осуществил свою давнюю мечту и переселился в Ластовицу – деревушку к востоку от Кройби. На самой ее окраине давно уже пустовал небольшой уютный домик, и Руби первые полгода после новоселья не покладая рук трудился над тем, чтобы обустроить все по своему вкусу. У самого порога пенился ручеек – один из многочисленных притоков Лурлина, в окна заглядывали молодые ветви раскидистых вишен, забором служили заросли белой акации, каждую весну наполнявшей округу своим чуть сладковатым томительным ароматом. Жители Ластовицы гордились подобным соседством – с появлением в деревне Главы семьи стали тщательнее следить за внешним видом домов, сады выглядели всегда ухоженно и чинно, дети, пробегая мимо Вишневой Хижины, старались не шуметь слишком громко и часто вешали на низенькую зеленую калитку корзинки с лесными ягодами. Руби радовался, когда радовались они, и, желая сделать детворе подарок, построил водяную мельницу.
Ручей поначалу фырчал, обмелел, и весь замысел едва не закончился крахом, но начавшийся сезон дождей разрешил все трудности. Малышня полюбила новую забаву несказанно – теперь смех и гомон слышались под окнами Главы с самого раннего утра и до заката, но Руби это нисколько не беспокоило. Он приезжал домой обычно к вечеру, побывав на полях в пору уборки урожая и просто путешествуя от деревни к деревне в холодное время года. Дом, с такой тщательностью им устроенный, большую часть времени стоял пустой и оттого казался одинокой красочной игрушкой.
Доехав до Ластовицы, Пахари осторожно разбудили Главу, угостили яблоками и, пожелав доброй ночи, уехали. Медленно бредя к Вишневой Хижине, Руби, морщась, пытался вспомнить приснившийся ему сон. Что-то тревожило его, кажется, он бежал со всех ног навстречу какой-то большой беде. Бежал, не думая о себе, о своей безопасности, чтобы спасти кого-то, но не успевал. От этого им овладела еще большая горечь – скинув сапоги, мужчина прошел в жилую комнату, не закрывая ставней и не растапливая камина, уселся на кровать и погрузился в невеселые думы.
Он все сказал правильно на Совете. Ничего иного нельзя было предложить, нельзя допускать, чтобы снова попирались права людей. Права его народа. Интриги Клер и Хапуна ему неинтересны, мотивы Симона и Сайласа слишком высоки, а люди – вот они, вокруг него. И они не видели от оборотней ничего, кроме страданий. Что за пустые разговоры о том, что можно изменить их природу? Они – полузвери в первую очередь, а потом уже – полулюди. Он это знает, он почувствовал силу их клыков на себе.
Старые душевные раны открылись и кровоточили. Никто, никто в целом мире не знал, как силен был тогда его страх. От страха-то он и пролежал в беспамятстве столько дней, от страха никому не рассказывал о том, что произошло. Его хвалили, чествовали, им гордились, но никто так и не знал наверняка, как ему удалось победить волка. Какой ценой…По телу Пахаря пробежала волна дрожи, выступил холодный пот и снова открылся кашель. Почему он кашляет кровью? Что это – последствие сильного волнения или болезнь? Надо сходить к Ламмиру, он сможет помочь. Но это значит снова возвращаться в Лакримар. Нет, на подобное у него нет сил. Снова встретиться с кем-то из Глав, снова слушать уговоры Сайласа. Обойдется, завтра побудет дома и все пройдет. Все проходит, но почему же не проходит эта тоска? Что он сделал неправильно, в чем ошибся? Что, если его слова приведут к еще большему ужасу? Руби старался, но никак не мог забыть слова Гвендаля: «Пусть все будет, как ты хочешь…». Это была не издевка, не подарок, не попытка примирения – это было понимание и сочувствие. В устах врага? Возможно ли подобное?
Отчаявшись уснуть, мужчина накинул плащ, обулся и вышел в темную холодную ночь. Приглушенно шуршал за спиной ручей, без устали поворачивая колесо мельницы. Руби дошел до перекрестка и в растерянности оглянулся, словно забыв, где он. Сам не зная зачем, он обогнул пастбище и углубился в небольшую осиновую рощу с редкими молоденькими деревцами, окружавшими Лунную поляну – излюбленное место гулянок молодежи. Руби помнил, как и сам когда-то принимал участие в таких забавах – для интереса. Прыгал через костер, бегал взапуски между гибких стволов, улыбаясь пению полуночных птиц. Как давно это было – будто в другой жизни. Тогда он еще назывался не Главой Гильдии, а просто Руби. Тогда у него были друзья.
На поляне стояла мертвенная тишина. Затянутое низко бродившими тучами небо отказывало ей даже в луче света, поэтому Руби не столько смотрел под ноги, сколько ориентировался на свою память. Найдя грубо обтесанный пень, служивший попеременно то сидением, то столом, он тяжело, словно старик, опустился на него и закрыл глаза. Хотелось внутренней уверенности, равновесия и покоя, но разве ж можно было надеяться найти подобное при нынешних обстоятельствах? Еще и сон избегает его, словно он отверженный. Нет, не он, а они должны уйти. Он не позволит издеваться над своими людьми, не позволит этим хвостатым хищникам восторжествовать. Не позволит.
­- Наши враги редко выглядят как враги, так же как и друзья - не те, кто совершает только добро, - произнес приглушенный голос прямо за его спиной.
Руби вскочил, с подозрением разглядывая закутанную в плащ с капюшоном фигуру. Руки незнакомец соединил перед собой, перебирая пальцами большие, достававшие почти до самой земли четки. В голове Пахаря мелькнула догадка, но она казалась слишком невероятной.
­- Кто вы такой?
­- А времена и правда начались тяжелые, - словно не замечая его вопроса продолжал голос. – Вот и обеты, казалось, данные навсегда, приходится нарушать. Но не ради жизни, нет! Ради справедливости, только лишь ради нее. Как вы считаете, справедливым было проклятие вампиров?
­- Проклятие вампиров? – Руби смутно припомнил, что о нем говорил Гвендаль на Совете. – Какое это имеет теперь значение?
­- Для вампиров оно всегда будет иметь значение, не важно – пройдет сотня лет или миллион. Ведь все началось всего лишь с трех братьев, трех совсем еще мальчишек – и посмотрите, чем стало. Целый народ, обреченный на убийство себе подобных, а все почему? Потому что злоба и ненависть – суть самые древние и беспощадные враги этого мира. Никогда, никогда нельзя позволять им даже на мгновение оставаться в своей душе, потому что след, оставленный ими, не стирается.
­- К чему это все? – грудь Руби снова сдавил приступ кашля.
­- Сразу видно, что ты еще никогда не смотрел в лицо Тьме, - буркнул незнакомец. – Как все-таки трудно словами выразить то, что невыразимо. Это утомительно. Ты ищешь покоя, справедливости? Ищешь правды?
­- Да.
­- И еще долго будешь искать. Самое трудное – отказаться от поисков и, наконец, увидеть. Из тебя не вышло бы Брата – твой дух слишком смятен и испуган.
­- Вы – из Монастыря?
­- И снова, - усмехнулся его собеседник. – И снова ты спрашиваешь, когда уже знаешь ответ. Я тоже мог бы спросить, придешь ли ты сюда еще раз, но ответ мне уже известен и я поберегу дыхание. Сегодня слишком холодно для долгих бесед. Прощай.
­- Постой! – выкрикнул было Руби, но фигура уже скрылась между деревьями и до него донесся лишь шепот, смешанны с шорохом листвы:
­- Навести Госпиталь, пока не стало слишком поздно, Блуждающий.
Все стихло. Пахарь, раздосадованный тем, что не сумел удержать Брата, побрел в сторону дома. Значит, кое-кто из Братьев уцелел. Впрочем, подобную мысль высказывал и Сайлас, узнав, что нашли следы смерти всего троих человек. На что же все-таки намекал этот похожий на призрака собеседник? На то, что Руби должен относиться с состраданием к вампирам? Хватит с них и сдержанной вежливости, слишком много чести жалеть этих кровопийц. А оборотни? При чем тут оборотни, которых никто не проклинал, хотя следовало бы. Как относиться к ним? Почему Брат сказал, что он давно знает все ответы? Ничего он не знает, ничего! И правда, Блуждающий…
Кашель и головная боль так и не дали Руби уснуть в эту беззвездную, полную печали ночь.
* * *
После суток, проведенных на поверхности, подземелья казались Еве такими родными, что она с досадой думала о том, как унизительно вздрагивать от малейшего шороха и пробираться по самым узким и заброшенным проходам. Хотелось свободы. Принюхиваясь к доносившимся запахам, женщина перед каждым поворотом выжидала несколько минут, прежде чем сделать шаг. Она не боялась быть схваченной, но какой позор стоять перед всеми этими трусами, смиренно выслушивая причитающееся наказание. Такого удовольствия она не доставит никому, даже Гвендалю. Гвендалю, который еще заплатит за все ее неприятности.
По здравом размышлении Ева пришла к выводу, что уже не хочет соблазнять вождя оборотней. В его вынужденном статусе больше не было притягательности, той заманчивой робости, которая когда-то увлекла ее. Но жажда мести осталась. Ева еще не поняла толком, хочет ли она отомстить Гвендалю или Соне, но план у нее уже сложился. Простой и точный, как всегда. Есть методы, которые подходят в любой ситуации.
До Западного Угла она добиралась три утомительных часа. Часовые, выставленные Октавием, попадались редко, но ей стоило немалой хитрости обойти их и остаться незамеченной. Она бы охотно задержалась поболтать – каково этим парням, которые сторожат своих вчерашних товарищей от побега из самого неуютного места Подземелий? Язвительные вопросы вертелись у нее на языке, но рисковать свободой ради удовлетворения любопытства? По меньшей мере, глупо.
Западный Угол подземелий постепенно стали изображать на картах просто темным пятном – часть ходов обрушилась от взрыва, часть поросла ядовитым мхом, а единственная относительно безопасная дорога и так была всем известна. Завзятые трепачи любили рассказывать про невероятных чудищ, нападающих на тех, кто отклоняется от основной дороги, но им мало кто верил уже потому, что рассказы никогда не совпадали. Еве было приятно сознавать, что она спокойно идет по боковым коридорам безо всяких карт, и уж точно не станет никогда болтать о разных чудищах.
Эррлина она помнила смутно – во время его выступления она была совсем юной, большую часть времени проводила в компании молодых оборотней и не обращала внимания на политические игры. Но голос жил в памяти – вопреки тому забвению, которое наложило на имя и деяния Эррлина время. О нем почти ничего не знали подраставшие дети, написанные книги прочно обосновались в самых дальних углах библиотек, - Ева пожала плечами. Ее не сильно интересовало, останется ли ее имя в истории – важно, чтобы удалось задуманное.
Воздух становился все тяжелее. Даже для оборотня он был слишком густым, легкие отказывались втягивать его внутрь и с таким же трудом выдыхали хоть что-то. Ева, подумав о Марсии и его друзьях, вздрогнула. «Сурово, Гвендаль, - пробормотала она, - очень сурово». С другом стороны, очень скоро сочувствие сменилось любопытством — теперь женщина понимала, чем были вызваны видения тех, кто посещал эти места, но не могла понять, что же может служить причиной. Чьи-то заклинания? Ядовитый мох?
За очередным поворотом ее глазам предстали первые наглядные свидетельства произошедшего. Стены Подземелья словно испытали на себе тысячи грубых неаккуратных ударов — они то выступали вперед острыми изломанными зубцами, то вдавались вглубь скалы — изжеванные впадины выделялись на фоне покрывавшего стен мха белесыми, болезненными пятнами. Ева никогда прежде не задумывалась, какое именно волшебство использовала тогда Клер — на секунду она испытала приступ тошноты при мысли о том, что одним движением пальца колдунья могла стереть ее народ с лица земли. В ноздри ударил сладковатый аромат предвкушения мести — женщина разогнала его одним движением головы, не позволяя себе отвлекаться от намеченных планов.
Дальше начался спуск — конечно же, безо всяких ступеней — только протянутая вдоль стены веревка, совсем свежая — немногие прикасались к ней до Евы. Марсий, его друзья и те, кто сторожил их и приносил все необходимое. Она надеялась застать всех пятерых без присмотра — вряд ли Гвендаль и Октавий решили наказать и стражей вместе с провинившимися. Все якобы справедливо — иллюзорная честность таких решений вызвала у женщины презрительную усмешку. Крепко держась за веревку затянутой в узкую полупрозрачную перчатку рукой, Ева быстро преодолела последний изгиб пути и оказалась в каменоломне. Дышать стало легче, но...
Расширяясь в том месте, где в отчаянии рвали на себе одежды уцелевшие соратники Эррлина, стены образовывали неглубокую впадину, на дне которой Ева увидела пятерых наказанных. Источником света им служили тусклые огарки, расставленные по периметру пещеры. В ближайшем ко входу углу были свалены в одну кучу постели, кое-что из одежды и там же стояли пустые, буквально вылизанные дочиста миски из-под еды. В руках у каждого из юношей была небольшая кирка, которыми они монотонно долбили щербатые, расписанные причудливыми тенями стены. И здесь воздух был довольно спертым, но все же не таким удушливым, как в тоннеле. Не было заметно и следов ядовитого мха. Кто-то все же позаботился о том, чтобы никакие преграды не помешали заключенным продолжать изо дня в день свой убийственный труд. Ева представила себя запертой в этой мрачной расселине хотя бы на несколько часов и содрогнулась. Что может быть хуже, чем отнять у оборотня вкус свободы?
Марсий заметил ее первым — он отбросил кирку и с немым криком бросился навстречу возлюбленной.
Ева не улыбнулась — ей просто не хотелось поощрять мальчишку раньше времени.
­- Ева, любовь моя, я не смел и мечтать о таком подарке, - он восторженно упал на колени перед ней и от выражения щенячьей преданности на этом еще совсем детском лице, женщина вздрогнула. - Я так скучал по тебе...
­- Это мило с твоей стороны, - Ева внимательно наблюдала за его товарищами, которые прекратили работу и настороженно прислушивались к восторгам вожака. - Я подумала, что неплохо было бы как-то разнообразить ваше заточение... совершенно несправедливое, на мой вз..
­- ЛГУНЬЯ! - раздался громкий крик, заставивший ее вздрогнуть. - Ты лжешь, Ева, уже просто потому, что не способна увидеть правду. Мы наказаны за дело, тебе ли этого не знать. За наше злое дело, на которое ты...
Женщина смотрела на молодого оборотня, не веря своим ушам. Никогда, никогда за всю ее жизнь не случалось такого, чтобы кто-либо мужского пола осмеливался бросать ей в лицо такие слова. Этого не может быть...
­- Марсий, я ничего... - она искусно разыграла растерянность, сверху вниз глядя на коленопреклоненного любовника.
­- Марсий, вспомни, что сказал старик. Он говорил, чтобы ты больше не слушал ее. Она — источник предательства среди нашего народа, и не тебе суждено стать лекарем ее души, если таковой вообще существует в мире.
Еве на мгновение показалось, что лица всех четверых слились в странную, пугающую маску. Она отступила на шаг и сделала еще одну попытку разобраться.
­- Что за старик...?
­- Он приходил к нам сегодня, - Марсий растерянно переводил взгляд с товарищей на Еву и обратно. - Он говорил странные вещи.
­- Он все говорил правильно, - едва ли не хором возразили его друзья. - Он сказал, что наш труд не будет забыт и однажды может послужить спасению всего мира. А ты можешь убираться отсюда, предательница. Посмей только приблизиться к Марсию... или к любому из нас. Убирайся.
Еще несколько секунд Ева сохраняла на своем лице глуповатую маску, но ярость взяла верх над разумом. Она с силой сжала кулаки и презрительно оттолкнула вставшего с колен Марсия.
­- Глупые нашкодившие щенки! Я ни одной секунды не думаю, что из вас или вашего труда выйдет хоть капля толка — вас обвели вокруг пальца приятными речами, поманили славой и будущим, а вы с готовностью побежали, поджав хвосты! Трусы! И как могла я думать, что кучку щенят способна справиться с подобным делом? И как я могла принять одного из них за мужчину?!
Выплюнув последнюю фразу чуть ли не в лицо любовнику, Ева выбежала прочь. Старик, значит... ну что же, это еще один счет к тебе, милый Гвендаль. Еще один удар в твою спину, который я поспешу нанести.
* * *
В Верхней Зале царил привычный сумрак – Морган, порывшись в кармане, вытащил побуревшую от копоти трубку, набил, одно неуловимое движение – и в воздухе поплыли колечки сизого дыма. Ворон, неодобрительно наблюдавший за действом, надвинул капюшон еще глубже.
­- Я делаю это не ради удовольствия, - пробормотал в ответ на невысказанное замечание Маг-Охотник. – Скорее наоборот – дым щиплет глаза и раздражает горло. Так я наказываю себя за бездействие, пусть даже вынужденное. Сейчас, когда все висит на волоске..
­- Пока нет, - возразил Ворон. – Пока еще нет, но неизбежность не умели обгонять даже драконы. Наша задача – подготовиться к ней как можно лучше, а для этого…
­- Нужен Фимиам, - буркнул Морган. – Я это понимаю и понимаю еще сто раз, но понятия не имею, куда Братья могли спрятать его. И спрятаться сами.
­- Странно – кому как не Охотникам быть знатоками этих мест.
­- Ничего странного. Вы забываете, что мы не только самая ловкая Гильдия – мы еще и самая скрытная, Безликие нас возьми. Мы на людях показываться не любим, а разве можно исследовать окрестности, не заезжая в деревни? Я за всю жизнь бывал в Кройби раз пять, по оказии…и нельзя сказать, что остался доволен оказанным приемом. Ворон, мы Охотники, но не следопыты…увы.
­- И правда – жаль, - протянул старик.
­- А ты сам? – неожиданно поднял голову господин Никто. – Где ты был все эти годы?
­- Слишком далеко отсюда, слишком далеко. Только объединив наши знания о Братьях мы можем что-то обнаружить – силой собственного ума. Вот только время, как ты верно заметил, поджимает.
­- Единственным камнем преткновения всегда было то, что с Братьями нельзя поговорить в общепринятом значении. И их мысли…
­- Закрыты даже для магов. Потому что в корне этого явления нет волшебства.
­- Но как же…
­- Это не магия, - веско произнес Ворон. – Это – дар.
­- Загадки, загадки…как это может помочь нам в поисках? – Морган нервно стряхнул пепел прямо на пол. – Я не настолько азартен, чтобы затевать все это ради торжества над Клер. Поверьте, Ворон…
­- Наши страсти редко приносят нам пользу, - пожал плечами старик. – Ведь и в Монастыре…
­- Кто-то должен был с ней сразиться, а кроме Алисы я был единственным магом, - возразил Морган.
­- Это так, но мы с вами прекрасно понимаем и другую правду. Я верю, что вы не хотите ее смерти, верю, что искренне беспокоитесь об Алисе и ее друзьях, но не думаю, что когда-либо между вами сможет воцариться равнодушие. В подобной игре не бывает перемирия или застывшей напряженности – телом овладевает сила, которой мало что может противостоять.
­- Оставьте, - поморщился Морган, – мы же не обсуждаем ваши страсти.
­- Верно. Нельзя обсуждать то, чего нет. Но Братья…неверно думать, что большую часть времени они посвящали воспитанию беспризорников. Главным занятием их было поддержание того покрова таинственности, надежно защищавшего все самое драгоценное в монастыре.
­- Так Фимиам не был единственным…
­- О нет, это скорее мантия Беатрисы была одним из немногих сокровищ, которое удалось сохранить в ином месте.
­- Это Безликие передали монахам все?
­- Сейчас сложно сказать наверняка. У них были настолько…запутанные отношения. Я почти не сомневаюсь, что Безликие и придумали основать этот орден, внушив ему при этом сильную ненависть к самим себе. Вот уже сколько сотен лет все знают, что Братья считают Безликих проклятием, а их исчезновение – благом для всего мира, но почти невозможно узнать наверняка, что на самом деле думают обитатели монастыря Духа.
­- То есть они всех обманывают? – потрясенный, Морган поднялся и начал ходить от одной колонны к другой, сцепив за спиной руки. – Ради сохранения наследия Безликих они притворяются, будто ненавидят их?
­- Вряд ли все так просто, - Ворон вздохнул. – Это мои догадки, то, что я смог выяснить за долгие годы из обрывочных слухов и намеков. Наличие у них Фимиама подтверждает мою теорию, но…
­- Ладно, не думаю, что мы сможем спросить об этом у них самих. Их надо найти.
­- Да, причем вопреки их воле, мой друг.
­- Монастырь исследовали?
­- Я сам был там в день Совета Гильдий. Правда, на рассвете и не поручусь, что мои глаза видели все отчетливо, но могу сказать точно – ход уже не открыть. Он оказался рассчитан на однократное использование.
­- То есть они предвидели возможность нападения?
­- Когда хранишь такие сокровища, волей-неволей пытаешься предвидеть все. Возможно, нанешний Старейшина Братства оказался не так дальновиден как его предки и понадеялся на ореол неприкасаемости, созданный многими и многими поколениями. Братьев все любят и не обидят – ха!
­- Как вообще становятся Братом и можно ли перестать им быть? – Морган не совсем понимал, зачем задает столько вопросов и почему рассчитывает услышать ответы – Ворон казался ему воплощенной древностью, легендой, рассказывающей еще более древние легенды или даже видевшей их собственными глазами. – Я никогда не слышал, чтобы в члены Братства принимали пожизненно. Это ведь не Гильдия. Что если…?
­- Насколько мне известно, ты никогда не сможешь отличить бывшего Брата от обычного человека, - пробормотал старик. – Такие сведения…
­- Могут храниться в библиотеке монастыря, - закончил за него мысль Морган. – Самое тайное они, безусловно, унесли, но кто знает….
­- Этот труд может занять долгие недели, - покачал головой Ворон – У нас их нет. Но если ты прав и в живых есть хотя бы один бывший Брат…
* * *
Слух о том, что на Совет Гильдий приходила крылатая девушка разносился по Лакримару медленно — тоненьким шепотком горожане передавали эту новость только самым близким из близких, не вполне понимая, чего же они опасаются. Но говорить о подобном на Площади Звенящих Ручьев в разгар дня не осмеливался никто. Страх лишь укоренялся в сердцах лакримарцев, не приобретя пока точного имени, да этого и не требовалось. Крылатую считали то проклятием, то спасительницей, то просто чужой, которой не место в городе.
Рислип услышал новость уже глубоким вечером, и она глубоко взволновала его. Юноша все еще не осмеливался обвинить во всех бедах Главу собственной Гильдии — за два дня в его душе ничуть не убавилось смятения, а на бесконечные вопросы не было ответа. Широко распахнув единственное в своей комнате окно, маг с наслаждением втянул в себя свежий ночной воздух. Узенький лунный серп висел где-то далеко за городскими стенами, звезд не было видно и только на железный подоконник падали с крыши редкие капли, оставшиеся после дождя. Как бы Рислипу хотелось, чтобы вместе с природой и он мог найти успокоение в ночи.
Поглощенный невеселыми мыслями, он не сразу расслышал тихий стук в дверь и повернулся, только когда магистр Снилл уже переступил порог. По меркам Звездной Башни подобное посещение было более чем необычным, но Рислип даже не успел высказать свое удивление — магистр развернулся на каблуках и, выходя, бросил через плечо:
­- Мы ждем вас в Зверинце, Рислип. Не задерживайтесь.
Зверинцем в Башне издавна называли хранилище любых ингредиентов, полученных от животных — клочков шерсти, измельченных копыт, рогов, сухожилий и прочих, не всегда обладавших приятным запахом и внешним видом предметов. По преданию, когда-то здесь держали и живых зверей - ради получения таких запрещенных субстанций как еще теплая кровь и ткани зародышей, и ради опытов. Подобное давно уже не происходило в стенах обители Магов, но название осталось. Изумленный Рислип едва успел проскользнуть в закрывающуюся за магистром дверь и почти бегом последовал за развевающейся на ходу звездной мантией — он чувствовал, что у него появился шанс приоткрыть хоть немного завесу тайны, окутавшую город, и, возможно, наконец-то сделать правильный выбор.
За треугольным столом в виде панциря черепахи сидели трое — Рислип понял, что его совсем не удивляет отсутствие леди Клер. Магистры Харвик и Джал, непревзойденные мастера иллюзий и превращений, выглядели усталыми и сонными. На появление юноши обратил внимание лишь магистр Лорги, всю жизнь посвятивший изучению диковинных или исчезнувших животных. Он считался хранителем всех утраченных знаний о драконах — и не только в Лакримаре. Рислип вспомнил, как после появления в городе крылатой девушки Лорги до хрипоты спорил с леди Клер, отстаивая необходимость приглашения юной волшебницы в Звездную Башню. Конечно же, он не мог знать, что она уже бывала здесь. Рислип поклонился и занял место, указанное ему Сниллом.
В Зверинце воцарилась гнетущая тишина. На полках поблескивали большие склянки со специальной эссенцией, способствующей долгому хранению погруженных в нее веществ. Тускло светила в дальнем углу огромная свеча в форме шара, расплавленный воск которой стекал в большое серебряное блюдо — его счищали каждый вечер, но свечу не тушили, и наутро мастер предсказаний гадал по застывшим формам о том, что может принести новый день. Рислип ожидал, что первым начнет говорить пригласивший его Снилл, поэтому вздрогнул, когда сочный бас Джала ворвался в его сознание.
­- Эту встречу надо было устроить пару недель назад, а, Снилл? Теперь мы по уши в ослином помете и, если быть совсем честным, я понятия...
­- Мы тут все в легкой растерянности, друг Джал, - перебил его магистр Харвик и умолк.
­- Если выражаться предельно коротко, Рислип, - хмуро пояснил Снилл, - мы решили вместе подумать над тем, как помешать нашей обожаемой Главе отправить весь город в Святилище Тьмы и желательно — с минимальными потерями.
­- Как в Святилище??? - в ужасе пробормотал Рислип, понимая, что без оснований такими словами не стал бы бросаться ни один маг, а уж тем более Снилл — магистр заклятий и чар.
­- Мы надеялись, что она сумеет удержать себя от нарушения Договора, - Лорги провел рукой по глазам. - Но ошиблись.
­- Я ничего не понимаю, - честно признался молодой маг.
­- Оно и понятно, - пожал плечами Снилл. - Харвик, расскажите нашему коллеге все обстоятельства, желательно кратко.
­- Вы всегда просите как минимум невозможного, старина, - грустно пошутил магистр. - Что ж, Рислип, вы можете гордиться оказанным вам доверием. Рекомендация магистра Снилла — вещь столь же редкая, как и опасная. Впрочем, я ухожу от темы. Как вы, возможно, знаете, а скорее всего — нет, Клер стала Главой после того, как лишила разума своего предшественника.
Этого Рислип не знал. Не знал и не мог знать, и сейчас подобное откровение прозвучало для него взрывом, катастрофой — юноша тщетно пытался заставить свой мозг поверить в подобное преступление, представить себе прекрасную, неземную леди Клер, обрушивающую на кого-либо столь страшное заклятие и ничего не получалось. Этого не может быть, не может.
­- Вижу, вы не знали, - вздохнул Харвик. - Вам потребуется время, мой юный друг, но все же попытаюсь объяснить причины заключения нами Договора. Прежний магистр уже не мог исполнять свои обязанности — мы назначили беднягу помощником кастеляна — и Гильдии был срочно необходим новый Глава. Сильный и целеустремленный. Сведущий во всех разделах магической науки. Клер была — и есть — именно такой. Она сразу сказала, чем был вызван ее поступок — она хотела власти. Хотела найти применение своим талантам, и у нас не было причин не признать за ней подобного права. Сельгрин не любил ее, зная ее жестокий нрав, но после его безумства у нас не осталось большого выбора. Мы знали, что Клер сделает все, чтобы удержать за Гильдией роль правителя города, а следовательно могли быть уверены в процветании и развитии. Договор прост, Рислип. Слишком прост, как мы теперь понимаем. Мы обязали ее не причинять вреда ни одному члену Гильдии или всей Гильдии в целом, не нарушать веками сложившихся традиций, не преступать черты в общении с другими Главами и тому подобный бред. Конечно, никто из нас не мог предвидеть появления крылатой девушки...
­- С драконом, - страдальчески добавил Лорги.
­- …не мешай... с драконом, да. Никто не мог предсказать восстания Гвендаля или появления Темного посланца, - Харвик бросил уничтожающий взгляд на свечу и блюдо. - Безделушки, подобные этой, давно пора выкинуть и вытащить уже с Заоблачного берега нашего мастера предсказаний. Но я снова...итак, мы заключили договор. Однако в свете происходящего..
­- Мы вынуждены признать, что слабее ее...
­- Но ведь есть Алиса! - невежливо перебил магистра Рислип.- Вы же можете...
­- О нет, мой друг — мы вовсе не можем того, что вы предлагаете. Во-первых потому, что не можем предложить крылатой девушке просто напасть на Клер — как мы поняли, подобных методов она не одобряет. А также потому, что наша очаровательная Глава об этом несомненно узнает и последствия подобного...она может трактовать это как «нарушение Договора»
­- Вы так и не сказали, что вы сами обещали ей взамен?
Вместо открывшего было рот Снилла ответил Джал.
­- Проще простого, парнишка — мы как едва вылупившиеся из яиц утконосы пообещали взамен свою лояльность. Понимаешь? Мы пообещали ей поддержку.
­- Тогда... - Рислип растерянно заморгал. - Я понятия не имею...скажите, чем я могу вам помочь??
­- Вот теперь мы подошли к самому интересному, - впервые за все время улыбнулся Лорги. - У тебя, Рислип, отличные способности к ментальному контакту. Не возражай! О твоей встрече с разъяренной толпой все еще судачат по кабакам, но мы не стали радовать этими достижениями Клер. Твой дар — редкий, и сейчас он нам нужен как никогда.
­- Я готов, - просто ответил молодой маг, стыдясь своей радости по поводу принятого в душе решения.
­- Ты еще не знаешь, на что соглашаешься, - Снилл хмуро перекатывал в руках неизвестно откуда появившийся хрустальный шар. - Мы думаем, что Сельгрин знает кое-что, что могло бы нам помочь. Знает, как можно победить Клер, не вызывая ее на бой. Но он безумен, а точнее — рассеян и лишен соображения.
­- Почему вы думаете, что я могу...? - ошарашено воззрился на магистра Рислип. - Ментальный контакт- это ведь …в любом случае в отсутствие разумных мыслей...
­- Да, но Сельгрин может ответить на твою просьбу. Неосознанно, на рефлексе — но ответить. Не чтение мыслей, Рислип — мы и сами владеем им неплохо, вовсе не это. Именно ментальный контакт — до тебя в Башне не появлялось никого с такими же способностями.
­- Но ведь...
­- Ты хочешь спросить, был ли Сельгрин так же талантлив в этом? Нет, так же не был — он был настоящим магистром этого искусства. Потому что пришел сюда, в Звездную Башню, не пятнадцатилетним подростком...
­- Ты уверен, что стоит рассказывать ему такое? - Харвик переглянулся с Джалом, но Снилл одним взмахом рукава отмел все возражения.
­- Если мы хотим получить результат, мы должны доверять друг другу. Итак, Рислип, я хотел сказать, что Сельгрин не был магом с момента совершеннолетия. Он стал им гораздо позже, а до того рос и получил большую часть своих знаний в другом месте.
­- В каком?
­- В Монастыре Духа, - тихо произнес Лорги. - Сельгрин был Братом.
* * *
Пини больше чем когда-либо ощущала себя ненужной – на все вопросы и предложении помощи Халим отвечал хмурым отказом, хотя назвать его вид беззаботным не смог бы даже слепец. Весь город, взбудораженный происходящими событиями и предчувствием беды, напоминал ожидающую с минуты на минуту грозы степь – за окнами завывал в безбрежной тоске холодный осенний ветер, лужи, не успевая высохнуть, снова и снова заполнялись дождевой водой, с росших на окраине города деревьев облетала пожелтевшая листва. Пини с трудом дождалась глубокого вечера. Ей не сиделось в натопленной комнате – одуряющая духота заставляла девушку особо остро ощущать собственную беспомощность. Натянув поверх рубашки толстый свитер и закутавшись в плащ, Погонщица выскользнула на улицу и ее мгновенно поглотила наступившая ночь.
Ночью Лакримар преображался. Наиболее освещенные днем места теперь лежали на самом дне мглы, казались неузнаваемыми и чужими. Площадь Звенящих ручьев издали можно было принять за разверзнутую пасть неведомого чудища, готовую поглотить любого, кто осмелится вступить в ее владения, а плеск фонтана превращался в голодное урчание ненасытной утробы. Редко в каком доме оставляли теперь на ночь открытые ставни, и узенькие полоски света, пробивавшиеся сквозь тяжелые створки, не приносили успокоения. Наоборот – напоминали щелочки рассерженных кошачьих глаз, заставляя опасаться невидимых когтей, готовых кинуться со всех сторон на обидчика. Пини было страшно – она и не собиралась этого отрицать.
Переулок Хмельной браги был освещен более других – туда она и свернула, идя навстречу огонькам словно неосторожный, едва вылезший из кокона мотылек. Свет лился из окон многочисленных питейных заведений, к дверям которых Погонщица старалась не подходить – ее пугала та животная власть, которую винные пары приобретали над человеческим разумом. Она успела дойти до перекрестка с улицей Сверкающих кинжалов, когда кто-то крепко схватил ее за плечо и развернул к себе.
В неясном свете отразившейся в луже истонченной луны девушка узнала Малиса.
­- Ты? – воскликнули оба одновременно и сделали шаг назад.
Первой оправилась Пини – она настолько была подавлена собственной беспомощностью, что слова сами полились из нее еще прежде, чем она успела сообразить, о чем собирается говорить.
­- Вот значит как? Не знала, что ты предпочитаешь сбегать из дома и бродить по ночам в самом опасном квартале года.
­- У меня нет дома, - пробормотал юноша и дернул ее за рукав. – Если хочешь поговорить – надо уйти с открытого места.
Погонщице пришло на ум, что разговор больше нужен ему, чем ей.
Они пришли к небольшому покосившемуся зданию, дверь которого открылась совершенно бесшумно. Малис, пропустив девушку вперед, тщательно задвинул тяжелый железный засов, нащупал в темноте стол и зажег свечу. Пини с испугом озиралась – жилище Охотника нельзя было назвать уютным или даже обжитым. Стало ясно, что юноша приходил сюда ненадолго – поспать, перекусить, может быть, сменить одежду. «Нет дома…» - вспомнила она. – «А у кого из нас он есть, Малис? Что есть дом для сироты, воспитанной в разоренном ныне Монастыре Духа?»
Словно прочитав ее мысли – а, может быть, и правда прочитав, Охотник сел на скамью и, откинувшись к стене, прикрыл глаза.
­- Неожиданная встреча, да?
­- Кто знает, - девушка села за стол, – говорят, встречи происходят лишь с теми, кто на самом деле ждет их.
­- И ты наслушалась Ворона?
­- Он не нравится тебе? – парировала Пини.
­- Отчего же, - пожал плечами Малис. – У него есть всего один недостаток, но очень существенный для меня – он, не задумываясь, отправит на смерть девушку, которую я люблю и в которой вся моя жизнь, если сочтет это необходимым. При всем уважении к его знаниям и годам, я не могу такого позволить.
Пини не дослушала – разговор про Ворона стал ей совершенно не интересен.
­- Если в ней вся твоя жизнь, почему ты сейчас здесь? – в упор глядя на Малиса, спросила она.
­- Хотел бы я знать… как сказать ей об этом. Почему мне так просто говорить о чувствах с тобой, и так невозможно с ней. Пини, она – она так глубоко переживает и чувствует все, что происходит с каждым…со всем городом, что я кажусь сам себе ничтожной помехой, камнем преткновения на пути к чему-то великому и светлому. Поэтому и ухожу. Сам не знаю, чего жду – что она позовет меня или что моя тоска станет такой сильной, что я вернусь сам. Может быть, здесь я смогу принести больше пользы, смогу как-то помочь. Кто я такой, чтобы мнить себя способным подарить ей счастье?
Пини молчала. Внезапно она поняла, сколь поспешным было ее осуждение. «Снова неправа…какой от меня вообще толк?»
­- Малис… я верю, вы сумеет все сказать друг другу. Алиса…она волнуется и скучает по тебе. Я знаю это. Я… мне уже пора. Я завтра пойду на аллею Шумящей Листвы…
­- Не говори ей, - тут же откликнулся он на незаданный вопрос. – Я лучше сам…однажды.
­- Хорошо, - кивнула девушка, вставая. – Но я обязательно скажу, что с тобой все в порядке. Это важно… особенно сейчас.
­- Да, - он встал, чтобы отпереть ей дверь и вдруг, в последний момент, окликнул. – Стой, я должен сказать еще кое-что. Это очень важно, Пини. Передай Алисе, чтобы не доверяла Паладину. Ты поняла? Это очень-очень серьезно, но ничего более убедительного я сейчас передать не могу. Паладин – не предатель, но он опасен. Он очень опасен.

[Клер >>>]

Глава девятнадцатая
В предчувствии эндшпиля

Ему было бесконечно и глубоко плевать на всех, кто обращал на него внимание. Глубоко….было плевать даже на себя, на раскалывающуюся от дикой боли голову, на непослушные руки и ноги, затекшие суставы и блуждающий взгляд. Пусть себе тешатся, пусть надеются…ему все равно. Было и будет все равно на этих червей, которых еще что-то волнует, которые тщатся что-то успеть, кого-то спасти. В этом мире нет, и не будет спасения, а тем более справедливости и добра. Все это ложь, наглая сказка для дурачков. Есть лишь новый, не важно какой по счету кувшин с вином, да запачканная постель, да толстая хозяйка с голосом индюшки и манерами коровы. Ему все равно – хоть такая, хоть любая другая. Все они одинаковы. Все женщины одинаковы и каким же он был идиотом, что не замечал этого. Они не люди…так, незнамо что. Да, он прав, вот еще глоточек и можно спать…спокойно спать.
Сигмур выплюнул что-то, мешавшее ему сглотнуть, и повернулся на другой бок. Тусклый, ограниченный стенами чердачной каморки мир перестал существовать для него.
* * *
Гвендаль открыл глаза, уже совершенно определенно зная, что ему предстоит сделать в этот день. Взгляд оборотня осторожно, словно в нерешительности, переместился туда, где спала, сжавшись в комочек, бесконечно любимая им Соня. Она будет против. «И это еще мягко сказано», - грустно улыбнулся он про себя.
Морган успел исчезнуть куда-то рано утром, не оставив по обыкновению никакой записки. Алиса и Джо, с тихим радостным смехом, копались в одном из бесчисленных сундуков, которыми была заставлена кладовая. Правда, с разной целью — Алиса надеялась найти новые сведения о прошлых обитателях аллеи Шумящей Листвы, а его сестренка, совсем еще беззаботное дитя, торжествующе вскрикивала при каждом новом найденном наряде. «Я не могу предать их, - еще раз признался сам себе юноша, отгоняя последний налет страха. - Я не могу сидеть здесь, словно трус и ждать чьей-то помощи. В конце концов однажды я там уже был и вернулся».
Гвендаль нарочно не напоминал себе, что ходил в Звездную Башню не один.

Когда он объявил о своем намерении, угрожающе тихий голос Сони заставил Алису и Джоти вздрогнуть, и до самого окончания беседы ни одна из них не рискнула вмешаться.
­- Ты сейчас же объяснишь мне, какой отравы вчера наелся, если тебе с утра лезут в голову подобные бредовые мысли.
­- Сонечка, родная моя. Попробуй на мгновение представить, что у меня есть основания поступать именно таким образом. Знаю, это тяжело. Ты собираешься искать самое легкое решение, будешь видеть причину там, где ее нет, но если...
­- Если что? - Соня поднялась с кресла, медленно, не сводя с него глаз, прошла на другую сторону комнаты и встала спиной к двери, загораживая ее.
Гвендаль не мог не признать, что именно сейчас, когда в глазах рыжеволосой вампирши полыхали гнев и страх, она нравилась ему больше, чем когда либо. Сильные эмоции заставляли бывшего Воина забыть об осторожности и выдержке, длинные накрашенные ногти впивались в ладони, неяркие от природы губы наливались цветом, подобно только что распустившимся пионам. Гвендаль стоял и молчал только потому, что не мог перестать ею любоваться.
­- Ты что, в рот воды набрал?
­- Нет...просто...впрочем, я хотел сказать, что мне необходимо переговорить с Клер. Это важно для моих людей в первую очередь. Я знаю, что она замышляет недоброе, но хочу услышать ее цену. Если таковая существует. Ни при ком постороннем она не даст мне ответа.
­- Ты идиот! - Соня в ярости швырнула в юношу подвернувшуюся под руку тряпку. - Лезешь в пасть к этой страшиле и думаешь, что мы здесь должны спокойно сидеть и не...
Гвендаль понял, что либо он сделает шаг сейчас, либо не сделает его вообще. Подойдя к Соне, он резко сделал едва заметную подножку и опустил девушку обратно в кресло, не выпуская при этом из рук.
­- Я все сделаю и вернусь. Обещаю, любимая.
Короткое касание губ и вот он уже на улице. Спиной Гвендаль чувствовал, что сейчас на него с балкона смотрит пара самых дорогих для него на свете изумрудных глаз, но не обернулся ни разу, пока не завернул за угол. Расставания должны быть максимально короткими, чтобы не усиливать общую боль и не продлевать разлуку.
В Башне его встретил хмурый бородатый магистр — рубашка плотно обтягивала выпиравший животик, мантия беспечно волочилась по земле. Ростом он едва ли доставал Гвендалю до подбородка.
­- Харвик, - коротко представился маг. - Что угодно?
­- Мое имя Гвендаль. Я хотел бы видеть Главу Гильдии.
Толстяк на секунду выпучил глаза, потом кивнул.
­- Смельчаки и безумцы, вот вы кто. Все без исключения. Я, конечно, вас провожу, молодой бунтовщик, но не откажите мне в чести...в общем, по пути мне нужно в еще одни покои и вам придется потерпеть. Поверьте, минутная задержка, не более того.
­- Как вам будет угодно, - пожал плечами Гвендаль.
Магистр повел оборотня по винтовой лестнице, бормоча себе при этом под нос что-то невнятное. Не доходя одного этажа до покоев Клер, он тихо произнес какое-то слово перед гобеленом с изображением огромного песчаного змея.
­- Харвик, сколько я вас просил — пора уже перестать предупреждать о сво... - на пороге появился всклокоченный мужчина в абсолютно черной мантии и пером в руке. - Не имею чести...
­- Нашего гостя зовут Гвендаль, - протянул Харвик. - Он направляется к миледи. Думаю, Снилл, дальше ты можешь проводить его сам.
­- Вот оно как... - магистр, казалось, колебался долю мгновения. - Ну что же, так и правда будет лучше. Пойдемте, молодой человек.
Они поднялись на следующий этаж и остановились перед гобеленом с единорогом.
­- Все, что я скажу, не должно вызвать у вас никаких возражений, - процедил Снилл сквозь зубы. - Не думайте, никакого тайного заговора — я всего лишь спасаю вашу жизнь.
* * *
Морган выехал еще затемно – ворота только открыли, чтобы пропустить в город телеги с Торговцами, и его каурая кобылка пронеслась мимо стражников подобно вихрю, оставив после себя лишь едва различимую дорожку пыли, мгновенно осевшую обратно на дорогу. Чем ближе он подъезжал к Кройби, тем чаще заставлял несчастное животное сходить с основной дороги и пробираться пролесками. Его чутье Охотника, ничуть не притупившееся с годами, позволяло безошибочно выбрать правильное направление и огибать особо крутые овраги. К Монастырю господин Никто добрался, когда уже окончательно рассвело. Ему пришлось спешиться, укрыть лошадь как можно дальше от их прошлой стоянки, давно обнаруженной Вершителями и наверняка державшейся под наблюдением. По немногим рассказам Алисы Морган знал, что внутрь можно было попасть не только через основной вход – неудобные деревянные лестницы вели наверх из конюшен и хозяйственных пристроек. Ему оставалось только надеяться, что Вершители приедут позже и не станут забираться в библиотеку.
Монастырская библиотека располагалась в дальней, слегка покосившейся башенке чуть в стороне от основных жилых помещений. Добраться до нее Маг-Охотник сумел без труда, по пути ловок обойдя пару легких защитных заклятий, обычно налагаемых по просьбе Вершителей кем-нибудь из Магов-учеников. Сразу же стало ясно, что сюда никому не пришло в голову заглядывать – на столах уже появился тоненький, едва заметный слой пыли, несколько книг так и остались лежать открытыми на столах, но по тому, как аккуратно были расставлены стулья и потушены свечи, Морган понял – слова Магдалены не пропали втуне. Монахи ее услышали и были готовы к нападению. Это утешало, но не давало ему в руки никакого ключа к разгадке.
Лишь через полчаса поисков ему удалось отыскать в ящике потемневшего от времени стола каталог. Пожелтевшие, иссушенные временем страницы приятно шелестели в его руках, и, казалось, переворачивались еще до того, как пальцы успевали их коснуться – от легчайшего порыва воздуха, а может быть – от движения мысли. Оглядевшись, господин Никто тихо вздохнул – ему предстояло пересмотреть бесчисленное количество книг. Устроившись в наиболее незаметном углу, он начал происки.
* * *
«Этот несносный, самодовольный, бесчувственный чурбан действительно полагает, что все я это так оставлю? Что позволю ему пойти в самое логово врага одному?» - Соня фыркнула про себя и потянулась за любимым плащом. Подтянув шнуровку на высоких сапогах, вампирша подмигнула испуганно моргающей Джоти и потрепала по плечу подошедшую Алису, чьи широко раскрытые умоляющие глаза смущали ее сильнее всего. «Безликие меня побери, я ведь оставляю Алиску совсем одну здесь», - воительница насупилась и отвела взгляд.
­- Я должна идти, малышка. Я не могу допустить, чтобы он…чтобы его…
­- Сонечка, если ты не выйдешь сейчас – потеряешь его из виду, - твердо ответила крылатая и Соня вдруг поняла, что ее подруга совсем не боится.
«Неужели надеется на Арагила?» Впрочем, сейчас это не имело значения. Соня кивнула и выбежала на улицу.
Гвендаль – одинокая фигура далеко впереди – шел быстро, так что девушке пришлось поспешить, одновременно принимая все необходимые меры предосторожности. В толпе она не сильно привлекала к себе внимание, да и не за себя волновалась, но старалась идти поближе к стенам домов, готовая в любой момент укрыться за подходящим углом или нырнуть в приоткрытую дверь. Кто знает, как воспринял бы оборотень ее поступок? Его вечное всепонимание и сочувствие иногда раздражали – вампирша не обладала столь же покладистым характером и считала подобное поведение слабостью. Впрочем, она не думала о Гвендале как о слабом человеке, но забота о нем давно уже составляла неотъемлемую часть ее бытия.
На углу улицы Темных обетов и какого-то закоулка она остановилась. Подходить ближе не имело смысла – Звездная Башня высилась перед ней как на ладони, и рисковать попусту девушка сочла излишним. Шанса проникнуть внутрь незамеченной у нее не было – подобные приемы знал только Морган. Соня внезапно ощутила усталость – не физическую, но не менее изматывающую и прислонилась к деревянному столбу, перевитому ленточками – такие в Лакримаре любили устанавливать у домов именинников.
Мимо шли люди – Торговцы, Вершители…несколько молодых Воинов. Глядя на блестящие ножны и гордые, полные восторга лица вампирша вспоминала себя, совсем еще юной девочкой пришедшую в Гильдию, чтобы защищать свой город. Ее не сильно мучили испытаниями – вампиры всегда считались выносливее людей, а в Ночном Дозоре были просто незаменимы. Как же давно это было, с грустью размышляла девушка, в то время как разгулявшийся ветер, откинув ее капюшон, трепал рыжие завитки, выбившиеся из туго заплетенной косы. Один из проходивших мимо мужчин внезапно остановился и Соня, невольно, задержала на нем взгляд.
Как же она ненавидела его! Весь этот год ее мысли так или иначе возвращались к тому злосчастному утру, когда ей предстояло навсегда оставить свою Гильдию. Он настигал ее в снах и видениях наяву, этот жестокий, довольный смех, грубые касания рук, нескрываемое презрение в глазах. Она мечтала вернуться в Лакримар, найти его и убить, и только Гвендаль и Алиса – два изгнанника – не позволили ей пойти на такой риск. Но теперь….теперь он все равно заметил ее, а значит от него в любом случае необходимо избавиться. Миру станет только легче.
Она сделала два широких шага назад, заманивая мужчину в узкий переулок, а он, казалось, не сознавал нависшей угрозы и улыбался так же приторно, как и раньше.
­- Твои глаза, красавица, я узнал бы из тысячи. Эта встреча – невероятная удача, мне как раз нечем заняться до вечера. Может быть, скоротаем время вме…
Блеснувший Риалин заставил его умолкнуть.
­- Сегодня одним подлецом в этом городе станет меньше, - тихо произнесла Соня и нанесла удар.
Они сражались яростно, тесня друг друга с переменным успехом. Улочка не давала возможности для сложных маневров, но вампирша и раньше не слишком доверяла таким хитростям. Ее стиль не был утонченным, но отличался точностью и большой силой ударов. Капитан Ночного Дозора, с которым она сражалась, подобного явно не ожидал – очень скоро у него оказался подбит глаз, а сквозь прорехи в одежде сочилась из мелких порезов кровь. Соня неумолимо прижимала его к стене, стремясь уничтожить, и не давая ни одного шанса выкрутиться.
­- Порази тебя молния, женщина, ты что – совсем спятила? Зачем тебе моя смерть? Чтобы забыть, как тебе было хорошо, а?
За последним вопросом на него обрушился град ударов, Соня теряла хладнокровие и терпение, но сила ее только возрастала. Капитан отпрыгнул назад, давая себе секундную передышку, но спасения, казалось, ждать было неоткуда. Жители таких вот закоулков предпочитали не вмешиваться в подобные сражения, тем более, если они велись на мечах. Чувствуя, что победа близка, Соня увеличила скорость атаки…
Она бы убила его, если бы в этот момент мимо, по улице Темный Обетов, не прошли Гвендаль и Аваллах. Удивленная Соня не стала раздумывать и метнулась следом за уходившим в сторону аллеи возлюбленным, оставив Воина лежать, сплевывая кровь, на мокрых камнях. Месть не принесла ей радости, но заноза, терзавшая ее душу столько времени, наконец-то вышла наружу.
* * *
«Завтра все будет сделано». Эти слова звенели в ушах Аваллаха все дорогу до Звездной Башни. Паладин, не обращая внимания ни на кого вокруг, медленно шел по Лакримару.
Решение было неверным, это подсказывало ему сердце — вернейший из советчиков. Нельзя так поступать, особенно если...но был ли иной выход? О да, можно заставить себя забыть, потопить, убить в себе все то светлое, что еще оставалось. Или даже уйти прочь — в мире много мест, где бы пригодилось его военное мастерство. Но вот беда — у Паладина не было привычки уходить с поля боя, не попытавшись одержать победу. Он не умел сдаваться, тем более ему казалось что важнее сражения в его жизни уже может и не быть. Так неужели не попытаться, ведь он выбрал наименее болезненный для всех вариант?
Солнце стояло в зените, но его лучи не спешили согревать промокшие за ночь мостовые. Город, стряхнув с себя утреннюю сонливость, бурлил: на площади Звенящих ручьев по обыкновению резвилась детвора, обдавая друг друга брызгами фонтана, прогуливались Вершители. Аваллах, оказавшись у цели, замешкался и присел прямо на каменные ступени Башни — в таком смятенном состоянии духа он не хотел показываться кому-либо, а тем более Клер.
Как ему завоевать сердце крылатой? Паладину порой казалось, что Алиса и сама может догадаться о его чувствах, но здравый смысл подсказывал — девушке сейчас не до того. Слишком много проблем, а если быть точным — слишком много проблемных «друзей». Сплошь одни изгнанники, среди которых и она сама наверняка чувствует себя лишней.
Даже самые здравые рассуждения и планы не могли отвлечь его от одной бьющейся в висках мысли - «А если нет?». Что, если она не полюбит его, не сможет вручить ему свое сердце, не сольет свой вздох с его, не...Как быть тогда? Куда деться от стыда и боли, от отчаяния и смертельной тоски?
Аваллах покачал головой, отгоняя неприятные предчувствия, настойчиво преследовавшие его с самого вчерашнего вечера. Он сделает все, что в его силах и это — главное.
В Звездной башне царила обычная умиротворяющая тишина. Не такая целебная, как в обители Ламмира, но тем не менее не мешающая человеку собраться с мыслями. Аваллах шел поговорить с Клер о нескольких магических артефактах, которые его Гильдия давно уже хотела использовать, но не знала как. Корявый предлог, но он надеялся убедить Главу Магов не преследовать Алису и позволить ей спокойно жить дальше в городе или, при необходимости, за его пределами. Паладин, ни секунды не раздумывая, пошел бы за девушкой на край света.
Поднимаясь, он услышал торопливые шаги над своей головой и в ту же секунду в него врезался низенький магистр с растрепанной шевелюрой и волочившейся мантии. Харвик — вспомнил Аваллах его имя, пока поддерживал незадачливого мага.
­- Сто тысяч благодарностей, любезный. - в этот момент Харвик поднял глаза, увидел, кто перед ним и немедленно потащил Воина обратно наверх. - Как хорошо, как же это невероятно хорошо, что вы зашли. Леди, конечно, занята, но будет так рада вас видеть. Только поспешите, милейший, поспешите — день-то уже на исходе, дел еще много, что же вы так медленно...
Лишь у самой двери в покои Клер Аваллах удалось вставить слово в этот нескончаемый поток.
­- Что произошло, Харвик? Я..
В этот момент маг просто втолкнул его в комнату. Аваллах сощурился, потому что в помещении царил полумрак, но успел заметить сверкнувшую в воздухе вспышку. Резкий женский голос, так непохожий на мелодичный тембр Клер, в ярости произнес:
­- Здесь слишком душно! От людей и НЕ-людей.
Где-то в глубине хлопнула дверь.
* * *
Алиса не слышала шагов, но почувствовала, что она уже не одна в комнате. Столь необычное восприятие до сих пор пугало ее, угнетая резкостью и мощью погружения в саму сущность мира. Уроки Ворона делали девушку сильнее – она чувствовала это - но радости не доставляли. Порой в глазах старика вспыхивал фанатичный огонь, в отсветах которого Алиса видела равнодушие к ней самой и неумолимое стремление достичь цели во что бы то ни стало. Она догадывалась, зачем нужна ему, да и кроме того учение Лазариса помогло ей разглядеть истинную причину спешки – Ворон боялся умереть, не закончив свой труд .Боялся не смерти как таковой, его страшила вероятность подвести свою госпожу. Дух Констанс – Белой Феи, все чаще витал под сводами Верхней Залы, где они тренировались. Алиса чувствовала, свое далекое отнюдь не телесное родство с прекрасной и печальной девой, но не могла разделить одержимости своего наставника.
Впрочем, подобные внутренние разногласия, которые никто из них не высказывал вслух, не мешали крылатой поглощать знания. Вот и сегодня она набрала полную охапку свитков, забралась на подоконник, чтобы быть ближе к тусклому дневному свету и принялась читать. Ей одинаково легко давалось управление силами природы, заклинания исцеления и иллюзий, а чтение мыслей было скорее интуитивным, чем магическим. Подняв голову, она увидела у двери Рислипа и улыбнулась тому, что больше не придется сидеть в одиночестве.
­- Как замечательно, что ты все-таки решил прийти!
­- Прости, мне следовало сделать это гораздо раньше, - молодой маг грустно улыбнулся.
Он показался Алисе внезапно повзрослевшим. В глазах уже не было прежней лукавой беспечности, и девушка неожиданно для себя поняла, как они похожи – им обоим знание об искаженности этого мира не доставило никакой радости.
­- Не стоит, - она мягко спрыгнула с подоконника и, усадив его в кресло, села напротив. – Как видишь, я сегодня совсем одна. Если бы не…если бы не запреты, я смогла бы отправиться навестить Раги.
­- Раги? Это…
­- Да, это дракон, - кивнула Алиса, видя его искреннее любопытство. – Тебе бы хотелось узнать о нем?
­- У нас в Башне есть магистр – его зовут Лорги – он необычайно много знает о животных, особенно магических. Драконы – его давняя страсть.
­- Когда все это… - она осеклась. – Если все это закончится, мы будем ему рады.
­- Это правда, что дракон и Повелитель связаны неразрывно и всегда знают, что происходит с другим?
­- Приблизительно, - Алиса не могла не улыбнуться – Рислип казался слишком сосредоточенным, слишком непохожим на того радостного молодого человека, которого она знала когда-то. – Мы читаем мысли друг друга и всегда придем на помощь. Рислип…когда мы встретились прошлый раз, ты показался мне немного… растерянным.
­- Оставь, крылатое чудо, - впервые за всю встречу рассмеялся юноша. – Сегодня я пришел сюда без прежнего смятения. И искренне сожалею, что не пришел раньше. Думаю, мы могли бы столько рассказать друг другу – я ведь до сих пор не знаю, как ты преодолела все свои испытания.
­- А ты мне расскажешь про свои?
Алиса тут же пожалела о своем вопросе – по лицу мага пробежала тень боли.
­- Прости… я не хотела…
­- Все в порядке, - Рислип осторожно коснулся ее руки. – Возможно, пришло время встретиться с моими кошмарами лицом к лицу. И кто лучше тебя, повелительница драконов, может помочь мне пройти этот путь до конца?
* * *
Джоти поправила выбившийся из-под покрывала локон и озорно улыбнулась своему отражению в зеркале. Кладовая дома стала для нее источником поистине нескончаемого наслаждения – когда не нужно было помогать на кухне Алисе и Соне, она предпочитала с головой зарываться в сундуки и поминутно бегала к зеркалу, примеряя очередную находку.
Ее замечательный загар постепенно сходил, обнажая от природы бледную кожу, из-за однообразного рациона, состоявшего в основном из вяленого мяса, хлеба и яблок, черты лица немного заострились, но Джоти чувствовала себя просто прекрасно, находя удовольствие в изучении моды столетней давности.
Как и сейчас, женщины в основном носили платья, но в сундуках обнаружилось много широких штанов, украшенных бисером и лентами, длинных свободных блуз с кокетливо спущенными плечами и покрывал, которые сразу же завоевали доверие девушки. Она наряжалась так же, как Алиса и Соня – никаких юбок и складок, только штаны, рубашка и обязательно покрывало – каждый день новое. Сегодняшнее особенно понравилось Джоти – цвета лазури, с вышитыми серебром птицами и раскидистыми деревьями, тянущимися к луне.
Она уже не раз замечала, как они с Алисой похожи. Одинаковый рост, разве что крылатая была тоньше и изящнее, цвет волос – пепельно-золотистый, большие выразительные глаза и негромкий голос. Подобное сходство льстило Джо – искренне уважая Соню и Моргана, она поделила свое обожание поровну между братом и Алисой. Находя с каждым днем все больше общих черт, девушка преисполнялась гордости и верила, что все это сулит ей не менее удивительную судьбу.
* * *
Они проговорили до полудня, и прервались, только когда Алиса вспомнила о своих обязанностях хозяйки и пошла на кухню за едой. Никогда еще он не чувствовал такого умиротворения, как сейчас, здесь – в жилище повелителей драконов. Алиса в свои шестнадцать лет казалась ему мудрее любого магистра, а может быть, она и в пятнадцать такой была, просто он сам не захотел выйти за пределы им же нарисованного образа маленькой робкой девчушки. В магии ее способности превосходили все, что ему доводилось видеть когда-либо – такой легкости в управлении стихиями Рислипу не добиться никогда в жизни. И еще дракон… казалось, судьба одарила этого совсем еще ребенка невиданными дарами, так неужели же лишь для того, чтобы ударить побольнее, обрушить столько всего на нее, попытаться сломить и без того хрупкую душу? Эти вопросы казались молодому магу в чем-то надуманными, но он знал, что испытания посылаются тем, кто в состоянии их выдержать.
­- Я и представить себе не могла, что Маги Звездной Башни сделали Клер своей Главой после такого.
Вернувшись, Алиса поставила на столик из резной кости поднос с ветчиной и хлебом, разлила в изящные пиалы чай и беседа продолжилась.
­- Как мне показалось, они стыдятся того давнего решения, - неуверенно ответил Рислип. – Все-таки она их здорово испугала тем, как обошлась с Сельгрином.
­- Думаешь, у тебя получится узнать у него что-либо?
­- Я думаю, что у тебя вышло бы гораздо лучше, - признался юноша. – Но вот в Звездную Башню тебе пока нельзя, а Сельгрина оттуда не вытащишь – он никогда не выходит наружу и даже не понимается выше второго этажа. Никто не знает почему.
­- Мы могли бы немного потренироваться, - предложила Алиса, отставляя пиалу. – Если Снилл сказал, что у тебя талант – значит, так оно и есть, просто ты не веришь в себя. Рислип, я тоже не верила – очень долго. Это Соня и Гвендаль, а еще Лев из города Птиц помогли мне найти достаточно силы и осуществить свою мечту.
­- Я думал, твой учитель – Ворон.
­- Ворон…он…да, учитель.. – Алиса замялась. – Но он учит меня не для того, чтобы я поверила в себя. Он делает это, потому что знает будущее и оно пугает его. Это такая самозащита, вот и все.
­- Ты тоже боишься?
­- Больше всего я боюсь потерять моих друзей, - призналась девушка помедлив. - Лакримар велик, да и в мире хватает других городов, где можно жить. Но жить совсем одна я бы не смогла, я думаю. В них – моя радость, Рислип и моя вера в жизнь.
* * *
Ариман никогда прежде не жалел времени – это понятие было ему чуждо, существовала лишь цель и пути ее осуществления, по которым так или иначе следовало пройти до конца. Сегодня же, терпя неудачу за неудачей, он вдруг ощутил приступ отвращения к своим действиям – все слишком затягивалось, ни к чему не приводя. Почему не нанести один быстрый точный удар, лихой – как назвали бы его люди – и покончить разом со всеми противниками, со всеми неудобствами. Это было изящно и не так уж трудно, но цель осталась бы так же далека, как и теперь. А может, и дальше. Впрочем, Посланец уже не знал точно, в чем его цель – было ли это следствием приобретенной им эмоциональности или логично вытекало из суток, проведенных в подвале с Домиником? Тоже не особо важный вопрос.
Раз за разом он безуспешно пытался вернуть бедняге хоть немного памяти. Настойчиво, жестоко вторгаясь в беззащитный, навеки оставшийся в детском состоянии разум, он требовал ответа на свои вопросы и каждый раз натыкался на стену боли и непонимания. Сначала пленник шутил, по-своему пытался подружиться с мучителем, но скоро его голос перешел в нескончаемый полустон-полувсхлип, несколько раз он терял сознание, тряпичной куклой покачиваясь на кандалах. Ариман чувствовал неловкость – в основном из-за неудач, но была и еще одна причина, признаваться в которой ему не хотелось. Он вздрагивал при каждом скрипе, боясь, что сейчас войдет Глава Магов и застанет его за очередным экспериментом. Ее реакцию нельзя было назвать одобрительной, хотя женщина и не мешала ему делать то, что он считал нужным. Но с каждым часом Темный все более сомневался в том, что совершает что-то действительно нужное.
Оставив полузадушенного Доминика наедине с тарелкой похлебки, Ариман поднялся на первый этаж по хозяйственной лестнице, которая вела в кухонную пристройку. Резкий запах сырой еды только усилил раздражение Посланца, не желавшего признавать, что недоволен он в первую очередь самим собой. Необходимо было найти какой-то способ пробудить сознание Доминика или найти иного Брата из числа тех, что были в Монастыре. Но они канули как сквозь землю и посланные якобы в помощь Вершителям Маги не могли найти и следа беглецов. Ариман был так поглощен своими мыслями, что, выходя из кухни, едва не столкнулся с полноватым человеком в неопрятном коричневом балахоне. С усилием оторвавшись от размышлений, Темный встретился с ним взглядом и застыл – что-то давно забытое, но вместе с тем опасное и важное мелькнуло в его сознании.
­- Сельгрин! – раздался за его спиной зычный окрик повара, и его визави поспешил на зов, неловко волоча в руке связку хвороста.
«Сельгрин…», - пробормотал Ариман, идя дальше по коридору в сторону главной лестницы. – «Сельгрин – Мастер Разума…вот так поистине неожиданная встреча!».
* * *
Сразу после возвращения с Совета Гильдий, Бретт взял себе за правило проверять порядок в Гильдии через каждые три часа. Он понимал, что мало кому это понравится, но ведь Воины патрулировали город в три смены, и посему каждый будет терпеть его надзор от силы пару раз за день. «Это немного», - решил про себя юноша. Вечер и ночь прошли спокойно, но Бретт не позволял себе ослабить надзор, и больше всего его смущало отстраненное выражение на лице Аваллаха. Паладин, ни разу за все годы службы не пропускавший никаких событий в Гильдии и всегда готовый поддержать и помочь, словно не замечал происходившего вокруг. Бретт не мог бы упрекнуть его в опоздании или халатности, но равнодушие Воина задевало его гораздо сильнее. Юноша не понимал причин такого отношения, и поневоле винил себя.
После обеда он в который уже раз отправился в нарочито медленное странствие по зданию, и на втором этаже неожиданно приметил несколько бурых пятен у самой двери спальни. «Кровь», - определил Воин и без предварительного стука рванул дверь на себя. В комнате находилось пятеро бывалых Воинов Ночного дозора и их капитан, с подбитым глазом, едва различимым под огромного размера синяком, и кровоподтеками, уже затянувшимися, но все равно довольно уродливыми. При появлении Главы все, кроме капитана, вскочили на ноги, а пострадавший, охнув, откинулся на подушки.
­- Что произошло? – спокойно, без суеты и не повышая голоса, поинтересовался Бретт.
У него не было большой надежды, что вся история сейчас же будет выложена ему на блюдечке. Как и в любой другой, в Гильдии Воинов товарищей не предавали, да и вообще не было традиции попусту болтать языком. Но в этом неожиданном происшествии Бретт видел начало чего-то решающего, это нападение казалось ему предвестником разрешения всего того клубка споров и трагедий, который душил город вот уже почти месяц. Быстренько просчитав в уме ситуацию, юноша вынужден был признать, что никто в его собственно Гильдии на такое не пошел бы – капитанами выбирались наиболее смекалистые и сильные мужчины, не раз и не два выстоявшие в серьезных поединках. Значит, кто-то со стороны. Кто именно - вот и все, что собирался выяснить Бретт, но ответом на его вопрос было молчание.
­- Я вынужден повторить мой вопрос. Как это случилось?
­- Бретт… – капитан, с усилием разжав спекшиеся губы, попытался уйти от ответа. – Это не имеет отношения к нашей Гильдии. Мой личный бой, если хочешь. И я не могу сказать, что совсем проиграл.
­- Тебе сейчас не стоит слишком много шутить, - холодно парировал Бретт, и кивнул остальным. – Выйдем.
За дверью, вне досягаемости глаз капитана, все пятеро дозорных заметно стушевались. В Гильдии Воинов старались поддерживать традиции беспрекословного подчинения Главе, даже если он не был умудрен годами. По их смущенным взглядам, Бретт догадался, что история, которую он так или иначе узнает, не из красивых. Это затянувшееся молчание начинало смущать и его самого.
­- Я слушаю. Можете рассказывать хором. Не нужно лишних подробностей. Кто и по какой причине. Вот и все.
­- Легко тебе…Глава, - один из Воинов задумчиво дергал короткую вьющуюся бородку. – Не так уж оно все и благородно, если рассудить.
­- Это я уже понял, Квеин. Но не желаю, чтобы вы щадили мои уши.
­- В общем… - Квеин понял, что рассказывать все равно придется ему, и чуть покраснел. – Около года назад от нас ушла вампирша… это было, когда ты только появился. Она отлично умела драться, право слово – но и на язык была остра, мало с кем любезничала или вообще удостаивала взгляда. Капитан…он не хотел просто так ее отпускать. Но видать, ей очень надо было уйти и она согласилась….кхм…с его условиями. А сейчас они встретились случайно на улице и… кажется, она не считала эту сделку честной все это время. Вот и…высказала таким образом свое мнение.
У Бретта было два вопроса, на который он уже знал ответ, но не спросить все равно не мог.
­- Как ее звали? – впрочем, это было уже ясно.
­- Соня, - тихо-тихо ответил Квеин. – Теперь она подружка главаря оборотней и носит настоящий эльфийский клинок.
­- Так значит, капитан спросил с нее именно то, что я думаю? Он осмелился зайти так далеко и унизить Воина только потому, что она была девушкой, красивой и недоступной, так? – Бретт невольно повысил голос, не замечая, как сжались под его разъяренным взглядом пятеро дозорных. – Он посмел потребовать у нее такого?!
­- Глава… - другого положительного ответа ему уже не требовалось.
­- Я понял вас. Завтра вам предстоит выбрать себе другого капитана. На утреннем собрании я сам обо всем объявлю, чтобы никто не смел думать, будто такие вещи могут оставаться безнаказанными в нашей Гильдии и в нашем городе. Вы свободны.
«Алиса, Алиса…прости меня, эльфочка, - он брел по коридору в сторону своей комнаты – мысли путались, в голове шумело от стыда и гнева. – Мы сделали столько зла твоей подруге, что можем ли просить тебя о прощении? Грядут тяжелые времена, и нельзя допускать, чтобы подобные обиды оставались неразрешенными, а столь тяжелые раны - не залеченными. Да простят нас Безликие…может ли быть большая подлость в этом мире?»
* * *
­- Пойми меня, Сельгрин уже получил свое двадцать лет назад! Не в моей власти сделать с ним что-то еще, разве что убить – но я связана Договором. Да и это не нужно никому. Почему ты так уверен, что он нам нужен?
­- Понимаешь… - Ариман умолк, смакуя про себя коротенькое слово «нам». – Мне кажется, в нем ключ к Доменику.
­- Ты еще не выбросил его? Видишь же, что никакого толку от этого спятившего клоуна не будет, - женщина поморщилась.
Они сидели в библиотеке, располагавшейся под самой крышей Башни за огромным прямоугольным столом, заваленным свитками и обрывками чистого пергамента. Волшебница, одетая в бледно-желтое полупрозрачное платье с широкими рукавами, рассеянно помешивала ложкой в давно опустевшей пиале, Ариман, уронив подбородок на грудь, казалось, дремал, но поддерживал беседу, не открывая глаз.
­- Куда я его выброшу? Чтобы поползли слухи? Или ты предлагаешь с ним покончить? – спокойно уточнил он.
­- Я ничего не предлагаю, - вдруг сдалась колдунья. – Сегодня здесь был Гвендаль.
­- Что? – Темный мигом «проснулся» и в его взгляде сверкнул мгновенный испуг. – Что он хотел?
­- Договориться, - презрительно скривила губы Клер. – Это идиот Снилл зачем-то пришел вместе с ним, и я сочла неудобным разделаться с этим молокососом. А потом еще и Аваллах…
­- Как интересно! Все вдруг вспомнили о тебе…
­- Да уж, - женщина фыркнула. – Как только оказываются в тупике, сразу идут в Звездную башню. Даже те, кто знает, что их здесь не ждут.
­- Ничего… скоро все это кончится, - неожиданно мягко ответил Посланец и посмотрел прямо ей в глаза.
Клер почувствовала, как ее шея наливается теплом, постепенно распространяющимся по всему телу. Да, ей был приятен этот взгляд, этот голос… да что же такое?!
­- Да, я тоже этого хочу, - она постаралась ответить как можно спокойнее и встала, убирая со стола посуду. – Ариман, я бы не хотела…. Не думаю, что стоит продолжать с Домеником. Почему бы не отдать его Ламмиру….в качестве этакого вечного пациента? Как ты считаешь?
Посланец в свою очередь поднялся и медленно коснулся губами изящной руки, снова бросив все ее тело в жар.
­- Как будет угодно госпоже. Надо перевести его из подвала и найти способ доставить в Госпиталь. Но позволь мне подумать о Сельгрине более тщательно.
­- Как тебе будет угодно, - она улыбнулась в ответ, нехотя убирая руку из его руки. – Все, как тебе будет угодно.
* * *
Солнце уже давно катилось вниз, все ближе к линии горизонта, а он все так же оставался в комнате, не поднимая головы и не обращая внимания на бесшумно входивших слуг. Горы книг вокруг множились, постепенно заполняя все пространство до блеска начищенного пола, уже прочитанные он небрежно отбрасывал в большой ящик, сколоченный прямо тут же рано утром. На подносе у зашторенного окна стояла грязная посуда, но вряд ли он мог сейчас вспомнить, что ел в течение дня. Камин еще не зажигали – и без того в комнате было душно, даже несмотря на то, что с лестницы поступал свежий воздух. Он не собирался покидать комнату до того, как найдет искомое.
Хапун на мгновение закрыл слезящиеся от напряжения глаза, и в памяти немедленно возникло изображение темной колоннады в подвале его дома. Он должен найти, в чем же заключается секрет ее мощи. И тогда никто уже не сможет указывать ему, как повелевать ЕГО городом.

[Танцующий с Тенями >>>]

Итак, сначала, как всегда, мои немногочисленные тапочки.)

Глава семнадцатая.
Поразмыслив еще немного, он все-таки отказался от белой рубашки, но плащ накинул, понимая, что в случае дождя его уже сегодня придется отправить в стирку. Но хотелось внушить толику уверенности не только себе, но и всем остальным, кто согласился его поддержать.
-
Я бы сказала тем, кто согласился его поддержать или всем, кто согласился его поддержать, либо всем остальным, тем, кто согласился его поддержать, потому что иначе кажется, что Симона поддерживают абсолютно все, а это не так.

Симон никогда не спрашивал друга об этом, потому что чувствовал – Сайлас не ответит. И не забудет праздного любопытства. Поэтому молчал.
-
И потому, и поэтому? Молчал здесь равносильно не спрашивал, так что последнее предложение я бы опустила.

Он хотел бы знать правильные слова, но не знал.
-
Почему-то не нравится мне знать и знал.

Я решил встретить вас, потому что Лакримар – город большой и кто знает, что на уме у праздных прохожих.
-
Придаточное предложение идёт с вопросительной интонацией. Стоило бы, мне кажется, поставить вопросительный знак. Вот если было бы и никто не знает, что на уме... Кроме того, перед и не хватает запятой - опечатка?) А вообще, я бы это и убрала совсем.

Сегодня нельзя ничем выдавать свое волнение – только спокойная уверенность в превосходстве, только снисходительные редкие улыбки и томный взгляд. Иначе нельзя.
-
Одно нельзя я бы заменила синонимом.

Кстати, в начале этого отрывка слишком часто, на мой взгляд, повторяется слово сегодня. Сегодня нельзя, сегодня не хотела, сегодня ступени. Особенно меня почему-то коробит последнее из них, первые на достаточном удалении.

И вы, Симон, как созвавший его – вам слово.
-
И вам, Симон, как созвавшему его - слово?

Все здесь присутствующие знают порядок собрания Совета. И знают, что при необходимости допускается приглашение на Совет посторонних. Я предлагаю позвать на Совет Гвендаля – нового вождя оборотней.
-
Совет, Совет, Совет. Я бы последний Совет заменила, скажем, словом сюда.

Как Вершитель мне поручено блюсти торжество справедливости в Лакримаре – а справедливость не бывает односторонней.
-
Как Вершителю.)

...сейчас еще рано открывать всем их союзничество. Сейчас пока еще каждый сам за себя.
...и смотрела в пол. Магдалена снова посмотрела в сторону Клер
...первые минуты, которые могли все испортить. Он не мог произнести первых слов...
-
Даже и не знаю, но чем-то цепляет взгляд...

Безликие правили Лакримаром мудро, но не твердо – оборотни жили среди людей, но, как вы и мы помним, это далеко не всегда выходило удачно.
-
Жить не выходило удачно - звучит несколько странно. И я бы сказала, как мы с вами помним. Или как и вы, мы помним. Это вы и мы - как камешек на дороге.

Потом пришла Тьма и наши племена сражались бок о бок, забыв о вражде. Да, ни один оборотень никогда не предавал Лакримара, хотя многие десятки отдали свои жизни в сражении, стали пеплом под шквалом драконьего огня. Об этом забыли – что ж, в истории остаются лишь победители, в этом нет ничьей вины. Но страх остался.
-
...

Охотников и без того нечасто видели в городе, а чтобы бегущих со всех ног – такого упомнить было трудно.
-
Такое подошло бы, мне кажется, больше. Или такого было не упомнить.

Глава восемнадцатая.
Тогда он еще назывался не Главой Гильдии, а просто Руби.
-
Звался?

Глава просто восхитительна, читается на раз, и какие же красивые образы и обороты в ней используешь... Так всё звеняще, тревожно, как натянутая струна, и тонко, как филигранное серебро. Очень здорово! А уж сюжет здесь закручен так изящно, что просто мррр. Нет слов! 

Глава девятнадцатая.
Было и будет все равно на этих червей, которых еще что-то волнует, которые тщатся что-то успеть, кого-то спасти.
-
Наплевать на - знаю оборот. Но всё равно на... не знаю... звучит странновато.)

...оставив после себя лишь едва различимую дорожку пыли, мгновенно осевшую обратно на дорогу. Чем ближе он подъезжал к Кройби, тем чаще заставлял несчастное животное сходить с основной дороги...
-
...

Устроившись в наиболее незаметном углу, он начал происки.
-
Опечатка? Если нет, то ведь происки обычно замышляют, а не начинают. Начинал-то он поиски вроде как?

Что позволю ему пойти в самое логово врага одному?
-
Вот это вот самое, по-моему, здесь ни к чему.

И что же я могу теперь сказать... в который уже раз перечитываю главы, и не могу оторваться! Это так чудесно! Я всё хочу распечатать их, да вот беда, не на чем перенести файлы на другой компьютер, а здесь нет принтера. Так что сижу и вглядываюсь в монитор, но сколько же в этом удовольствия! Тебе поразительно удалась сюжетная линия, которая заставляет лихорадочно думать - а что же дальше-то будет? Я, конечно, стараюсь не думать, чтобы следующая глава казалась еще более таинственным и восхитительным грядущим, кое только ожидается, но получается плохо. Очень уж интересно... а ты ведь ещё и третьи Крылья планируешь. И как я до сих пор не свихнусь от любопытства???
Спасибо тебе! Ты поразительно талантливый человек, бесконечно самосовершествующийся, и я тебя очень люблю и уважаю! Ты чудо! Жду следующую главу...

[Клер >>>]

Большая просьба к тем, что это читает - отпишитесь, хотя бы парой слов. Осталась треть книги и мне как никогда важно ваше мнение=))

[Клер >>>]

Глава двадцатая

Поиски Фимиама Желаний


Этим вечером, следуя данному самому себе обещанию, Малис снова пришел к знакомому заведению и занял примеченный накануне наблюдательный пункт в небольшой забегаловке напротив. Денег у него было совсем немного – все, что удалось заработать на мельнице, таская мешки днем, но большего и не требовалось. Одной кружки пива молодому Охотнику должно было с лихвой хватить на весь вечер. Посетителей набралось немного, и никто не возражал, что он один занимает целый столик в темном углу. Из тусклого окна с оставшимися после мытья разводами было отлично видно, что происходит внутри «У пышечки», да и Малис был уверен, что не он первый заходит сюда с намерением проследить за посетителями самого популярного в городе заведения.
Он надеялся, что сегодня ему повезет, и он сможет увидеть Паладина Воинов или, на худой конец, того долговязого типа, с которым Аваллах секретничал в переулке. Привыкший полностью доверять своей интуиции Малис был уверен, что эти двое встретились неспроста и затевают что-то нехорошее, и это нехорошее так или иначе касается Алисы. За прошедшие два дня он успел насобирать самых разных слухов как о Паладине, так и о хозяйке «Пышечки» - поговаривали, что в молодости она была любовницей Старины Хапуна. Верилось с трудом, тем более что как удалось разглядеть юноше, Элиза и сейчас могла дать фору любой молоденькой девчонке.
День быстро катился к вечеру – народу на улицах стало больше, кабаки и трактиры заполнялись завсегдатаями, готовыми чесать языками до бесконечности, была бы компания да выпивка. Некоторые подходили и к Малису, но, выслушав его лаконичный ответ, разводили руками и отходили в сторону. Нет ничего хуже, чем во время законного отдыха видеть перед собой столь неразговорчивую физиономию. Юношу подобный подход вполне устраивал – кружка перед ним была едва почата, и если хозяин и решился бы упрекнуть его в чем-либо, так только в том, что он позволил нагреться столь превосходному напитку. Переулок Сверкающих Кинжалов становился все темнее, а, следовательно, – все опаснее. Малис скоро перестал различать скользившие по мостовой фигуры и понял, что пора выходить наружу.
Промозглый ветер сразу же атаковал его, стоило покинуть теплое убежище, норовя забраться под плащ. Юноша спрятал мгновенно заледеневшие руки в карманы и подошел поближе к «Пышечке» как раз в тот момент, когда мимо прошмыгнула знакомая долговязая фигура. Малис отпрянул, попутно задев кого-то локтем, и отступил в тень. Долговязый замешкался на миг, но все же вошел в приоткрытую дверь. Молодой Охотник осторожно выдохнул, радуясь, что остался незамеченным.
Больше часа ему пришлось простоять у столбов, поддерживавших летний навес, под которым давно уже никто не сидел, время от времени осторожно заглядывая сквозь широкие окна внутрь трактира. Долговязого он видел лишь дважды – один раз у стойки, второй – рядом с лестницей, ведущей наверх, в комнаты постояльцев. Малису подумалось сначала, что он живет здесь, но длительное пребывание в таком заведении было не каждому по карману. Прождав еще полчаса, он уже собрался уходить, когда на плечо внезапно легла рука и резко развернула юношу к себе. Он узнал долговязого, а в следующий момент уже лежал на земле, прижимая к животу обе руки.
­- Ты что следишь за мной, пащенок?! Своего навара мало, еще и чужой решил прикарманить? Думаешь, я тебя к своим кормушкам приведу, пакостник? Ну-ка вставай, ты еще свое не получил!
Как ни странно, в первую секунду Малис почувствовал облегчение – противник счел его обычным воришкой, никак не связывая ни с Аваллахом, ни с Алисой. Но необходимо было подниматься, пока не последовал новый удар. Больше всего не хотелось доставать кинжал, да и Охотник был уверен, что долговязый тоже умеет с ним обращаться. Он, шатаясь, привстал и отступил на шаг, очерчивая поле боя и не давая прижать себя к стене. Долговязый чуть наклонился вперед и ринулся в атаку, рассчитывая как минимум расплющить молодого человека о стену того самого кабака, где он сидел несколько часов назад. Малис решил было отбежать, но в руке противника блеснул нож, который юноше совсем не хотелось ощутить в своей спине. Он в свою очередь достал кинжал, что заставило долговязого притормозить, и они начали кружиться вокруг друг друга, словно два пса, выжидая наиболее подходящий момент для удара.
За схваткой наблюдало около десятка зевак – раздавались подбадривающие крики. Пока что каждому удалось сделать всего по паре выпадов, из плеча Малиса сочилась кровь. Юноша жалел, что уделял мало внимания единоборству, когда учился в Гильдии – но сейчас речь шла о его жизни, и никакие сожаления не могли заменить удачи. Он заметил, что пристальное внимание прохожих нервирует его противника, и собрался с силами для еще одной атаки, когда долговязый вдруг отступил в тень и прошипел:
­- Если осмелишься попасться мне на глаза еще хоть раз – считай себя трупом, малыш.
Растолкав глазеющих, он скрылся за углом. Малис, хрипя и прижимая к ране край плаща, медленно побрел по направлению к своему дому. Он уже не был так уверен в том, что долговязый не знал, кто он на самом деле такой. Очень не уверен.
* * *
К вечеру глаза Мага-Охотника превратились в две узенькие щелочки, а разум отказывался воспринимать хоть что-либо, хотя пальцы все еще послушно переворачивали одну страницу за другой, как заколдованные. Где бы Братья не прятали свои самые драгоценные записи, они делали это очень искусно. Морган догадывался о существовании некой системы, может быть, тайного шифра, но, само собой, некому было сообщить ему подобные сведения. Поэтому приходилось снимать все новые тома с полок, в надежде обнаружить хоть малейшую зацепку.
Когда солнце уже высоко стояло в небе, приехали Вершители, среди которых господин Никто с неудовольствием увидел двух молодых Магов. Это наверняка Клер позаботилась, - подумал он, и стал работать значительно тише, чем до сих пор. Впрочем, библиотека мало кому была интересна – пару раз совсем близко от него раздавались шаги, но наступала тишина, после которой Морган вновь и вновь поглядывал на предусмотрительно подготовленное убежище – отгороженное тонкой стенкой отделение для наиболее древних свитков, которые опасно хранить на свету. Там, конечно, нельзя было находиться слишком долго – в закутке царил сумрак и чувствовался пронизывающий холод. Морган старался не давать волю воображению и не представлять себя запертым там больше чем на пару часов.
Листая с утра каталог, он сразу же определил, какие секции библиотеки требуют самого пристального внимания, а какие - смело можно пропустить. Братья за века существования Монастыря сумели собрать такое внушительное собрание, что ему позавидовали бы и Маги, и Вершители. Маг-Охотник бесшумно скользил вдоль стеллажей с фолиантами и свитками, содержащими невероятное количество сведений о животных и растениях, звездах и земле, воде и окружающем мире. Морган старался не пропускать ни одного названия, но глаза нещадно болели и слезились, и, наконец, он остановился, невольно задержав взгляд на большом, в половину человеческого роста и очень тонком альбоме. Книга оказалась тяжела, несмотря на кажущуюся малосодержательность, но кое-как ему удалось дотащить ее до стола, не вызвав большого шума. Раскрыв альбом, господин Никто тихо присвистнул – оказалось, он нашел атлас с картами Монастыря, города и окрестностей.
Усталость как рукой сняло – мужчина бросился изучать находку, еще сам толком не понимая, почему она внезапно приобрела для него такую важность. Сначала шли общие планы, их он пропустил с легким колебанием, потом начался собственно Монастырь. Моргана поразило, сколько же помещений – явных и скрытых – сумели разместить братья на совсем небольшой по площади территории. Тихо посмеявшись при мысли, сколько тайн останутся сокрытыми для Вершителей в ходе расследования, Маг-Охотник принялся изучать планы подземных ходов – по одному из них должны были уйти Братья той страшной ночью. Вот только по какому?
Большая часть ходов начиналась на втором этаже, один – под центральной лестницей, еще два – в хозяйственных постройках. Почему-то Морган был уверен, что Братья уходили непосредственно из Монастыря, шаг за шагом отступая вглубь здания. Значит, третий этаж – оттуда вел только один ход, правда в самом начале он был перечеркнут жирным крестом, что несомненно означало его непригодность. Морган посмотрел еще раз и похолодел – крест был совсем свежим. Братья не только были живы и невредимы – они по-прежнему приходили в свой Монастырь.
* * *
Утром Руби, проигнорировав свой обычный обход, остался дома, объясняя это себе тем, что он неважно себя чувствует и давно уже не уделял должного внимания дому и саду. И то, и другое было правдой, но неполной – мужчине просто было неуютно показываться на глаза кому-либо в том неуверенном состоянии души, в котором он находился после встречи с Братом. Пахарь не узнавал сам себя – в другое время он был бы уже в Лакримаре и первым делом рассказал бы Сайласу о том, что видел и слышал. Но сейчас…отчего-то ему казалось, что эта встреча предназначалась ему одному, значит – ему со всеми этими загадками и разбираться. Однако Брат сказал возвращаться лишь к вечеру, поэтому ничто не помешало бы Пахарю уделить толику внимания своему хозяйству.
Пройдя по дорожкам, мужчина поразился, какое множество дел ждало его рук, ждало его внимания, безропотно надеясь, что однажды хозяин исправит собственную нерадивость. Он рьяно взялся за работу – перво-наперво выдернул наиболее крупные сорняки, грозившие совсем поглотить ту часть сада, где росли кусты дикой малины и вишни. Потом занялся другими, более мелкими ягодами – окучил землю, добавил подкормки, подвязал наиболее тоненькие веточки. Скорее по традиции, чем для пользы, выкрасил стволы у яблонь и тщательно проверил, не засорились ли канавки, ведущие от мельницы к саду. Поразмыслив, все-таки достал из-под лестницы чуть тронутую ржавчиной лейку и тщательно напоил все растения питательным раствором. В такую погоду полив все чаще был естественным, но мужчина чувствовал угрызения совести из-за заброшенного дома, поэтому старался сделать все, что возможно.
Войдя в дом, Руби тоже обнаружил немало дел, срочных и не очень, которые занимали его мысли вплоть до самого вечера, когда, стараясь скрыть дрожь в теле, Руби завернулся в плащ и вышел из дома, ощущая одновременно сильную усталость и тихую гордость. Проведенный в работе день, по его мнению, лучше всего характеризовал человека и способствовал уважению.
До Лунной поляны он добрался в считанные минуты – его подгоняло любопытство, нетерпение и предчувствие чего-то важного. Поляна была залита необычным, непохожим ни на что виденное Руби раньше, зеленоватым светом – густым настолько, что казалось, его можно потрогать руками. Неуклюже водя перед собой руками, словно в надежде разогнать магически сотканную паутину, мужчина сделал еще несколько шагов и увидел на знакомом пне Брата – тот держал в руках старинный, неказистого вида сосуд с двумя ручками, который и был источником таинственного света.
­- Сам не знаю, зачем принес сюда подобное сокровище, если ты даже не потрудился хоть немного занять мысли в течение дня, Блуждающий, - голос у Брата был сиплый, отчасти из-за туго замотанного вокруг шеи шарфа. – Впрочем, я все равно хочу, чтобы ты запомнил – в этом спасение Лакримара. Временное, конечно, но это лучше чем совсем ничего. Находятся глупцы, которые утверждают, будто мы для подобных случаев и храним древние артефакты – наглая ложь! Мы в большей степени сторожа, и редко когда отдаем такие сокровища по доброй воле. В этот же раз…если сумеют найти – получат. Нет – значит, быть посему.
­- Я ничего не понимаю, - покачал головой Руби. – Что это за сосуд и что вы хотите от меня?
­- Чего можно хотеть от Блуждающего? – его собеседник проигнорировал первый вопрос. – Разве что прозрения…но иногда и это оказывается не по силам. Ты все еще считаешь, что оборотней надо изгнать из города?
­- Я… - Пахарь запнулся. – Да, я считаю, что им лучше уйти.
­- Что ж – это уже не такой плохой ответ, - в голосе Брата ему послышалась неприкрытая насмешка. – Лучше, чем в прошлый раз. Мы еще поговорим с тобой, Блуждающий….если позволит время. Мне видится, что настало время неосторожных поступков тех, кого не принимают в расчет основные игроки.
Он помолчал мгновение, затем поднялся и спрятал сосуд в складках одеяния.
­- Ты не последовал ни одному из моих советов, Блуждающий. Слово Безмолвного – слишком редкий дар, чтобы так им разбрасываться. Подумай над этим – больше я не стану давать тебе советов. Так или иначе, ответы на все вопросы – в тебе самом. Прощай.
Руби метнулся наперерез Брату, намереваясь помешать тому исчезнуть среди зарослей, но неожиданно у него под ногами взорвалась молния и громкий голос в его мозгу отчетливо и медленно произнес, каждым звуком причиняя нестерпимую боль:
­- Сын земли – не мешай тем, кто ближе к небу. Твой путь лежит во тьме, но звезды освещают дорогу всем. Запомни – всем.
* * *
Ариман с трудом дождался позднего вечера — так ему не терпелось начать действовать, тем более теперь он был уверен, что находится на правильном пути. Да, никакие сомнения Клер не могли сбить Темного, когда он уже почуял вкус победы. Пусть отдаленный, пусть смутный — но теперь ничего яснее не существовало.
Когда все жившие в Башне Маги разошлись по комнатам, Посланец спустился на первый этаж — туда, где находились комнаты немногочисленной прислуги. Несмотря на то, что Звездная Башня была довольно внушительным сооружением, требующим надлежащего ухода, Гильдия гордилась тем, что почти не использует труд обычных людей. Поддержание чистоты в основном держалось на заколдованных предметах, и тем, кто нанимался в Башню на работу, приходилось обычно заниматься кухней и постелями. Это всех устраивало — выгребать пыль из Зверинца или библиотеки мало кому пришлось бы по душе. Ариман при мысли об этом лишь пожал плечами — ему было все равно, что делают здесь люди. Сегодня их задача — всего лишь не попадаться на его пути.
Комната Сельгрина находилась в некотором отдалении — за поворотом, где коридор почти сразу заканчивался замурованной накрепко дверью в подвалы. Ариман помедлил мгновение — он не знал, насколько может затянуться запланированное им действо, поэтому у него мелькнула идея вскрыть дверь и затащить кастеляна в подвал. Впрочем, Посланец от нее отказался — не хотелось тратить лишний раз силы, тем более он рассчитывал разделаться с бывшим Главой как можно быстрее.
Стучать тоже не было смысла — нажав на ручку, Ариман бесшумно проскользнул в комнату, где еще дымилась зола в недавно потушенном камине и сквозь полупрозрачные шторы проникали последние красноватые отблески уснувшего солнца. Старик кастелян спал, свернувшись ничком, как ребенок — одеяло одним углом лежало на полу, но все свидетельствовало о том, что его хозяин спит тихо, без кошмаров, а одеяло просто неудачно положили с самого начала. Редкие седые волосы топорщились даже во сне, натруженные за день руки казались бессильно брошенными на подушки. Ариман обошел кровать так, чтобы оказаться слева от Сельгрина, несколько секунд концентрировал энергию в кончиках пальцев и, наконец, положил руки на виски старика.
Тот застонал — но не так сильно, как опасался Ариман. На самом деле он ожидал крика — того животного бессильного вопля, который издавал прошлой ночью Доменик. Но кастелян держался — причем не только внешне. Оказавшись в разуме старика, Темный обнаружил, что ему сопротивляются — неосознанно, исключительно по воле древних, погребенных далеко внутри рефлексов, но — сопротивление было. Каждый шаг вглубь давался Посланцу все тяжелее — он сам уже тяжело дышал, а с губ Сельгрина все еще не сорвалось ничего тяжелее негромкого стона.
«Не зря же... - с внезапным приступом злости подумал Ариман. - Не зря же тебя так называли...Мастер Разума. Что ты пытаешься скрыть от меня, жалкий безумный старикан? Что охраняешь так настойчиво, что ценишь дороже собственной жизни? Скажи мне, потому что тебе все равно не жить! Слишком далеко все зашло — да ты и сам это знаешь, приятель. Знаешь, что это твой последний бой...и снова проигрыш. Я все равно вырву из тебя эту тайну, Мастер. Любой ценой!».
Однако эмоции лишь мешали ему в достижении цели. Сельгрин же потихоньку выбивался из сил — Ариман, почувствовав слабину, ринулся внутрь умирающего сознания. Перед ним возникали картины жизни в Монастыре, веселый хохот приемышей, потом высокий Совет и путешествие еще не старого и полного сил Сельгрина в Лакримар, в Звездную Башню. Недолгие месяцы обучения и фантастическая легкость, с которой необычный ученик усваивал магические науки. И вот — час избрания Главой. Торжества, праздник для всего города. Поздравления Глав. К изумлению Аримана, среди толпы он заметил совсем молодого, щеголевато одетого Сайласа и пухлого мальчишку Маркоса с зажатым в кулаке леденцом, которому предстояло стать впоследствии Стариной Хапуном. Сельгрин открыл перед ним всю свою жизнь, но Темный инстинктивно ощущал, что самое главное от него все еще сокрыто.
Бой с Клер мог бы заинтересовать его — но Темный намеренно попытался обойти это воспоминание. Ему не хотелось отчего-то видеть волшебницу в такой ипостаси — той, что однажды ему уже открылась в Монастыре Духа. Доля секунды ушла на то, чтобы отказаться от видения, но в этот момент пала тьма — кастелян не выдержал.
Ни стона, ни даже вздоха — он погрузился во тьму сознания так, словно совершал это путешествие по несколько раз в день. Прислонив ухо к груди старика, Ариман понял, что тот еще дышит. Но Темный знал точно — его сознание не пробудится уже никогда, и тело лишь стремится продлить свое существование на несколько лишних часов или дней. Посланец ощущал досаду — на самого себя. Не следовало ожидать легкости от подобного поединка... который все-таки выиграл у него жалкий, растоптанный всеми старик.
Осторожно притворив за собой дверь, Ариман вышел в коридор. Так или иначе, ему предстояло известить Клер, и Посланец знал наперед, что эти известия не принесут ей ни радости, ни облегчения.
* * *
Алиса чувствовала себя неуютно – сегодня ее, как никогда прежде, одолевали тревожные, полные угрозы сны. Девушка предпочла бы рассказывать о них Моргану, а не Ворону, но Маг-Охотник все еще не вернулся из своего очередного путешествия. Она лишь надеялась, что ему удастся разыскать Малиса, и тот вернется на аллею Шумящей листвы.
В последнее время она сильнее, чем когда-либо, тревожилась за тех, с кем была в разлуке даже короткое время. Разговор с Рислипом принес недолгое умиротворение, после которого внезапно нахлынули черные вечерние сны, и Ворон, который глубокой ночью повел ее в Верхнюю Залу тренироваться. Сонно бредя по лестнице, Алиса заметила свет в комнате Гвендаля и Сони и голос молодого мага – тихий и решительный.
Шагнув следом за Вороном внутрь, девушка заметила, что он расстилает свой длинный плащ на полу. Она не успела ничего спросить, потому что старик сел на колени и жестом указал ей занять место напротив него.
­- Сегодня случилось многое и времени на пространные лекции больше нет. Мы должны попытаться найти Фимиам, пусть только мысленно. Сосредоточься девочка – сейчас я передам тебе образ, на котором необходимо сконцентрироваться, и поясню некоторые моменты. Позже нам, возможно, потребуется помощь твоего друга, мага – он обладает непривычно сильной способностью к ментальному поиску. Начнем.
Не говоря ни слова, Алиса села в той же позе, сложив руки перед собой на коленях, и встретилась с учителем взглядом. Она не смогла бы сказать, чего в нем больше – напряженной осторожности, стремления победить или глубоко запрятанного сочувствия. Впрочем, сейчас это было не так уж важно.
­- Безликие не доверяли людям – после того как эльфы оказались более чувствительными и отчасти безрассудными, чем они ожидали. Впрочем, эту историю ты, наверное, знаешь – почему им пришлось создать крылатых людей. Но теперь они уже не надеялись на то, что все будет хорошо – и были правы, безусловно. Орден Духа потому так и назван, что призван защищать нечто большее, чем телесную оболочку. Впрочем, Тьма умела отыгрываться – те же оборотни тому наглядный пример. Но мало кто из Темных умеет совершать по-настоящему необратимое зло – поэтому мы с тобой сейчас попытаемся сделать все, что в наших силах и предотвратить то, что можем. Помни – в Лакримаре свершилось много печального, и это лишь начало.
Алиса слушала не столько ушами, сколько внутренним слухом – это наполняло все тело небывалой тяжестью, приковывало к месту, заставляя высвобождать все больше и больше энергии, которую Ворон направлял на поиски. Перед закрытыми глазами девушки витало, переливаясь всеми цветами радуги, изображение сосуда с Фимиамом Желаний, перед Вороном, как она чувствовала, была карта местности вплоть до самого Побережья. В какой-то момент крылатой показалось, что она нашла искомое, но ощущение тут же пропало, сменившись тревожной дрожью и ознобом. Взмахом руки учитель рассеял морок и с беспокойством вгляделся в бледное лицо Алисы:
­- Я надеялся, что они не станут слишком уж скрывать его, но это было безрассудно с моей стороны. Не мы одни охотимся за Фимиамом, конечно же… как глупо. Что ж, это значит – надо делать круг.
­- Круг…? Но Моргана нет в городе.
­- Да, но внизу сидит твой друг – маг. Он нам поможет.
* * *
Склянка кипела на огне уже пару часов – дым разъедал глаза, но Бланш, не мигая, смотрела на пламя: время текло незаметно, едва касаясь ее сознания. Женщине нравилось, что никто не торопит ее, что она – сама себе хозяйка и теперь ей непременно удастся все задуманное. Подождав еще минут пять, она сняла яд с огня и прикрыла широким полотенцем.
Возвращаться в Девственный Лес ей не хотелось. Отчасти из-за Шэму – Бланш понимала, как много ей придется перебороть в себе самой, чтобы снова проявить к нему благосклонность. Отчасти из-за Михая – проницательный Охотник не преминул бы высказать пару замаскированных под комплименты замечаний о том, как она изменилась. Бланш надеялась, что после мести все это переживется достаточно легко.
Пять черных, с красноватым оперением стрел уже лежали готовые на столе. После того, как отвар окончательно остынет и загустеет, наконечники нужно будет опустить туда на всю ночь, чтобы дерево как следует пропиталось смертельной смесью. После этого можно выходить на охоту.
Охотница огляделась – как ни странно, убогое жилище, которое она нашла совсем близко от стен Лакримара, придавало ей спокойствия. Лачугу давно забросили по вполне понятным причинам – сваи ушли в землю и сгнили, пол с каждым годом трескался все больше, крыша в нескольких местах протекала. Ночью Бланш будили крики взъерошенных голодных ворон, усаживавшихся на окружавшие строение березы. Облетевшая листва, ковром устилавшая всю землю, превращала угрюмую ложбину в сказочную поляну, на которой любого могли ожидать чудеса и приключения.
«Мое приключение уже почти закончилось, - безо всякой грусти размышляла женщина. – Оно было слишком неправильным во всех отношениях, но все же – было. Да. Это даже хорошо, особенно когда я его убью, все снова встанет на свои места. И больше ничьи руки, ничьи губы и глаза не смогут меня вернуть в состояние той странной, невыносимо желанной болезни. Так будет лучше для всех».
* * *
Гвендаль не был сильно удивлен, когда за пару кварталов от аллеи его нагнала Соня. Его удивил только ее внешний вид — вампирша запыхалась, в нескольких местах ее плащ был порван чем-то явно очень острым, на кистях и щеке алели царапины.
­- Если ты все это заработала, защищая меня — я перед тобой в неоплатном долгу, любимая.
Шутка вырвалась сама собой, но дальше девушка удивила его еще больше. Она внезапно бросилась к оборотню на шею и разрыдалась.
­- Они пытались тебя убить, да?! Скажи, да?! Я чувствовала, но не могла вырваться...этот бой...он когда-то казался мне таким важным, словно без него я — не я, а лишь часть. Прости меня...ты в порядке? Тебя точно не околдовали?
Гвендаль как мог успокоил необычной взволнованную подругу. Он чувствовал, что ее слезы вызваны чем-то личным, не имеющим к нему никакого отношения, но все равно был ей благодарен. Вздумай вампирша затаить на него обиду, сегодняшний вечер был бы гораздо более тоскливым и печальным.
­- Да, мне не удалось поговорить с Клер... но я в полном порядке. Пойдем домой.
Моргана еще не было, зато был Рислип. Оставив Соню хлопотать на счет ужина, оборотень пригласил молодого мага в комнату — ему казалось, что никто другой не сможет истолковать значение произошедшего с ним сегодня приключения.
Рислип выслушал его в молчании, но явно встревожился.
­- Тебе сильно повезло, что Харвик так вовремя...
­- Так значит, она бы и правда могла..?
­- О да, не думаю, что наша Глава отказалась бы от такого заманчивого плана. Нет человека — нет и...
­- Да. Но почему твои наставники спасли меня? Даже притащили Аваллаха — он, правда, совсем растерянный ходит, но тоже сильно удивился и даже проводил меня немного.
­- Потому что мы пытаемся найти способ остановить ее, - пояснил Рислип. - Снилл, конечно, один из самых сильных магов, но даже он не осмеливается открыто бросать ей вызов. Она очень сильна, Гвендаль.
­- Но ведь Алиса сильнее, я уверен в этом.
­- Наверное, да... - неуверенно потянул юноша. - Но она не использует свою силу во зло и не умеет по-настоящему сражаться. Клер не станет мериться с ней силой — просто заманит хитростью и убьет.
­- Но с ней будем мы... - прервал его оборотень. - Ведь Снилл и остальные...они помогут?
­- Я не знаю, - честно ответил ему маг, глядя в пол. - Понимаешь, наша гильдия...нас мало и при этом связь между нами...она одновременно и очень сильная, и очень слабая. Маг может уехать на много месяцев и никто о нем не вспомнит, друзей...у нас не бывает настоящих друзей в своей Гильдии — не потому что мы соперники, а потому что всегда немного за гранью. Частично в другом, магическом мире, который постоянно требует внимания. Но одновременно с этим...у нас никогда не бывает скандалов, никто не собирается в группы против друг друга. Потому что все очень разные и только сама Гильдия — все, что есть. Ведь Беатриса никогда так и не вышла замуж за Сильберна, как ни любила его. Она была волшебницей, а это значило отдавать значительную часть себя на сторону, куда нет хода никому из родных. Я говорю путано, но хочу сказать, чтобы ты не ждал большой помощи от магистров. Никто из них не хочет боев в Звездной Башне, поэтому Клер... они либо найдут способ утихомирить ее, либо...
­- Это будет задача Алисы, - закончил за него мысль Гвендаль.
­- Да, она единственная кто...в силах. Я давно уже теряюсь в догадках — предчувствовала ли Клер хоть немного, чем обернется выполнение ею пророчества? Магистры говорили, что лунный песок уже старый, и чтец мог не так прочитать символы на зеркале — но она была неумолима и попросила забрать последнего ребенка из Монастыря. Знала ли она, что выбирает ее себе на погибель?
* * *
Рислип не произнес ни слова — просто кивнул в знак извинения Гвендалю и вышел вслед за Алисой в темный коридор. Еще неделю назад подобное показалось бы ему чудом — но юноша слишком много узнал и понял за последние дни. Если Ворону нужна его помощь — что ж, это меньшее, что он готов совершить ради блага своего города.
В Зале было непривычно холодно, но стоявший у одной из колонн старик, казалось, не замечал этого — переступая босыми ногами по каменным плитам, он знаком приказал крылатой и магу обнажить ноги и сбросить плащи. Посмотрев вниз, они заметили нарисованный на полу тонкой красной линией треугольник с закругленными вершинами.
­- Нам предстоит совершить не самое легкое деяние. Для правильного круга необходимы долгие тренировки, тем более вы оба не умеете полностью открывать свое сознание для кого-либо. Это все известно, как и то, что у нас нет выбора. Встаньте на места.
Каждый шагнул на одну из вершин треугольника, но Ворон по-прежнему не разрешал соединять рук.
­- Самое главное — в конце. Мы не имеем достаточно времени, чтобы спешить и ошибаться. Для начала я еще раз покажу вам Фимиам.
И действительно — сосуд возник в центре образованного ими треугольника, казалось — он совсем настоящий и достаточно достать его из воздуха. Ворон заставил мираж несколько раз повернуться вокруг себя, чтобы и Алиса, и Рислип могли достаточно хорошо запомнить его вид.
­- Я вполне допускаю, что Братья могли изготовить достаточно подделок, чтобы сбивать со следа любого, кто рискнет попытаться, подобно нам, отыскать сосуд ментально. И все же вы должны помнить о его магических свойствах — Фимиам выполняет любое желание, не важно — направлено ли оно на одного человека или на многих, говорится ли о жизни или смерти, чтобы ты не попросил — его сила не замедлит проявить себя. Надо помнить, что мощь Фимиама зависит от его количества — если израсходовать на свое желание меньше магического вещества, чем требуется, желание будет исполнено лишь частично или разрушится вскоре после проявления. Фимиам не берет платы за исполнение желаний, но воспользоваться им можно лишь единожды. Таким создали его Безликие, унеся тайну подобного творения за грань нашего мира. Помните о силе Фимиама, когда мы будем искать его.
Рислип почувствовал покалывание во всем теле — учитель начал водить руками в воздухе, заставляя пыль клубиться в отдалении. Скоро ему стало казаться, что он летит — в ушах свистел невиданной силы ветер, глаза пришлось закрыть — в них ежесекундно ударялось что-то мелкое и жалящее, однако холода не было — скорее приятное, погружающее в сон тепло. Маг отогнал мысли об отдыхе и попытался представить Фимиам — рядом с ним Алиса делала то же самое, он это чувствовал.
­- Руки!! - раздался страшный по звучавшей в нем мощи голос Ворона.
Они послушно сомкнули руки, едва устояв при этом — их ударила волна силы, исходившей, несомненно, от старика. Он же и направлял их, но оба — и Алиса, и Рислип чувствовали, что однажды смогут и сами совершить подобное. Они неотступно кружили мысленным взором над Лакримаром, ни на секунду не упуская образ Фимиама. От Ворона исходили не только команды — он подбадривал их, давая все больше свободы, позволяя рисковать заглядывать куда угодно, понимая, как важна цель поисков. Алиса внезапно вздохнула и передала образ, — закутанный в плащ с повязанным вокруг шеи толстым шарфом человек крадется по лесной чаще, совершенно не обращая внимания на цепляющиеся за ноги корни деревьев и начинающийся дождь. Он крепко прижимает руки к груди, потому что там....под этими руками...
­- Не отпускайте его! Нужно узнать, куда он направляется! - прогрохотал Ворон, но его помощники и сами знали, что им делать.
Рислип, чувствуя, что Алиса крепко держит образ беглеца, попытался высмотреть, что же будет впереди. Его взгляд то и дело натыкался на стволы вековечных дубов, лиственниц, раскидистых елей. Дорога оставалась темна, но маг чувствовал, что опушка леса уже недалеко. Он сделал еще один рывок, но в этот момент крылатая громко вскрикнула и расцепила руки.
Юношу пронзила боль, хотя он понимал, что если бы девушка не разжала пальцы, она была бы во много раз сильнее. С трудом разлепив веки, он увидел, что Ворон склонился над лежащей Алисой, которая была словно в забытьи и непрестанно шептала только одно слово:
­- Девственный...

[Gathering >>>]

я перечитала все, с самого начала!!!!!!!!!! я молодес мне понравилось, очень, хочу дальше!! так жалко, что придется ждать следующую главу хочу прям щаз!
Как психологично прорисованы все прсонажи, как ярко описан город, как захватывающе-интересно разворачивается сюжет, вводятся новые персонажи!!! я в восторге
Теперь тапки.
Странное название для деревни - Ластовица Согласно словарю ушакова это:"Вставка подмышками, мужской верхней рубахи, обычно отличного от самой рубахи цвета или другого материала". Я согласна, красивое слово, но значение то у него какое!!!!! Так задумано??? стоит поискать здесть скрытых смыслов???? Мол, Руби в этом мире как заплатка подмышкой???

Интересно узнать, как Ворон задержал Аримана на время совета, где присутствовали Гвендаль с Алисой?????

Братья за века существования Монастыря сумели собрать такое внушительное собрание

повторюшки

вот собственно пока и все
творческих успехов

[Клер >>>]

Глава двадцать первая
Похищение

Совет Гильдий не убедил Симона-Помело. Отнюдь. Все осталось по-прежнему, если не хуже – теперь, когда большая часть Глав проявили редкостное равнодушие к проблеме города, неизбежно должны были начаться волнения. Симон не боялся ответа перед своими людьми, но ломал голову над тем, как заставить Высшие Гильдии действовать.
За прошедшие двое суток ему пришлось ответить на множество самых разных вопросов. В Гильдии Чистолюбов никогда не считалось чем-то неприличным прийти домой к Главе и объясниться – так поступили лакримарцы и теперь. Элоиза, ворча, только успевала притворять за новыми посетителями двери, но Симону нравилось говорить со своими людьми. Ко всему прочему, это давало ему отличный шанс снова и снова высказать свою точку зрения, объяснить все свои поступки и, быть может, обрести единомышленников. Большая часть горожан лишь качала головой, не уступая, но и не противореча его доводам. Симон чувствовал, что необходимо еще множество таких вот бесед, но лучше всего – совместное выступление Глав Гильдий на Колокольной площади. Или – предел мечтаний – на площади Звенящих Ручьев. Му-чимый потребностью сделать хоть что-то, Симон в очередной раз послал Пини с запиской на аллею Шумящей Листвы.
Ожидая Пини с ответом, он снова и снова продумывал, как же поступить. Молчание Хапуна на Совете выглядело одновременно ободряюще и нелогично. Здесь чувствовалась властная рука Сайласа, но надолго ли хватит подобного влияния? Не стоит ли ковать доспехи, пока дуют меха – вызвать Торговца на откровенный разговор с Гвендалем и попробовать отыскать взаимную выгоду? Симон понимал, какая это была бы трудная задача – между собеседниками неизбежно витал бы призрак Сигмура. Что может предложить Гвендаль самому богатому и самому жадному человеку в городе? Нескольких оборотней в месяц на корм крысозмеям? Симона передернуло от этой мысли.
Уже совсем стемнело, когда в дверь постучали. С трагическим выражением лица Элоиза провела в комнату Главы Рислипа, Гвендаля, Соню и Алису – Пини по общему решению осталась с Джоти. Особенно Чистолюб обрадовался молодому магу – он знал, что в Башне давно уже витает сдержанное напряжение, поговаривали, что ночами Снилл собирает тайные советы против Клер. Симон не особо любил Магистра за излишнюю чопорность и серьезность, но радовался любой возможности укрепить собственную призрачную надежду на успех.
Крылатая улыбнулась Помелу как старому знакомому, и мужчина неожиданно почувствовал нежность – это совсем юная девушка действительно обладала невероятной магией: магией доброты. Пригласив все четверых сесть, Чистолюб несколько мгновений молчал. Он не только обдумывал то, что хотел предложить, но и остро ощущал потребность увидеть сейчас Руби. Вот кому было бы полезно послушать их беседу.
­- Спасибо, что откликнулись на мою просьбу, - Глава позволил себе едва заметную улыбку. – Я хотел поговорить с вами о том, что делать дальше – ведь ясно, что Совет ни к чему не привел и хотя все Главы предупреждены, не все из них готовы что-то делать.
­- Что вы предлагаете, Симон? – Гвендаль, усталый и все еще взволнованный происшествием в Башне, сидел неестественно прямо, и взгляд его был устремлен в быстро сгущавшуюся за окном мглу.
­- Нужно уладить вопрос с Хапуном.
­- Проще приручить крабоножа! – фыркнула Соня. – Этот старый пройдоха спит и видит, как бы уничтожить всех оборотней, да еще и нажиться при этом.
­- Однако…
­- Симон, я боюсь, что это может быть опасным, - пробормотал Рислип. – Гвендаль только что был в Башне…и…
­- Он жив, я вижу, - покачал головой Чистолюб. – Даже, признаться, удивлен. Но мой план..
­- У вас уже есть план? – Алиса, казалось, единственная была настроена оптимистично. – Вы же не заставите его идти туда одного?
­- Конечно, нет, юная повелительница. Конечно, нет. Мой план состоит в том, чтобы предложить Хапуну нечто, от чего ему будет отказаться очень и очень сложно. Я еще не знаю, что бы это могло быть. Нам нужно придумать всем вместе, как…
В дверь постучали, и в следующую минуту Элоиза, чем-то сильно напуганная, впустила в комнату очередного посетителя. Он был очень бледен и едва держался на ногах. Симон вскочил на ноги и бросился на помощь.
­- Руби! Безликие меня побери, что еще случилось в этом сумасшедшем городе??
* * *
Джоти обрадовалась приходу Пини. Она понимала, что у остальных есть гораздо более важные дела, чем общение с ней, поэтому Погонщица стала самой близкой ее подругой после Алисы. Пини тоже говорила, что Джо очень похожа на крылатую – особенно со спины и в профиль. Да, у нее нет крыльев, но сердце тоже доброе и горячее, а глаза – с легким осадком тоски на самом дне. Об этой своей затаенной печали Джоти не рассказывала никому – ни брату, ни подругам. Вряд ли они бы поверили, что она могла так сильно полюбить человека, едва только увидев его у ворот города. Джоти лишь изредка разрешала себе закрыть глаза и немножко помечтать о том, как если бы они встретились…
Встретились…?
Девушка подумала, что не будет ничего такого страшного, если они с Пини выйдут прогуляться. Все равно дом не впустит никого чужого, а Пини всегда сможет доказать, что Джо – тоже Погонщица, как и она сама. Да и почему нет? Пусть даже проверят – она обращается с лошадьми не хуже бывалого наездника, никто даже усомниться не посмеет. Девушка невероятно обрадовалась собственной задумке и начала уговаривать подругу.
­- Джо, твой брат говорил…
­- Что в Лакримаре опасно да. Но ведь оборотни уже не выходят на поверхность – кого нам бояться? Клер? Она ничего не знает ни обо мне, ни о тебе, да и глупо это – охотиться на двух Погонщиц, просто гуляющих по Лакримару среди бела дня.
­- Уже глубокий вечер, - поправила подругу Пини.
­- Тем более! – хлопнула в ладоши девушка. – Нас никто не заметит, я даже плащ поглубже накину – вот смотри! Ну Пини, ну пожалуйста….не до скончания же века тут томиться??
В доказательство своих слов Джоти накинула темный, до самого пола плащ, поправила капюшон так, чтобы наружу выбивалось лишь несколько золотистых прядок и, скорчив умоляющую моську, посмотрела на Погонщицу. Пини не могла удержаться от смеха – сестра Гвендаля была так уморительно забавна!
­- Ну ладно, ладно….и правда, наверное, ничего страшного не случится. Но только часик – не больше, хорошо? Дойдем до Купели и тут же обратно. Пошли.
Тихонько смеясь, и весело подталкивая друг друга, девушки сбежали вниз по лестнице и окунулись вечернюю прохладу призрачного Лакримара. Им не хотелось уходить с аллеи Шумящей Листвы – листья на деревьях еще держались, не облетая, и шелестели над их головами, предлагая закружиться в таинственном волшебном танце. Редкие прохожие, заходившие в аллею, скоро растворялись среди домов, спеша покинуть это место, слишком пропитанное духом древности и магии. Джо чувствовала необычайную легкость – тела, души мыслей. Она поминутно дергала Пини за рукав, предлагая послушать пение залетевшей пичуги, рассмотреть на небе знакомое созвездие, угадать рисунок ближайшей тени. Этот город, столько лет служивший ей самой желанной и несбыточной мечтой, теперь, казалось, принимал девушку по-настоящему дружелюбно, без тени хитрости и холода.
Наконец им наскучило гоняться друг за другом по аллее и девушки отважились ступить за пределы бывшего убежища Повелителей драконов. Попав на улицу Темных Обетов, они неожиданно для себя попали в водоворот толпы – люди, толпившиеся то там, то тут казались не слишком опасными, а скорее – взволнованными и суетливыми. Девушки подходили то к одной группе, то к другой, пытаясь выяснить, в чем же дело – но не понимали. Говорили лакримарцы вроде бы о каком-то деле, о какой-то угрозе, но что же действительно случилось – никто толком не знал. Бросив тщетные попытки, они просто пошли в сторону площади Звенящих Ручьев, заглядывая в окна попадавшихся лавочек и трактиров. Совсем незаметно окончательно стемнело.
Джо не успела понять, что же случилось – внезапно она ощутила вокруг талии железную хватку чьих-то грубых, холодных рук, капюшон соскользнул на лицо – она испугалась, что не сможет дышать и закричала. Крик не удался – все та же грубая рука накрыла ее рот, виска коснулось что-то тяжелое и большое. Девушка дернулась и потеряла сознание.
* * *
Еще один день бесплотных размышлений. Вернувшись накануне с Лунной поляны Руби чувствовал одновременно и обиду, и испуг и не знал, какого ощущения было больше. Ночь прошла спокойно, если не считать мучительного кашля, к которому Пахарь начинал привыкать – или всего лишь убеждал сам себя в этом. С утра мелькнула было мысль снова вернуться к заботам по дому, но каким пустым и бесполезным занятием это казалось после слов Брата. Нужно было отыскать ключ ко всем заданным загадкам, и мужчина искренне попытался сделать это.
В середине дня от безделья начало сводить скулы. Пахарь в который раз перебрал в уме, все, что было ему известно и решил, что помощь Сайласа нужна сейчас как никогда. А, возможно, признал он после того как снова обнаружил на манжете следы крови, и Ламмира. Ведь и Брат советовал обратиться в Госпиталь….возможно, как раз там… Не тратя больше ни минуты, Руби выскочил из дома и, одолжив в ближайшей конюшне коня, помчался в направлении Лакримара.
Когда он въехал через ворота, начался дождь. Он казался особенно противным, видимо потому, что мужчина забыл надеть капюшон и теперь капли стекали по волосам прямо за ворот рубашки, заставляя спину покрываться мурашками. Зима подступала все ближе, еще немного и утром лужи будут покрыты тоненькой пленкой льда, с деревьев облетят последние листья, яркие наряды молодежи скроются под шерстяными плащами и высоким сапогами.
Внезапно его взгляд уткнулся мрачные развалины Костяной Мельницы. По телу мужчины пробежала дрожь, Пахарь остановился, пытаясь помешать воспоминаниям вырваться наружу. Он не хотел думать о том волке…он был так молод и беззаботен в те дни, так полон надежд. И эти клыки с застывшими капельками слюны и злобы! После такого…как могут они ожидать от него сострадания! Как могут надеяться, что кошмары оставят его и на их место придет понимание! Никогда! Никогда ему не избавиться от этого наваждения…
Не обращая внимания на удивленные взгляды редких прохожих, Руби присел на корточки и, обхватив голову руками, начал тихонько раскачиваться, унимая взрывы страха и боли. Наружу прорывался только мучительный кашель, и теперь сгустки крови, падавшие на землю, уже не оказывали на него никакого действия. Пусть так… Дождь припустил сильнее, его шорох и ледяные прикосновения немного ослабили приступ, и Пахарь смог приподняться. Но до Сайласа ему теперь не дойти…нужна помощь. «Симон», - внезапно вспомнил мужчина и окончательно выпрямившись, побрел в сторону знакомого дома.
* * *
Пини бежала из последних сил, не переставая удивляться тому, как быстро двигается похититель, да еще с такой ношей на плечах. Казалось, он задался целью потеряться в узеньких улочках – Пини едва успевала подмечать места, где он неожиданно сворачивал в сторону, надеясь сбить ее со следа. Неожиданно он заметила, что к нему присоединился кто-то еще, более высокий, с благородной осанкой, но не менее быстрым шагом.
Пини почувствовала, как закололо в левом боку от неожиданной нагрузки. Девушка ругал себя последними словами – и за то, что поддалась уговорам Джоти, и за то, что позволила им уйти с аллеи Шумящей Листвы. Она одна была виновата в случившемся и теперь обязана догнать похитителей, хотя совершенно непонятно, зачем им понадобилась Джоти, которая никого в городе и не видала толком после приезда. Может быть, какая-то ошибка? Но времени думать об этом не было – она уже пробежала как минимум дюжину кварталов, но ни на шаг не приблизилась к цели. Почему они так быстро двигаются?
Около Купели похитители были вынуждены остановиться – отряд Сумеречного дозора как раз выходил из здания, тщательно проверяя, чтобы никто из бродяг не остался там ночевать. Пини и Джоти, беспомощно перекинутую через плечо одного из мужчин, теперь разделяло не более двух домов. Дождавшись, пока патруль свернет в одну из боковых улиц, похитители побежали по переулку Сверкающих Кинжалов и внезапно нырнули в какой-то проулок. Пини горестно вскрикнула, но, добежав до этого места, увидела совсем небольшую щель между домами. Бросившись вперед, девушка обогнула дом, и в этот момент внезапно поняла, что сейчас снова окажется в переулке. Впереди нее мелькнула фигуры высокого похитителя и Пини на мгновение остановилась, потому что теперь Джо была у него на руках. В этот момент что-то ледяное и невозможно тяжелое обрушилось на нее сверху, и мир стал единой всепоглощающей чернотой.
* * *
Морган понимал всю глупость собственной нерешительности, но преодолеть внезапно охватившие его сомнения был не в силах. Он не хотел, он боялся возвращаться в то место, которое сызмальства привык называть своим настоящим домом. В Девственный Лес.
Когда-то – мужчина давно отвык считать безумно мелькавшие годы – все тропки, все поросшие вереском овраги и поваленные ураганом сосны принадлежали ему. Ему и брату. Они с Михаем могли с утра до ночи носиться по лесу, подражая крикам совы и выпи, ползая по следам оторвавшейся от стада оленихи, или просто забирались на особо раскидистую сосну и любовались убегавшими далеко за горизонт полями на восточном краю леса. Это были поистине безоблачные времена, наполненные невероятной свободой и детским восторгом. Как же давно все случилось…как давно.
До появления в его жизни Клер не было более близкого человека для Моргана чем Михай. Разница в возрасте – три года – отнюдь не мешала им дружить, скорее наоборот – Морган привык чуть покровительственно, но с большим доверием относиться к младшему брату, подчас такому серьезному, а иногда поражавшему своей бесшабашностью. Михай был так же талантлив в искусствен Охотника, но совершенно не любил магию, предпочитая изучать историю, да и просто – изучать все, что попадало в его руки. Он был красивее – Морган это всегда понимал и признавал – и вместе с тем тверже. Поэтому он сейчас – Тень Главы Шэму, а его старший брат, словно мелкий воришка, пытается выбраться из Монастыря Духа, не попавшись на глаза Вершителям. Каждому своя судьба, и Морган отнюдь не был уверен, что готов променять свои месяцы безумного счастья с Клер на сосредоточенное бытие Михая. Как-то там живет…или скорее, выживает его младший братишка среди козней Бланш?
Найдя своего коня в полном порядке там, где он его оставил, господин Никто поежился – начинался дождь, быстро темнело, а ему предстояло покрыть немалое расстояние по отнюдь не безлюдной местности. Обратят ли внимание Пахари на одинокого всадника, на большой скорости пересекающего их деревни? Все же лучше рискнуть, чем снова проезжать через Лакримар – стража становится все более бдительной, да… стоит попробовать. Маг-Охотник вскочил в седло, запоздало сообразив, что даже не подумал взять с собой еды. Тронув сапогами бока лошади, он пустил ее легким галопом и накинул на голову капюшон, надеясь проскочить под покровом ночи большинство селений.
Драгоценные карты подземных ходов Морган без зазрения совести забрал с собой. Не хватало еще, чтобы их обнаружили Вершители или, хуже того, Маги. У него, изгоя без дома и надежды, была невероятно сильная потребность хоть в небольшом, но преимуществе над бывшей возлюбленной. Такой прекрасной и такой коварной одновременно.
К ночи дождь припустил сильнее. Еще одной мыслью, терзавшей Моргана, была тревога за Алису и ее друзей. Он оставил их сутки назад, и не мог отделаться от предчувствия какой-то большой беды, ни предотвратить, ни исправить которую был уже не в силах. Это будило в нем негодование и покорность – одновременно, отчего терзания отнюдь не становились меньше. Сам не зная зачем, он стегнул коня поводьями и тут же пожалел животное, вынужденное терпеть выходки задыхающегося от собственной никчемности всадника. Морган потрепал коня по холке и тихо улыбнулся в ответ на довольное фырканье. «Мы еще поборемся, - кивнул он окружавшей его темноте. – Еще поборемся, милая».
* * *
Малис в сотый, наверное, раз дотронулся до предплечья и застонал. Он не мог поверить, что так легко позволил себя ранить – и так легко позволил себя раскрыть. Куда исчезло все его мастерство Охотника, умение бесшумно двигаться и подслушивать даже шепот листьев в безветренный день? Неужели он…неужели он перестает быть тем, кем всегда мечтал?
Но из дома все равно надо было выбираться. Несмотря на угрозы, юноша не мог оставаться безучастным – беспокойство за Алису не позволяло ему даже полчаса пробыть без дела. Требовалось разгадать замысел Паладина – в его причастности Малис не сомневался ни минуты – и если не самому разобраться со злоумышленниками, то хотя бы предупредить друзей. Снова увидеть ее бездонные глаза и утонуть в них до скончания времен.
Встряхнув головой, чтобы отогнать бесполезные сейчас мечты, Охотник закутался в плащ и выскользнул навстречу усиливавшемуся дождю, надеясь по обыкновению укрыться в заведении напротив «Пышечки». Однако его ожидания на этот раз оправдались совсем иначе.
Не доходя до трактира одного квартала, он заметил на углу пару мужчин, о чем-то возбужденно споривших. На плече одного из них был большой сверток, едва ли не с человека размером. Неторопливым шагом подходя все ближе, Малис начал догадываться, что знает обоих и все внутри него похолодело. В этом мешке, непод-вижно лежавшем в руках преступника, могла быть только… Юноша бросился вперед еще раньше, чем закончил про себя мысль – сердце бешено колотилось при одном намеке на то, что его возлюбленной могли причинить вред.
Когда ему оставалась лишь пара домов, похитители заметили приближающуюся фигуру. Произошел еще один бурный диалог, после чего давешний противник Малиса – юноша уже успел разглядеть обоих достаточно хорошо – с девушкой на плече быстрым шагом пошел вперед, а его собеседник повернулся, и, скрестив руки на груди, стал ждать юношу. Молодой Охотник сглотнул, внезапно вспомнив, что во всем Лакримаре не было ни одного человека, который бы победил в поединке Аваллаха, Паладина Гильдии Воинов. Но отступать было поздно и невозможно – Алиса должна быть спасена во что бы то ни стало.
Они стояли друг напротив друга на пустынной, залитой лужами улице и молчали. Никакие слова на свете – это понимали оба – не могли бы помочь преодолеть ту пропасть, что легла между ними уже давно. Каждый собирался бороться до конца, и Малис не видел в этом ничего странного. Его душа кипела от ярости – Аваллах посмел нарушить правила игры и выкрасть девушку, но теперь ему не уйти. Показывая, что у него нет меча, Охотник распахнул плащ и вытащил из ножен кинжал – единственное свое оружие. Чуть наклонив голову, Паладин долю мгновения, казалось, раздумывал, но потом отстегнул пояс с Верлилем и бережно отложил клинок в сторону. В левой руке мужчины внезапно оказался изогнутый стилет – таким оружием в Лакримаре не пользовались, и Малис снова ощутил приступ отчаяния. Он не имеет права проиграть!!
Они сходились медленно, пока еще не решаясь даже коснуться друг друга, и не сводили напряженного взгляда с зажатых в пальцах клинков. Малис думал, что Паладин слишком нерешителен – возможно, он надеется сохранить ему жизнь и тем завоевать доверие Алисы. Пусть даже не мечтает, предатель! С этой мыслью молодой человек бросился в атаку, едва касаясь земли ногами и полагаясь на твердость руки. Если бы только не вчерашняя рана…!
Аваллах спокойно отразил его выпад и в свою очередь нанес удар, от силы которого Малис содрогнулся, но успел уйти в сторону в самый последний момент. Они снова закружились друг напротив друга, изредка сталкиваясь, и снова отскакивая. Понимая, что такая схватка может длиться до бесконечности и, возможно, Паладин этого и добивается, давая время подельнику укрыть девушку, Охотник зашел сбоку, и неожиданно поменял направление удара – ему удалось застать противника врасплох и пропороть, хоть и неглубоко, мягкие ткани рядом с подмышечной впадиной. В следующую секунду мощным захватом Паладин обхватил его горло и прижал к телу руку с ножом. Малис мог бы лягаться, но чувствовал бесполезность этого – одно сильное движение и он окажется без сознания или даже мертвым.
Тяжело дыша, Аваллах нагнулся к его уху и прошептал:
­- Сам понимаешь – чтобы защитить ее, нужен кто-то более сильный. Убить тебя я не могу – ты ведь ранен. Но, надеюсь, ты поймешь.
В следующий миг он коснулся пальцами шеи Малиса и тот почувствовал, что мир вертится у него под ногами – все быстрее и быстрее, уходя в абсолютную темноту.
* * *
Впервые за последние несколько дней Сигмур решил подойти к окну – ему вдруг стало любопытно, какое сейчас время суток. «Вечер, - мрачно кивнул он сам себе. – Конечно, снова этот дерьмовый вечер. Снова все спешат домой, к женушкам, к их цацкам, входят внутрь, одной рукой снимая шляпу, другой расстегивая штаны. Всем нужно одно и то же, всем…А мне ничего не нужно, ха!»
Закончив таким образом свои нехитрые рассуждения, оборотень решил спустить вниз, в трактир. Большей частью им двигало желание убедиться в собственной правоте, полюбоваться на пьяниц, лапающих трактирщицу своими грязными липкими пальцами, на молоденьких парней, с жадностью впитывавших рассказы отъявленных хвастунов – в общем, хотелось еще раз увидеть самое дно Лакримара во всей его красе.
Пошатываясь, Сигмур кое-как спустился по деревянной лестнице, едва не столкнув вниз поднимавшуюся наверх служанку, и тяжело плюхнулся за стойку. В голове шумело, дико хотелось блевать и ругаться. Или чтобы все исчезли, а он остался один во всем мире…только он и Бланш. Почему она бросила его, за что возненавидела? Глупая баба…такая же, как и остальные. Он бы…а и правда, разве он что-то ей обещал? Или предлагал? Или даже пытался поговорить? Сигмур скривился – желания винить во всем себя самого не было никакого. Голову тянуло все ниже к стойке, дерево перед глазами расплывалось кругами, казалось – он различает даже следы, оставленные улетевшей минуту назад мухой. Все было такое большое и нечеткое…
Шелест юбок над самым его ухом показался громом – зажав уши, мужчина позволил своему лбу впечататься в стойку. Где-то лилась вода…или что-то покрепче. Внезапно какое-то смутное, едва уловимое ощущение чего-то знакомого ворвалось в его сознание. Шорох мгновенно стих. Сигмур резко поднял голову, но рядом никого не было – только кружка, наполненная до краев свежим пивом. Скорее всего, трактирщица налила ему по ошибке – сострадание и расточительность отнюдь не были в списке присущих ей добродетелей. Но раз уж так случилось – почему бы не выпить?
Оборотень сделал большой глоток, после которого пива осталось ровно столько, чтобы закрыть дно, и закашлялся. Напиток обжигал горло…глаза начали слезиться, внезапно по всему телу прошла дрожь. Страх закрался в душу мерзким липким комком. «Отрава!» - запоздало сообразил Сигмур. – «Что ж…если она так хочет…если моя смерть причинит ей радость…НЕТ, этого не будет!» Он перегнулся через стойку, не обращая внимания на ругань появившейся служанки, и исторг на пол все, что успел выпить за последние несколько часов. Спазмы сотрясали тело, но мужчина не спешил поднимать голову – он должен быть уверен, что яд не убьет его. «Клепп…нужно найти Клеппа»
Однако выходить на улицу было опасно – в такой темноте стрела вопьется ему в горло раньше, чем он успеет заметить опасность. Значит – снова наверх, в комнату и ждать. И больше – никакого питья кроме воды. Он – не такая легкая добыча, как полагает Бланш, и не позволит придушить себя, словно цыпленка.
* * *
Может ли месть остаться столь же сладкой, если разделить ее на двоих? Что значит – попросить помощи у кого-то, кто сильнее и не менее тебя самого полон ненависти? Не станут ли менее острыми ощущения, не притупится ли удовольствие? Ева стояла у дверей массивного здания, в котором светилось всего лишь одно окно на верхнем этаже, и снова задавала себе одни и те же вопросы. Впрочем, если она не попробует – то не узнает ответов. Она постучала и потребовала у открывшего дверь слуги проводить ее к хозяину дома.
Они медленно поднимались по широким ступеням, потом несколько коридоров, потом снова ступени и вот – она перед дверью, из-за которой в коридор пробивается узенькая полоска света. Слуга не решается идти далее, и женщина входит внутрь одна, едва не спотыкаясь при этом о груду книг, разбросанных по всему полу. У самого окна, расчерченного полыхающим в камине огнем, сидит в пышном, обитом бархатом кресле тот, кого она искала. Сидит и словно не замечает ее присутствия – глаза закрыты, руки свободно покоятся на животе. Но Ева знает – чувствует – что ее изучают. Поэтому не двигается.
­- Вы готовы терпеть боль ради достижения своей цели? – внезапно спрашивает Хапун, и у Евы что-то противно ёкает в груди.
Она не знает, что сказать, но если не попытаться…
­- Да.
­- Тогда, - Хапун открывает налитые кровью глаза и долго, не отрываясь, смотрит на нее, - тогда мы сработаемся, я полагаю. Да, так и будет.

[Gathering >>>]

Какая динамияная глава! ООООООО, следущая обещает быть взрывной, ведь в "Похихищении" аж 3 столкновени. требующих развязки: Руби и Ко, Малис и Аваллах, Сигмур и отрава (Бланш). Так что ждем-с... ждем-с...
заметила только одну повторюшку

одолжив в ближайшей конюшне коня

Два однокоренных слова, да еще и рядом. Я запнулась

[Клер >>>]

Глава двадцать вторая
Ненужная любовь

Полночь укутала сонный Лакримар своими большими мохнатыми крыльями и притаилась, чуть вздрагивая в ожидании неизбежного рассвета. Улицы были пустынны – лишь раз в два часа Ночной Дозор Воинов совершал свой еженощный об-ход, еле слышно шаркая подошвами сапог по камням мостовых. Все ближе подступала глубокая осень, а следом за ней, далеко на горизонте, уже чувствовалось ды-хание зимы – куда более суровой и жестокой, чем все предыдущие.
На крыше Купели, нахохлившись, сидел ворон. Прямо перед ним, расцвеченная неоновыми огнями, лежала улица Сумеречных Капель – последнее прибежище беззастенчивого веселья и легкомысленности. Ворон не осуждал Бабочек – наоборот, был им благодарен за то, что даже сейчас они продолжали оставаться верными своему призванию и делу, каким бы самоуничижительным оно ни было. Впрочем, мало кто из Бабочек когда-либо оставался недоволен – Гильдия купалась в роскоши и знала, что никогда не потеряет клиентуры.
Подул ветер, и птица вздрогнула – холодный воздух забирался даже под пе-рья, пробирая до костей. Старость… как никогда он чувствовал ее всем телом, каждой клеточкой и каждым пером, ощущал ее вкус на языке и когда из бусинок-глаз непроизвольно падали на безжизненный камень прозрачные капли – она подстерегала его и там. Жизнь была похожа на калейдоскоп, череду сменяющих друг друга событий – великих и не очень – и вот теперь, похоже, наступал черед последнего из них. Возможно, что и не самого значимого, но Ворон надеялся успеть. Если бы Алиса была с ним солидарна не только разумом, но и душой…
В ней было слишком много от Констанс. В юности его коробила подобная беззащитность, Белая Фея много и долго беседовала с ним, прежде чем он смог хотя бы понять – но не принять – такой образ жизни. Порой ему хотелось, чтобы дар крылатой перешел к Соне – в вампирше бурлила, переливаясь через край, решимость, настоянная на горечи и боли. Ее народу пришлось несладко в былые времена, да и сейчас нельзя было сказать, что все утихло окончательно. Но победа Беатрисы оказала на него сильнейшее влияние в юности – Ворон вспомнил, как и сам некоторое время буквально боготворил дерзкую волшебницу, осмелившуюся ради любовника разрушить все мыслимые устои собственного общества. Это был красивый…по-настоящему красивый гамбит. Удастся ли ему осуществить хотя бы вполовину так же удачно собственную задумку?
Обладает или не обладает Алиса необходимой решимостью, ее нужно посвя-тить. Это нужно успеть сделать во чтобы то ни стало, ведь кроме него…кто еще во всем этом городе обладает достаточной силой для подобного? Разве что… нет, этот вариант не существует. Что-то подсказывало Ворону, что Алиса уже была в последнем тайнике, оставленном Безликими. Иначе откуда у нее мантия Беатрисы, но дев-чушка молодец, молчит и ничего не рассказывает неизвестно откуда свалившемуся на ее голову наставничку. Это правильно, это значит, что здешние живодеры уже научили ее осторожности. Полезная наука, хоть и жестокая. Сам он никогда не рискнул бы такое преподавать.
В начале была мысль подготовить Рислипа – силой довести его до немыслимого уровня магии, чтобы иметь запасной вариант на случай собственной гибели. Но потом Ворон одумался – парень умер бы сразу после ритуала, и какие последствия это могло вызвать, предсказать не решилась бы даже Констанс, будь она сейчас жива. Жива… единственная, самая волшебная и драгоценная женщина на земле, которая никогда не принадлежала ему. Ему никто никогда не принадлежал, и это, пожалуй, было правильно – без тени сожаления подумал Ворон. Его зазнобило сильнее. Сейчас пройдет. «…о, Безликие, не надо открывать дорогу за грань так рано, - внезапно взмолился старик, понимая, что ему придется просидеть на крыше еще час или два, прежде чем он сможет взлететь. – Я еще не готов, я еще не все сделал…я еще не выполнил данное мною слово до конца. Дайте мне посвятить ее, а долги Тьме пусть выплачивают другие. Я слишком стар, чтобы почувствовать вкус мести. Слишком стар».
* * *
Халим не ожидал подобного сам от себя – ему казалось, что всякие планы, идеи, - это по части Магдалены или Сайласа, для такого он никогда не годился, да и не стремился к этому. Однако же.. на тебе! Мысль была важная, упускать ее не хотелось и Погонщик отправился к тому, кто мог бы чем-то помочь в осуществлении задумки – Главе Воинов.
Бретт, встревоженный очередным отсутствием Аваллаха, еще не спал. После отстранения одного из капитанов среди воинов роились самые невероятные слухи и шепотки – Бретт называли то реформатором, то душегубом, то просто неразумным малым. Он слушал вполуха, потому что и без того было о чем волноваться, но Гильдию будоражило не меньше других, и это пугало.
Халим не замедлил заметить тревоги, владевшей юношей и усмехнулся – внешне Глава отчаянно старался выглядеть невозмутимым.
­- Поздние визиты входят в моду нынче, - улыбнулся в ответ на извинения Погонщика Бретт и пригласил внутрь.
Халим еще помнил, как выглядела комната прошлого Главы Воинов и подивился, насколько скромнее и строже оказалось жилище его преемника – низкая кровать с новым, но довольно тонким матрасом, квадратный стол с разложенными в беспорядке картами, сундук с вещами и совершенно неуместная деталь – цветочный горшок на окне. Названия растения Халим не знал, но столь странный выбор его немало порадовал – Бретт уже довольно долго казался ему мудрее своих лет.
­- Мне необходимо поделиться с вами одной затеей, - начал он, потому что не любил долгие витиеватые вступления и стремился сразу же донести до собеседника суть дела. – Как бы там ни было, эта войнушка, затеянная Клер и оборотнями, скоро закончится, но никто не может предсказать как именно. Магда говорит, что в город пришла Тьма, и я ей верю. Поэтому думаю, что необходимо быть готовыми к тому, что Лакримар придется покинуть – тем, кто останется.
­- То есть к бегству? – вежливо уточнил Бретт.
­- Да. Не нам с вами, скорее всего, но, возможно, Алисе и кому-то из ее друзей. Магда много говорила о ее драконе, но ему запрещено появляться в городе, да и … можно ли надеяться, что в суматохе такой вариант будет удачным? В моей и вашей Гильдии, не считая Бабочек, самый большой…
­- …запас лошадей, - закончил за него мысль юноша.
­- Верно, - Халим не мог скрыть облегчения, что его так быстро поняли.
­- Но нужен тот, кто позаботится о них. Никого из вашей Гильдии или из моей мы не можем посвятить в дело, - это слишком опасно.
­- Есть Пини.. неуверенно начал Халим, с самого начала предполагавший поручить это девушке.
­- Одна девушка на десяток лошадей? – изумился Бретт. – Вы явно…эээ…
­- Да, вы правы, - опустил голову Халим. – Но я не знаю никого…
­- Думаю, нам нужен тот, кто сумеет провести их под носом даже у Старины Хапуна, - Воин загадочно улыбнулся. – И мы все знаем самого опытного в этом деле оборотня.
* * *
Сквозь дикую головную боль сознание Джоти наощупь пробиралось обратно в реальный мир. Перед глазами по-прежнему маячила чернота – или она их вовсе не открывала – во рту был привкус чего-то тошнотворно-кислого, стянутые за спиной руки затекли и ныли. Она лежала на чем-то мягком, с головы до ног закутанная в теплую толстую ткань и не двигалась. Где-то неподалеку слышались приглушенные голоса.
­- Здесь ровно столько, сколько мы договаривались, - до боли знакомый голос, исполненный силы и мягкости, вливался в уши девушки целебным бальзамом. – И – как ты помнишь – тебе стоит на время исчезнуть из города.
Раздался тихий звон монет.
­- Но Воин, надеюсь, не рассчитывает избавиться от своего верного слуги? – льстивый, полный затаенной злобы шепот звучал совсем рядом. – Я выполнил волю господина, и мы теперь в расчете. Не так ли? Господин может положиться на мое молчание. Желаю здравствовать вам и вашей дражайшей добыче.
­- Пошел вон!
Тихо стукнула дверь. Что-то зашуршало, и Джо ощутила осторожное прикос-новение чужих рук. Мужчина с таким знакомым голосом тихо приговаривал, освобождая ее:
­- Все хорошо, милая моя… сейчас ты будешь совсем свободна. Вот так…сейчас я распутаю этот мешок и развяжу твои нежные тоненькие кисти. О! – горестное восклицание, видимо, относилось как раз к ее рукам. – Они совсем онемели, бедные. Сейчас я разотру их… потерпи немного, милая. Потерпи – скоро все будет хорошо, я с тобой…здесь никто не тронет тебя и не обидит.
Джо пыталась понять, что все это значит, но мысли разбегались в разные стороны – в голове шумело, хотелось спать. Но девушка не могла позволить себе такой роскоши – требовалось немедленно выяснить, что же случилось, кто похитил ее и в чьих руках она находится. Сердце замирало при мысли, что она могла попасть к врагам Гвендаля – зная брата, Джо не сомневалась, что он не сможет хлад-нокровно противостоять шантажу. Когда мужчина снял с ее лица ткань, девушка со всей возможной смелостью повернулась, чтобы взглянуть в глаза своему похитителю, и не смогла удержать горестного стона.
В свою очередь мужчина так и замер с раскрытым ртом, сверля ее пронзительным взглядом и не находя слов.
­- А…!
­- Это вы… - только и прошептала пленница.
Впервые она могла рассмотреть его вблизи, хотя в просторной комнате горела только одна большая свеча. Пепельные волнистые волосы спадали на плечи, обрамляя застывшее в душевной муке лицо, без плаща он казался еще более худым и высоким, ровные отблески огня придавали еще больше трагичности всей фигуре. Аваллах, паладин Лакримара, воплощал собой все ее мечты и сейчас, когда он был так близко, она не могла поверить, что все это происходит наяву. Гвендаль, Алиса, восстание – все это не исчезло, но потускнело в ее памяти, где жили теперь только воспоминания с их прошлой встречи у городских ворот. Джо осторожно дотронулась до руки все еще пребывающего в оцепенении Воина и сказала:
­- Я так надеялась, что мы с вами когда-нибудь встретимся снова.
* * *
Собрание затянулось. Гвендаль радовался новой возможности поговорить с Руби- Пахарь выглядел чересчур бледным и отнюдь не таким уверенным, как на Совете Гильдий. Он то и дело оглядывался на Алису, словно желая сказать что-то важное, но явно не решался. Довольный Симон обсуждал с Соней и Гвендалем действия Магистров – известие о подпольных шагах, предпринятых Сниллом, чрезвычайно обрадовали Чистолюба. Наступающая осень перестала казаться слишком мрачной и на горизонте замаячила надежда на скорый мир.
­- Даже если я скажу, что лично к вам не испытываю ненависти, это мало чему поможет, - Руби, сгорбившись на циновке, потирал руки, словно никак не мог согреться. – Мои люди ненавидят оборотней за дело. За дела, точнее. Все это восстание не прибавило вашему народу популярности, Гвендаль.
­- Не утруждайтесь – мне понятно, что вы хотите сказать, - устало кивнул оборотень. – И тем не менее надо попытаться найти решение, сообща. Из старших гильдий нас поддерживают Магдалена и Бретт, возможно, что и Сайлас. Из младших – Симон и Халим. За ними больше половины населения города, неужели это не играет никакой роли?
­- Поддержка Глав Гильдий, которым нравится крылатая, - снова быстрый взгляд в сторону девушки, - и вы – это еще не сами Гильдии, поймите. Спросите Симона – многим ли его людям понравится такой поворот дела? Видите – он молчит и отворачивается, потому что его личные симпатии ничего не значат. Мы лишь выражаем мнение большинства, а оно отнюдь не на вашей стороне, даже если не брать в расчет Клер и Хапуна, которых нельзя не брать в расчет.
­- Я знаю, что выход обязательно должен быть найден и как можно скорее.
­- Согласен, - просто ответил Пахарь. – Если он устроит моих людей, он устроит и меня. Это все, что в моих силах, Гвендаль.
Они возвращались домой в кромешной темноте и молчали. Гвендаль хотел было узнать у Алисы, каковы шансы отыскать Фимиам, но сдержался – девушка казалась поглощенной собственными мыслями, явно тревожными, потому что держалась совсем близко к вампирше, позволяя вести себя и не замечая дороги. Поднявшись по лестнице, он не удивился потушенным огням – наверняка сестра давно уже спала, а Пини не было никакого резона дожидаться их возвращения. Отчего же эта неясное беспокойство?
­- Джо! – неожиданно для самого себя выкрикнул он и рванулся вверх по лестнице.
Сзади слышались поспешные шаги его спутниц. Оборотень рывком распахнул все двери, уже зная отчасти, что произошло, но отчаянно желая ошибиться. Джоти нигде не было. В комнатах все было нетронуто, камин давно погас, окна закрыты и задернуты шторами. Сложно было представить, что здесь, в их тайном убежище, побывал кто-то чужой, но, тем не менее, ничего иного он представить не мог. Кто-то похитил его сестру и теперь, спустя столько часов, не было никаких шансов определить, кто же посмел напасть на их дом. Впрочем, кандидатур на примете было не так уж много.
Соня, однако, оказалась гораздо более оптимистично настроенной.
­- Эти две дурехи запросто могли потеряться или просто заглазелись в какой-нибудь лавке. Я не удивлюсь ни капельки, если мы сейчас выйдем и обнаружим их стоящими с открытыми ртами под кустом акации и таращимися на звезды. Нечего стоять и представлять себе все самое ужасно – надо отправляться на поиски.
Гвендаль подошел и крепко обнял свою возлюбленную – она одна умела внушать ему надежду, когда все его существо попадало во власть отчаяния. Соня права – он слишком поспешен в своих опасениях. У дверей их уже ждала Алиса – на ладони девушки тлел маленький огонек.
­- Алиса – проверь аллею, ты – на север, а я – на восток, - скомандовала Соня и первая пошла к лестнице и уже никто не расслышал, как она пробормотала себе под нос, - мы найдем их во чтобы то ни стало, любимый.
* * *
Если бы Сайласу сказали, что эту ночь многие, подобно ему, проводят без сна, старый Вершитель вряд ли был бы удивлен. В воздухе чувствовалась постоянно нараставшая угроза, не связанная ни с кем конкретно, но приближающая так неумолимо, что захватывало дух. Не позволяя своему разуму надолго задерживаться на этой мысли, Сайлас еще раз посмотрел на стоявших перед ним трех человек и незаметно улыбнулся. Рвение среди молодых приветствовалось в любой Гильдии, но у Вершителей нередко перерастало в откровенное чванство. Вот и сейчас он видел, как горды юноши выполненным поручением, как дрожат от нетерпения, ожидая, пока он разрешит им начать доклад – это, как ни странно, вызывало отчасти умиление.
­- Что ж…думаю, можно приступить, - нарочно медленно проговорил Глава Гильдии. – Помните, что о вашем докладе не дозволено знать ни кому как в городе, так и за его пределами. Вы провели большую и, смею надеяться, тщательную работу в Монастыре Духа и сейчас, со всей возможной беспристрастностью, изложите мне о результатах. Прошу.
Чувствовалось, что юноши заранее распределили, кому о чем предстоит говорить, потому что не пытались ни перебивать, ни опровергнуть друг друга.
­- Монастырь практически не пострадал. Никаких следов взлома или разрушений, за исключением зала с саламандрами. Мое внимание привлек некоторый недостаток съестных запасов в хранилище – учитывая предполагаемую численность обителей здания, еды вряд ли хватило бы больше чем на пару недель. В то же время есть следы того, что незадолго до происшествия ее там было гораздо больше.
­- Что заставляет вас так думать?
­- Пыль еще не успела как следует осесть на те места, где стояли мешки. В то же время бочки с водой практически полны.
­- Хорошо, продолжайте.
­- В комнатах царит образцовый порядок. Крыло воспитанников явно не подвергалось нападению. Также нельзя предполагать, что Братья ждали какой-либо помощи от детей или пытались предупредить их. Почти все они обнаружены в Кройби, куда пришли уже под утро после нападения. Никто из них не был свидетелем произошедшего, однако многие упоминают огромные всполохи огня в небе над зданием. По словам старших воспитанников, Братья за несколько дней до нападения почти перестали уделять им время, занятия шли в усеченном режиме, по большей части дети были предоставлены сами себе.
­- То есть вы делаете вывод, что Братья знали о скоро нападении? Это во многом меняет нашу точку зрения, - Сайлас по обыкновению употреблял множественное число, говоря за всю Гильдию сразу.
­- Да, это так. Зал саламандр пострадал несильно, в нем очень много пепла и следов воздействия сильных ударов, однако смеем предположить, что эти удары носили магический характер.
­- Вероятность этого?
­- Восемьдесят восемь процентов.
­- Что ж…подлинно интересная новость. Оборотни наименее восприимчивы к волшебству вообще – из них никогда не получается хоть сколько-нибудь сносных магов. Что позволяет предположить…Впрочем, сначала я хотел бы дослушать.
­- Рядом с залом находится небольшое помещение, где нами найдены останки двух Братьев – никаких следов одежды или мягких тканей, только полуобгорелые кости. Однако в комнате больше нет следов сильного воздействия огня, из чего можно заключить…
­- Заключение я могу вывести и сам, - оборвал юношу старик. – Первое – братья знали, что им грозит опасность и приготовились к бегству заблаговременно. Второе – на них напали не оборотни или, во всяком случае, убийство и повреждения здания –не их рук дело. Третье – Погибли только два брата, вероятно, оставленные чтобы задержать возможную погоню. Подобное самопожертвование делает им честь. Итак, ничего из рассказанного мне….кхм…не было правдой. Вы знаете, что официального заявления от нас ждут лишь через три дня. Тогда оно и будет сделано, но пока…я отменяю свой запрет на разглашение.
­- Что??? – все трое в изумлении уставились на него.
­- Да, я даю вам разрешение рассказать тому, кому сочтете нужным. Родителям, возлюбленным, приятелям по улице. Все целиком или только выводы – не важно.
­- Но Глава…
­- Так надо, - отрезал Сайлас, в душе наслаждаясь собственным замыслом. – Надо во имя справедливости.
* * *
Теплые влажные простыни липли к телу, оставляя неприятное ощущение на коже. Женщина в очередной раз перевернулась на другой бок, прогоняя навязчивые мысли, но, осознав тщетность усилий, рывком села на кровати и прислонилась к спинке. Хотелось пить, но больше от страха, чем от жажды. Ни на одну минуту Клер не могла позволить себе забыть, что где-то там, внизу, лежал в собственной постели Сельгрен – Мастер Разума, теперь больше похожий на увядшее растение, сорванное и брошенное за ненадобностью. Не таким представляла она себе его конец.
Когда Ариман рассказал колдунье о случившемся, она пришла в ярость. Кричала, назвала его действия необдуманными, а самого Темного – едва ли не дураком. Совершенно забыв, кто перед ней, Клер позволила излиться своему негодованию и глубоко запрятанному горю – ведь это Сельгрен был ее наставником, учителем, его доброта неизменно помогала волшебнице на ее пути к вершине. А теперь… теперь он скоро умрет, счет идет на дни или даже на часы. Она хотела обвинить во всем Аримана, но не могла – ее вина была ничуть не меньше.
С крылатой и ее дружками требовалось покончить как можно скорее. При-зрачный Фимиам, который так рвался найти Посланец, не слишком привлекал ее воображение – Клер слишком долго была повелительницей целого города и знала, что владычицей целого мира быть гораздо утомительнее. Да, ей хотелось покоя. Покоя и мести, и женщина не знала, - чего же больше. Ариман, ни словом не упрекнувший ее за вспышку гнева, уже не подбадривал колдунью высокопарными обещаниями – они оба знали, что только победа, одна-единственная, но абсолютная, способна принести облегчение. За такой куш следовало побороться.
Но Сельгрен… Клер чувствовала, что Ариману ничего не удалось узнать, и не могла отделаться от чувства восхищения бывшим Главой – насколько же крепким оказался разум старика, если даже Темный не смог заставить его выдать все тайны. Последнее, о чем предупредил ее перед уходом Посланец, были настроения в самой Гильдии – по словам Аримана назревал бунт. Клер не стала спорить, но она знала Магов гораздо лучше, ведь была частью этого незримого братства. О да – Снилл и Харвик, может быть еще и Лорги – эти ребята способны трезво оценивать происходящее и вряд ли одобряли ее действия, но это не так важно. Гораздо важнее было то, что они все вместе составляли одну Гильдию, которая без Главы подобна кораблю без рулевого. Выбрать вожака за ее спиной они не посмеют – это Клер знала. Договор все еще действует, и никого из Магистров нельзя заставить свернуть с единожды выбранной тропы. Путь болтают – она не собирается затыкать им рты. Пока что.
* * *
Аваллах понимал, что должен сказать хотя бы слово в ответ, но не мог. Его сознание раскололось надвое: он вроде и понимал, что произошла страшная, невозможная ошибка, что-то надо делать, исправлять пока не поздно содеянное, но в то же время он отказывался верить в случившееся. На месте этой девочки должна быть Алиса… да, они похожи, но не настолько же! Она вроде бы родственница Гвендаля…сестра кажется. Да, сестра. Как так могло получится, почему? Воин искал ответ, но чувствовал, что никогда не узнает его.
Тем временем девушка вовсе не казалась испуганной. Она робко коснулась его запястья и что-то проговорила – занятый своими мыслями Аваллах не сразу позволил сознанию впитать смысл сказанного. Она ждала встречи с ним…не в этом ли разгадка? Судьба – капризная и заносчивая дамочка из высшего света – вполне могла пойти на поводу у юной мечтательной особы и вот теперь…Что делать?
Отвести эту девушку прямо сейчас обратно в дом на аллее Шумящей Листвы значило навсегда уронить себя в глазах Алисы. Выставить себя жестоким, бездушным похитителем совсем еще ребенка, - это было выше его сил. Но что делать с ней сейчас, здесь, в этой комнате? Пленница снова заговорила, и теперь Аваллах расслышал ее слова:
­- Не самый удачный способ знакомства, но я хотела сказать, что не в обиде на вас. Меня зовут Джоти, я – сестра..
­- …Гвендаля, я знаю, - мрачно ответил он, отворачиваясь.
Почему-то было совершенно невозможно выдерживать ясный, слегка наивный и нежный взгляд больших серых глаз. Что за наваждение? Он отдал бы все сокровища мира, чтобы сейчас на него так смотрела крылатая, он был готов утонуть в ее взгляде, но заставить себя смотреть на другую? Авалах поднялся с колен, скрывая смущение, и отошел в дальний угол комнаты, чтобы налить воды себе и девушке. Хотелось чего-то гораздо более крепкого, но сейчас даже такая малость была ему недоступна. Нельзя, чтобы эта девушка рассказала все Алисе, а значит… надо продержать ее здесь столько времени, чтобы убедить не рассказывать правду о похищении. И, возможно, даже убедить помочь ему. Не за деньги – паладин ясно видел, что добротой его гостья одаривает совершенно бескорыстно – но, может быть, она пожалеет подругу и пожелает им счастья?
Приобретя хотя бы подобие внутреннего равновесия, Аваллах вернулся к кро-вати, держа в руке стакан, и протянул его Джоти.
­- Думаю, у вас болит голова. Это должно помочь хоть немного.
­- Вы так добры, - она с застенчивой улыбкой взяла двумя руками питье и сделала пару маленьких глотков. – Я представляла ваше жилище несколько иначе.
«Представляла?» Паладин вздрогнул – он не мог понять, зачем этой девушке воображать его жилище, зачем она вообще думала о нем, ведь они виделись всего лишь один раз – у ворот в тот хмурый день. Может быть, она специально дала себя похитить? Глядя на бесхитростную тихую улыбку девушки, Аваллах внутренне выругался – конечно же, эта догадка была чистейшим бредом. Все произошло случайно и от этого ему становилось только горше. Как же исправить все содеянное, как справиться с этим внутренним жаром и грызущим душу стыдом?
­- Может быть, вам будет легче, если мы поговорим?
Он в последний момент неловко увернулся от новой попытки взглянуть глаза в глаза.
­- Может быть…вам лучше поспать немного? Ночь за окном.
­- Вы меня все-таки похитили, - она улыбалась…
Почему она улыбалась? Воин пытался улыбнуться в ответ, но вместо этого его лицо исказила гримаса – он хорошо понимал, что вовсе не выглядит любезным. Почему не Алиса сейчас сидит перед ним, почему она? Эта мысль не давала сосредоточиться, разрушала сознание и мешала понять, как поступить дальше. Тем временем оказалось, что девушка продолжила развивать свою мысль.
­- Мне кажется, вам нужна помощь, паладин. Иначе, зачем бы вам? Я угадала, да? Вы молчите и так печальны… Не страдайте, я вовсе не сержусь. Правда-правда. Мне почти не больно уже, все прошло. И я готова помочь вам всем, чем смогу. Надеюсь, что ваше доверие…что ваше доверие окажется не напрасным. Расскажите, зачем я вам нужна, паладин?
Он не мог дольше выносить этот голос, этот чужой и ласковый голос, вместо которого так страстно желал слышать другой.
­- Мне нужна не ты… - глухо ответил Аваллах и выбежал вон из комнаты, чтобы не видеть побледневшего лица девушки и ее скорбно закрытых от отчаянной боли глаз.
« Мне нужна не ты…мне нужна не ты…мне ничего не надо от тебя…ни твоей нежности, ни помощи…мне нужна не ты.
Мне не нужна твоя любовь».
* * *
Алиса стояла, не двигаясь, пока неясные фигуры Сони и Гвендаля не исчезли за поворотом. После этого она осторожно опустилась на землю и позволила сознанию раскрыться, как учил Ворон. Впервые она поняла, насколько полезны оказались уроки старика – пусть и не для тех целей, для которых он их устраивал.
Слабое, еле заметное ощущение боли коснулось ее разума. К собственному удивлению, девушка воспринимала боль как свою – не как привнесенную извне, но стараясь не поддаваться, пошла в сторону источника. Ощущение жжения в руке и тупой ноющей боли в области затылка становилось все сильнее – теперь уже крылатая не сомневалась, что скоро встретиться с пострадавшим. Чужая боль глубоко терзала ее – шаг сам собой замедлился, еще немного и она могла бы опуститься на четвереньки. Алиса со стоном обхватила голову руками, не видя дороги – деревья перед глазами слились в один сплошной ряд темнеющих стволов, ей поминутно казалось, что сейчас она врежется и потеряет сознание.
Дома словно расступались перед ней. Свернув в темный переулок, девушка была вынуждена схватится рукой за стену. Источник страданий все приближался, она уже не могла думать не о чем другом, кроме как о том, что не должна закрывать сознание как можно дольше, несмотря на всю боль. Еще несколько минут…еще немного.
Он стоял на коленях в небольшом замусоренном тупике и что-то искал в ворохе опавших листьев. Алиса, забыв обо всем, бросилась к юноше и с неимоверным трудом сумела приподнять его за плечи. Малис едва дышал – из раны на плече сочилась кровь, от волос шел запах гнили и смерти. Крылатая осторожно коснулась его лица – столь бесконечно дорогого ей – и слезы полились у девушки из глаз при виде всех тех страданий, что ему довелось испытать со дня своего ухода.
­- Больше никогда, слышишь… - она прижала его к себе, не пытаясь сдвинуть с места, и тихонько убаюкивая. – Больше никогда я не позволю тебе уйти одному. Лучше уйду с тобой или вместо тебя, но не отпущу. Все мое сердце принадлежит тебе.
­- Алиса… - пробормотал Охотник, с трудом разлепляя веки, чтобы встретиться с ней взглядом. – Это ты?
­- Да-да…не волнуйся, я сейчас помогу тебе дойти до дома. Все будет хорошо, слышишь?
­- Алиса…значит…значит, это не ты….не тебя…но…прости, я так старался его победить…
­- Это я и я теперь с тобой навсегда, - твердо ответила девушка, вытирая его лоб.
­- Надо спасти ее…надо помочь, - раненый внезапно задрожал и снова с тревогой вгляделся в ее лицо. – Так значит, это была не ты? Не ты?! Как же я….как же я счастлив.
Пробормотав последние слова, он потерял сознание.

[Gathering >>>]

Итак, 9 глава с конца... ах... ждала с нетерпением, прочитала на одном дыхании.
Приступим.

Ночной Дозор Воинов совершал свой еженощный об-ход

По-моему, понятно что Ночной дозор совершает еженощные обходы. Стоит убрать одно из однокоренных слов.
Я что-то еще заметила, но сейчас уж не найду Впечатление не хочется портить ковырянием)
Спасибо за удовольствие

[Клер >>>]

Глава двадцать третья
Смерть на пороге

Алиса никогда не думала, что ее сила может стать силой в прямом значении этого слова. Малиса ей пришлось тащить до убежища одной – позвать на помощь мысленно она могла только Раги, а в узких улочках на окраине города от дракона не было никакого толку. Кое как приподняв молодого Охотника, она сумела перекинуть его руку себе на плечо и повела – медленно, часто останавливаясь уже через десяток шагов. Юноша весил гораздо больше нее самой, но крылатая искренне волновалась за его здоровье – кровь из раны на плече все еще сочилась, и девушка начинала подозревать, что лезвие было отравленным. Соня и Гвендаль, проведшие час в безуспешных поисках, нагнали их уже на лестнице.
Только утром Алиса позволила себе признать, что опасность миновала. Весь остаток ночи она провела у постели Малиса, применяя все свое врачебное искусство, чтобы залечить его раны. Юноша выглядел очень истощенным – мертвенная бледность лица, запавшие глаза и нервное подрагивание кончиков пальцев; девушка чуть не плача по капле вливала в любимого свою энергию, думая только том, как не дать ему уйти в небытие. Едва первые лучи далекого солнца позолотили макушки росших на аллее деревьев, Малис открыл глаза и внятно произнес:
­- Нам нужно идти.
­- Ты знаешь, где моя сестра? – в комнату ворвался измученный тревогами Гвендаль.
Алиса всецело разделяла его переживания, но как бы ей хотелось дать Малису еще несколько дней покоя и отдыха.
­- Я знаю…где..я знаю, где Пини, - с огромным трудом произнес юноша. – Я видел ее…там.
­- Но Джо?
­- У Аваллаха, - коротко ответил Охотник. – Он думал, что это Алиса, и похитил ее.
­- Аваллах?! Этого не может быть, потому что не может быть никогда!
­- Соня? – изумилась Алиса, памятуя не слишком лестное отношение вампирши к своей бывшей Гильдии. – Разве ты тогда не говорила…
­- Я могла говорить все, что угодно, Алиса – с обиды еще и не то ляпнуть можно. Но Аваллах – это Паладин. Он просто не может…не может так поступить, да и зачем ему? Пресмыкаться перед Клер он никогда бы не согласился.
­- Он хотел похитить Алису, потому что…, - Малис запнулся, но заставил колебания отступить. – Потому что она ему нравилась. Поэтому он нанял самого отъявленного вора в переулке Сверкающих Кинжалов. Я видел их…я сражался с обоими.
­- Это вор так ранил тебя?
­- Аваллах. Просто попало в то же место, куда пару днями раньше угодил его подельник, - юноша поморщился от неприятных воспоминаний. – Идем. Я отведу вас к Пини.
Они еще не вышли из дома, но Алиса уже знала, что Малис что-то не договаривает. Он держался неестественно бодро, ни словом не выдавая место их назначения. Просто вел друзей за собой, словно они должны были понять все сами.
На задних дворах наиболее бедных домов царили смрад и убогость. Разбросанные тут и там тряпки, гниющие в непросохших лужах очистки и обглоданные собаками кости – все четверо как по команде закрыли большую часть лиц капюшонами, стремясь хоть немного защититься от зловония. Наверняка, Чистолюбы не особо любили заглядывать в эти места.
Она лежала между домами, под ворохом грязных листьев. Почва в этом месте просела, отчего оба дома накренились, и образовала небольшую впадину, откуда детишки давно уже повытаскивали камни, обнажив красноватую глину, смешанную с песком. Издалека тело девушки можно было принять за сломанную деревянную куклу, настолько неестественно выглядели подогнутые под спину руки и вывернутая левая нога. Гвендаль в ужасе остановился, не дойдя пары шагов, тут же, вскрикнув, застыла Соня и только Малис, с окаменевшим выражением лица, следовал за Алисой, продолжавшей идти вперед так, словно она хотела пройти сквозь стену.
Крылатая опустилась на землю и положила голову Пини себе на колени. Небо у нее над головой словно посерело – мир утратил присущие ему краски, все шумы стихли. Наступило однообразное, серое безмолвие – через которое было не пробиться. Но Алиса и не хотела. Она держала Пини, прижимая к себе спутанные мокрые волосы подруги и кричала. Ни одного звука не вылетало из ее рта, но самой девушке казалось, что сейчас содрогнутся стены и все здания рухнут, погребя их обоих под своими обломками, потому что как же она могла дальше жить, если Пини с ее веселым неунывающим задором, с ее добротой и ясным, все понимающим взглядом, больше не было. Чья-то рука легка Алисе на плечо, разрывая пелену, сотканную ее отчаянием. И тогда девушка заплакала по-настоящему.
* * *
Солнце давно встало, когда Морган на взмыленной лошади наконец оказался на опушке Девственного леса. Из-за большого количества вечнозеленых пород лес и сейчас казался неприступной темной стеной, но росшие на окраине березки уже скинули большую часть листьев и стояли совсем беззащитные, тоненькие, сгибаясь под порывами нешуточного ветра. Маг-Охотник давно уже оставил бесполезные попытки натянуть капюшон – его срывало в первую же секунду, так что оставалось лишь потуже завернуться в плащ и пригнуть голову к холке коня в надежде укрыться от пронизывающего холода. Надеясь, что порядки в Лесу остались хотя бы немного прежними, Морган, не слезая с лошади, ждал прихода разведчиков.
Их было трое – все уже немолодые, крепкие мужчины с пронзительным взглядом темных глаз. Морган помедлил мгновение, после чего коротко отсалютовал на манер своей бывшей Гильдии – сложив пальцы в узор и проведя линию от груди в небо. Все трое вздрогнули, словно оправдались их худшие опасения, после чего один, казавшийся старшим, сделал шаг вперед и произнес.
­- За последние сто лет только один человек покинул нашу Гильдию не на погребальном костре. Зачем ты пришел, отступник, в этот мрачный час к нашим границам?
Господин Никто сощурился – собеседник казался не намного старше его самого – и вспомнил его имя.
­- Ты никогда особо не любил меня, Крайс. Ни меня, ни Михая. Но сейчас это не может служить достаточным основанием, чтобы препятствовать мне на границе Леса. Я пришел увидеть брата.
­- Ты допускаешь, что Тень Главы не вычеркнул тебя из своей памяти и души в тот же день, что ты покинул нас вместе с…этой…
­- Допускаю, - спокойно возразил Морган. – И это не бравада – ты сам знаешь истину. Просто я хотел попасть в свой прошлый дом как положено – в сопровождении зорких разведчиков. Или ты сомневаешься, что я мог бы появиться ночью и пройти на расстоянии одной ладони от твоего уха, Крайс, так, чтобы ты лишь перевернулся на другой бок и продолжил мирно храпеть? Не думаю, что тебе стоит доверять слухам, которые утверждают, будто можно перестать быть Охотником.
Мужчина побелел от гнева и отвел руку за спину, якобы за луком. Двое его товарищей сделали предупредительный жест, но Морган лишь улыбнулся – он прекрасно понимал, что пока Михай – Тень Главы, Крайс не посмеет его тронуть. И, более того, еще не известно, кто кого одолел бы в таком поединке. Не говоря ни слова, Крайс развернулся и махнул рукой – Маг-Охотник последовал за ним, ведя лошадь под уздцы.
Сердце заболело от нахлынувших воспоминаний – чем глубже в лес они заходили, тем более знакомым становилось каждое встречное дерево, любая поляна или овраг. Крайс справедливо опасался Моргана – им с братом не было равных как в искусстве Бесшумных шагов, так и в знании родных мест. И вот теперь все возвращалось – снова терпкий хвоистый аромат щекотал господину Никто ноздри, внушая непреодолимое желание остаться здесь до конца своих дней, больше никуда не уезжая. «Я приду сюда умирать, - пообещал себе Морган. – Чего бы мне это ни стоило».
А вот и поляна, окруженная островязами – Маг-Охотник издал тихий вздох, похожий на стон, когда увидел пирамиду, знакомые шалаши…все осталось по-прежнему кроме того, что он сам уже не принадлежал этому миру. Из центральной палатки навстречу ему выбежала стройная, рыжеволосая девушка. Она несколько мгновений оглядывала его – беззастенчиво, и вместе с тем отнюдь не нагло, потом улыбнулась и кивнула, приглашая следовать за ней. Морган вошел в палатку и оказался лицом к лицу с Михаем.
­- Морри, - тот насмешливо сверкнул зубами, назвав Мага-Охотника детским прозвищем. – Ты не очень-то торопился навестить нас.
Морган с удовольствием признал, что брат находится в расцвете лет и сил. Ответственность и вечная борьба с Шэму только молодили его, прибавляя шарма и стойкости духа.
­- Ты редко отвечал на письма, вот я и решил подуться пару десятков лет, - в тон брату кивнул Морган. – Но сейчас нужда на пороге, вот и пришел.
­- Крайс просто взбешен твоим возвращением.
­- Надо признать, я не был с ним должным образом любезен. Совсем загнал коня и очень спешил.
­- О коне позаботятся, а ты..
­- Разговор прежде всего, - пресек Морган любые попытки оказать ему гостеприимство. – Это очень важно, Миха. Очень.
­- Я к твоим услугам, - спокойно ответил Тень Главы. – Пройдемся.
На рассказ о недавних событиях в Лакримаре у Моргана ушло не так уж много времени – привыкшие к разведке Охотники многое узнавали от проезжих торговцев, да и сами могли отправиться невзначай в город за новой порцией слухов. Выслушав брата, Михай некоторое время молчал, потом все же решился ответить.
­- Будь обстоятельства менее важными…я бы не сказал тебе ни слова, прости. Союз между Братьями Духа и детьми Леса слишком давний и слишком сильный, чтобы разбрасываться такими вещами попусту.
­- Союз?
­- Да, основанный ты сам можешь догадаться на чем – на магии Безликих – гораздо более могущественной, чем то, что используют в Звездной Башне. Наш обмен знаниями продолжается уже несколько столетий. Взаимные секреты поросли мхом, но оказались ужасно живучи. Да, я знаю, о каком месте ты говоришь. Но отвести туда не могу.
­- Миха… - почти умоляюще произнес Морган.
­- Я сам схожу туда и все узнаю. Жди от меня вестника, а пока не теряя времени скачи обратно – по моим сведениям в городе назревает что-то плохое. Очень плохое.
* * *
Малис предпочел бы не помнить свои годы в Монастыре так отчетливо. Добрая улыбка Пини преследовала его неотступно – даже не требовалось смотреть на Алису, чтобы в памяти всплывали непрерывным калейдоскопом самые разнообразные моменты их совместного детства.
Братья не слишком строго относились к играм воспитанников – босоногие мальчишки и девчонки с гиканьем носились по внутреннему двору Монастыря, не отказывая себе даже в самом маленьком поводе повеселиться. Пини любила смеяться – словно ручеек журчал над головами других. Высокая, худая, с вечно растрепанными каштановыми волосами и тонкими пальцами. Она не очаровывала и не отталкивала – скорее вызывала безотчетное доверие к себе. Никогда не обманывала и ни с кем не ссорилась.
«Вот и ушел один из нас». Малис относился к своему выпуску довольно равнодушно, но тем не менее они было словно одной командой, разбросанной в Лакримаре подобно тоненьким деревцам, посаженным в один год. И вот одной из них уже никогда не вырасти, не зазеленеть по-настоящему. Молодой Охотник давил в себе подкатывавшую к горлу горечь – у него были заботы поважнее собственной печали о Пини.
С одной стороны он очень боялся за Алису – девушка была настолько потрясена горем, что вряд ли замечала кого-то вокруг себя. Поначалу, особенно пока не пришли Целители, рядом с ней были и Соня, и Гвендаль – но она не реагировала на дружеское сочувствие, все глубже погружаясь в собственную печаль. А теперь он остался около нее один – остальным надо было позаботиться о спасении Джоти, и Малис был рад, что крылатую оставили с ним. Были признаки, которые успокаивали – Алиса больше не впадала в безмолвие, наоборот – слезы лились из ее глаз почти не переставая, так что если бы не целебная мазь, которой он изредка смазывал ей нижние веки и полоску над губой, раздраженная кожа только добавила бы ей страданий.
В комнате было полутемно – задернутые занавеси попускали совсем немного тусклого дневного света, смятая постель и брошенные кое-как у порога вещи придавали помещению унылый, неухоженный вид. Чтобы как-то отвлечь себя, юноша начал прибираться – сложил одежду, набросил на скомканные простыни покрывало, выбросил давно увядшие цветы на окне. Алиса все еще плакала, ничком уткнувшись к подушку – ему так сильно хотелось обнять ее, прижать к себе и говорить только о том, как он ее любит, как никогда и никому не позволит обидеть. Как все будет хорошо. Но Пини была мертва, и Малис знал, что подобные обещания выглядели бы сейчас ложью. Как все может быть хорошо, если еще несколько часов назад она держала в руках остывшее тело своей самой близкой подруги детства?
Охотник заварил негорячего, чуть горьковатого чая из толченой коры островяза, смешанной с сушеными цветами жасмина. Осторожно подавая девушке пиалу, он е надеялся услышать что-то в ответ – но в этот момент, принимая чай у него из рук, Алиса подняла глаза и грустная, самая прекрасная в мире улыбка пронзила его душу, едва мелькнув на ее лице.
­- Ты так добр…
­- Пей осторожно, - Малис тихонько сел рядом, не решаясь коснуться ее. – Я лишь хочу…
­- Тссс, - девушка осторожно накрыла его руку своей. – Я все знаю. Сегодня пройдет и хотя эта рана никогда не исчезнет с моей души, только рядом с тобой я могу порой забыть о преследующей меня боли.
Малис почувствовал, что ему на глаза навернулись слезы. Он держал ее крохотную, почти прозрачную ручку в своих ладонях, потом поднес к губам и начал осторожно целовать каждый палец по очереди, согревая их дыханием. Алиса не смотрела на него больше – ее взгляд блуждал где-то на дне пиалы, ища потерянную навсегда подругу, но душа крылатой – теперь молодой Охотник уже никогда не позволил бы себе в этом усомнится – была совсем рядом с ним.
За дверью послышались голоса – Малис узнал Октавия. Старик откуда-то уже знал большую часть случившегося прошлой ночью – в который раз Малис подивился осведомленности и незаметности советника, по-настоящему преданного своему народу. Но нельзя позволить, чтобы общая неприязнь взяла верх над истиной. Он, Малис, единственный кто знает похитителя в лицо, хотя ему так и не удалось увидеть его кровь. Его ладони нехотя разжались, отпуская руку девушки – пришла пора снова возвращаться в жестокий, не поддающийся уговорам и сопротивлению мир.
* * *
Дурные новости имеют свойство распространяться гораздо быстрее хороших. А, может быть, и правда Октавий считал своим долгом знать все о своих людях. Старый Советник появился на аллее Шумящей Листвы после обеда, когда тело Пини уже было отдано Целителям Госпиталя для похорон. Гвендаль и Соня, безмолвные и убитые горем, сидели в гостиной, не осмеливаясь входить к Алисе, рядом с которой оставался только молодой Охотник. Гвендаль, полный самых ужасных страхов за сестру, вздрогнул, увидев Октавия, хотя старик и постарался войти как можно тише.
­- Мои соболезнования всем вам, друзья мои… - с искренним чувством прошептал советник. – Крылатая…?
­- Алиску сейчас лучше не трогать, - просто ответила Соня.
­- Твоя сестра..
­- Малис говорит, что Джоти похитил Аваллах, - пробормотал оборотень. – Говорит, что его логово где-то рядом с «Пышечкой»…
­- «Пышечкой», говоришь…тогда вероятнее всего, девушку стоит искать уже в Звездной Башне, - грустно покачал головой Октавий.
­- Аваллах никак не связан с Клер! – Малис, появившийся на пороге комнаты, сжал руки в кулаки и поморщился от боли. – Он хотел похитить Алису…
­- Не так важно, кого из них, - возразил старик. – Джоти, как сестра Гвендаля, тоже не последний объект для похищения. Но раз ты говоришь о «Пышечке» должен напомнить, что Элиза – давняя подруга Хапуна. Насколько я узнаю, они уже не так близки. Как прежде, но она все еще выполняет его поручения. Если она и могла предоставить Аваллаху убежище, то только с ведома и согласия старого пройдохи. А где Хапун – там и Клер.
­- Так ты думаешь… - с сомнением потянула Соня, хотя было видно, что ход рассуждений Октавия оказался близок ее собственному.
­- Думаю, это грязный шантаж. И какой резону Аваллаху похищать Алису или Джоти на свой страх и риск? Немного странный способ завоевать чье-то расположение, а личных счетов с тобой, Гвендаль, у него нет.
­- Да, но… - сомневался Малис.
­- Мой мальчик, - грустно улыбнулся Октавий, - когда ты поживешь с мое, научишься сразу просчитывать худший вариант и действовать исходя именно из него.
­- Но если так, - вступил в разговор Гвендаль, - если так, то все безнадежно.
­- Если бы мы только могли связаться с Рислипом, - пробормотала Соня.
­- Да, но не думаю, что один ученик Маг много может против Главы Гильдии и Темного Посланца. Ясно ведь, что Джоти охраняют отборные молодцы – из тех, что громили Монастырь. Не Снилл и не Лорги.
­- Что ты предлагаешь? – в отличие от остальных, Гвендаль знал советника слишком давно, чтобы понять, что старик пришел к ним с готовым планом на случай худшего варианта.
­- Я предлагаю штурм.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Каждый словно спрашивал себя, не послышались ли ему эти ужасные слова, но Октавий, не дав им опомниться, продолжил:
­- Всем известно, что Звездная башня единственная в городе не имеет подземных хранилищ, которые охранялись бы раньше нашим племенем. Но это не значит, что под зданием совсем нет ходов – как раз наоборот. Там будет удобно обороняться даже от магических ударов. Гвендаль, нельзя позволять им пользоваться преимуществом, полученным столь подло. На нашей стороне внезапность – они по меньшей мере не ожидают такого шага. Но Гвендаль – вести людей придется тебе.
Старик видел, как мучителен выбор для оборотня. Еще недавно он был полон надежд на мирное решение, был готов приложить все силы и все красноречие, а теперь….круг замкнулся и снова надо брать в руки оружие, снова проливать чужую и свою кровь…снова оплакивать друзей. Октавий даже не пытался предугадать, каким будет ответ.
Гвендаль тяжело поднялся и посмотрел прямо ему в глаза.
­- Собирай людей, советник.
* * *
Отравление, осуществленное настолько открыто и успешно, отрезвило Сигмура лучше любого другого средства. Оборотень понял – причем, очень быстро – что его жизнь по-настоящему в опасности, и чтобы сохранить ее, стоит приложить некоторые усилия. Этим он и занялся.
Для начала перебрался в другую гостиницу. Хозяйка с удивлением пересчитала деньги, не спуская глаз с закутанной в плащ фигуры, словно не узнавала в ней того беспробудного пьяницу, который провалялся несколько дней в комнате, пропахшей немытым телом и отрыжкой. Сигмур сделал вид, что не заметил ее реакции и поспешил на поиски другого жилья. Искать трактир на противоположной стороне города было бы ошибочным, легко предсказуемым шагом, и оборотень решился на отчаянный поступок – он отправился в место, которое Бланш помнила слишком хорошо. Эти воспоминания, вместе с кинжалом и звериным чутьем должны были защитить мужчину от бывшей любовницы. Он отправился на Костяную мельницу.
Винтовая лестница успела покрыться тонким слоем пыли – ею давно не пользовались, что не могло не порадовать беглеца. На верхней площадке места почти не было, зато внизу, вправо от лестницы был небольшой закуток, в котором Сигмур и устроился, кинув на землю свое скромное имущество – плащ и мешок с самым необходимым. Можно было пройти дальше в подземелья, но Сигмур привык дразнить смерть – ему казалось, что это более удобный путь к победе, чем выжидание. Внезапно он понял, что очень устал. Пьянствование отнюдь не принесло успокоения – только утомило тело, а вместе с ним и душу. Сунув мешок под голову, оборотень завернулся в плащ и провалился в сон.
Разбудил его неясный шум. Вскочив, Сигмур приготовился обороняться, но перед ним стоял Октавий – не двигаясь и не улыбаясь.
­- А…это ты.. – пробормотал оборотень, устыдившись своей воинственности.
­- Рад, что ты вернулся в мир разума, - спокойно приветствовал его старик. – много всего случилось за время твоего отсутствия.
­- Да, меня пытались отравить.
­- У Гвендаля похитили сестру. А у Алисы – убили подругу.
Сигмур оторопело смотрел на Октавия, чувствуя как крадется по коже страх – все ближе и ближе к сердцу. Все проблемы с Бланш были забыты в мгновение ока.
­- Я получил от него разрешение формировать отряд для нападения на Звездную Башню этой ночью. Никто не знает ходы лучше тебя – поэтому я здесь.
­- Сегодня? Времени в обрез.., - мысль Сигмура заработала с бешеной скоростью. – Хочешь- не хочешь, советник, мне нужен Марсий. Мальчишка дьявольски хорош в подобных делах – дай ему шанс почувствовать себя снова в деле. Пусть только на одну ночь. Значит, так – сейчас предупредишь тех, кого я назову и приведешь вместе с Марсием сюда через час. Понял меня? Времени…Безликие все это побери, почему всегда так мало времени?!
* * *
Джоти заметила его удивление, хотя паладин всеми силами старался его скрыть. Когда под утро он вернулся в комнату, то вместе с ним в помещение ворвался удушливый запах алкогольных паров и безысходности. То, что девушка не ушла, одновременно испугало его и успокоило. Джоти не знала, чего сейчас больше в этом мужчине – запутавшемся и неловком – желания отпустить ее, желания использовать или просто стыда. Но про себя она знала точно, что уходить не собирается.
Слишком явная забота могла оказать противоположное воздействие, поэтому девушка лишь приготовила тарелку с бутербродами и чай, но не стала предлагать это Аваллаху. Поела сама и решила немного поспать – страшная ночь и безумная обида, глубокая нежность и робость перед чужим мужчиной измучили ее и без того некрепкую душу. Она уснула под мерный стук капель по подоконнику и видела во сне, как вместе с Аваллахом гуляет по опушке леса рядом с родной деревней.
Был уже полдень, когда Джо встала и попыталась понять, что же делать дальше. Аваллах был здесь – пустая тарелка из-под бутербродов стояла где-то вдалеке, чай был выпит. Мужчина сидел, неподвижно уставившись в одну точку прямо перед собой, не замечая, что длинные пепельные волосы спутаны и выглядят неряшливо. Джоти потянулась за гребнем, который всегда носила с собой в кармане брюк, подошла к паладину и, встав у него за спиной, начала медленно расчесывать прядь за прядью. Ей нравилось касаться его волос – они были такие мягкие – просто невероятно, совсем не как у отца или Гвендаля. Он не двигался, пока она работала, а когда закончила и убрала инструмент на место, тихо произнес:
­- Чего ты хочешь?
­- Я хотела бы остаться с вами, - больше про себя, чем вслух сказала девушка, но Аваллах услышал ее и вздрогнул.
­- Это было бы слишком большой щедростью после всего того…
­- Это была судьба, - упрямо настаивала на своем Джоти.
­- Это была глупость. Большая подлость и глупость с моей стороны. Разве ты не поняла до сих пор, что я вовсе не тебя планировал сюда принести… ухаживать… беречь и любить?
Джо знала, что он говорит правду. Она не испытывала ненависти к Алисе, потому что знала кому принадлежит сердце подруги и знала, что ее нельзя не любить. Но неужели все этос лучилось лишь для того, чтобы тут же закончиться? Она не может не использовать этот шанс – другого уже не будет никогда.
­- Я бы хотела попытаться стать вам другом.
­- Другом? Ты думаешь, мне нужны друзья? – он встал, все так же не глядя в ее сторону, и встал у окна. – Мне и без них было неплохо все эти годы. Вот у меня на поясе Верлиль – мой друг и соратник. Большего не нужно.
­- Я знаю, что недостойна такой чести, - слезы навернулись Джо на глаза, она едва понимала, зачем говорит все это.
­- Не в том дело, - досадливо поморщился Аваллах и впервые за день посмотрел на нее. – Джоти, все совсем не так, как ты думаешь. Я не хочу обижать тебя, я просто говорю правду. Не пытаясь показать себя чем-то лучшим, чем есть на самом деле. Сейчас я понимаю, что недостоин ничьей любви, или дружбы, как ты это называешь. Вечное одиночество – самый подходящий удел для таких, как я.
­- Неправда! – выкрикнула девушка, едва сдерживаясь, чтобы не броситься к нему и обнять крепко-крепко, до боли в пальцах. – Это неправда и я вам это докажу, паладин. Докажу!

[Клер >>>]

Глава двадцать четвертая.
Штурм Звездной Башни

Соня смотрела на блестящую поверхность Риалина, в которой отражались ее горящие в предвкушении сражения глаза. В противоположность мрачной сосредоточенности Гвендаля, Воительница не могла сдержать своей радости – слишком многое могло осуществиться этой ночью. Она мечтала найти Клер. Найти и уничтожить навсегда.
Все бы хорошо, но вампирша волновалась за подругу. Крылатая, медленно возвращаемая к жизни Малисом, терзалась сомнениями – она не могла сказать, одобряет или отвергает план Октавия. Соня же внутренне ликовала не столько из-за возможности сразиться с магами – она радовалась, что Гвендаль наконец-то отважился на решительные меры. Да, вопреки желанию, но оборотень смог сказать да грядущей битве, и вампиршу переполняло ликование гордости каждый раз, когда она бросала на него мимолетный взгляд. Темный плащ и толстый посох – вот и все оружие, что брал ее любимый с собой в подземелья Звездной Башни, но Соня как никогда верила в их победу.
Для быстроты было решено воспользоваться тем входом в Подземелья, который имелся в их доме. Идти по нему до места встречи с отрядом Сигмура предстояло довольно долго, но так они могли быть уверены, что об их приближении никто не предупредит магов заранее. Когда все было готово, девушка не удержалась и отсалютовала остающимся – эльфийский клинок на ее поясе, казалось, сам рвался в бой, торопя свою хозяйку. Соня улыбнулась сама себе и последовала в подземный ход за Гвендалем.
Она шли по необычайно широкому для Подземелий коридору – можно было подумать, что по нему во времена Безликих водили драконов. Через каждую сотню шагов горели факелы – горели уже много десятилетий, но никто никогда не пытался забрать хотя бы один. Заклятия витали над аллеей Шумящей Листвы, и даже под ней. Гвендаль и Соня быстрым шагом двигались к своей цели, а где-то далеко над их головами спала улица Темный Обетов.
Три выщербленные ступени вели на средний уровень тоннеля. Воздух здесь был посвежее, но и чем ближе они подходили к цели, тем более тяжкой и смертельно опасной выглядела предстоящая миссия. Соня чувствовала, по напряженным плечам Гвендаля, как оборотень сконцентрирован – нельзя было позволить мыслям хоть на секунду свернуть с выбранного направления. Никаких воспоминаний, никаких философствований. Только цель – она впереди, ее нелегко достичь, но другого выбора нет и быть не может. Это коротенькое заклинание твердила себе вампирша, когда они подошли к небольшой пещере, и в неясном свете факела увидели Сигмура в окружении двух десятков молодых оборотней
­- Мы приветствуем тебя, вождь, - произнес Сигмур, протягивая Гвендалю руку и сверкнув глазами. – Да исполнится предначертанное.
* * *
Только к вечеру, вернувшись в Ластовицу, Руби вспомнил, что снова не зашел в Госпиталь. Приступ кашля скрутил его буквально на пороге дома – Пахарь, выругавшись, зашел в темную гостиную и замер. Вокруг стола, спиной к окну, стояли три высокие, полностью закутанные в плащи фигуры, одновременно чужие и смутно знакомые. Страха Руби не ощущал – только боль в горле и усталость.
­- Чему обязан? – не особо любезно буркнул он, проходя к дивану.
­- Мы испытали тебя, блуждающий. На радость или на горе, но решение принято, и теперь твоя очередь делать выбор.
­- Вы о чем? Я устал, и хотелось бы поскорее покончить с экивоками, - разговор с Гвендалем расстроил Пахаря, он все больше уверился в невозможности решения проблемы оборотней и совсем скис.
­- Мы предлагаем тебе использовать Фимиам Желаний.
­- Использовать что? – вот теперь ему стало страшно – слишком безличными, слишком ровными голосами говорили с ним Братья…или это в его голове раздавались эти слова?
­- Фимиам Желаний – древняя магия, оставленная Безликими. Она способна исполнить любое желание – немедленно и навсегда. Тебе есть чего желать настолько сильно, Пахарь?
«Так вот о чем…», - свернуло в мозгу у мужчины. Теперь он понял, на что рассчитывали Гвендаль и его друзья. И вот сейчас это волшебство само идет к нему в руки. «Они предлагают выбирать мне? МНЕ? Не может быть…почему…так не бывает, да что же мне теперь выбирать за них? Вместо них? Что я должен сказать? Как поступить? Могу ли я пожелать такое?»
­- Ты можешь пожелать все, что угодно. Но только один раз.
­- Один раз, - пробормотал Руби, снова сгибаясь в мучительном кашле. – Всего один…
­- Не медли, Блуждающий. Времени нет, поэтому мы здесь, - тот Брат, что приходил к нему в лесу, высвободил из плаща левую руку с зажатым в ней знакомым зеленым сосудом. – Тебе есть о чем просить Фимиам?
­- Да… - пробормотал Руби. – Кажется, да.
* * *
Стоя позади товарищей, Марсий не мог заставить себя не смотреть на Гвендаля, хотя и ужасно боялся обратить на себя его внимание. Сигмур обещал, что ему ничего не сделают, а может быть даже сократят наказание, но Марсию было неуютно – чувство вины и стыд, глухие отголоски ревности и воспоминаний о Еве не давали юноше покоя. Ему хотелось как-то освободиться от этого груза, но как? Он не знал, поэтому продолжал смотреть из-за чужих спин на молодого вождя своего народа и надеться, что тот его не заметит.
Через пару минут отряд тронулся в путь. Им предстояло пройти не более двух километров до того места, где находились подземные темницы Гильдии Магов. Марсию однажды доводилось бывать здесь с Сигмуром – тогда они, убегая от своры крысозмей, нарочно свернули в полузаваленный проход, чтобы обмануть преследователей и оказались перед каменной кладкой. Дверь нашлась не сразу – пришлось изрядно пошарить в темноте руками, замок был старый и проржавелый, сломать его не удалось, но крысозмеи почему-то не стали их преследовать. Потом Сигмур рассказал юноше, что вернулся к таинственной двери еще раз, уже с необходимыми инструментами и слегка приоткрыл ее. Так они узнали тайну – пусть не столь уж великую, но теперь она сослужит им хорошую службу. Даже если маги ждут нападения из под земли, вряд ли они допускают, что дверь уже открыта и в нее осталось только войти.
На два шага позади Марсия шел Октавий, изо всех сил стараясь выдерживать заданный Сигмуром темп. Марсий гадал, зачем старик пошел с ними – в бою от него будет не так много толку, хотя чутье советника ничуть не притупилось с годами, он передвигается по-прежнему бесшумно и руки его вряд ли настолько ослабели, чтобы не удержать чье-нибудь горло. И все же… геройская смерть? Такой конец Марсий предпочел бы оставить себе – иным способом заработать прощение своего народа и Гвендаля особенно ему не представлялось возможным. Воображение уже рисовало заманчивые картины, но в этот момент отряд остановился, и юноша увидел, что они уже пришли.
Гвендаль попросил всех построиться полукругом и в этот момент впервые заметил Марсия, который от неожиданности не успел отступить в тень. Гвендаль нахмурился, потом вопросительно посмотрел на Сигмура, но взгляд оборотня скользил по стенам, и разговора, пусть и мысленного, не получилось. Марсий видел, как напряглись на мгновение плечи Гвендаля, но впереди их ждало слишком важное дело, чтобы затевать сейчас какие-то объяснения. Сигмур возился с дверью – ее предстояло открыть на ширину, достаточную для прохода боком двух оборотней – не больше. Марсий думал было ему помочь, но это означало пройти мимо Гвендаля, и молодой оборотень понимал, что просто не сможет не посмотреть в эти полные осуждения глаза, и остался стоять на месте. Раздался едва слышимый лязг – с видимым усилием, от которого проступили мышцы на длинных жилистых руках оборотня, Сигмур дернул дверь и приготовился войти внутрь.
Чувство приближающейся опасности внезапно сжало все тело Марсия, заставив его вздрогнуть и метнуться к входу, забыв о том, что секунду назад он боялся даже пройти мимо Гвендаля. Сигмур и один из старших оборотней как раз собирались переступить порог, когда он буквально ввинтился между ними и первым оказался в подземелье Башни. Он успел заметить голубую вспышку слева, потом еще одну на противоположной стороне комнаты, и внезапно ощутил, что его ноги отрываются от пола, а сам он трепыхается в воздухе, подобно выброшенной на берег ручья рыбе. Два мага в звездных плащах держали его почти под самым потолком – вовсе не таком уж низком, как можно было ожидать. Марсия пронизало отчаяние, он услышал, как один из волшебников произнес:
­- Думаю, вам стоит сдаться, пока нам не надоело держать этого щенка. Он ведь может и не пережить падения.
Марсий не мог так извернуть шею, чтобы увидеть хоть что-то внизу, но вдруг услышал спокойный и даже немного насмешливый голос Сигмура.
­- Вот всегда так – только выведешь мальца на экскурсию, так сразу засекут. Да вот он я, смотрите – иду и даже не дрожу перед вашими высоко задранными носами. Отчего-то мне не страшно, ни чуточки. Думаете, это от беспечности?
Ухо Марсия уловило тонкий, едва различимый свист, и тут же он ощутил, что падает. В мозгу успела мелькнуть мысль:
­- Ну вот и хорошо…теперь все закончится.
Его схватили чьи-то сильные и мягкие руки. Юноша открыл глаза и встретился взглядом со своим спасителем.
­- Поистине у некоторых действие опережает мысль. Но молодость искупает все, Марсий, - Гвендаль улыбнулся и поставил его на ноги.
* * *
Волшебница вскочила с кровати за минуту до того, как в комнату ворвался Джал. Она стояла перед ним в одной тонкой сорочке, но не испытывала никакого стеснения – в Башне случилось что-то очень важное, раз ее осмелились потревожить в столь неурочный час.
­- Нас атакуют оборотни, - отчеканил магистр. – Понятия не имею, что им надо. Судя по всему, с ними нет ни одного волшебника. Они в подземельях – сейчас там трое наших. Какие будут распоряжения?
­- Эти шавки осмелились? – женщина сощурилась. – Неожиданный, но чрезвычайно глупый ход. Никого не щадить, пленные нам тоже не к месту, разве что их вожаки – понятно? Я сама спущусь туда.
Времени на церемонии не было. Клер потратила некоторое количество энергии, чтобы сменить одеяние – через мгновение на ней уже был кожаный камзол, брюки и высокие сапоги. Джал не удержался и присвистнул – такое быстрое и эффектное сочетание дематериализации и работы с веществом могли осуществить немногие. Он выбежал следом за Главой, но скоро отстал, поднимая из постелей тех, кто уже успел заснуть и вытаскивая из лабораторий полуночников.
«Ариман!» - мелькнуло к голове у колдуньи, но Клер не сомневалась, что Темный сумеет о себе позаботится. К тому же она не была уверена, что он сейчас в Башне. Лестница кончилась – Клер метнулась влево, на ходу просчитывая несколько заклятий, которые использует в первую очередь. Отсутствие Алисы и Моргана ее огорчило – Гвендаль был слишком мелкой сошкой для колдуньи, не хотелось тратить на его прихвостней драгоценное время и силы. Но они осмелились напасть….в чем причина? Еще пару дней назад этот волчара удрал отсюда, поджав хвост, а сейчас вернулся, и с такой откровенной наглостью, что Клер не могла подобрать объяснения подобному поступку. Или они хотят ударить с тыла? Но даже если девчонка вызовет свою крылатую курицу, им не удастся проникнуть в башню – от драконьего огня ее в свое время защитили сами Повелители драконов. Несчастные глупцы! Сейчас они узнают, что такое гнев Клер – владычицы Лакримара!
В подземелье кипел бой. Укрывшись за толстыми колоннами, поддерживающими своды, маги осторожно расходовали энергию, нанося точные удары, но все же не такой силы, чтобы можно было убить кого-либо. Оборотни пытались достать защитников Башни с помощью дротиков и веревок – достаточно было высунуть руку на несколько мгновений, чтобы рисковать лишиться ее или оказаться в плену. Так как магов было всего трое, а оборотней – в несколько раз больше, они постепенно преодолевали метр за метром, подходя все ближе к следующим помещениям.
Волшебница нанесла пару средней величины ударов, от которых со стен посыпалась кирпичная крошка, а нападавшие остановились. Они по-прежнему пытались достать ее своим жалким оружием, но Клер лишь смеялась в душе, видя их усилия. Внезапно в миллиметре от ее лица просвистел клинок, кто-то из магов вскрикнул. Отпрыгнув, колдунья развернулась всем телом и встретилась глазами с Соней. Вампирша улыбалась одними глазами, крутя меч перед собой так, чтобы можно было отбить любой направленный на нее удар.
­- Вот так встреча! - рыжеволосая бестия сплюнула. – Давно мечтала слегка укоротить твои желтые космы.
* * *
Рислипа разбудил Снилл – магистр был растрепан, правый рукав мантии болтался – одеваясь, волшебник второпях забыл о нем. Все объяснение, которого удостоился Рислип, сводилось к двум фразам:
­- Твои приятели на нас напали. В мои планы входит выяснить, чего ради это было затеяно, а ты можешь употребить всю сообразительность, чтобы в этой заварушке пострадало возможно меньшее количество народа, - маг помолчал и добавил. – Сельгрен умирает. Поэтому забудь о наших планах.
В следующую минуту его уже не было в комнате. Юноша вскочил, натянул штаны, по дороге подхватил плащ и съехал вниз по перилам лестницы. Шум боя был слышан уже в холле – сыпались камни, изредка раздавались приглушенные ругательства. Добежав до подземелий, Рислип успел услышать еще некоторое количество информации – среди нападавших одни оборотни, магов нет. Он обрадовано вздохнул, узнав, что Алисы нет в Башне, но оставались Гвендаль и Соня. Этих двоих нельзя было не заметить – они, да еще Сигмур были главными противниками всех сражавшихся магов. Вождь оборотней, мастерски крутя посох, парировал с помощью его все попытки обрушить на него магические удары, при этом успевая посылать направо и налево дротики. Двое магов уже были легко ранены.
Соню Рислип увидел сразу – она стояла напротив Клер и улыбалась. Риалин в ее руке горел бирюзовым пламенем, внушая невольное благоговение даже противникам. Осторожно обходя по периметру помещение, молодой маг остановился в таком месте, откуда было видно все поле боя и его участники. Ему отчаянно хотелось как-то помешать сражению, но волшебник понимал – даже встань он в центр, подобный живой щит вряд ли остановит дерущихся. Краем глаза он уловил блеск в глазах леди Клер и напрягся, готовый к любой подлости с ее стороны.
Колдунья смотрела на Соню взглядом, полным презрения, и не двигалась.
­- Ты правда думаешь, что твоя блестящая палочка меня остановит, внучка Сильберна? Вижу, ты не у наследовала от деда даже капли мозгов, иначе не пошла бы против самой могущественной Гильдии в городе. Ты думаешь, я не смогу сделать тебе больно? Ошибаешься, рыжая дуреха Смотри!
Рислип догадался, что сейчас произойдет, за долю секунды до того, как из руки Клер вылетел огненный шар. Молодой маг не жаловался на быстроту ног, но сейчас любая скорость была недостаточной. Зажмурившись, он перенесся в другой конец комнаты как раз вовремя, чтобы повалить на пол сражавшегося спиной к Клер Гвендаля. Огненный шар, врезавшись в стену над ними, рассыпался мириадом искр, смешанных с кирпичной крошкой. Юноши поднялись – Гвендаль, коротко пожав магу руку, отступил к своим, а Рислип снова переместился, но на этот раз все закончилось неудачей – оказавшись на месте, он увидел перед собой Клер, в руке которой горел новый огненный шар.
­- Проклятый молокосос! – прошипела женщина, снова и снова атакуя его и заставляя отступать все дальше, вглубь подземелий.
В подземелье прибывали маги – Рислип разглядел круглую фигуру Харвика, сосредоточенно жующего собственный волос Лорги, хмурого по обыкновению Снилла, который, в свою очередь, заметил его и тут же отреагировал.
­- Миледи! Миледи, вы срочно нужны нам!
Его голос раскатистым эхо прокатился по огромному залу и замер. Клер вздрогнула, в последний момент едва увернувшись от жалкой атаки Рислипа и с легким хлопком исчезла. Юноша выдохнул – смерть казалась такой близкой. Он повернулся, собираясь выбрать более удачный наблюдательный пункт, но вдруг леденящий страх сжал его сердце и маг задрожал, не в силах пошевелиться. Прямо перед ним стояла высокая фигура в темном, от которой пульсирующими волнами исходил ужас.
­- Вот мы и встретились, Рислип из Келлурли. Посмотрим, смогу ли я изменить предначертанное тебе.
* * *
Два увесистых, словно налитых свинцом тома – вот все, что составляло главное сокровище Хапуна. Ни с чем не сравнимое возбуждение охватывало Торговца при одном только прикосновении к драгоценным фолиантам. Теперь никто – даже темный посланец – не может помешать ему заполучить этот город со всеми потрохами. Думала меня перехитрить, жадная бестия Клер? Думала обмануть? Но я вас всех обману сам, и ничегошеньки ваша хлипенькая магия не сможет поделать. Я сам буду властителем этого города, со своей собственной магией и своими законами. Я буду править этим миром!
И дурочка Ева мне в этом поможет.
Под утро слуга ввел в его кабинет мужчину, и Хапун еще больше уверился в скором совеем торжестве.
­- Хапун, надо заканчивать эту мышиную возню, - Морган выглядел усталым, глаза беспокойно смотрели на Торговца в упор. – Клер вряд ли удастся вызвать еще на один разговор, так почему бы..
­- Что ж…пожалуй, я мог бы выделить вам немного времени, - Хапун едва сдерживал рвущееся наружу ликование.
­- Сегодня.
­- Хммм…не очень-то это вежливо – вот так требовать. Ну что ж…к вечеру. После заката.
Когда Морган ушел, Хапун спустился на этаж ниже, в комнату оборотня. Ева уже не спала – она сидела перед туалетным столиком и расчесывала костяным гребнем густые темные волосы. Торговец запустил в них свои пальцы и несколько раз легонько дернул, заставив женщину застонать. Потом запрокинул ее голову и грубо провел рукой по одной щеке, затем по другой. Коснулся застежки на талии и прижал к себе обмякшее тело….
Ничто не приводило Хапуна в большее возбуждение, чем близость своей жертвы. Абсолютная близость.
* * *
Вторую ночь подряд Ариман сидел в этой маленькой, темной комнате и думал. Умирающий Сельгрен лежал на своей кровати, в сумерках контуры его тела были едва различимы – казалось, кастелян постепенно растворяется в окружающем его пространстве, становясь частью мировой энергии. В этом было что-то загадочное для Посланца – он никогда не понимал человеческого упрямства. Этой готовности терпеть боль любой силы, цепляясь за призрачную надежду, и не соглашаясь идти на уступки. Это казалось глупым, но лишь поначалу. Иногда подобные безумные попытки имели успех – Ариман знал об этом, но все никак не мог решить, относить ли их за счет везения или все-таки упорство тоже играет свою роль. Можно несколько десятков лет штудировать магические книги и так и не научиться добывать из воздуха огонь, а можно сесть под деревом, впустить в себя ветер и самые древние тайны перестанут быть скрытыми. В этом было что-то неясное и одновременно притягательное.
«Старик скоро умрет», - без тени сожаления подумал Темный. Он не был уверен, что хотел бы повторения их магического поединка разумов. В чем-то Сельгрен все-таки оказался сильнее. Но разве не тот победитель, кто остался жив, кто может продолжать идти к своей цели? Разве не тот проиграл, кто больше никогда уже не встанет с этой постели, не выйдет из этого склепа в свет, кто никогда уже не услышит человеческого голоса и не увидит родного лица. Родного лица? Ариман подумал, что если бы не ночь, можно было бы подняться и…
Он отчетливо услышал шум битвы совсем рядом, под своими ногами и быстро поднялся. «Вот так сбываются мечты», - мелькнуло в голове у Посланца, пока он шел в сторону подвала. Хотелось радости – бездумной, легкой, ни к чему не обязывающей. Да, это было бы кстати.
В подземелье было светло – тут и там сверкали вспышки магических ударов, слышался свист летающих дротиков. Оборотней прижимали к выходу, все сильнее отрезая от того пути, которым они попали внутрь. Ариман увидел Клер – колдунья сражалась с молоденьким магом, все больше тесня его, но наглец все-таки успевал отвечать слабыми невнятными ударами на ее атаки. Темный почувствовал злость – из-за таких, как этот сопляк, его женщина вынуждена тратить свои силы. Заметив, что волшебница перенеслась к группе магистров, Ариман оказался перед юношей, который явно радовался избавлению от смерти. Посланцу хотелось боли, как совсем недавно хотелось радости, но только сейчас он заметил, кто именно оказался на его пути.
­- Вот мы и встретились, Рислип из Келлурли. Посмотрим, смогу ли я изменить предначертанное тебе.
Ему и правда хотелось совершить что-то безрассудное, подразнить судьбу. Маленький, едва заметный оранжевый шарик вылетел из ладони и опустился на колено юноше. Рислип вскрикнул и стал оседать на землю, держась рукой за зияющую рану на ноге. Ариман улыбнулся – безо всякой ненависти. Просто потому, что сейчас ему предстояло навсегда изменить историю этой Гильдии, а может быть и всего города.
На лице мальчишки застыл ужас. Ариман не знал, так ли нужно наводить страх на противника и делал это скорее по привычке, чем ради безопасности. На левой ладони зажегся шарик побольше, но в этот момент по запястью полоснула сталь, и подземелья погрузились во тьму.
* * *
Октавий не принимал участия в сражении – впрочем, он изначально этого не планировал. На его попечение Гвендаль передал Марсия – насколько убедившись, что с юношей все в порядке, советник предостерег его от чрезмерной горячности и отпустил сражаться. Ему показалось, что в молодом оборотне что-то надломилось после случившегося – в глазах больше не было прежней озлобленности, движения приобрели четкость и размеренность. Расставшись с юношей, Октавий успел нырнуть обратно в подземный ход перед тем, как оборотней начали теснить в противоположную сторону.
Сигмур открыл этот проход случайно, но Октавий знал эти ходы в совершенстве. Порой он радовался, что среди его народа осталось мало таких, кто помнил, насколько беспокойным и любопытным юношей он рос. Звездная Башня была излюбленным местом для шалостей, а порой и довольно опасных предприятий. Теперь эти знания старику очень пригодились – он без труда нашел окружной коридор, вход в который скрывала только фальшивая ниша, и оказался прямо за спиной у небольшой группы магистров. Его заметили не сразу, но советник не думал таиться. Он хотел знать правду.
Снилл, движением руки остановивший наиболее ретивых, уже собиравшихся атаковать советника, подошел к нему сам. Руки в карманах мантии, хмурое, как обычно, лицо, потемневший взгляд.
­- Зря вы это затеяли, Октавий. Только молодняк свой покалечите зазря.
­- Зазря?! – старик возмутился. – Вы считаете, нам не стоило рисковать? Но ведь такое нельзя спускать с рук.
­- Такое? – Снилл нахмурился сильнее обычного. – Вы пришли за что-то мстить?
­- Мы пришли спасти бедную девочку.
­- Девочку? Здесь нет девочек, по крайней мере чья судьба могла бы вас волновать.
­- Разве? – ядовито возразил Октавий. – Мне кажется, Джоти достаточно важная фигура в этой игре.
­- Джоти? Вас ввели в заблуждение, милейший. В Звездной башне нет никого с таким именем. И не думайте, что Клер могла бы осуществить подобное без нашего ведома.
­- Вы можете… - Октавий с трудом подбирал слова. – Вы можете мне обещать…
Во взгляде магистра проступила неожиданная теплота. Он положил старику рука на плечо и легонько сжал.
­- Клянусь наследием Безликих, Советник. Вашей пропажи нет в Звездной Башне, а вашим ребятам пора подумать, как выбираться отсюда. Клер приказала уничтожить всех, и думаю, вы понимаете, что нам ничего не остается, как выполнить приказ. Башня – наша единственная защита, и это значит во много раз больше, чем все недоразумения. Уходите, Советник. Пока еще не стало слишком поздно.
В этот момент свет рухнул.
* * *
Заполнившая комнату ночь не принесла девушке покоя. Мысли о друзьях, которые ушли сражаться, терзали ее. Алиса не очень верила теории Октавия и Сони о том, что Клер приказала похитить Джоти. Их противостояние длилось уже достаточно долго, чтобы крылатая могла оценивать характер тех или иных действий. Волшебница не стала бы заниматься похищением людей – она считала себя достаточно могущественной и без подобных козырей в рукаве. А вот Аваллах…девушка с горечью думала о том, что паладин мог…мог…о Безликие, зачем он это сделал?
Малис наблюдал за ее метаниями молча, и Алиса была ему за это вдвойне благодарна. Она хотела принять решение сама, предчувствуя, как туго придется в Звездной Башне ее друзьям, безуспешно пытающимся найти Джоти. «Только бы им удалось выбраться невредимыми», - шептала крылатая, но беспокойство ее росло с каждым часом.
­- Надо пойти и помочь им, - почти умоляющим тоном произнесла она, не глядя на Охотника.
­- Ты не знаешь дороги, - покачал головой Малис. – Их ведет Сигмур, нам никогда не найти его следов.
­- Значит, надо идти поверху, - в голосе засквозило упрямство. – Но сидеть здесь, когда они там…когда они…я не могу так! Нельзя их бросать на произвол…
­- Никто их не бросает, - все так же спокойно возразил юноша. – Но мы должны продумать, как мы могли бы помочь. У меня из оружия только лук, у тебя – магия. А если там, среди защитников Башни Рислип? Ты хочешь сражаться с Клер, пока маги все равно будут нападать на наших друзей? Алиса…я не….не плачь, родная моя, любимая…я очень хочу помочь, правда.
­- Спасибо…, - девушка всхлипнула и вытерла рукавом глаза. – Пойдем, Малис. Пойдем, я знаю, что мы будем делать. Никто не пострадает, я уверена. Но мы просто не можем больше медлить, я чувствую.
Они бежали по пустынным холодным улицам, почти не таясь. Да никого и не было, чтобы их преследовать – ветер свистел в тонких проулках, наполняя город печальной и пугающей музыкой. Алиса молилась только, чтобы ее зов не оказался слишком запоздалым.
На площади Звенящих Ручьев происходило что-то страшное. Тут и там мелькали одинокие фигуры оборотней и магов – Сигмур и его товарищи пытались вырваться из огромного огненного кольца, зажженного Клер, но все их усилия был тщетны. Алиса и Малис, остановившись на углу, видели, как то и дело хлопали ставни в прилегавших к площади домах – люди в страхе ожидали неминуемой развязки, не решаясь выйти наружу. Девушка прикрыла усталые воспаленные глаза.
­- Я знаю, я обещала никогда не пускать его сюда. Но у меня не было выбора, честное слово не было.
Она уже слышала далекий шум гигантских крыльев. Арагил ворвался на открытое пространство площади подобно урагану, заставляя бегущих пригибаться к земле. Крики усилились. Алиса прошептала заклинание воды и фонтан ожил – его струи хлынули на камни, заполняя все пространство, стекая тысячей ручьев от центра площади к краям. Словно весна на мгновение пришла к Лакримар до срока – в воздухе запахло свежестью, но человеческий страх оказался сильнее. Весна исчезла, но вместе с ней исчезло и гигантское огненное кольцо, устроенное волшебницей из Звездной Башни. Пропали и оборотни, словно не было их вовсе.
Раги сделал последний, почетный круг над площадью и скрылся в вышине.

[Клер >>>]

Глава двадцать пятая.
Узел судеб

«…атмосферу лжи и подстрекательства к междоусобной войне. Мы, Гильдия Вершителей Лакримара, пользуясь данным нам безусловным правом судить и решать, доводим до сведения граждан города следующее:
Первое – нападение на Монастырь Духа было совершено людьми, весьма искусными в магической науке, и безусловно не являющимися оборотнями. Личность данных людей нуждается в установлении, в связи с чем любая помощь будет считаться неоценимой.
Второе – Братья Духа с высокой степенью вероятности живы, за исключением тех троих, чьи останки обнаружены в Монастыре. Это дает нам право предполагать, что нападение было не столь уж неожиданным и затрагивало куда более важные мотивы, чем присвоение оборотням статуса Гильдии. Тщательное расследование в стенах Монастыря должно быть продолжено, и сформированная комиссия должна обладать максимально возможными познаниями в магии.
Третье – никаких следов присутствия крылатой девушки и ее соратников в монастыре не обнаружено, однако мы помним, что данная особа прожила там около 15 лет, в связи с чем не будем настаивать на бесспорности данного факта.
И четвертое – в связи с упорным нежеланием Глав Высших Гильдий Магов и Торговцев способствовать расследованию, мы в свою очередь делаем вывод….»
­- Глава! – в комнату без стука вбежала Кара – одна из троих молодых Вершителей, побывавших в Монастыре, и безусловная фаворитка Сайласа, сама об этом естественно и не подозревавшая.
Вершитель оторвался от текста предстоящей речи и подметил, как запыхалась девушка – не от беготни по лестнице, но от изумления и шока.
­- Что вы хотели бы сказать мне, Кара?
­- Глава… - ученица перевела дыхание. – Глава…этой ночью…этой ночью оборотни напали на Звездную Башню. Там была Алиса…Алиса и ее дракон.
Сайлас отвернулся. Ему просто необходимо было скрыть от этой девушки свое смущение…смущение и разочарование. В этом городе никогда ничего не будет в порядке. Взяв со стола с такой тщательностью выписанный документ, Вершитель медленно, без какого-либо видимого усилия начал рвать листы на мелкие кусочки.
* * *
Из уголков глаз текла по щекам прозрачная, теплая влага, но он продолжал не мигая смотреть на свои кисти, каждую секунду ожидая превращения. Но его не было! Ворон устало откинулся назад, прислонившись головой к холодной поверхности фрески и попытался признать неизбежное. Конец, каким бы он ни был – теперь приближался с невероятной скоростью. Он больше не мог превращаться в птицу. Он больше не мог летать!
Интересно, чей же все-таки дротик попал по руке Темному? Старик хмыкнул – обычное совпадение, но вспоминать о нем было приятно. Чтобы одновременно погрузить во тьму весь подвальный и первый этаж Башни, ему пришлось отдать всю энергию, что была – остатков хватило лишь на то, чтобы уйти. Сбежать. Зачем он вообще пошел туда, зачем? Ради Алисы, которой там не было?
Ворон не думал, что девушка рискнет вызвать в город дракона. Красота и мощь Арагила, хотя он видел его всего лишь долю мгновения, перед тем как укрыться в Купели, поразила его. Да, это был Зеленый Благородный – и такой огромный! У него захватило дух от воспоминаний и радости. Все, кто так или иначе общался с Повелителями драконов, учились видеть в этих гордых и мудрых животных нечто сродни обещанию победы. Но если Арагил – это все, что осталось…Ворон вздохнул и прикрыл воспаленные глаза. Может быть, если он немного поспит, силы вернутся.
День медленно тек своим чередом. Заглядывавшие в Купель Воины не замечали свернувшегося ничком старика – он казался им всего лишь кучей старого тряпья, оставленной бродягами. Сон Ворона был беспокоен – он то и дело просыпался, ему снился барахтающийся в кровавом море Ариман, Алиса с зияющими ранами на месте крыльев, скрестившиеся в поединке Верлиль и Кальгиль. Все это были не пророчества, но отголоски будущего и прошлого, переплетения нитей судьбы – возможные, но и только. Силы не возвращались – его знобило, хотелось пить. Мысли о возвращении на аллею Шумящей Листвы старик отбрасывал снова и снова, хотя знал, что там встретит надлежащий уход и тепло. Если уж умирать – то здесь, решил он, в этом последнем завещании безликих, среди воплощения их дум, рядом с единственной надеждой на победу в борьбе с Тьмой. Если бы он только посвятил ее раньше…а теперь все проиграно из-за его собственной непредусмотрительности.
Ворон внезапно ощутил зов и внутренне возликовал, поняв, кто именно его разыскивает. Это его последняя надежда…Алиса должна быть посвящена, так почему бы заклятому врагу не сослужить ему эту последнюю службу? Старик снова погрузился в полусон, только теперь на его губах блуждала улыбка.
* * *
Морган все делал не торопясь – он уже слышал всю историю от Малиса, и ничему не удивлялся. Смазал ожоги Гвендаля, Сигмура и Сони, почти не реагируя на бурную жестикуляцию всех троих, дождался, пока Алиса заварит и принесет целебного отвара, и только после того, как все расселись, позволил себе принять участие в общем разговоре.
­- ..если старикан действительно все разведал, у нас остается только один выход, - щурясь, Сигмур маленькими осторожными глотками пил снадобье.
­- Аваллах… - Соня, скинув плащ и рубашку, осталась в одном корсете и брюках. – Я не могу поверить…я не могу, это все дичь! Алиса, ну хоть ты со мной согласись! Он же.. он же идеальный воин, понимаете? Если я кого и уважала в нашей Гильдии, так это был Аваллах и его нельзя не уважать…хотя теперь…
­- Если он хотел похитить Алису, но ошибся – почему не отпускает ее? – убитый горем Гвендаль даже не притронулся к пиале – запустив пальцы в длинные пепельные волосы, он сидел неподвижно, не глядя ни на кого. – Что она ему сделала, зачем ему вздумалось мучить мою сестренку? Она же еще совсем ребенок…
Морган хотел было высказать свои наблюдения, но сдержался, заметив по лицу Алисы, что и ее терзает подобное намерение. Только сейчас не хватало таких известий, тем более, по мнению господина Никто, у них были и более насущные проблемы.
­- Клер не станет ждать, пока мы освободим твою сестру, Гвендаль. У нас совсем мало времени, и пока я не получил весточки от Михая, которой очень жду, нам необходимо заручиться поддержкой Хапуна. Наверняка у него есть слабые места – на них и необходимо сыграть. Я договорился о встрече этим вечером.
­- Этим вечером?! – взвилась Соня. – Но как же Джо..
­- Если она у Аваллаха – ей вряд ли грозит что-то, - твердо парировал Морган. – Ты сама только что сказала – он – в первую очередь воин и не понаслышке знаком с понятием чести. Да, по каким-то причинам он отступил от кодекса, но не настолько, чтобы обидеть Джоти. А Клер обижена – и это еще мягко сказано.
­- И все равно… - не соглашался Гвендаль. – Ты не пони…
­- Я очень хорошо понимаю, мой друг, - Маг-Охотник положил оборотню на плечо руку в перчатке – все недосуг было снять – и сжал. – Но на кону жизнь всех оборотней Лакримара. У нас больше нет защиты – вы действительно напали и, более того, напали беспричинно.
­- Морган..
­- Алиса, я, быть может, говорю жестокие вещи, но мне страшно не меньше вашего. За всех сразу.
Крылатая грустно улыбнулась и покачала головой.
­- Я только хотела спросить – не видел ли ты Ворона?
­- За него я тоже боюсь, - признался тот. – Возможно…только возможно…мы не увидим его больше.
­- Но..
­- Алиса…он ведь считал себя всего лишь исполнителем чужой воли. Что, если…
­- Морган, ты обещаешь, что сразу после Хапуна мы идем за Джо? Ночью ли, днем ли.. – Гвендаль поднялся и подошел к окну, не находя места от беспокойства.
­- Да.
­- Мы все пойдем за ней, - Алиса коснулась щеки оборотня. – Все вместе.
* * *
«Бежать! Пока еще есть время, пока Башня еще спит.. может быть, я еще успею выбраться за городские стены. А там…кто знает, что там», - грустно подытожил Рислип и поморщился – раненное Ариманом колено все еще нестерпимо саднило, заставляя стискивать зубы при каждом движении. И несмотря на это, где-то глубоко в душе магу было любопытно, что же за заклинание может вызывать такую реакцию. Но сначала – выбраться отсюда, потом все размышления…
Он успел собрать свои нехитрые пожитки, и уже собирался воспользоваться черной лестницей, но в этот момент в комнату без стука вошли магистры Снилл и Харвик. Оба чернее тучи, но Рислипу отчего-то сразу стало спокойно, он положил мешок на пол и сглотнул.
­- Я не знаю, что делать…
­- Безликие тебя побери, Рислип, ты что – собирался удрать в такой момент? – Харвик возбужденно взмахнул толстыми пальцами и схватился за голову, словно собираясь выдрать клок волос. – Именно сейчас, мальчик, ты нам нужен как никогда.
­- Но Клер убьет меня! Разве…
­- Ты у нее второй на очереди, - мрачно хмыкнул Снилл. – После Гвендаля и компании. Ими она и займется, а ты…ты собирался совсем уйти из города?
­- Я думал добраться до Кройби…а там…не знаю, - честно ответил юноша. – Думаю, что попросил бы приюта у Алисы.
­- Дельная мысль, но пока что ты в безопасности, - магистр щелкнул пальцами и на столе появился кувшин с темной красной жидкостью. – Выпей пару стаканов и ложись спать, понял меня? Пока мы с Харвиком здесь – она не посмеет тебя тронуть, а ее визави, кажется, занят чем-то более важным. Ты что-то хочешь спросить?
­- Да.. – молодой маг сцепил пальцы и упрямо посмотрел прямо в глаза магистрам. – Неужели нельзя сделать хоть что-то? Мы вчера…она заставила нас драться с ними…неужели все маги города, как послушные овцы, будут слушаться темную колдунью? Это ведь позор…простите, магистр.
Лицо у Снилла исказилось так, словно мага в любую секунду могло вытошнить. Презрение смешалось с гневом – Рислип внутренне сжался в комок, понимая, что не имел права осуждать и говорить таких резких слов. Если магистр сейчас…
­- Я же говорил тебе, Харвик, что мальчик вполне готов, - слабое подобие улыбки исказило лицо Снилла еще сильнее.
­- Твоя взяла, - его собеседник хохотнул. – Рислип, выше нос. Мы больше не собираемся стелиться ковриком перед ножками миледи. Судя по всему, она собирается атаковать оборотней. Если так – она будет это делать в одиночку.
­- Что?! – Рислипу показалось, что он ослышался.
­- Да, - Харвик положил руки ему на плечи и хорошенько встряхнул. – Да, приятель. Мы покажем нашей красавице, что ей пора попридержать свой быстровозок – не то он перевернется, и нас утянет за собой.
Юноша не знал – радоваться или нет. Открытое противостояние Клер могло стоить дорого любому из членов Гильдии, но ведь нельзя же дольше оставаться в стороне.
­- Вчера ты здорово помог, когда спас Гвендаля, - Снилл не улыбался, но в его голосе отчетливо слышалось одобрение. – Многие в Гильдии не присоединялись к нам, потому что не верили, что можно напрямую пойти против Клер. А ты…
­- Я не мог позволить убить его, - пробормотал смущенный маг.
­- Да, а мы не позволим ей тебя тронуть, - Харвик сжал кучачищи.
- Я все думаю… - Рислип потер виски, - что имел в виду Темный, когда сказал, что попытается изменить предначертанное мне?
­- Если мы сумеем справиться с колдуньей – ты поймешь, - очень сурово, как показалось Рислипу, произнес Снилл, и вышел из комнаты, поманив за собой Харвика. – Поймешь. Надеюсь только, что мы не прогадали..
После второго глотка Рислипа сморил сон – он попытался было воспротивиться, но организм не выдержал борьбы с зельем, и молодой маг уснул прямо в кресле, свернувшись ничком и уронив руки.
* * *
Глядя на крошечные подсвечники, парящие под потолком, Клер старалась мысленно не возвращаться к прошедшей ночи, но ничего не могла с собой поделать. Разочарование и злость душили ее, подступая к горлу липким комом, поглощая все сознание целиком. Она не хотела его видеть.
Когда освещение было восстановлено, стало ясно, что оборотни ускользнули. Волшебница в бешенстве бросилась в погоню, отказываясь понимать, каким образом Посланец мог допустить подобное. Ведь он – сама Тьма! Неужели нельзя хоть раз довести дело до конца, поставить наконец точку хотя бы отчасти. Все было так просто – маги уже теснили нападавших, а теперь…мало того, что этот сопляк Рислип спас Гвендаля, так еще и Ариман позволил черт знает кому распахнуть ловушку. Неужели Алиса все-таки была там?!
Вырвавшись на площадь, Клер не долго думая, выстроила огненную стену, заключив таким образом волков в кольцо. В ноздри бил запах горелой одежды, который она с удовольствием бы заменила запахом паленой шерсти. Началась паника. Колдунья, стоявшая у самых дверей с высоко поднятыми руками, ощущала мощные потоки магической энергии, пронизывавшие все ее тело, ей было так хорошо, как никогда раньше, она уже чувствовала вкус победа на губах…и тут появился дракон.
Черт бы его подрал, он во второй раз сорвал ей все планы! И Ариман…Ариман снова ничего не сделал, хотя давно бы пора оторвать этой птице-переростку ее крылышки и свернуть шею. Если бы она только могла…беспомощно наблюдая за тем, как струи воды из фонтана заливают площадь, Клер испытывала жесточайшую досаду. Снова рядом с ней нет никого, кто мог бы помочь одержать верх. Темный – такой же трус, как и все остальные, только почему осознание этого доставляет ей такую боль? Почему?
Послышался шорох гобелена. Женщина вонзила острые ногти в подлокотники кресла и отвернулась к окну. Все невысказанные прошлой ночью горькие слова вернулись, требуя своего претворения в жизнь.
­- Миледи…
­- Вы все еще здесь, господин посланник? Мне казалось, что Звездная Башня уже не так интересна вам, чтобы задерживаться, - она сама не верила в то, что говорила, но полностью отдалась желанию уколоть его больнее – словно Темные могут чувствовать боль.
­- Ты не можешь игнорировать меня все время, особенно сейчас.
­- Особенно сейчас? Сейчас я прежде всего хочу знать, почему, Безликие побери этот город, нас снова постигла неудача? Эти хвостатые бестии уже были в наших руках! Уже были! И мы снова позволили им ускользнуть. Кто потушил весь свет вчера? Алиса?! Отвечай!
­- Ворон.
­- Ворон? Это еще кто? – удивленно пробормотала Клер, поворачиваясь к нему лицом.
­- Возможно, ты читала о нем в анналах. Он тот, кто ушел с Белой Феей Констанс после гибели Винда – ее самый преданный ученик.
­- Ученик Коснтанс? Ты меня принимаешь за полную дуру?! – взвилась волшебница. – Она же гниет в могиле уже столько времени, что даже ее внуки должны были бы состариться, если бы родились на свет.
­- И тем не менее, - покорно вздохнул Ариман. – Ворон жив, хотя да – он очень стар. Его поддерживает в этом мире только одна цель – оставить после себя достойного противника для Тьмы.
­- Достойного противника? Уж не эту ли соплячку он имеет в виду?
­- Вчерашний водопад был красив и по-своему изящен, - не согласился Посланец. – Она заметно выросла в мастерстве, да.
­- Поэтому ты струсил и не помог мне на площади, да? – снова взорвалась женщина. – Я была там одна, от этих идиотов не было никакого толку! Снилл и Харвик еще попляшут у меня за подобное поведение! Совсем расслабились, забыли, кому стольким обязаны – но я им напомню! Ты оставил меня один на один с драконом – только не говори, что струсил!
­- Нет, я не струсил, - угрюмо глядя в пол, Ариман теребил складки плаща. – Но наш с ним поединок мало что оставил бы от Лакримара. Это не та стихия, которую ты можешь себе даже вообразить, Темные и драконы воюют друг с другом испокон веков и подобные сражения каждый раз заканчиваются образованием новой Пустоши. Но я помню, что этот город дорог тебе…пусть немного.
­- Тогда зачем они вообще приходили? Думают, что мы нашли Фимиам? – Клер не удивилась бы подобным слухам, только не могла понять, кто их распускает.
­- Нет, они пришли за сестрой Гвендаля.
­- Чего? – изумилась колдунья, впервые осознав, что ничего не знает об истинной сути вчерашнего нападения. – Какой сестрой и при чем тут моя Гильдия?
­- Ее похитили, и наши доблестные, но простодушные противники решили, что за подобной подлостью можешь стоять только ты.
Эта реплика заставила ее улыбнуться. Вот оно все оказывается как просто – проще некуда.
­- Мило…даже очень. Думаю, теперь даже упертый Сайлас не станет возражать, если мы слегка разворошим это осиное гнездо. Завтра же! – зеленые глаза метали молнии. – И о сестренке этого вождя-неудачника тоже стоит позаботиться, я думаю. А сейчас уйди…мне надо прийти в себя.
­- Ты…впрочем, как будет угодно моей леди, - Ариман медленно, словно в нерешительности поклонился. – Ты всегда можешь найти меня внизу, в комнате кастеляна. Потому что даже если эта башня рассыплется до основания, даже тогда я не покину тебя, миледи. До встречи.
Она едва не бросилась за ним следом, чтобы остановить, задержать, удержать и никогда не отпускать больше. Но сейчас не время…еще не время. Осталось немного и тогда весь мир не сможет помешать им быть вместе навсегда.
* * *
Как же такое могло случиться! Кто позволил произойти подобному, ведь они же…всего лишь сутки назад…Симон не находил слов. Все казалось слишком нереальным, и больше всего – молчание города. Неужели Лакримар настолько запуган, неужели горожан уже не волнует ничего, кроме собственной жизни и имущества? Чистолюбу не сиделось дома – выскочив за дверь в одной рубашке, без плаща, он быстро замерз, но упрямо продолжал бродить по улицам, не находя ответов ни на один вопрос.
Да, причина быть должна. Как не хватало ему сейчас отзывчивой, всегда готовой помочь Пини! Симону хотелось узнать все самому, но идти на аллею Шумящей Листвы? Это может сослужить его друзьям плохую службу. Но как же все эти ужасные слухи? Про огненный фонтан и дракона? Про оборотней и всякие ужасные заклятия, которые рассылали маги Звездной Башни? Симон помнил лицо Рислипа - этот молодой маг не мог их предать, но что же тогда произошло?
Мучимый сотней сомнений, мужчина оказался недалеко от здания Пяти ветров и вдруг застыл от изумления – навстречу ему шел Старина Хапун собственной персоной, да еще в таком хорошем расположении духа, в каком Симон его не видел как минимум несколько лет. В такой момент подобное не могло не испугать Чистолюба – зная коварный характер Хапуна, он ни секунды не сомневался, что Торговец затеял очередную подлость.
­- Хапун, вы?
­- Симон, мой дорогой Симон-Помело!! – Торговец едва ли не подбежал к нему на своих коротких и очень толстых ногах, с жаром потряс руку и расплылся в улыбке. – Как я рад вас видеть, право слово! Чудесный денек, не так ли?
­- С каких пор вы стали любить дождливые утра?
­- С тех пор как научился видеть за облаками солнце, - лукаво прищурился Хапун. – Здешние закоулки вообще чрезвычайно живописны, должен сказать. Не даром я здесь в свое время…впрочем, заболтался. Дела, дела, дорогой Симон! Надеюсь, скоро мы с вами еще свидимся.
«В свое время ты устроил в двух шагах отсюда питомник для крысозмей», - подумал вдруг Симон и почувствовал, что его волосы зашевелились от страха.
* * *
За всю ночь он едва сомкнул глаза – ему ежесекундно мерещился шорох в той части комнаты, где спала на самом краю лежанки Джоти. Паладин и сам не знал, чего боится – того, что девушка сбежит или попытается снова заговорить с ним. Утром он с тоской подумал о Гильдии и Бретте, который наверняка сбился с ног, не в силах объяснить себе исчезновение собственного заместителя. Но Аваллах не мог сейчас оставить Джо одну – им владел безотчетный страх, что девушка дождется его. Необходимо найти выход из этого чудовищного тупика – так или иначе.
Утром, когда оба встали, в комнате опять повисла вынужденная, неприятная тишина – казалось, девушка ждет от него каких-то слов, но паладин молчал – любая фраза могла подарить пленнице неоправданную надежду на то, на что ей нельзя было надеяться. Потянулись мучительные минуты, в продолжении которых Воином все сильнее овладевало отчаяние.
Девушка составила на край стола грязную посуду, застелила постели и уже было потянулась рукой к ставням, но передумала. Ее забота душила Аваллаха – он понимал, как сильно хочет сейчас избавиться от плененной по ошибке Джоти, и стыдился собственного чувства. Да, стыдился – но девушка мешала ему полностью погрузиться в самоуничижение, которого паладину так страстно хотелось. Хотелось обвинить себя во всем, помириться с этим, хотелось уйти из этого мира, и только хрупкий силуэт на фоне закрытого окна вынуждал его снова и снова возвращаться к реальности.
­- Почему ты не уходишь? – собственный голос показался ему невыспавшимся и хриплым. – Джоти…
Девушка молчала, только смотрела на него глазами полными слез. Аваллаха била дрожь.
­- Я не могу дать тебе того, о чем ты просишь, Джо. Я…со мной уже все кончено, поверь. Мои битвы проиграны, больше нет ни пути назад, ни пути вперед. Я – застывший каменный истукан – тебе нельзя со мной.
­- Почему? – тихо, сглотнув, пробормотала она. – Почему этот мир…почему вы позволили ему так с собой поступить?
­- По собственной глупости, - он с трудом выдавил улыбку. – Но я не сильно жалею, девочка. Эта жизнь была не так уж плоха, поверь.
­- НЕТ! Нет, нет, нет! Вы не посмеете! – она вскочила, сжала кулаки и продолжала кричать, упрямо не поднимая на него глаз. – Не посмеете!
«Глупо…, - это была единственная мысль, пришедшая сейчас ему в голову. – Глупо что-то говорить ей. Глупо пытаться обелить самого себя. Лучше пусть уйдет…Пусть уйдет!» Но вслух он так и не смог сказать ничего, кроме:
­- Мне жаль, что так вышло.
Они снова сидели в молчании. Аваллаху было что вспомнить – Ивейлсдейл, Нарбонна, кодекс, драконы, Верлиль…все смешалось в его сознании в один бесконечный нераспутываемый клубок, в центре которого маячила Джоти – подобно духу возмездия, облеченному в хрупкую прекрасную оболочку. Хотелось пить…но желание вечного покоя было сильнее.
­- Мы должны расстаться, Джо, - он предпринял новую попытку – более спокойно, без каких-либо эмоций или откровений. – О тебе беспокоятся твои друзья, твой брат.
­- У моего брата есть Соня, чтобы поддержать в трудную минуту, - упрямо процедила она. – А у вас нет никого.
­- Но…
­- Прекратите говорить таким тоном, я готова вас ударить! – вдруг вскричала она. – Как вы смеете купаться в жалости к себе, если столько еще впереди, если столько еще можно сделать, достичь, узнать?! Я знаю, вы гораздо старше меня, но ведь жизнь…она такая длинная, она такая…
­- Моя жизнь уже не кажется мне столь длинной, - пробормотал он, зная, что провоцирует ее на новую вспышку гнева.
­- Замолчите! – выкрикнула девушка. – Я останусь здесь даже против вашей воли, я буду сидеть в своем углу, я вас не трону, но не перестану молить изменить свое решение. Я не могу…не могу позволить вам совершить такое с собой. Слышите? Вам придется тащить меня силой!
Он усмехнулся. Может быть, в этом есть доля истины…может быть, последнюю песнь стоит отдать на волю ветров и дождя, а не ставить точку самому? «Но эта малышка все равно не знает, на что толкает меня, - пробормотал он. – Да простят меня Безликие за ее боль – былую и грядущую».
* * *
Малис не особо удивлялся царившей панике – сам он при этом был на удивление спокоен. Даже немного равнодушен. Отчасти это было вызвано верой в магию Алисы, отчасти – в везение, неизменно им сопутствовавшее раньше, но на самом деле Охотник понимал – их противники тоже растеряны и не успевают реагировать должным образом. Фигуры на доске слишком перемешались и теперь черным, чтобы сделать ответный ход, приходится думать не меньше, чем белым. В этом наше преимущество и шанс на победу.
Малис никогда ни с кем кроме Моргана не обсуждал свое отношение к их врагам – но на самом деле он опасался Старины Хапуна гораздо сильнее, чем Клер и даже Темного посланца. Сам не зная как, юноша ощущал в Торговце большую силу духа и в то же время ему казалось, что разум хитреца все время балансирует на тонкой грани безумия, каждый раз с трудом удерживаясь на краю. Что, если их нападение на Башню станет последней каплей? Безумный Хапун в миллионы раз опаснее Хапуна расчетливого.
Именно поэтому, пока остальные в тревоги строили догадки о реакции разгневанной Клер, Малис готовился к их вечернему визиту. Он и сам не знал, зачем берет все эти вещи – дополнительный кинжал, пару веревок, свечи, крюк и пригоршню маленьких дротиков. Вроде бы, излишняя предосторожность, но Малис боялся за Алису. Хапун ни за что не согласился бы так легко на предложение Моргана, если бы у него не было плана. Смертельно опасного плана.
Вошедший в комнату Маг-Охотник молча следил за его приготовлениями.
­- Я получил записку от Михая, - вдруг произнес он. – Нам нужно продержаться эту ночь и возможно уже завтра все будет решено.
­- Решено? – непонимающе переспросил Малис.
­- Фимиам найден, - тихо, чтобы никто не услышал, прошептал Морган. – Мы должны продержаться, чего бы это ни стоило.
* * *
Это был Ворон! Триста адских псов на его голову, это был Ворон! Ариман, зажимая ладонью порез, который уже почти затянулся, мерил комнату шагами и не знал, как ему выразить свою злость. Он осмелился…этот жалких прихвостень Белой Феи осмелился помешать его задумке. Теперь Рислипа уже не тронуть – такие игры судьба позволяет только один раз. А это значит…
Ариман не хотел думать о том, что это значит. Судьба юноши – ближайшая – была видна ему как на ладони, но если он окажется…если он станет…то что же случится с…? Ему не хотелось хоть на секунду позволить себе представить такой вариант. Нет, нет и еще раз нет! Безликие подери этот злосчастный город, в который он пришел, чтобы нести горе, а в результате сполна познал его сам. Или еще не сполна?
Но старикашка должен ответить за свою шалость, потому что такие фокусы – это уже не по правилам. Белым магам полагается быть кроткими и смирными – никаких атак из-за угла, да еще и…черт, кто же из этих щенков попал в него дротиком? Впрочем, это вопрос волновал Посланца меньше других. А вот Фимиам…Ариман чувствовал досаду. Он надеялся, что Братья каким-то образом проявят себя, найдут способ встретиться с Гвендалем или Алисой, но все его наблюдение за аллеей Шумящей Листвы доказывало обратное. Может быть, нападение на Монастырь было излишне суровым ударом для них, вызвавшем лишь желание затаиться и забыть обо всех. Может быть.
Отправляясь на поиски Ворона, Ариман оставил на стене комнаты Сельгрена послание для Клер – златоволосой, печальной и рассерженной, самой прекрасной в мире. Ему хотелось поскорее вернуться, забрать ее и забыть о существовании проклятого города, с его тайнами, которых он больше не хотел знать.
* * *
В одной рубашке Бланш стояла у окна и сосредоточенно изучала сползающие вниз по стеклу дождевые капли. Наступил новый день, а она так и не достигла своей цели, которая чем дальше, тем становилась бессмысленнее. Еще одна попытка? Во имя чего все это?
Охотница знала, что ей давно бы пора вернуться в Лес. Шэму наверняка сутками не вылазит из шалаша, задвинутый Михаем куда подальше от дел Гильдии. Каждый день, проведенный в Лакримаре, подтачивал ее влияние, затрудняя возвращение к прежней власти. Если женщина и жалела об этом, то не сильно. Гораздо большее раздражение вызывала в ней невозможность повернуть все случившееся вспять. Самое обидное – Бланш и сама не знала, что бы сделала иначе, но нынешняя ситуация казалась тупиковой и нервировала ее.
В дверь постучали, и вошла хозяйка дома – степенная, дородная женщина, с невыносимо визгливым голосом и целым выводком детишек. Здесь Бланш чувствовала себя в безопасности – мало кто знал о том, что в этом простом с виду доме за приличную сумму можно снять маленькую чистую комнатку, еще и с аппетитно дымящимся завтраком в придачу. Не успела хозяйка поставить на стол поднос, как сразу же начала делиться последними сплетнями:
­- Ох, госпожа, что сегодня ночью творилось на площади! Такое сказывают – не знаешь, чему и верить! Говорят, драконы вернулись и хотели город своим пламенем пожечь, да только маги им не дали – выпустили из фонтана всю водицу, но потушили пожар. А кто говорит, это снова проклятые волки приходили, хотели на Башню напасть, да только их самих выгнали и в огненное кольцо взяли! Вот страху-то я думаю натерпелась моя сестрица – она ж поди у самой площади живет, из ее окон все как на ладони видать. Вот сейчас накормлю вашу милость, да побегу проведаю – может, еще чего расскажет…
Бланш не могла заставить себя даже прикоснуться к еде. Рассказ хозяйки давно перешел на что-то другое – то ли насквозь червивые яблоки, едва не оказавшиеся на общем столе, то ли о соседском лоботрясе, по вечерам забрасывавшем ставни дома камнями. Сигмур… она со страхом думала о том, чем могло закончиться для него подобное приключение. Из Звездной Башни не так просто вернуться, особенно теперь, когда на стороне Клер Темный посланец. Бланш отодвинула поднос.
­- Я не голодна. Вы же спешили к сестре – идите, я немного прогуляюсь и тогда точно все съем до последней крошки, - она умела быть обходительной с простыми горожанами, особенно если надо было от них избавиться.
Дождавшись, пока болтунья отправиться за новой порцией сплетен, Бланш оделась и вышла на улицу – в туманную промозглую сырость осеннего утра. До Костяной мельницы было не так уж далеко, но Бланш тащилась туда черепашьим шагом, не зная, чего боится больше – задать вопрос или получить ответ на него.
На верхней площадке лестницы было темно. Охотница решила не зажигать факел и положиться на чутье, хотя понимала, что проигрывает оборотням в бесшумности. Она находилась на чужой территории, каждый шаг мог оказаться последним, но женщина все-таки рискнула спуститься вниз – другого пути в подземелья она не знала, и не привыкла отступать. Внизу оказалось чуть светлее – верхнюю часть стен надежно заняли светящиеся слизни. В углу, на сваленном куче тряпье лежал мужчина – Бланш подошла чуть ближе, наклонилась и едва не упала, узнав того, кого считала своим самым заклятым врагом.
Сигмур спал, тяжело дыша – она внимательно оглядела его с головы до ног, ожидая увидеть раны, но их не было. Лишь опаленные волосы и брови, да разорванный плащ подсказали ей, что услышанное утром было правдой. Но он был жив. Жив! Женщина почувствовала, как против воли все ее существо наполняется радостью. Клер не убила его…не смогла! Она не смогла! Стремясь унять дрожь в теле, Бланш обхватила себя руками и вдруг пальцы правой руки коснулись металла на рукояти кинжала. Вот он…здесь…перед ней, такой беззащитный. Спит и не слышит ничего, потому что смертельно устал после сражения. Она могла бы.. она могла бы решить все вопросы, узнать все ответы сейчас, одним взмахом клинка. Могла бы?
Охотница опустилась на колени и осторожно коснулась губами напряженно пульсирующего виска. Признать поражение, когда никто этого не видит – не так уж тяжело. Особенно если прощаешься навсегда.

И где же все-таки отзывы?

Сообщение отредактировал Клер - 22-10-2008, 16:21

[Gathering >>>]

я! я отпишусь!
прочитала все на одном дыхании, поэтому почни ничего косяковенького не заметила. Вот только:

В этот момент свет рухнул.

Это как?????? Вот чисто практически мне сложно такое представить. Хотя фраза очень сильная иммеено за счет своей необычности
Что-то еще было, но види мо уже не судьба отыскать
Получила огромное удовольствие Динамика харрактеров хорошо прописана. Меня увлекает

[Клер >>>]

Глава двадцать шестая.
Ночь в агонии. Часть первая

Ева готовилась к предстоящему вечеру словно к первому балу. Все в ее облике было продумано до мелочей: корсет цвета уходящей ночи с нетугой шнуровкой и вырезом, откровенность которого слегка превышала все мыслимые приличия, темно-бордовая юбка-шаровары со множеством спрятанных в складках кармашков – в них женщина аккуратно расположила весь свой нехитрый арсенал отравленных игл и разрывных шариков – сложнейшая, тщательно закрепленная прическа – волосы не будут мешать при беге, а общий облик ничуть не пострадает. Длинные, до локтя сетчатые перчатки и кружевной ободок на шее. Ева смотрелась в зеркало и не могла оторвать взгляда – ей казалось, что любой спектакль с такой героиней в главной роли должен иметь оглушительный успех. Сегодня – ночь ее мести, и она собиралась встретить ее наступление во всеоружии своей красоты.
Когда она вошла в зал, Хапун едва взглянул в ее сторону – впрочем, женщина уже привыкла к подобному отношению с его стороны и не обижалась. Она все еще не поняла, кто они – союзники, любовники, все вместе или что-то совершенно иное. Торговец делился с ней ближайшими планами вполне искренне –сценарий сегодняшнего фарса они прорабатывали сообща, но она чувствовала, что Хапун многого не договаривает. Больше всего она боялась магических книг, которые он долгие часы изучал в кабинете, причем пару раз он умудрялся таинственным образом из него исчезать, а потом появляться. Все это мало походило на союзничество, но когда она начинала задавать вопросы, то в лучшем случае оказывалась в его постели. В худшем – оставалась одна.
Но сейчас было не время рассуждать о подобном. Ева ослепительно улыбнулась, но Торговец не обратил внимания на ее чары. Он кивнул в сторону маленькой дверцы, скрытой за тяжелой портьерой.
­- Иди туда и не высовывайся, пока их не останется только двое. Поняла меня? Как бы сильно тебе не хотелось потрясти своими титьками перед носом у Гвендаля, ты дождешься, пока его не станет, и только потом появишься. Поняла? Время шуточек прошло!
Ева обиженно поджала губы, но не посмела ослушаться. В этом заключался, по ее мнению, единственный недостаток плана Хапуна – она так и не встретится с Гвендалем лицом к лицу. А жаль.. правда жаль. Ева вспомнила длинные пепельные волосы и мягкую улыбку вождя оборотней, и почувствовала нарастающее в груди желание. Это несправедливо, в конце концов. Но перечить Хапуну опасно, а идти против него сейчас – неразумно. Оставалось ждать – она прильнула к потайному отверстию в двери.
Когда часы пробили девять, через основной вход слуга ввел в комнату всех четырех друзей – Ева про себя не могла не обрадоваться отсутствию Моргана, чье магическое искусство могло изрядно подпортить картину. Гости расселись вокруг широкого дубового стола, явно чувствуя себя не в своей тарелке. С особенным пристрастием разглядывала Ева Соню – ей показалось, что вампирша осунулась и одновременно повзрослела за прошедшее со времени их последней встречи время, в чертах лица проступило что-то похожее на мудрость и отрешенность. «Что нашел Гвендаль в этой рыжеволосой шлюшке-вампирше»? – в очередной раз с досадой подумала Ева, вонзая ногти в ладони. Впрочем, может быть перед смертью она и пожалеет об этом. Ловушка должна была вот-вот захлопнуться – Ева хищно улыбнулась и в который раз поправила свой наряд.
По залу пронесся звон невидимых колокольчиков. Алиса, как самая чуткая, вскочила на ноги, но было уже поздно – под стульями, на которых сидели Гвендаль и Соня, раскрылись потайные люки, после чего вампирша и оборотень с криками ужаса рухнули вниз. При мысли о том, какие их там ожидают встречи, Ева невольно содрогнулась – план Хапуна был поистине жесток и безупречен. Она хмыкнула в окружавшую ее темноту и вошла в зал.
Растерянные Малис и крылатая стояли по обе стороны от стола, не решаясь сделать хотя бы шаг с места. Женщина рассмеялась – Хапун немало поработал над интерьером – с потолка на глупцов таращились горгульи, тяжелые черные портьеры создавали ощущение безысходности и духоты И еще эти колокольчики, беспрестанно звеневшие откуда-то сверху.
­- Ева! – первым опомнился Малис. – Что ты делаешь здесь? Где Гвендаль и Соня?
­- Там, откуда им вряд ли суждено вернуться, - хмыкнула женщина. – Впрочем, вас на этом свете тоже никто не задерживает, мои голубки!
Две отравленные иглы вылетели из ее рук практически одновременно, но вмешался случай – увидев направленное на Алису оружие, охотник метнулся в ее сторону, оттолкнув девушку, и, таким образом, сам избегнул предназначенного ему удара. Ева сверкнула глазами, но сдержалась – это был лишь первый, пробный удар, а игра в кошки-мышки могла продолжаться достаточно долго – столько, сколько она пожелает. Дверь, через которую они попали в зал, была наглухо закрыта с обратной стороны слугами Хапуна.
­- Резво бегаете, голубки. Но это вам не поможет!
Еще один бросок – на этот раз обе иглы летят в сторону Малиса, но девчонка прикрывает его своим телом – и иглы отскакивают от мантии Беатрисы, безжизненно падая на пол. На секунду в голову Еве стучится страх – а если Хапун затеял это представление, чтобы избавиться и от нее тоже? Но она отбрасывает эти мысли, перемещаясь в другой конец комнаты и атакуя Малиса теперь уже с двумя кинжалами в руках – юноша парирует тонким клинком, неизвестно как оказавшимся в его руке. Ева чувствует нарастающее раздражение – она ожидала более быстрого окончания забавы, но теперь вынуждена вслед за Малисом кружить по комнате – Охотник не дает ей даже минутной передышки. В конец разозленная женщина делает еще один, очень сильный выпад, но каблуки скользят по начищенному до блеска полу, она оступается и падает на спину, практически к ногам тех, кого планировала уничтожить.
­- Алиса, быстрее, помоги мне! – кричит наваливаясь на нее всем телом юноша, одновременно доставая из складок плаща веревку.
Ева улыбается – она осуществила задуманное до конца. Убить этого сопляка сейчас так легко, что она отказывается от этой затеи. Крылатая – вот истинная цель, достойная ее, Евы, триумфа. Пусть только подойдет поближе…еще ближе…вот так, хорошая девочка, теперь наклонись, чтобы мне не пришлось швырять иглу в тебя…ну же…да, вот так…
Малис стискивает ей запястья веревкой в тот самый момент, когда Алиса оказывается совсем близко – так, что Еве слышно ее глубокое взволнованное дыхание. Игла летит – но по кривой линии и лишь царапает девчонке щеку. Алиса кричит, Малис в ужасе бросает Еву лежать на полу со связанными руками. Быстро оглядываясь, он находит потайной выход за портьерой и увлекает напуганную девушку за собой, забыв о пленнице. Скрежет зубов Евы сливается со скрипом закрывающейся двери.
* * *
Сигмур проснулся от ощущения чего-то влажного, стекающего по щеке прямо за шиворот. Стер каплю пальцем, попробовал на вкус – соленая. Вспышка сознания – она была здесь!
Сигмур вскочил, начал глупо озираться в темноте, но никого кроме слизней в подземелье не было. Легко взбежав по лестнице, оборотень прислушался – в сердце колотилась безумная надежда, что, может быть, она ушла совсем недавно. Может быть, еще не поздно. Пошатываясь, словно пьяный, он прошел сквозь стену и оказался на улице. Лакримар, объятый вечерним восточным ветром, дышал сыростью и холодом. Сигмур содрогнулся, вспомнив, что забыл в подвале плащ, но возвращаться не стал. Ему нужно было отыскать Бланш во что бы то ни стало, сказать ей…. О, как много ему надо было ей сказать! Сигмур носился по ночным улицам, пытаясь заглянуть в лица редким прохожим, шарахавшимся от него, как от сумасшедшего. Да он и был сумасшедшим, немало этого не смущаясь. Вот только той, которую искал, не было.
Значит, она все-таки не смогла его убить. Это значило для Сигмура так много, что несколько раз ему приходилось останавливаться и переводить дыхание – от усталости и от непередаваемого напряжения, в котором находилась его душа. Не смогла…значит… значит…Впрочем, он не решался довести мысль до логического конца – если захочет, все скажет ему сама, лишь бы найти ее. Лишь бы успеть, остановить…Безликие, помогите же!
Он прослонялся до самого утра, передвигая ноги уже только потому, чтобы не упасть в первую же лужу и не выть там, катаясь по земле, от ощущения собственной никчемности, ненужности, бесполезности всего происходящего и главное – от невозможности исправить случившееся. Таким, едва держащимся на ногах, его и нашел Морган, чтобы изменить его жизнь навсегда.
* * *
Рислип проснулся после обеда и больше не сомкнул глаз, сколько ни старался. Из комнаты выходить казалось неразумным – то есть, попросту, юноше было боязно. Колено зажило, как подозревал Рислип, не без помощи того самого снадобья, которым напоил его Снилл. За окнами смеркалось – дождя не было, серые облака ровным покрывалом застилали небо, не оставляя ни единого просвета для солнца. Сквозь открытое окно доносились редкие крики птиц. Лакримар молчал – это смущало молодого мага сильнее всего. Еще недавно любое, даже ложное обвинение в сторону оборотней заставляло население гудеть, словно пчелиный улей – Рислипу вспомнилась его встреча с разгневанной толпой. Юноша невольно вздрогнул. Уж лучше бы они снова…
Дверь черного хода, которую Рислип старательно скрывал небольшой ширмочкой, скрипнула – на пороге появился Харвик, боязливо оглянулся, после чего быстро зашторил ширму и шагнул на середину комнаты.
­- Сейчас или никогда, парниша. Готов слегка встряхнуть наше застоялое болотце?
­- Вы…вы о чем? – осторожно, не смея верить собственной догадке прошептал Рислип – от напряжения у него пересохло в горле.
­- Наша красавица ушла. Это уж ее личное дело – куда, но мы тута решили, что не резон пускать ее обратно.
­- Снова…снова будем на площади…бедные люди, - пробормотал юноша.
­- Нуу… - Харвик смущенно почесал в затылке. – Есть надежда на благоразумие госпожи колдуньи. Посланец исчез – на это одна надежда.
­- А если…если…он сможет…смог бы? – вопрос никак не выговаривался до конца.
­- Мы не знаем, - к Харвику вернулось спокойствие. – Рислип, твое участие…. В общем – идешь?
­- Да, - просто кивнул маг. – Иду.
Они спустились в зверинец, где Рислип впервые за всю свою жизнь в Башне увидел всех магов Башни вместе – на подоконнике сидел Джал, попыхивая трубкой и бормоча что-то сердитое, на коленях у Лорги мирно дремал его любимый камышовый кот Снорри, в углу перешептывались две молоденькие волшебницы-близняшки Варла и Карла, и было еще много знакомых и не очень лиц. У самых дверей их встретил Снилл – на лице магистра чар застыло необычайно торжественное, но все равно немного высокомерное выражение.
­- Коллеги! – усиленный заклинанием голос разнесся по Зверинцу с грохотом и затих. – Позвольте представить тем из вас, кто недавно прибыл, вот этого юношу – талантливого молодого мага, сведущего в зельях, которому вполне по силам стать следующим магистром разума. После соответствующей подготовки. Я не говорю, что его кандидатура абсолютна, однако..
­- Абсолют вообще недостижим в нашем мире, - прошамкал сгорбленный старик, в котором Рислип с трудом узнал магистра предсказаний, уехавшего на Заоблачный берег еще в первый год ученичества юноши. – Ваши мысли более чем читабельны, дорогой Снилл…однако гораздо интереснее услышать, как вы собираетесь осуществить задуманное.
­- Шуин, вы как всегда правы, - процедил недовольный Снилл, - впрочем, иного я и не ожидал. Для начала будет достаточно, если мы выскажем свое решение и не пустим миледи внутрь Башни.
­- Легко сказать… - пробормотала Варла на ухо Карле.
­- Так и быть, мы не станем использовать вас в качестве живого щита, - прогрохотал Джал, разбудив своим хохотом Снорри. – Хотя стоило бы, клянусь учением Безликих.
­- Никогда не успокоится, - поджала губы Карла, не любившая обсуждать собственные способности и способности сестры. – Мы – не магистры…
­- Все впереди, - бодро подмигнул ей Лорги, почесывая кота за ухом. – Итак, Рислип – ты ведешь нас?
Юноша хотел спросить – почему он. Хотел показать всю абсурдность подобного расклада сил – если все магистры спрячутся за его спину…но в глубине души уже знал ответ. Медленно, словно оттаивая после зимы, его сознание вместило в себя план Снилла, козни Аримана, надежды, которые возлагала на него Гильдия. Осознав все, он кивнул в знак согласия.
* * *
За окном вечерело. Уютный треск камина более не радовал слух леди Клер, Главы Гильдии Магов – правительницы Лакримара. Даже пламя свечи, казалось, в тревоге мечется из стороны в сторону отнюдь не по воле сквозняка. Хотелось свободы – не физической, а внутренней, опьяняющего дурмана, который бы не оставил камня на камне от всех неприятностей и проблем. Она поняла, что скучает по Ариману. Что ж…почему бы и нет, тем более она сама попросила его уйти, а значит – ей его и возвращать.
В комнате Сельгрена было темно. Клер подумала, что посланец мог и задремать где-нибудь в кресле – она продолжала относиться к нему как к человеку, пусть и не обычному. Но кроме умирающего старика на слишком широкой для него кровати в комнате никого не было. Собираясь уйти, женщина бросила взгляд на противоположную стену и похолодела – на темной поверхности отчетливо проступали подсвеченные голубоватым пламенем слова: «Никуда не выходи до моего возвращения. Ариман».
Колдунья перечла написанное несколько раз – но все-таки не могла понять смысла подобного….послания? Приказа? Просьбы? Она не девчонка на побегушках, чтобы слушаться каждого слова. Более того, ей как раз надо выйти и она это сделает. Тоненький укол страха уже не мог изменить ее решения – даже не потрудившись вернуться за плащом, волшебница выскользнула в наплывавшие на город сумерки. Ей хотелось как следует продумать завтрашнее нападение – ни одного дня передышки она оборотням давать не собиралась. Хватит и десятка самых опытных магов – магистры, она сама… Вспомнив о Рислипе, Клер закусила губу – ей хотелось наказать юношу как можно сильнее, при этом оставив его в Гильдии. Что ж, Ариман поможет ей придумать для него достойное возмездие.
Необходимо тщательно заблокировать любые пути отступления – ни один волк не должен уйти. Хватит того, что она уже один раз позволила им заползти обратно в свои норы, но второй раз подобного не повторится. И плевать на Хапуна с его интригами, и Ариману придется утешится полным уничтожением оборотней, вместо находки Фимиама. Может быть, за ним он и пришел в ее город? Не важно.
Она совершила довольно большую прогулку, и к середине ночи устала так, что решила вернуться в Башню. Завтра с утра придется послать пару магов, чтобы заткнули лишние дыры, и к обеду можно выступать. Все равно эту пещерные щенки вылезают только вечером, боясь простых жителей и солнечного света. Больше такие пустяки не будут их беспокоить, потому что они успокоятся навсегда.
У Башни ее ждали. Темные, расшитые звездами плащи, суровые лица – впереди стоял Рислип, и Клер с трудом подавила желание испепелить его на месте. Сначала нужно узнать, что им надо, - мысленно приказала она самой себе.
­- Можно узнать, в честь чего подобные ночные гуляния? – голос звучал уверенно и властно.
­- Наши дороги разошлись навсегда, леди Клер, - Рислип говорил так, словно прощался с родной мамашей.
­- Ваша дорога, милый мой, ведет прямо в подвал. Там вы сможете выбрать кандалы по вкусу, а сейчас я хотела бы пройти в свой кабинет.
­- Если бы это было возможно – нас бы тут не было, - донесся до нее грубоватый голос Джала.
Да что в конце концов эти наглецы о себе возомнили? Что они могут вот так запросто лишить ее всего? Женщина разозлилась – в небо полетела огненная струя.
­- Это было последнее предупреждение. Для тех, кто не помнит договор, - последнее слово она произнесла веско, отчеканив каждый слог.
­- Договор разорван тобой же, - вперед вступил Снилл. – Клер, ты сейчас не сможешь нам противостоять, пока твой темный приятель отсутствует. Я не допускаю и тени сомнения, что ты не сдашься так легко, но поверь – если ты решила нашими руками уничтожить оборотней, это напрасная затея. Мы долго думали, прежде чем пришли к выводу, что твое поведение более не защищает нашу Гильдию. Ты предала нас Тьме, позволила ей поселиться в Звездной Башне и думаешь, что это сойдет тебе с рук?!
­- Да как ты… - прорычала колдунья, кровь бросилась ей в лицо при упоминании Аримана.
­- Миледи… - снова Рислип. – Прошу вас, уйдите. Уверен, мы еще сможем…сможем что-то придумать, но сейчас самое лучшее для вас – покинуть площадь.
­- Щенок! Прихвостень этой безродной крылатой оборванки! Я вам всем сейчас покажу…
Сеть накрыла ее голову и руки раньше, чем волшебница сумела произнести хотя бы одно заклинание. Простейшее колдовство – детская игрушка, но сейчас она оказалась очень полезной. Рыча, Клер попыталась сбросить с себя липкую дрянь, но сеть дествовала только сильнее с каждым ее движением. Вскоре обессиленная колдунья была вынуждена опуститься на землю.
Она видела жалость в глазах Рислипа. Лица остальных казались застывшими масками, но молодой маг – он смотрел на нее с таким неподдельным сочувствием, что Клер смутилась и опустила ресницы. Когда она снова открыла глаза – на площади никого не было, и лишь тихий гул фонтана нарушал заповедную тишину в сердце города.
* * *
Они бежали все дальше во тьму, не оглядываясь и не думая о том, что ждет их впереди. Малис крепко держал Алису за руку, порой почти таща ее за собой – девушка стремительно слабела, и он знал, что ничего не может сделать прямо сейчас с попавшим на ее кожу ядом. Охотник хотел было высосать отраву, но крылатая не позволила.
­- Во мне больше магической энергии – она поможет справиться с ядом. Все-таки стрела прошла по касательной, - девушка погладила его по лицу, и от ее грустной улыбки у Малиса защемило сердце. – Пойдем, надо как-то выбираться отсюда.
Пол оставался ровным, а значит – они все еще находились где-то на уровне второго этажа дома Хапуна. Проход – узкий и явно заброшенный, все время петлял, но никак не желал выводить беглецов к лестнице. Малис начинал нервничать – еще немного, и ему, возможно, придется нести Алису на руках и это существенно замедлит их продвижение. Да где же этот чертов вы…
Пол под ногами вдруг пропал, свист в ушах, короткий, секундный испуг и все кончено. Они приземлились на кучу сырых опилок и грязной бумаги. Малис бросился к девушке – Алиса, со стоном прижимала к щеке ладонь и не вставала.
­- Любимая, держись – я думаю, теперь мы найдем выход. Это подвальный этаж, судя по всему…
­- Я верю – ты нас выведешь, - пробормотала, словно во сне, крылатая, и прикрыла глаза. – А я так…плохо себя чувствую.
­- Давай, поднимайся, - он закинул ее руку себе на плечо и легко приподнял хрупкое тело. – Пора идти.
Они брели теперь гораздо медленнее, но Малис не расстраивался – было так хорошо прижимать к себе девушку, время от времени поправляя сбивавшиеся на лицо локоны, шепча подбадривающие слова. Она казалась пойти невесомой и такой родной, что порой начинало щемить в глазах. Охотник тревожился за Гвендаля и Соню – зная Хапуна, не составляло большого труда вообразить себе их участь. Как только они выберутся на поверхность….только бы выбраться!
Проход сужался – на полу появлялось все больше и больше воды, как после недавнего дождя. Малис потянул воздух носом – пахло болотом и чем-то еще сладковато-кислым. Это не внушало ни капли оптимизма. Алиса, все еще в полудреме, держалась за его плечо. Вскоре весь пол покрылся водой – Малис с ужасом думал о том, что они попали в какую-то странную канализацию. Хотелось заткнуть нос – настолько затхлым был воздух, а миазмы, поднимавшиеся из воды, грозили свести с ума. По колено…вода тяжелая, словно песок – Малис всерьез подумал о том, что еще немного и ему придется взять девушку на руки. Вода пребывала.
На краткий миг Алиса очнулась и застонала – она, кажется, не очень хорошо понимала где они и что происходит вокруг. Юноша надеялся, что ее организм даже в таких жутких условиях продолжает бороться с угрозой, но никак не мог определить – так ли оно на самом деле. Хотелось пить. «Забавно, - подумалось ему. – Я держу в руках самую сильную волшебницу в Лакримаре и тоскую по пиале с простой чистой водой». За следующим поворотом он обнаружил, что вода поднялась им по пояс. Нагнувшись, Малис подхватил крылатую на руки и продолжил путь, молясь, чтобы этот кошмар кончился скорее.
Но вода все пребывала, не оставляя им ни малейшей надежды – осклизлые стены без единого выступа угрожающе нависали над беглецами, давя своей неприступностью. Руки приходилось поднимать все выше, суставы болели от напряжения, но меньше всего Малис был настроен выпустить свою драгоценную ношу. Алиса, прижавшись головой к его плечу, спала – ему хотелось как можно дольше оттянуть тот миг, когда придется ее будить и приводить в чувство. В этот момент он заметил на воде солнечный блик и возликовал, подняв голову - там в потолке зияла не слишком большая, но достаточная для спасения дыра.
Малис осторожно опустил девушку в воду, поставив на ноги – Алиса застонала, но сейчас он не мог позволить себе лишней траты энергии.
­- Проснись, - пара легких ударов по щекам не произвели никакого эффекта. – Любимая, мы спасены. Давай же, просыпайся. Я не могу без твоей помощи.
Он видел, как тяжело приходилось девушке – едва соображая, она старалась выполнять все его указания максимально быстро и правильно. На секунду Малис подумал о том, что она просто полностью доверяет его голосу, не допуская и тени сомнения в правоте доносившихся распоряжений. Кое-как ему удалось привязать к одному концу веревки все, что только нашлось, включая промокшие сапоги и плащ. Перебросив весь груз наверх, Охотник приподнял девушку так, что она едва доставала кончиками пальцев до отверстия.
­ - Ну давай же…если станешь соскальзывать – постарайся чтобы вся эта поклажа встала поперек…тогда сможешь…ну давай, любимая…ну пожалуйста.
­ Я постараюсь, - безжизненным голосом ответила Алиса.
Когда они оба уже были наверху, на горизонте чуть брезжил рассвет – тоненькой, едва различимой полосой. Площадь Звенящих Ручьев была далеко на севере, и теперь им предстоял изматывающий путь домой.

[Gathering >>>]

все интереснее и интереснее становится

откровенность которого слегка превышала все мыслимые приличия

На мой взгляд "мыслимые" можно опустить

вонзая ногти в ладони. Впрочем, может быть перед смертью она и пожалеет об этом.

О чем пожалеет???? о том, что ногти вонзала?
Получила огромное удовольствие от прочтения жду следующую главу

[Клер >>>]

Глава двадцать седьмая.
Ночь в агонии. Часть вторая

Ей удалось выпутаться из веревок за несколько минут, но какое-то время женщина сидела на полу, растирая запястья, и в растерянности оглядываясь вокруг. Вся их затея вдруг предстала перед ней в довольно неприглядном виде. Ева зло выругалась, в этот момент дверь хлопнула и она услышала тяжелые шаги Хапуна за своей спиной. Торговец молчал. По всей видимости, ему не составило труда восстановить картину случившегося. Ева не знала, стыдно ли ей – но испытываемое чувство не приносило никакого удовольствия. Наконец, она решилась поднять на Хапуна глаза.
Выражение лица, с которым смотрел на нее Торговец, наполнило душу женщины невыразимым ужасом.
* * *
Падение было недолгим – в ушах Гвендаля еще стоял отзвук Сониного крика, когда они с шумом приземлились в какую-то зловонную жижу. Вампирша немедленно вскочила на ноги, хотя Гвендаль мог поклясться, что она ударилась не менее больно, чем он сам.
­- Алиска! – вот первое, что выпалила девушка, и оборотень испытал небывалый прилив нежности и гордости за подругу.
­- Сонь… не могу утверждать наверняка, но мне почему-то кажется, что им там не хуже чем нам здесь.
Ответом ему был восхитительно-сердитый взгляд.
­- Я имел в виду, что надо как-то выбираться отсюда, - с улыбкой развел он руками.
­- Ну так пошли! – буркнула вампирша. – Или тебе нравится сидеть по шею в дерьме?
­- Ни в коем случае, любимая! – рассмеялся теперь уже в полный голос Гвендаль и легко вскочил на ноги, хотя правый бок протестующе ныл и ноги при ходьбе немного дрожали.
Они пошли в ту сторону, которая казалась менее затхлой – впрочем, царивший вокруг запах давал мало шансов на выбор верного направления. Гвендаль чувствовал, что его подруга буквально кипит от гнева, и вполне разделял ее чувства, но не мог не думать о том, почему Хапун поступил с ними таким образом – ничего не объяснив, без патетических речей о необходимости их уничтожения или чего-то в этом роде. Просто заманил в ловушку. И этому, Гвендаль был уверен – есть очень веская причина, вот только какая?
Соню явно подобные мысли не одолевали – на каждом повороте она принималась ругать Торговца, обзывая всеми нелестными прозвищами, которые он приобрел в Лакримаре за долгие годы. В душе оборотень улыбался – он чувствовал, как сильно любит ее, такую смелую, дерзкую, не всегда тактичную, но очень добрую и красивую. Впрочем, сейчас явно было неудачное время для того, чтобы произносить все это вслух – Соня бы накинулась на него еще сильнее прежнего.
Потом Гвендаль уже не помнил, кто из них первым услышал писк, но оба как по команде метнулись к стене, пытаясь прикрыть один другого – суть ловушки Хапуна начала вырисовываться во всей красе.
­- Эта жирная свинья решила покормить нами своих зверушек! – прошипела вампирша, доставая из ножен Риалин. – Я очень надеюсь, что Алиса…
­- О нет, для нее приготовлено что-то другое, - убежденно произнес Гвендаль. – И хотел бы я знать, почему нас разделили.
­- А я хочу знать – сколько там этих тварей и как с ними справиться.
­- У меня с собой дротики и кинжал, - попытался успокоить ее оборотень.
В ответ донеслось что-то неразборчивое. Осторожно выглянув в соседний коридор, Соня резко отпрянула, и клинок ее меча сверкнул сам по себе в окружавшей их липкой мгле.
­- Если мы сейчас не нападем – они бросятся на нас всей массой. Не забывай, они…
­- Да, - грустно хмыкнул в ответ Гвендаль. – Они хорошо натасканы на волчий запах. Как и на человечий, впрочем.
­- Тогда…?
­- Пошли!
Они выскочили из-за угла – чуть впереди Соня с Риалином, которым она нарезала в воздухе с жутким свистом огромные круги, и Гвендаль – в левой руке кинжал, правая – на поясе, где у него хранилась дюжина остро заточенных дротиков-звезд. Стая крысозмей, возбужденно шипя, бросилась в атаку – будучи размером с половину человеческого роста, животные в основном передвигались на четырех мощных лапах, но во время атаки вставали на задние и вытягивали длинные, змееобразные шеи, душа противника и раздирая ему кожу когтями. Поэтому с каждым крысозмеем приходилось разбираться в два приема – рубить отдельно шеи, а потом уже всаживать лезвие в тело, которое и после потери головы еще продолжало по инерции наступать на врага.
Под ногами отвратительно хлюпала жижа, ее чваканье смешивалось с оглушительным писком все прибывавших и прибывавших крысозмей. Утомленные схваткой Гвендаль и Соня переглянулись – им начинало казаться, что чудовищам никогда не будет конца.
* * *
Он поймал себя на мысли, что не может отвести глаз от лица спящей девушки. Завернувшаяся в одеяло Джоти напоминала ему фею…из тех, что он не видел уже более двадцати лет. Да, что-то похожее на юную чаровницу проглядывало сейчас в ее лице. Но решение принято, и, возможно, оно будет менее болезненно для нее. «Долги надо отдавать», - мысленно напомнил себе Аваллах и поднялся.
Сбор вещей не занял у него много времени – запасной плащ, пара кинжалов, фляга с добротной брагой и несколько кусков свежего, испеченного вечером хлеба.
За перекрестком трех дорог
Сомкнутся лики трех вершин.
Я вновь переступлю порог –
Судьбою бережно храним.
Так он напевал – совсем тихо, чтобы не разбудить спящее чудо, которое он встретил, увы, слишком поздно. «Впрочем – на все воля Безликих», - пробормотал он, смутно припоминая что в иное время и в ином месте верил совсем в других богов, да и в этих он не столько верил, сколько затвердил употребляемое всеми выражение. В последний раз бросив на девушку благодарный прощальный взгляд, паладин навсегда притворил за собой дверь комнаты.
Идти по ночному Лакримару было одно удовольствие, несмотря на пронизывающий холод. Воин шел медленно, словно заучивая наизусть очертания виденных столько раз домов, улиц, вспоминая какие цветы цветут летом на каждом окошке, какие запахи доносятся из пекарен, как гнездятся на крышах голуби и небрежно цокают по мостовой копыта довольных лошадей. Все это через какой-нибудь час останется в его прошлом, превратится в воспоминания – приятные, но уже не тревожащие душу.
В конюшнях было темно. Аваллах наощупь добрался до нужного ему стойла, отвязал гнедую в яблоках кобылу по кличке Верро и вывел наружу. У выхода, прислонившись к воротам, стоял Бретт и смотрел прямо ему в глаза.
­- Покидать город без ведома командира называется дезертирством, - тихо произнес он.
­- Ты, думаю, не будешь удивлен, если я скажу, что уже слышал эту фразу, - спокойно ответил Аваллах, замедлив шаг. – Я не вернусь, Бретт. И не прошу извинить меня, потому что это принесет лишь благо.
­- Кому?
­- Всем.
­- Не тебе решать подобный вопрос, - взорвался Глава Гильдии. – Зачем все это, скажи на милость? Сейчас, когда в городе полный кавардак, ты…
­- Я ухожу. Надеюсь, так станет чуточку яснее. И… - Аваллах помедлил. – Традицию с мечами, боюсь, придется нарушить. Я не могу отдать тебе Верлиль, но обещаю, что после моей смерти он вернется в Лакримар. Прощай, Бретт. Я хотел тебе сказать, что ты более кого-либо достоин звания Главы, но, полагаю, ты и сам уже это понял. Не позволяй никому повернуть свою душу к Тьме. Прощай!
Последнее слово он произнес, уже сидя в седле. Бретт, казалось, хотел схватить коня под уздцы, но остановился и еще долго смотрел вслед быстро удалявшемуся в сторону городских ворот всаднику – Аваллаху, который более не был Паладином Лакримара.
* * *
Руби не так уж часто встречал в своей жизни Братьев Духа, но все равно скорость, с которой они приступили в подготовке ритуала, его поразила. Еще за пару часов до заката к Вишневой Хижине подъехало три быстровозка в сопровождении двух Охотников на красивых пегих скакунах. Из повозок вышли десять Братьев – все в одинаковых темных робах с капюшонами. Двое несли на плечах по небольшому мешку. Быстровозки укатили, но Охотники остались – скрытые зарослями черемухи, они расположились на лужайке, категорически отказавшись входить в дом.
Братья работали неторопливо, но без перерыва – пока одни задрапировывали привезенными довольно грязными простынями всю мебель в центральной комнате, другие расставляли специальные треноги, вытирали пыль, законопачивали входы и выходы в другие помещения. Руби чувствовал себя неловко – Братья общались беззвучно, делая его посторонним в собственном ломе – ему хотелось хоть как-то помочь или просто послушать объяснения, но вторгаться в мысленную беседу казалось неуместным.
Сам Фимиам снова был скрыт – Руби порой казалось, что он узнает фигуру того Брата, что хранил драгоценный артефакт, но в глазах рябило от темных одежд и узнавание оставалось слишком мимолетным. Хотелось спать – всю ночь не сомкнув глаз, под утро Пахарь чувствовал себя разбитым и больным. В очередной раз вспомнились слова Брата о Ламмире, но ехать сейчас в город было нельзя. Сгустки крови на платке становились все крупнее. Закрадывался страх – тот самый, что уже однажды спас ему жизнь – страх умереть молодым.
К рассвету все было завершено.
­- Сообщение Моргану уже послано, так что нам остается надеяться, что он сможет собрать всех к назначенному часу. Фимиам нельзя вскрывать дважды для одного и того же желания – нам придется использовать весь сосуд сразу, потому что их очень много.
­- Значит… - сглотнул Руби, - если кто-то опоздает…
­- Мы будем бессильны, - подытожил Брат и отошел, снова оставив его наедине со своими мыслями.
«Правильно ли я поступил?» Руби мучился этим вопросом уже сутки, не зная, как подступиться к нему. С одной стороны, он решал вечную…ну пусть не вечную, но такую мучительную проблему всего Лакримара, но с другой…может быть, стоило подумать о Тьме, которую пророчествуют другие? Говорят, ей поддалась даже Клер…может быть, он сейчас потратит единственный шанс на спасение Лакримара на что-то неправильное? Кто может подсказать ему ответы?
­- Единственно верных ответов не существует, блуждающий, - незаметно у него за плечом оказался Брат. – Ты пытаешься найти абсолют, но правильней думать лишь о том, что важно сейчас. Будущее – слишком изменчиво и туманно. Все нити, которые ведут туда, не видны одному человеку.
­- Но…
­- Уже поздно идти к Ламмиру, - внезапно сменил тему его собеседник. – Теперь тебе может помочь только наследница Лазариса.
­- Наследница Лазариса? Великого целителя?
­- Да, - грустно качнул головой Брат. – Моли Безликих, чтобы она сумела добраться до тебя сегодня.
* * *
Октавий вздрогнул, когда за его спиной внезапно возникла высокая фигура Мага-Охотника. К любому оборотню непросто подкрасться незамеченным, и Охотники были единственными, кому благодаря бесшумным шагам это удавалось. Лицо Моргана странным образом дергалось, словно господин Никто с трудом сохранял серьезность, сдерживая рвущиеся наружу радостные эмоции.
­- Что-то случилось? – задал Октавий глупый вопрос, потому что просто так вряд ли кто-то с поверхности стал бы сюда приходить.
­- Да, - на этот раз Моргану не удалось скрыть мимолетную улыбку, которую он тут же с усилием погасил. – Час настал, Октавий.
Старик промолчал, давая ему возможность высказать все. Слишком много раз он уже думал, что час настал – час гибели или час спасения. Теперь советник уже не желал угадывать, а точнее – просто устал.
­- Завтра в полдень Братья Духа проведут ритуал. Фимиам Желания навсегда освободит твой народ от проклятия Тьмы.
­- Где? – голос внезапно изменил Октавию, поэтому свой вопрос он прохрипел совсем тихо.
­- В Вишневой Хижине.
­- В доме Руби??!
Маг-Охотник торжественно кивнул и позволил себе улыбнуться еще раз. Октавий ошеломленно качал головой, не в силах поверить в услышанное. Завтра…завтра в это же время его народ…уже не будет…это было слишком невероятно, но Морган не дал ему времени прийти в себя.
­- Никто лучше вас не знает подземных ходов под городом. Соберите всех, кто есть, и ведите в сторону Ластовицы. Я постараюсь разыскать тех, кто на поверхности. Их много?
­- Только Сигмур…и… - старик замялся. – И Ева.
­- Боюсь, в ее поисках я не стану упорствовать, - сурово ответил Морган. – Если что-то и может привести ее в Хижину завтра, так это сама судьба. Только поспешите, мой дорогой советник – скоро рассвет, а ваш народ пусть и мал, но все же наша задача – не оставить после себя никого.
­- Я уже иду, - заторопился советник, набрасывая на плечи плащ и обматывая горло шарфом. – Простуда, как ни странно. Даже меня пронял этот дождь, идущий где-то там, наверху. Я буду благодарить Безликих каждый час оставшейся жизни за эту весть, Морган. До встречи в полдень.
­- До встречи, - эхом отозвался Морган, пропуская его мимо себя. – До встречи.
* * *
Усилием воли Соня заставляла себя не оборачиваться каждую секунду в ту сторону, где сражался окруженный крысозмеями Гвендаль. Она не хотела думать о том, что ежесекундно его могут ранить или задушить – на оборотня крысозмеи нападали гораздо яростнее, чем на нее саму, потому что с рождения были приучены ненавидеть запах волка. Сапоги постоянно увязали в зловонной жиже – вампиршу это бесило едва ли не больше, чем нападавшие твари. Ее руки давно уже двигались автоматически – первый удар перерубал тонкую извивающуюся шею, в то время как левой рукой в перчатке она сдерживала натиск острых когтей, потом второй удар разрубал покрытое жесткой шерстью плотное туловище.
Поток нападавших редел. Тяжело дыша, оборотень и вампирша смотрели друг на друга, не веря, что смогли справиться с настолько масштабной атакой. Никто из них не был ранен – Соне помог ее опыт Воина, а Гвендаль встречался с крысозмеями далеко не первый раз за свою жизнь. Она побрели дальше, поддерживая друг друга, чтобы не поскользнуться в жиже. Проход немного сузился, но дышалось по-прежнему легко – это позволяло надеяться, что источник свежего воздуха где-то недалеко. Соня уже не тратила силы на ругань – в горле пересохло, да и голод давал о себе знать.
Неожиданно коридор уперся в стену, в которой было лишь одно небольшое отверстие – настоящий крысиный лаз – на небольшом расстоянии от пола
­- Лезть туда? – поежилась вампирша, не любившая тесных пространств.
­- Я первый, - с легкой улыбкой ответил Гвендаль и действительно полез по проходу, не дав ей возможности себя опередить.
Соня лишь хмыкнула и последовала его примеру.
Ползти пришлось долго – пару километров, не меньше, прежде чем они оказались в каменном мешке, уходившем своими высокими стенами куда-то ввысь, где виднелся кусочек голубого неба. Иного выхода, кроме той норы, по которой они пришли, не было.
­- Должна быть лестница, - упрямо заявил Гвендаль. – Или другой способ попасть в этот питомник.
­- Питомник? – удивилась его догадке Соня, но, оглядевшись, признала его правоту.
Скорее всего напавшая стая крысозмей обитала здесь постоянно. Пол был в буквальном смысле устлан пометом – не столь едким по запаху как знакомая им жижа, но не менее скользким, на стенах можно было разглядеть следы от затачиваемых когтей. Были здесь и кости – скорее всего, каких-то мелких грызунов, а может быть, зверюг вынуждали поедать самих себя. Соня поежилась – ей отчаянно хотелось поскорее покинуть это страшное место, а потом уж она лично расскажет Хапуну, как это нехорошо – играть с гостями подобные шутки.
­- Думаю, нам остается только одно – ползти вверх по стене, - неуверенно качая головой, пробормотал Гвендаль. – Иного способа подняться я не вижу.
­- Ты шутишь? Эти выступы…тут просто не за что зацепиться! – прорычала девушка, злясь еще сильнее.
­- Смотри внимательно.
Гвендаль протянул руку и дотронулся до стены на уровне своих глаз. Тут же на глазах у изумленной Сони показалась сеть маленьких, едва заметных точек, разбросанных по всей стене.
­- Что это?
­- Ориентиры, я полагаю. Нам предстоит нелегкая дорога.
Они поднимались очень медленно, подолгу пережидая на подходящем уступе и не решаясь хвататься за следующий. Пальцы болели, раздробленные костяшки кровоточили – о содранных ногтях Соня и думать не хотела – некоторые явно придется отращивать несколько недель. Свет маячил все ближе, становился больше, уже не чувствовалось тягостного зловония, а вниз тянули только промокшие и пропитавшиеся жижей сапоги. Наверху была решетка, но Гвендаля подобное препятствие уже не могло остановить – он вырвал преграду одним мощным движением руки, выбрался наверх и вытянул Соню. Они сидели прямо на камнях посреди какой-то узкой улочки и тяжело дышали, не в силах выбросить из головы мысль о том, как близка была к ним сегодня смерть.
* * *
Джоти проснулась внезапно, когда заря только начала окрашивать нижнюю часть неба в холодный розоватый цвет. Болело сердце – девушка вскочила с кровати, оглянулась и поняла, что самый страшный кошмар, приснившийся ей прошлой ночью, обернулся правдой. Паладин исчез. Первой мыслью Джо было, что она не успеет спасти его, потому что понятия не имеет, где Воин решил расстаться со своей печальной жизнью. Но потом..
Она огляделась. Не было ни дорожной одежды, ни походного плаща и сумки. На столе – аккуратной горкой сложена плата за постой. Хлеба, который вчера поздно вечером принесла хозяйка, тоже не было. К Джоти постепенно приходило осознание случившегося – она села прямо на полу и разрыдалась, но быстро вытерла глаза и бросилась из комнаты.
«Может быть, я еще успею. Если добежать до Южных ворот вовремя…если успеть…» Она бежала со всех ног, не замечая удивленных взглядов проходивших мимо торговцев и спешивших на рынок хозяек. «Только бы успеть!» У Южных ворот ее встретила охрана – хмурыми подозрительными взглядами, так что Джоти не решилась спросить у них, проезжал ли мимо Аваллах. Она бросилась к западным воротам, не желая верить, не желая допускать и мысли, что паладин просто сбежал от нее, сбежал от этого города с его бедами, с его крылатой девушкой с драконом, сбежал от того чувства, что Джо надеялась в нем пробудить. Это было слишком несправедливо, чтобы оказаться правдой.
У Западных ворот ее встретило уже знакомое настороженное молчание. Развернувшись, девушка без сил побрела к центру города, думая о том, что надо возвращаться на аллею Шумящей листвы, там ее ждет брат, там Алиса, Соня, Пини… и в то же время она понимала, что больше никогда не будет среди них своей. Решение зрело в ее душе постепенно, очень тихо, едва различимый шорох листвы нашептывал ей, как поступить. В общем, не так уж это и сложно, наверное…
В этот момент она почувствовала, как ее горло сжимает ледяное кольцо и в ужасе повернулась. На углу небольшой улочки стояла леди Клер, протянув в ее сторону руку, пальцы которой были накрепко сжаты в кулак.
­- Вот мы и встретились, дорогая. Ты ведь сестра Гвендаля, не так ли? – колдунья нехорошо улыбнулась. – Думаю, нам стоит познакомиться поближе, и очень, очень скоро все двери этого города будут открыты для меня! И я снова стану его повелительницей!

[Клер >>>]

Глава двадцать восьмая
Миг надежды
Сайлас не особо любил магов. Так повелось еще с далекого детства – тогда образ Звездной Башни, нависавшей над маленьким, стоящим на площади Звенящих Ручьев Сайласом, заслонял ему солнце и казался чем-то темным и чужим. Когда он стал Вершителем, потом магистром, потом Главой Гильдии ничего не изменилось – подчеркнутая деловая вежливость с Сельгреном, и такая же – с Клер. Не потому что они одинаково ему не нравились – ему просто было не душе колдовство.
Вот и сейчас, не изменяя своей давней привычке, Сайлас не стал приглашать Снилла в свой кабинет. Хотя Магистр Чар был, по своему, близким по духу человеком для Вершителя – таким же суровым и молчаливым. Сайлас признался себе, что заинтригован – до этого дня Клер никогда не поручала ни одному из магистров представлять ее перед другими Главами, каким бы дело не выглядело пустяковым. А сегодня – такой визит!
­- Благодарю, - Снилл с видимым наслаждением расположился в кресле. – Причина моего посещения, уважаемый Сайлас, довольно необычна. Однако я уверен, что моя просьба не застанет вас врасплох.
­- Не могу разделить заранее вашу уверенность, - вежливо, но холодно ответил Сайлас. – Для этого мне нужно ознакомиться с сутью.
­- Извольте, - магистр закинул ногу на ногу. – Я хотел попросить вас начать подготовку к церемонии избрания Главы.
Старика Вершителя было сложно удивить, но сейчас он был вынужден глотнуть воздуха, чтобы справиться с волнением. Что они сделали с Клер? Или не сделали? Или заставили ее отказаться от должности? Но почему сейчас, когда оборотни…
Эти и еще десятки вопросов одновременно штурмовали его мозг. Будь перед ним кто-то другой, Сайлас не решился бы на прямоту, но Снилла он понимал хорошо.
­- Объяснитесь, магистр.
­- Вчера поздно вечером наша Гильдия изгнала из башни прошлого главу, леди Клер. Это случилось потому, что леди нарушила договор, который мы заключили с ней около двадцати лет назад, в довольно ненастную ночь, которую, я полагаю, вы хорошо помните. Леди Клер тогда обязалась в первую очередь защищать интересы Магов, однако в последний месяц это, увы, оказалось ей не под силу и она обратилась ко Тьме, тем самым подставив под удар всех нас. Сегодня будет избран новый Глава – в общем-то, его имя уже известно – поэтому я хотел бы попросить вас провести церемонию как можно скорее. Скажем, вечером?
Сайлас молчал. Все, что сказал Снилл, было правдой, но одновременно означало очень многое – Гильдия Магов изменилась. Они больше не прятались за спиной своего Главы, демонстрируя полнейшее равнодушие к делам города и вообще любым делам, кроме собственных. Радостная весть – Вершитель почувствовал что-то, похожее на облегчение в груди. Да, он проведет церемонию и, может быть, вопрос с Клер окажется не таким уж трудным. Последняя мысль отдавала фальшью, но Сайласу так хотелось в нее поверить.
«Я становлюсь похожим на Симона», - пробормотал он себе под нос и посмотрел на сидящего напротив мага.
­- Я проведу церемонию, магистр. Сегодня в девять вечера на Колокольной площади.
­- Мы будем там, - поклонился Снилл, вставая. – Мы будем там все.
После ухода мага, Сайлас достал из особого хранилища толстый фолиант и принялся перелистывать страницы, вспоминая каждую мельчайшую деталь длинного, не менявшегося в течение веков ритуала. За окном на горизонте собирались в темную вязкую массу тучи, предвещая грозу, а Вершитель все никак не мог отделаться от ощущения, что буре суждено разразиться не только в небе.
* * *
Они пришли под утро – оба закутанные в плащи, суровые, словно замкнувшиеся в себе. Симон и Элоиза, как могли, хлопотали вокруг гостей – очень скоро по комнате с бабочками плыл аромат дорого крепко заваренного чая, на подносе высилась горка вкуснейших свежеиспеченных плюшек. Симон-Помело, не торопливо раскачиваясь в своем гамаке, ожидал, пока атмосфера и запахи растопят сковавший гостей лед. Когда наконец Магдалена подняла на него свои глубокие темные глаза, Чистолюб поежился – казалось, она постарела за несколько дней на добрый десяток лет.
­- Странно, что Сайлас ничего не предпринимает. Теперь он в полном праве обвинить Гвендаля и..
­- Может быть, слухи еще не достигли… - глупая фраза; Симон умолк и пожал плечами.
­- Его могли задержать, - пожал плечами Халим, на лице которого всегдашняя невозмутимость соседствовала с раздраженностью.
­- Симон, мы пришли поговорить о том, что, собственно, раз оборотни проиграли – пора немного подумать о себе, - вампирша скривила губы. – Клер и Хапун, возможно, не тронут Сайласа и Бретта, но нас троих постараются сжить со свету как можно быстрее. Нужно быть готовыми, хотя я бы предпочла банальное…
­- Банальное что? – спросил Симон, заметив как внезапно напрягся, подавшись вперед, Халим.
­- Ну…, - женщина замялась. – Не важно, впрочем. Трусость – не мой конек, надо признать.
­- Магда! – Халим вскочил на ноги, едва не опрокинув блюдо с оставшимися плюшками. – Магда, ты же не…ты же не…
­- Хал, сейчас не время! – зыркнула на него Бабочка. – Поговорим когда вернемся. Так вот, Симон – я думаю, вам стоит обезопасить в первую очередь себя, потому что мою Гильдию тронуть не так просто, а Халима – накладно. Согласна, звучит корыстно и грубо, но ни Алиса, ни Гвендаль нам не помогут, только утянут за собой еще глубже. Я не жалею, что пришла на помощь внучке Сильберна, но за нами – люди, которые будут совсем беззащитны, когда на них обрушится ярость двух главных лицемеров Лакримара.
Симон молчал. Грубоватая забота Магдалены ему скорее польстила, чем встревожила – долгие годы постоянного балансирования на грани, высказывание правды в лицо властьимущим, все это создало в душе у Чистолюба прочную стену, сквозь которую вряд ли могли пробиться угрозы кого бы то ни было. Его Гильдия могла постоять сама за себя – об этом он позаботился уже давно, отыскав парочку безошибочно действующих рычагов влияния. Правда, применял их крайне редко и то, лишь на словах. Но если надо…
­- Спасибо, друзья, - Помело поднялся и улыбнулся тому волнению, которое отражалось на лицах собеседников. – Спасибо, идите и пусть вас хранят Безликие. Сегодня будет гроза, как мне кажется, довольно сильная. Лучше заранее укрыться по домам и не терять мужества. В нашем упорстве и стойкости – сила города Лакримара и мы не должны позволить ей уменьшаться.
* * *
Боли почти не чувствовалось – она отступала всю ночь, напоминая о себе редкими всплесками в области сердца. Но сейчас все стихло. Ворон старался не двигаться – чтобы сохранить драгоценные крохи энергии, да и просто потому что не хотелось. Сама смерть не решалась сделать в его сторону последний шаг, настолько он привык за многие десятилетия обманывать ее, в последний миг уходить в сторону, в изящно подстроенные ловушки, дававшие шанс продолжать идти к намеченной цели. Но этот раз действительно последний, потому что в пророчестве сказано, что нельзя дважды омыть ноги в одной воде и нельзя дважды увидеть приход Тьмы. Оба утверждения были абсолютно верны.
То, что Ариман потратил столько времени на поиски, наполнило душу Ворона слабым отблеском гордости. Да, он многому научился у Констанс, и еще большему – уже после ее смерти, когда в горьких скитаниях пытался забыть о вечном одиночестве. Даже Посланцу пришлось нелегко – но старика защищала сама Купель, он верил, что этому символу освобождения суждено пережить все беды, которые скоро обрушатся на Лакримар. Любил ли он этот город? В своих странствиях встречались и более красивые, и более несчастные – но Ворон понимал, как сильно держит его здесь память о Белой Фее.
Дверь тихо скрипнула.
Ариман приближался медленно, каждый шаг отдавал осторожностью и затаенной горечью. Старик дождался пока Темный подойдет совсем близко, их взгляды встретились и сцепились накрепко.
­- Твое время пришло, Ученик Феи, - Ариман присел на корточки. – Я даже не сильно жалею, что мне не пришлось делать все самому.
­- Тебе придется делать многое другое, - Ворон не хотел жалеть Посланца, да и силы таяли с каждой минутой. – Все, что не успел сделать я.
­- Пустая бравада, - Ариман фыркнул. – Ты умираешь, так и не добившись желаемого. Алиса – не воин Света, она всего лишь обычная крылатая девчонка с зачатками магии в пятках. Ей не потянуть такую ношу.
­- Ее необходимо посвятить, - прошелестел старик.
­- Было необходимо, - поправил Темный. – Теперь, когда ты умрешь, надобности уже не будет никакой. Пусть себе трепыхается, пока может.
­- Я чувствую новую волну ужаса.
­- Да ну? - брови Посланца взлетели вверх.
­- Слушай, что я скажу, - старик схватил Аримана за рукав, словно боясь, что тот уйдет. – Слушай внимательно, потому что мне уже не вернуться оттуда, куда я ухожу. В этот город идет Тьма. Мне не дано было остановить ее приход, но в Алисе – единственный шанс на спасение в этот раз. Скажи мне – ты хочешь уничтожения Лакримара?
­- Договаривай скорее, - отвернувшись, Ариман проигнорировал вопрос.
­- Она должна быть посвящена. Я знаю, она уже видела меч…уже касалась его, это будет несложно. Но кроме тебя…
­- Старик, не слишком ли болен твой разум? Ведь я тоже – Тьма!
­- О нет, нет, - Ворон хотел рассмеяться, но закашлялся. – Ты более не Тьма, потому что умеешь страдать и любить. Меня теперь нельзя обмануть, Посланец – вот и все преимущество, но для умирающего и это – подарок. Ты хочешь спасти свою леди, но она – часть города и погибнет вместе с ним, как только они придут. Борьба будет долгой, очень долгой. Они слишком долго ждали. Посвяти ее, Ариман…обещай мне…обещай посвятить…
Хриплый лающий кашель прервал речь Ворона. Она все еще крепко держал Посланца за рукав плаща, но все попытки сказать еще хоть слово обращались в ничто. Жизнь оставляла дряхлое, пережившее само себя тело. Начались судороги, закатившиеся глаза блестели в полумраке Купели подобно двум тающим звездам. Ариман хотел бы отменить произнесенное предсказание, но и сам знал, что оно – истинно. Значит…
­- Я посвящу ее, старик. Но., - тут он помедлил, не зная, правильно ли торговаться в такой момент, - но только когда увижу, что она готова. Готова и согласна. Иди с миром, старик, ты славно повеселился на этой земле. Я займусь погребением, так и быть. Иди, и да примут Безликие твою усталую душу.
­- Констанс…я…уже… - пальцы, сжимавшие плащ Аримана, разжались.
Ворон – единственный и самый преданный ученик Белой Феи, - обрел, наконец, вечный покой.
* * *
На удивление, девчонка и не думала сопротивляться. Клер немного ослабила невидимую удавку, сжимавшую шею пленницы – все равно Джоти не делала ни малейшей попытки к бегству, скорее наоборот – она двигалась неохотно, выполняя все приказы волшебницы с отрешенным выражением лица. Клер нервничала – она предпочла бы яростные вспышки гнева подобному равнодушию.
Некоторое время они провели в маленьком трактире совсем рядом с площадью Звенящих Ручьев – колдунья тщательно обдумывала свой следующий шаг, суливший окончательную победу над ненавистной Алисой и ее дружками. Чужая помощь оказалась бесполезной – но Клер не сильно горевала, ведь добиться желаемого в одиночку в сотню раз слаще. Теперь эта девчонка, может быть, умрет, чтобы вернуть колдунье былую власть в городе, но тут уж ничего не поделаешь. Не повезло.
Купель - замкнутый куб без окон и с одним лишь выходом - представлялся ей идеальным местом для достижения цели.
­- Пошли! – ткнула она в бок витающую где-то далеко Джо. – Да что ты ведешь себя как тряпичная кукла? Думаешь усыпать мою бдительность? И не рассчитывай, милочка! Ты – мой главный козырь, поэтому улизнуть тебе не удастся.
­- Почему вы расстались тогда с Морганом? – вдруг спросила маленькая нахалка, на мгновение выведя Клер из равновесия.
­- Что? Да будет тебе известно, что это он со мной расстался. Принципы, честь и прочий тому подобный бред. Сказал, что я изменилась и что ему это не нравится.
­- Да, но почему вы позволили ему уйти? – настаивала девушка.
­- А с чего бы мне его удерживать? – соврала волшебница, чувствуя закипающую в душе злость. – Что ты на меня уставилась, дурочка? Думаешь, наша любовь была такой прекрасной, тили-тили – голубки запели?
«Да, была!» - мучительно надрывался ее собственный внутренний голос – «И даже еще прекраснее! И я думала, что он будет со мной до конца, до последнего вздоха! И я мечтала о нашем доме, о многих-многих счастливых годах, что ждут нас впереди! А он…он предал меня! Он…»
­- Он пытался меня убить, девочка, - вместо этого произнесли ее губы. – Не единожды. Больше никогда – слышишь! – никогда я не поверю в подобные враки о верности и единстве душ. А сейчас – идем. Ну!
Ей пришлось усилить заклинание, чтобы стронуть девушку с места. Джоти с окаменевшим лицом последовала за колдуньей.
В Купели, по обыкновению, царила прохлада. В дальнем углу темнела куча ветхого тряпья. «И что только позволяют себе Чистолюбы! – брезгливо поморщилась Клер. – Этот Помело еще узнает, каково это – идти против моей воли!». На секунду ей показалось, что здесь совсем недавно был Ариман – серая аура еще не успела полностью исчезнуть, но разбуженная Джоти злость заставила волшебницу отбросить посторонние мысли. Где был Посланец этой ночью, когда ее выгнали из собственной Башни? Какое ей дело до его жалких потуг, до его планов и предчувствий? Не выйди она этой ночью из дома, все обернулось бы совсем иначе.
­- Сядь тут и не вздумай сдвинуться с места! – прошипела она Джо.
Тоненькая капля крови застыла в воздухе, когда Клер сделала осторожный надрез, и наконец оторвалась от пальца, но не успела коснуться пола, схваченная на полпути заклинанием, превратившем ее в маленькую красную птицу.
­- Найдешь Алису и Гвендаля, сообщишь им, что его драгоценная сестрица у меня. Пусть приходят в Купель и готовятся встретить свою судьбу.
* * *
За Южными воротами дорога представляла собой глинистое болото, проезжать по которому на коне Бланш сочла настоящим преступлением. В подлеснике, тянувшемся по правую руку, натужно покрикивали птицы – пение явно не доставляло удовольствия ни им самим, ни тем путникам, что проезжали мимо. Скоро – через какой-нибудь месяц – начнется патрулирование лесов – отряды по три-четыре охотника будут прочесывать местность и поисках оставленных крестьянами капканов и волчьих ям. Когда-то и она сама очень любила подобные прогулки по дремлющему лесу, а теперь с трудом понимала, почему ей так не хочется туда возвращаться.
Лес все еще был ее домом, но – загодя уже выглядел пустым и холодным. Бланш спешилась и провела лошадь через росшие по обочине кусты так, чтобы колючки не поранили кожу животного. Вязкая жижа осталась позади, и Охотница снова вскочила в седло. Она доберется до Девственного еще затемно, выпьет свежей ключевой воды с соком дикого папоротника, поднимется на пирамиду, чтобы отблагодарить Лес за свое благополучное возвращение и ляжет спать. Только не в шалаше Шэму – это она уже решила совершенно точно. Хватит, пора подавать Лис положительный пример.
Возможно, однажды он захочет ее навестить и тогда…Бланш не знала, что тогда случится. Забвение ли потушит тот жар, что она ощущала сейчас внутри, или наоборот – он вспыхнет с новой силой? Кто знает, но оставаться долее в этом проклятом городе выше ее сил. Даже если Сигмур никогда не узнает, что она до последней минуты его ждала.
* * *
Утро выдалось тягостным. Всю ночь Глава Воинов не сомкнул глаз, решая, правильным ли был его поступок. Аваллах хотел уйти и ушел, а он, Бретт, и пальцем не пошевелил, чтобы этого не допустить. Что такого сделал паладин, что более не смог оставаться в Лакримаре?
В Гильдии новость восприняли хмуро, а Бретт как никогда почувствовал себя в дураках. Нового заместителя тоже назначать не хотелось, да и памятно было недавнее увольнение капитана одного из отрядов. Все шло кувырком в городе, и в его Гильдии. Безликие побери паладина, даже если предательство – слишком сильное слово, Бретт считал себя вправе употреблять его наедине с самим собой. Его предали.
Симон-Помело, явившийся после полудня, застал молодого Воина в самом дурном расположении духа.
­- Усилить патрулирование? С какой стати? – буркнул Бретт, мысленно кляня себя за грубость.
­- После открытого нападения на Башню… - Симон замялся. – В городе творится неизвестно что, возможны беспорядки.
­- По мне так все тихо, как в стоячем болоте. У меня нет заместителя, в Гильдии царит апатия и выгонять ребят на улицы ради вашей прихоти..
­- Бретт! – вдруг неожиданно рявкнул Помело. – Опомнитесь, друг мой. Лакримар висит на волоске, и чем больше Воинов будет сейчас на страже – тем лучше. Я вас умоляю, даже не прошу – умоляю, чтобы к моей просьбе отнеслись..
­- Уже отнесся, - Бретт встал, приглаживая растрепанные вихры. – Я усилю патруль, но, как вам известно, Симон, подобные благие намерения всегда оказываются немного запоздавшими.
* * *
­- Готов, парнишка? – в комнату Рислипа ворвался Харвик, тряся бородой, мантией и большой чашкой, до верху наполненной брагой. – Снилл вроде как уломал старика на церемонию. Тебе предстоит провести некоторое время в размышлениях и тревогах, хотя бы приличия ради. И безо всяких плюшек! Эй, да что с тобой, парень? Мне казалось…
­- Сельгрен умер, - не поворачивая головы ответил молодой маг.
­- Ох ты…чтоб его! – выругался Харвик. – Впрочем, некий перст судьбы в этом может усмотреть даже зануда Шуин. Держи хвост торчком, Рислип. Далеко не каждого Главу постигала подобная судьба, иначе нам пришлось бы изрядно попотеть, выбирая новую жертву. Ха!
Шутки Харвика, обычно действовавшие на юношу благотворно, сейчас выглядели неуместно и повисали в воздухе, создавая неприятные паузы. Смеяться не хотелось. Груз ответственности, который Рислип готовился – то есть думал, что сможет подготовиться – принять на свои плечи, уже сейчас выглядел непомерным. Почему они выбрали его, ведь куда как более достоин тот же Снилл или Лорги? Снова игры за спиной, снова недосказанность и лесть. Рислип хотел бы принять все это как данность, присущую его Гильдии во все времена, но не мог, потому что они не были свойственны ему самому. Тем временем Харвик, видя тщетность своих усилий, выскользнул обратно за дверь. Кого они теперь пошлют, интересно? Джала с его громыханием и непристойностями или Шуина с нарочито медленным заунывным повествованием о днях минувших?
В дверь, не постучавшись, тихо зашла Карла.
­- Думаешь, что окружен предателями? – тихо спросила девушка, усаживаясь напротив.
Рислип скользнул взглядом по тоненькой фигурке, ярко-красным волосам, темной рубашке и штанам, которые волшебница упрямо предпочитала платьям. В ней было что-то от настоящей колдуньи – дикое, темное, постоянно рвущееся наружу – так ему казалось в редкие минуты их прежнего общения. Карла сегодняшняя выглядела не в пример мягче.
­- А разве это не так?
­- Не думаю, - серьезно ответила девушка. – Снилл и Харвик искренне пытаются тебе помочь, Шуину вообще на всех плевать, Джал ждет – не дождется конца всей этой заварушки, чтобы снова вернуться к занятиям. Никто не делает из тебя козла отпущения, и в случае чего – магистры подставят свое плечо, я уверена.
­- А я – нет. Они так долго делали вид, что их не волнуют все ошибки Клер…
­- Ты заставил их понять, что так больше поступать не стоит, - возразила Карла. – Рислип, сейчас никто не будет петь тебе баллады о том, как почетна должность Главы. Одна морока, по большей части, не спорю. Но ведь это в то же время шанс…что-то изменить. Изменить так, как ты сам мечтаешь.
­- Без поддержки…
­- Считай, что она у тебя есть, - улыбка, легкое касание его руки тонкими пальцами и вот она уже исчезла за дверью, оставив после себя тонкий аромат какой-то древней и не поддающейся контролю магии.
* * *
­- Быстрее! – Малис тащил девушку за собой, стараясь не думать о том, что в первую очередь ей нужна медицинская помощь. – Мы должны их найти как можно скорее! Ты что-нибудь чувствуешь?
­- Они совсем рядом, - прошептала Алиса, тяжело сглотнув. – Совсем ря…
­- Алиска!! – Соня, на шаг опередив Гвендаля, рванулась навстречу подруге. – Как хорошо, что вы нашлись! Мы тут правда слегка воняем…
­- Мы тоже, - улыбнулась крылатая.
­- Быстрее! – снова повторил Малис. – Гвендаль, нам нужно спешить – в полдень ты должен быть в Вишневой Хижине.
­- В доме у Руби? Почему?
­- Потому что там пройдет обряд с Фимиамом Желаний.
­- Малис!!– одновременно вскричали обе девушки, но оборотень почти не услышал их голосов.
Мир вообще перестал существовать вокруг его. В ушах звенело, и только одна мысль стучала в висках – Свободен! Он будет свободен! Это невероятно, этого не может быть, но это будет…потому что…и тогда они с Соней…Дальше он просто не мог думать, потому что самые дерзкие надежды внезапно приобрели в его мозгу четкость, надежда была готова обернуться реальностью и жизнь – пойти в иную сторону.
­- Надо торопиться – солнце почти в зените, - пробормотал он, словно заколдованный, и пошел, не замечая, следует ли за ним кто-нибудь.
­- Да стой же! –схватила его за руку сияющая вампирша. – Мы тоже с тобой.
Гвендаль мгновение смотрел на нее, не слыша, а потом схватил, поднял, прижал к себе, кружа в танце дикой безбрежной радости. Лакримар внезапно преобразился для четырех друзей. Исчез дождь, исчезли угрозы и беды, поражения и боль – словно Чудо-Ярмарка наступила в несвойственное ей время. Дома вокруг сияли, лужи исчезли, высоко в небе чирикали птицы. Лето пришло вопреки природе, и это было время исполнения всех заветных желаний и время чудес.
Они бежали, уже не сдерживаясь, весело смеясь в лицо тем, кто встречался на их пути. Гвендаль не отпускал Соню, поминутно целуя ее так сильно, что смущенная девушка начала шутливо обороняться, Малис и крылатая улыбались друг другу с особой, понятной только им нежностью.
Птица – совсем маленькая, похожая на сойку, только кроваво-красного цвета – настигла их уже у самых Западных ворот и опустилась на плечо Гвендаля. Оборотень охнул и остановился. Мир, еще мгновение назад переливавшийся всеми красками, померк к его глазах. «Вот она – цена», - пришла странная мысль. Исполнив свое поручение, посланница растворилась в воздухе.
­- Идем обратно, - тихо и очень тяжело произнес Гвендаль. – Надо спасать Джо.

[Клер >>>]

Глава двадцать девятая
Освобождение

В любое время года в Купели не бывало ни слишком жарко, ни слишком холодно. Гвендаль, крепко сжав Соне руку, толкнул тяжелую дверь. Внутри царил сумрак, глаза оборотня в привычной среде сразу же различили две женские фигурки рядом с центральной фреской. Клер – немного растрепанная, но все равно очень элегантная, стояла в двух шагах от неподвижной Джоти, не касаясь девушки. Гвендаль еще не успел высказать догадку, как рядом послышался голос Алисы:
­- Магический ошейник, - девушка сделала еще шаг вперед. – Отпусти Джо, колдунья! Ты проиграла.
­- Я так рада видеть тебя, милая моя девочка, - промурлыкала волшебница. – Зачем же кричать? Мы вполне еще можем договориться по-хорошему, надеюсь.
­- Отпусти ее и мы не тронем тебя! – повторила крылатая.
­- А вы и так не посмеете меня тронуть, - возразила Клер, не меняя голоса.- Я вообще тебе не по зубам, маленькая нахалка. Ты думаешь, что сейчас придешь на все готовенькое в мою Башню, в мою комнату, тебя станут почитать и молиться? Думаешь, я отдам свой город такой замарашке просто так? Сельгрен мертв, а он был посильнее тебя, но последние двадцать лет больше походил на растение. И тебя постигнет такая же судьба, поверь.
Алиса почувствовала начинающееся волшебство. Клер плела против нее искусную сеть заклинаний, взывая ко всем стихиям поочередно, чтобы у девушки не оказалось преимущества. Алиса сделала еще шаг вперед, чтобы своей защитой накрыть всех друзей, и в этот момент последовал удар. Вокруг девушки замерцала мантия Беатрисы, охраняя владелицу, но остальных крылатой пришлось защищать своей магией. Она выбрала водяную стену, которая легко поглотила остатки колдовства. Клер улыбалась.
­- Мантия – надежный щит, но неужели ты думаешь, что я буду атаковать только тебя? У меня ведь есть Джоти..
­- Чего ты хочешь?! – прокричал доведенный до отчаяния Гвендаль. – Назови свою цену и отпусти мою сестру.
­- Гвендаль.., - предостерегающе начала Соня, но оборотень не слышал ее.
­- Я хочу, чтобы ты собрал своих хвостатых идиотов и мы взяли приступом Звездную Башню. После чего вы навсегда уберетесь из города, а я, так и быть, не стану убивать твою драгоценную сестричку. И не смейте даже приближаться ко мне! – предостерегающе подняла руку Клер. – Я сломаю ее хрупкую шейку одним щелчком пальцев, можете поверить.
­- Хорошо… - Гвендаль, опустив голову, словно не замечал своих друзей. – Я согласен, только отпусти ее. Я дам тебе мое слово…
­- И думать забудь!! - взревела вампирша и, презрев только что прозвучавшие угрозы, бросилась вперед.
В ее руке жарко пылал эльфийский клинок.
* * *
­- Ты подготовил лошадей для Алисы? – Магдалена не верила своим глазам. – Халим, я не…
­- И представить не могла? – мужчина грустно усмехнулся. – Магда, я давно знаю, что ты считаешь меня безынициативным. Может быть, хорошим Погонщиком – но не сильным в сама знаешь каком смысле…
­- Нет, я…
­- Подожди, я ведь не обижаюсь. Просто хотел показать, что не всегда суетливость – показатель деятельности. Магда, я знаю, что повторяюсь и вообще веду себя последнее время несколько глупо, но… Ты выйдешь за меня?
Магдалена улыбнулась. Халим, сам того не зная, всегда очень точно угадывает ее мысли. Вот только Лали.. готова ли она? Магдалена уже сотню раз убеждала себя, что да – готова, но каждый раз находила все новые причины для того, чтобы отложить решение. Может быть, это в ней жажда власти так отчаянно цепляется за малейший повод, чтобы не сдавать своих позиций? Неужели она… да неужели она не сможет пересилить себя? В вампирше разгорался гнев. Она посмотрела на замершего в ожидании ответа Халима. Если она сейчас.. да, обратного хода уже не будет. И это хорошо.
­- Да, Халим. Я выйду за тебя.
* * *
Клер на мгновение показалось, что вампирша сошла с ума – настолько искаженным стало лицо Сони. Потом ощутила взрыв ярости – эта рыжая дура посмела бросить ей вызов со своей сверкающей железкой! Ну сейчас они узнают, что такое Повелительница Лакримара…
Волшебница сжала кулак, краем глаза следя за задыхающейся Джоти. Но магический заслон все-таки выставила, не надеясь более на шантаж. Вот только Соню уже не могло остановить ничто в этом мире. Крики Гвендаля ненадолго отвлекли колдунью, и она едва не пропустила момент, когда мальчишка-Охотник, вытащив из колчана стрелу протянул ее крылатой. Алиса умоляюще возражала, но времени не оставалось – она коснулась стрелы и что-то прошептала. Пение тетивы заставило Соню остановиться за миг до столкновения с магическим барьером. Стрела, словно никакого волшебства и не творилось, плавно вошла внутрь защитной сферы и поразила Клер в плечо.
Было больно. Рука мгновенно онемела, пальцы уже не могли сжиматься, женщина схватилась здоровой кистью за плечо и закрыла глаза. Она не может проиграть, просто не может. Где же Ариман? Почему именно сейчас он оставил ее, почему? Почему они все оставляют ее в тот момент, когда ей так нужна их помощь? Предатели…
На помощь полузадушенной Джоти бросилась Алиса. Гвендаль по-прежнему в оцепенении стоял у самого входа, а вот вампирша…
Клер отпрянула в сторону как раз вовремя – клинок блеснул совсем рядом с ее головой.
­- Я убью тебя, - спокойно, совершенно придя в себя пообещала Соня. – За все страдания, что ты доставила Гвену и Алисе.
­- Ты…
Где-то далеко раздался показавшийся смутно знакомым крик, и в этот момент Риалин, погрузившийся в живот волшебницы, оборвал начатую фразу. Вдруг сразу наступило невероятное спокойствие – Клер с изумлением смотрела вокруг, не представляя, как она жила раньше без этой животворящей, оглушающей тишины. Потолок качнулся в сторону, рука нащупала стену, но колени подломились и женщина оказалась на полу. Ладонь, испачканная чем-то тягуче-красным, расплывалась перед глазами в одно нечетное пятно. «Это – смерть?» Клер и сама не знала, кого спрашивает. Перед глазами маячили чьи-то лица – сплошь незнакомые, чужие, далекие. Ну и пусть, она все равно их не слышит. Не знает. «Так это – смерть?»
«Это вечный покой», - прошептал ей на ухо голос, исполненный бесконечной нежности и доброты. Волшебница улыбнулась и закрыла глаза навсегда.
* * *
Поток яркого света взорвался в его мозгу, до боли разрывая нервы. Фимиам?!! Невозможно, невероятно, он не мог так ошибиться…его не могли…Ариман стоял на корточках рядом со свежевыкопанной могилой, ноги отказывались повиноваться Темному Посланцу – итак, он проиграл этот раунд. Братья все-таки решили бросить жребий – интересно, кто им стал? Впрочем, теперь остался не такой уж большой выбор, увы. Ариман с легким сожалением оглянулся на возвышавшиеся над ним стены зданий. Никто никогда не найдет места твоего упокоения, Ворон, потому что еще не родился тот, кто смог бы использовать столь могучий источник должным образом. И все-таки, что же это с ним? Что же…КЛЕР!!!!!
Посланец перенесся к Купели в мгновение ока, рванул на себя дверь, все еще крича ее имя, бросился вперед, по пути сбив кого-то с ног, но не успевал. Ее глаза закрывались так медленно, что, казалось, он еще мог уловить их угасающий блеск. Руки Посланца сжимали такое теплое, такое родное тело, из которого навсегда ушла жизнь. Кровь стекала по одежде волшебницы, страшная рана на животе маячила перед глазами, куда бы он не повернул голову. С фрески на центральной стене на него неумолимо смотрел глаз Синего дракона, словно напоминая о давнем проклятии и неминуемой расплате. Цена, которую его обязали заплатить, оказалась так несправедливо высока и невозможна. Зло порождает зло для того, кто творит его. Воистину так.
Он опоздал.
* * *
Карла оказалась расторопной и ненавязчивой помощницей – Рислип даже не успел удивиться, как его комнатка приобрела приличный вид- -исчез мусор, бумаги оказались разложены по стопкам, одежда – развешана в шкафу, кровати и стулья передвинуты так, чтобы не мешать работу и отдых. «Пожалуй, ее стоит пригласить на свидание», - неожиданно мелькнула мысль, но ее тут же перебил огромный, невероятный по силе импульс. Юноша метнулся к окну, распахнул его и по пояс высунулся наружу. На площади было тихо. Стало быть, Купель, непонятно с чего пришло ему в голову. Накинув звездную мантию, Рислип выбежал из комнаты, едва не сбив входившую Клару с ног.
Чем ближе становилась цель, тем отчаяннее он несся, не обращая внимания на окрики прохожих, забыв, что сегодня вечером его посвятят в новые Главы Гильдии. Необходимо успеть…любой ценой успеть, хотя маг не представлял себе, куда же он так спешит. Даже не затормозив, он ворвался в открытую дверь и замер.
У центральной стены, прямо под фреской на руках одетого во все черное мужчины лежала Клер. И она была мертва. Невдалеке Соня с мрачной отрешенностью вытирала эльфийский клинок. Гвендаль стоял рядом с Алисой и Малисом – на его лице не отражалось ничего. Рислип сделал еще шаг вперед, и в этот момент человек в черном поднялся, держа на руках тело волшебницы.
­- Что ж, вот мы и встретились. Игра должна была получиться славная, крылатая, - он обращался преимущественно к Алисе. – Да, Ворон умер, если ты не знаешь еще. Я был с ним здесь и я же похоронил его. Его волей, это не последняя наша встреча. Но не жди снисхождения – за то, что вы сделали…я бы убил тебя, вампирша, если бы это могло изменить хоть немного содеянное тобой. Не знаю, долго ли продлится твое правление, малыш Рислип, но судьба уже один раз уберегла тебя от гибели. Смотри, не надейся на повторную милость и тогда, быть может, познаешь жестокую мудрость седин. Я не желаю вам удачи, вчерашние враги – я желаю вам решимости и боли, потому что только познав отчаяние, можно стать чем-то иным. Кому как не мне, знать это. Прощайте.
­- Стойте! – крикнула Алиса, бросаясь вперед. – Стойте! Вы же…вы же служите Тьме, вы..
­- Я уже ничему и никому не служу, крылатая Повелительница. Так было предсказано Виндом в великой Битве Драконов.
­- Почему бы вам тогда…не остаться с нами? - глазах девушки стояли слезы.
­- Почему ты плачешь, крылатая? – тихо спросил Ариман.
­- Я оплакиваю то, что умерло, не успев родиться.
В этом ответе Рислип, неожиданно для себя, услышал мудрость, подобную которой никогда не чувствовал в присутствии кого-либо из магов. Ариман, вздрогнув, провел пальцем по щеке девушки.
­- Я не забуду об этом, крылатая. До встречи.
* * *
Слезы высохли. Растерянность Рислипа невольно подбодрила девушку, и в этот момент она заметила Гвендаля. Заметила и ахнула.
­- Быстрее! Гвендаль, Соня, мы еще можем успеть!
­- Алиска… - вампирша ковыряла пол носком сапога. – Даже если мы побежим…
­- Не побежим, а полетим, - улыбнулась крылатая, вытирая рукавом глаза. – Я вызвала Раги.
Дикая надежда полыхнула в глазах оборотня. На мгновение девушке показалось, что сейчас он задушит ее в объятьях, но Гвендаль помог подняться сестре и подвел ее к Рислипу.
­- Позаботься о Джо, пожалуйста.
­- Конечно, - маг через силу улыбнулся и приобнял девушку. – С ней будет все в порядке в Звездной Башне.
Послышался шум гигантских крыльев. Без сомнения, дракону пришлось нелегко – перекресток едва вместил все его тело. Хвост Арагил аккуратно свернул колечком, чтобы не задеть ненароком кого-то из прохожих. Четверо друзей без труда взобрались на жесткую спину и пригнулись, когда Раги поднялся в воздух и понесся в сторону Ластовицы.
* * *
Хапун вызвал ее в свой кабинет только к вечеру. Ева облегченно выдохнула, стараясь не показывать слуге как она рада. Лишиться расположения Хапуна сейчас представлялось женщине слишком опасным – Торговец легко мог вообразить, что их неудача – следствие ее ошибки. Но раз он хочет ее видеть…она поправила выбившийся из прически локон и заранее приготовила самую ослепительную из своих улыбок.
В кабинете горел, по обыкновению, только камин. Хапун с непроницаемым лицом стоял у окна и не предложил ей сесть. Кроме того, обнаружилось, что в комнате находятся еще трое слуг, один из которых держал в руках что-то похожее на ком темной ткани или свернутый плащ.
­- Глава Гильдии Магов мертва, - ничего не выражающим голосом сообщил Хапун.
­- Они смогли убить Клер?? – закричала Ева, чувствуя, как липкий страх заползает даже в самые недоступные уголки ее души. – Они…неужели они настолько сильны теперь?
­- Это неважно, - вдруг продолжил толстяк. – Мы сделали все, чтобы этого не случилось. Сожалеть – глупо.
­- Да, но…
­- Заткнись, - так же бесцветно оборвал ее Торговец. – Это не только твоя вина, но уже с самого начала я подозревал, что придется прибегнуть к крайним мерам. Для этого понадобились все эти магические книги, все эти шуточки и даже твои неумелые попытки меня удовлетворить. Меня уже ничто не может удовлетворить, волчица, ничто, кроме самой Тьмы!
Он сделал едва заметный знак, и слуги набросились на женщину, первым делом запутав ее в темной, пропахшей каким-то едким составом ткани. Ева отбивалась как могла – сначала ей даже удалось всадить в руку одному из мучителей дротик, но скоро она почувствовала, что больше не может сопротивляться. Жидкость, которой пропитали ткань, не вызывала сонливости, но лишала сил, так что женщина могла слышать окончание речи своего недавнего союзника.
­- Не скажу, что мне тебя жаль, - бормотал Хапун, шелестя какими-то листами. – Красивая пустышка, ревнивая и слабая – вот ты кто, Ева. Однако в тебе сильно пульсирует жажда жизни – поэтому ты как никто будешь желанной ценой за мое грядущее могущество. Несите ее вниз!
* * *
Морган напряженно вглядывался в темноту пещеры – на сколько хватало глаз тянулась вереница людей – многие были одеты во что попало, женщины прижимали к груди детей, малышня постарше крепко держалась за старших. Октавий заметно нервничал, меряя узкое пространство вдоль и поперек. Жилище Руби находилось неподалеку- сейчас они только ждали сигнала от Братьев. Заметив бегущего в их сторону Сигмура, Маг-Охотник положил руку на плечо Советника.
­- Пришел день, которого вы так ждали, друг мой. Пора.
Он уже шагнул было в сторону, уступая дорогу оборотням, но в этот момент впеед вышел Марсий. Его побелевшее лицо оказалось совсем рядом.
­- Вы не имеет права начинать церемонию без Гвендаля! Это он…это все его…это его победа, слышите! Он должен пройти первым! – он повернулся к толпе сородичей и замахал руками. – Стойте! Разве не вождь должен вести нас…
­- Отойди в сторону, дурачок, - Сигмур дернул юношу к себе и кивнул Октавию, разрешая начинать. – Гвендаль появится, но время – время! – будет упущено. Братья все рассчитали, и мы не можем тратить магическую субстанцию напрасно. Ее и так едва хватит на всех.
Морган видел, о чем сейчас думает юноша. Он вспомнил Еву, бесследно исчезнувшую после схватки с Соней, а сам отчаянно взывал к Малису. Неужели он просчитался, и Хапун нашел способ пленить его друзей? Тогда это не просто катастрофа – это….хотя…Морган смотрел, как под наблюдением двух Охотников тонкая цепочка из оборотней тянется к Вишневой Хижине. Нет, милая Клер, нет, пройдоха Хапун, это - наша победа! Даже если самые смелые сейчас в ваших руках – это уже не сможет изменить того факта, что оборотни скоро станут обычными людьми. Раз и навсегда.
Вместе с крепко державшим под локоть Марсия Сигмуром они направились к дому. У главного окна, бесцельно пиная мелкие камушки, слонялся Руби. Пахарь чувствовал себя из рук вон плохо – это заметил бы и ребенок – но старался держаться бодро, хотя приступы кашля сотрясали его тело все чаще и сильнее.
­- Как только появится Алиса – она поможет, - заверил Главу Гильдии Морган.
­- Алиса? – сипло переспросил Руби. – Эти парни…то есть Братья, сказали, что мне может помочь только наследница Лазариса.
­- Так это она и есть, - улыбнулся господин Никто, входя следом за Марсием в дом.
Уже на пороге его едва не сбила с ног огромная волна магической силы, клубившейся в центральной комнате. У зашторенного окна на небольшой треноге стоял сосуд с Фимиамом Желаний – печати были сбиты, пробка аккуратно лежала рядом. Зеленоватый с проблесками синевы туман клубился в комнате, непостижимым образом не выходя за ее пределы. По очереди в центр комнаты вставали два оборотня – туман обволакивал их, укутывая своими чарами, потом с потолка сыпались искры и наступал черед следующих. Заметив Мага-Охотника, один из Братьев рядом с сосудом показал ему два пальца – это означало, что магической силы хватит еще на пару часов. За это время все находящиеся в пещере непременно пройдут сквозь Хижину, но вот Гвендаль? Моргана начинало одолевать отчаяние.
Рядом, прислонившись к стене, стоял Сигмур, все еще не выпускавший Марсия из рук. С каждой минутой юноша нервничал все сильнее.
­- Грош нам цена, - бормотал он сквозь стиснутые зубы. – Будь проклято все это трижды, если самый достойный…если мы даже не можем попытаться…я не буду проходить обряд!
­- С ума сошел что ли? – тряхнул его Сигмур.
­- Я сказал, что не буду, - юноша сложил руки на груди и отвернулся. – И так проживу, оборотнем, чем меня потом будет тошнить от себя самого за то, что я….
Закончить фразу ему не удалось. Мощным толчком Сигмур вытолкнул юношу в середину комнаты, где к нему сразу же устремились клубы магического тумана. Лицо Марсия исказила гримаса отчаяния, но делать что-либо было уже поздно. Морган с тревогой посмотрел на стоящего рядом оборотня.
­- Ну хоть одной заботой меньше, - Сигмур сделал вид, что отряхивает руки. - Теперь осталось дождаться этого самого вождя. Где его носят Безликие?
Морган чувствовал, что оборотень тревожится не меньше его самого. А может, и больше. Для него Гвендаль был другом, но для Сигмура, Марсия и всех остальных – еще и символом долгожданной, обретенной только сегодня свободы. Из отпущенных братьями двух часов полтора уже истекли. Маг-Охотник, никогда особо не утруждавший себя чтением нитей Судьбы, начинал понимать, какую страшную цену им придется заплатить за сегодняшнее избавление. Бедная, бедная Соня.
Двадцать минут…
Десять…
Рыдания Марсия в соседней комнате, мягкий, не утешающий, но лечащий голос Октавия.
Пять минут…
Судорожно стиснутые кулаки неподвижного Сигмура. Последние капли Фимиама уходят в пустоту. Только одно желание, которое уже нельзя повторить.
Три минуты…
Две…
Морган, сглотнув, бросился на Сигмура, и они оба влетели в центр комнаты. Маг-Охотник понадеялся, что ему туман ничего не сделает.
Последние кружащиеся в грустном танце угасания искры.
Пустой звук возвращаемой на место пробки. Занавес.

Впереди последняя глава) Эпилог...гм...по размышлении был удален ради сохранения интриги